Expensive Mistake/Дорогая ошибка

Стоило Мие остаться наедине с собой, как пальцы сами тянулись к телефону. Почти неосознанно она открывала социальные сети и сразу переходила туда, где всегда задерживалась дольше, чем собиралась. Она была подписана на Леви Аккермана давно. Его профиль находился в начале списка, и палец неизменно останавливался именно там. Мия проверяла, не появилось ли новых постов или сториз, и каждый раз внутри что-то тихо замирало – в ожидании, в надежде, в странном, почти сладком напряжении. Иногда обновлений не было, и она возвращалась к старым публикациям, пролистывая их медленно, словно боялась пропустить деталь. Его страница была безупречной. Выверенной до мелочей. Он выглядел именно таким, каким в её представлении должен был быть идеальный мужчина: сдержанным, уверенным, решительным. Холодный, внимательный взгляд серых глаз, резкие черты лица, тёмные, аккуратно уложенные волосы. В нём сочеталась ледяная сдержанность и невероятная, магнетическая сексуальность. Хартли лайкала каждый его пост, иногда даже сохраняла в «Избранное», особенно те, где были его руки – с длинными пальцами и чёткими сухожилиями, которые в её воображении могли доставить невероятное удовольствие. В такие моменты фантазия заходила слишком далеко, и Мия торопливо гасила экран, ощущая лёгкий жар под кожей. Она тихо, мысленно, пускала слюни, как над десертом, который никогда не окажется на её тарелке. Аккерман казался существом из другого мира – мира дорогих костюмов, частных самолётов и безупречного вкуса. Мира, где Мия Хартли, студентка и курьер элитной службы доставки «Хронос», могла наблюдать только через экран. И всё же она возвращалась туда снова и снова. Поэтому сейчас она и стояла под навесом у входа в бутик «Elysium», одном из тех мест, где даже воздух казался дорогим, ожидая заказ и залипая на очередном фото – он в белой рубашке, небрежно откинувшийся в кресле. Мия вздохнула и почти не заметила, как вокруг стало душно. Дождь в городе всегда начинался одинаково. Сначала лишь тёплый, тяжёлый воздух, пахнущий озоном и асфальтом. Потом на козырёк навеса упала первая капля. А через несколько минут улицы накрыла сплошная, ревущая стена воды. Мия выругалась сквозь зубы, убирая телефон. Потёртая куртка промокла почти сразу, дешёвый шлем не спасал – холодные струйки уже стекали по шее. Она проклинала всё: погоду, свою привычку залипать в ленте и собственную несобранность. И в этот момент дверь бутика с лёгким шипением открылась, и продавщица в безупречном костюме протянула Мие чёрный лакированный контейнер, маленький, но на удивление тяжёлый. На нём был только логотип «Elysium» и наклейка с адресом: «Пентхаус А, башня «Apex». С 21:00 до 21:15. Хрупкое.» Хартли подтвердила получение на своем планшете, уложила контейнер в непромокаемый рюкзак и, кивнув, рванула на улицу, под ледяные струи. Её скутер жалобно чихнул, заведясь не с первой попытки. Дорога до башни «Apex» занимала двадцать минут в идеальных условиях. Сейчас условия были далеки от идеальных. Ливень хлестал по визору, ветер пытался сбросить её с узкой полосы. Время поджимало. Хартли практически добралась, свернув на паркинг элитного комплекса, но бетонный пол подземной парковки, залитый водой и грязью, превратился в каток. Мия начала тормозить и скутер резко занесло. Пронзительный скрежет металла об асфальт – и она вылетела из седла, ударившись бедром и плечом о скользкую поверхность. Боль, резкая и жгучая, пронзила тело, но адреналин заглушил её почти мгновенно. Мия отдышалась и медленно поднялась. Хорошо, что она успела сбросить скорость на минимум до торможения. Синяки завтра будут знатные, но цела, скутер, кажется, тоже. И тут её взгляд упал на чёрный лакированный контейнер. Он выскользнул из грузового отсека при падении и раскрылся. Сердце Мии упало куда-то в пятки. – Нет, нет, нет, нет… – Она подползла к коробке на коленях и заглянула внутрь. На чёрном бархате, мерцавшем в свете фонарей, лежал шикарный комплект нижнего белья с различной фурнитурой. Это было произведение искусства, дерзкое и роскошное. У Мии перехватило дыхание. Ужас, леденящий и тошнотворный, накатил волной. Она испортила товар. И, судя по всему, цена должна была быть астрономической. У неё не было страховки от компании. «Хронос» брал её на подработки по минималке. «Испортила товар – вычет из зарплаты». Эта фраза зазвенела в голове, как погребальный колокол. Её подработка, её возможность платить за общежитие и колледж – всё могло рассыпаться в прах. Единственный шанс не остаться с неподъёмным долгом – доставить всё как есть. Может быть, если она приедет, извинится, объяснит всё… Может, он будет милосерден? Или она? Дрожащими от холода и шока руками Мия собрала всё обратно. Бельё было слегка влажным по краям, но целым. Контейнер поцарапан, на бархате – пятна от грязной воды. Она посмотрела на часы: 21:07. Она ещё успевала. У неё не было выбора. Забыв о боли, Хартли погрузила коробку в рюкзак и помчалась к лифтам. Её мокрая одежда липла к телу, волосы были похожи на крысиные хвосты, а сердце в панике билось о грудную клетку. Лифт понёс её на самый верх. Мия смотрела на своё бледное, испуганное отражение в зеркальных стенках и думала, что никогда в жизни не чувствовала себя такой жалкой и неуместной. Когда лифт остановился, перед ней была одна единственная дверь. Хартли сделала глубокий вдох и нажала на звонок. Ровно в 21:15 дверь открылась. И мир Мии рухнул, перевернулся и собрался заново в одну ослепительную, невозможную точку. На пороге стоял Леви Аккерман. Не пиксели на экране, а живой человек. Он был в чёрных брюках и темно-синей рубашке с закатанными рукавами, не скрывающими тонкие рельефные вены на предплечьях. Его тёмные волосы были слегка взъерошены, а пронзительные серые глаза оценивали её без тени дружелюбия. Мия застыла, приоткрыв рот от шока. Все заранее подготовленные извинения вылетели из головы. Она просто смотрела на предмет своих тайных фантазий, мокрая, грязная и держащая в руках коробку с испорченным эротическим бельём. В ее голове гудел только один вопрос: как такое вообще возможно? – Вы опоздали, – произнёс Аккерман. Голос был низким, ровным, без эмоций, как стук дождя по стеклу за его спиной. – Н-нет! – Мия выдавила из себя, глядя на часы. – Ровно 21:15. И я… я должна извиниться. Случилось кое-что непредвиденное. Аккерман не ответил, просто слегка отступил назад, жестом приглашая войти. Мия переступила порог, чувствуя, как с ее одежды и обуви на идеально чистый мраморный пол стекают грязные капли. Его лофт был именно таким, каким она представляла: открытое пространство с бетонными стенами, массивные окна во всю стену, за которыми бушевала стихия. Всё было выдержано в оттенках серого, чёрного и натурального дерева. Безупречная чистота. От этого Мия почувствовала себя ещё более грязным, чужеродным пятном. – Вы повредили заказ, – констатировал Леви, закрыв дверь. Он не спрашивал. – Я упала. На парковке, из-за дождя… Коробка, она выпала и ударилась, – слова вылетали сбивчиво и жалко. Мия протянула ему контейнер. Леви неспешно взял коробку, поставил на мраморный стол и открыл. Его лицо было каменной маской, но на долю секунды брови чуть приподнялись. Удивление? Нет, вряд ли. Скорее, оценка ситуации. Он медленно провёл пальцем по влажному пятну на бархате, затем прикоснулся к кружеву и поднял взгляд на Мию. Этот взгляд был уже другим. Пристальным, изучающим, проникающим под кожу. Аккерман медленно обвёл её с ног до головы, будто видел впервые. Мокрые волосы, грязную куртку, облегающие промокшие джинсы, волнение на её лице. – Вы доставили товар в ненадлежащем виде, – отчеканил Аккерман. – Согласно условиям, я могу отказаться и потребовать компенсацию. На сколько я помню, «Хронос» покрывает все расходы. Мия почувствовала, как земля уходит из-под ног. – Это был несчастный случай! Комплект же не пострадал, – начала она, но голос дрожал. – Я… я ещё не постоянный сотрудник. У меня нет страховки. В таком случае всю стоимость возмещает курьер. Леви смотрел на неё, его выражение лица оставалось непроницаемым, но на долю секунды в глубине его глаз промелькнула искра острого, живого интереса. И Хартли почувствовала, как по её спине побежали мурашки, от чего-то, тёплого и тревожного одновременно. – Это не моя проблема. Товар доставлен в ненадлежащем виде. У меня есть полное право отказаться. – Но… – Или, – перебил он, не дав договорить, – есть альтернатива. Пункт о проверке функциональности. Товар должен соответствовать заявленному качеству, несмотря на внешние повреждения упаковки. Аккерман сделал паузу. – Я предлагаю сделку. Вы примеряете этот комплект. Здесь и сейчас. Если он сидит идеально, материалы не пострадали, и я буду удовлетворён качеством… я подпишу акт о приёмке. Без замечаний. Мия ощутила, как кровь приливает к щекам. Она не верила своим ушам. – Что? – в её голосе прозвучало возмущение. – Если нет, – продолжил он, игнорируя её реакцию, – я откажусь. И вам придётся возместить стоимость. Для вашего сведения… – Леви непринуждённо поднял чек, лежавший под бархатом. – Пять тысяч долларов. Цифра прозвучала как выстрел. – Пять тысяч?! – вырвалось у Мии. – Вы что, шутите? Какого чёрта… почему оно такое дорогое?! Леви сделал шаг в её сторону. – Это эксклюзивный люксовый бренд. Ручная работа, уникальные ткани, фурнитура с инкрустацией. Каждый комплект – в единственном экземпляре. Вполне реальная цена. – Его тон не оставлял сомнений. – Итак, повторю. Вы примеряете. Или платите. – Вы что, серьёзно предлагаете… мне… это надеть? – голос её сорвался, в нём боролись возмущение, стыд и паника. Уголок его рта дрогнул, в глазах вспыхнула холодная, почти невидимая усмешка. – А что вы предлагаете? Мне его примерить? Вряд ли он мне подойдёт. Мия покраснела до корней волос. Её разум метался между ужасом финансовой катастрофы и унизительным абсурдом предложения. Она смотрела на Аккермана – на предмет своих тайных фантазий, на фотографии которого она пускала слюни. И теперь он стоял перед ней, предлагая надеть бельё, которое кричало о сексе и подчинении. Это было безумно, неправильно, унизительно. Но пять тысяч долларов. Долги, квитанции, перспектива месяцами выплачивать чудовищную сумму. Отчаяние, холодное и цепкое, поднялось по горлу. Оно боролось со стыдом и с тем острым, пьянящим любопытством, которое заставляло смотреть на него не только как на угрозу. Глубоко внутри, в самом тёмном уголке, что-то ёкнуло – запретное, опасное, манящее. – У вас есть минута, чтобы решить, – голос Леви вернул её в реальность. Он посмотрел на часы. – Или вы соглашаетесь, или я звоню в «Хронос». Это был не выбор. Это был ультиматум. Мия, сжав зубы и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, медленно кивнула. – Хорошо, – прошептала она, ненавидя этот предательский трепет, пробежавший по позвоночнику. – Я его примерю. В глазах Аккермана вспыхнул огонёк, от которого её внутренне передёрнуло. – Ванная там. Приведите себя в порядок и наденьте комплект. У вас есть десять минут. – Он указал на дверь в глубине лофта. – Я буду ждать здесь. Мия кивнула, не глядя на него, и пошла в указанном направлении, чувствуя, как её одежда оставляет мокрые следы. Хартли закрылась в ванной, прислонившись спиной к двери и на мгновение прикрыв глаза. Злость подкатила к горлу – вязкая, бессильная. Пять тысяч долларов. Для неё – пропасть. Для него… пыль. Почему он не мог просто войти в положение? Почему всё должно быть так – формально, жёстко, унизительно? Образ безупречного, недосягаемого Леви Аккермана из Инстаграма дал трещину, и сквозь неё проглядывал кто-то другой – расчётливый, безжалостный и пользующийся её безвыходной ситуацией. Тяжело выдохнув, Мия сбросила с себя мокрую одежду. Кожа была покрыта мурашками, волосы липли к шее и плечам. В зеркале она увидела красные, чуть припухшие следы от падения на внешней стороне бедра и на плече. Завтра будут синяки некрасивые и болезненные – как и всё остальное в её жизни. Комплект в коробке выглядел насмешкой. Фиолетовое кружево было еще тоньше, чем казалось, почти невесомым. Мия взяла в руки трусики. Они были крошечными, состоящими больше из ажурных узоров и тонких шелковых лямок, чем из ткани. Стыд накатил новой волной, но она закусила губу и решительно натянула их. Прохладный шелк скользнул по коже. Они сидели… идеально. Затем она перешла к полупрозрачному кружевному бюстье с тонкими косточками, множеством инкрустированных застёжек спереди и шёлковой лентой. Мия наспех застегнула крючки и завязала бант. Подвязки состояли из тонких кожаных ремешков с зажимами для чулок, которых у неё, разумеется, не было. Она пристегнула их к верхнему краю трусиков, и кожа мягко обхватила её бедра. Остались цепи и ремешки. Чокер с центральной подвеской, от которой отходили тонкие цепочки, соединяющиеся с чем-то. И кожаные манжеты-наручники на липучках, с карабинами. Мия с опаской надела чокер, щёлкнув застёжку на затылке. Попыталась прицепить к нему цепочки, как показалось по креплениям, но ничего не вышло. Наручники она просто сжала в ладонях, не в силах разобраться одной. – Время вышло. – Голос Леви, не терпящий возражений, донесся из-за двери. Мия вздрогнула, судорожно обхватив себя руками. Ей хотелось остаться здесь, спрятаться. Но, с другой стороны, она хотела как можно скорее избавиться от всего этого, поэтому собрав остатки мужества, она вышла из ванной. Аккерман ждал ее в гостиной, стоя у массивного окна, за которым лил дождь. Когда он обернулся, его взгляд, тяжелый и оценивающий, медленно прошелся по ней с головы до ног. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но в его серых глазах что-то изменилось. Это был чистый, неприкрытый огонь желания и похоти, который вспыхнул на мгновение, прежде чем Леви снова натянул на себя маску контроля. Мия замерла на пороге, чувствуя, как горит под этим взглядом. Она пыталась прикрыться руками, но цепи в ее ладонях звенели, напоминая о ее положении. – Подойдите сюда, – приказал Леви тихо, но так, что ослушаться было невозможно. Она сделала несколько шагов по холодному полу, чувствуя, как каждое движение заставляет кружево тереться о кожу. Леви медленно обошел ее, изучая. – Неверно застёгнуто, – констатировал он, остановившись перед ней. Его пальцы коснулись её груди, расцепляя крючки, выравнивая их и застёгивая обратно в правильном порядке. – И ты вся мокрая. Кружево может пострадать. – Я попала под ливень, у меня не было времени привести себя в порядок! – выпалила Хартли, раздражённая его тоном и собственным унижением. Леви лишь усмехнулся уголком рта, не глядя на неё, продолжая свою работу над шнуровкой. – Возможно, так даже лучше. Проверим, как ткань ведёт себя при контакте с влажной кожей. Он взял шелковые ленты бра, резко дёрнув их завязывая туже. Дыхание Мии перехватило, грудь приподнялась и силуэт стал еще более четким. – Дыши, – приказал Аккерман спокойно, заметив, что она затаила дыхание. Мия сделала короткий вдох, чувствуя, как кружево становится частью её тела, плотно обхватывая рёбра и грудь. – Стой ровно. Не шевелись, – его голос звучал у нее рядом с ухом, низкий, властный, неприлично возбуждающий. Она замерла, как вкопанная. Аккерман опустился перед ней на колено, чтобы поправить подвязку. Его дыхание опалило кожу ее живота. Мия зажмурилась, чувствуя, как все внутри неё сжимается и одновременно плавится от его близости.  Пальцы Леви скользнули по её бедру, но его взгляд задержался на красноватом, чувствительном пятне выше колена. – Это от падения? – поинтересовался он. Мия кивнула, сжав губы. Аккерман мягко, почти нежно, провёл подушечками пальцев по краю ушиба, не надавливая. – Больно? – Немного, – прошептала Хартли, ненавидя ту дрожь, что пробежала по её коже от этого заботливого жеста в таком невыносимо эротичном контексте. Леви наклонился и легонько подул на воспалённую кожу. Тёплый поток воздуха заставил Мию вздрогнуть всем телом. Это было невыносимо…приятно? «Господи, что вообще происходит?» Внимание Леви переключилось на её плечо, где также виднелась краснота. Его пальцы с той же осторожностью коснулись припухлости, словно проверяя, нет ли чего-то серьёзного. Каждое такое прикосновение было иглой, впрыскивающей в неё яд смешанных чувств: злость за то, что он так владеет ситуацией, смущение от своей наготы, и дикое, неконтролируемое возбуждение от его близости. И Мия не знала, какое из этих чувств правильное. Леви забрал из её дрожащих рук наручники. Взяв её правую, он с лёгким щелчком застегнул манжету на запястье. Кожа была мягкой, внутренняя часть – бархатистой. Затем он прицепил карабин от наручника к кольцу на одном из ремешков на её талии. Движение было тут же ограничено короткой цепью. – Как тебя зовут? – спросил он, переходя ко второй руке. – Мия, – тихо, почти шёпотом. – Мия, – повторил он немного протяжно, и её имя на его губах прозвучало как лучший в мире комплимент. – Сколько тебе лет, Мия? – Двадцать три, – прошептала она, чувствуя, как застёгивается вторая манжета, и её руки оказываются зафиксированными у боков. – Хмм. студентка, – констатировал Леви, и его низкий, бархатный голос, сводил её с ума. Он взял тонкие цепочки от чокера и пристегнул их к тем же кольцам на талии, завершая композицию. Теперь каждое движение головы отзывалось лёгким натяжением на шее и руках. Она была скована. И это должно было быть ужасно. Но почему тогда она испытывала невероятное возбуждение? Леви отошёл на шаг, оценивая картину. Его взгляд был тяжелым, пожирающим, как у хищника. Он заметил все. Как мурашки покрыли её тело.  Как быстро и нервно поднимается и опускается ее грудь. Как напряглись и выступили под кружевом соски. – Часто портишь товары при доставке? – спросил он внезапно, и в его тоне снова зазвучала насмешка. Вопрос, заданный в такой момент, был последней каплей в хлипком эмоциональном дисбалансе. Защищая остатки своего достоинства, Мия взорвалась, пытаясь жестом что-то объяснить, но цепи мягко её остановили. – Нет! Это был первый раз! Я же сказала – из-за дождя, байк упал… – Я сказал не двигаться, – холодно парировал Аккерман, его глаза сузились. И Мия, прикусив губу, повиновалась. Но потом взгляд смягчился, стал более изучающим. Уголок его рта дрогнул в едва уловимой ухмылке. Он подошел вплотную. Его палец медленно, не касаясь кожи, обвел контур кружева на ее груди. – Внешний вид удовлетворительный, – произнес Леви, и его голос стал еще тише, еще опаснее. – Но нужно проверить, не пострадала ли эластичность ткани от дождя. Его пальцы проникли под верхний край кружева, затем немного оттянули его и отпустили. Материал мягко щелкнул по коже. Леви, провёл рукой вдоль её рёбер, слегка оттягивая ткань, затем поднимаясь выше, к основанию груди. Пальцы скользили по кружеву, выписывая вокруг затвердевшего соска идеальные, бесконечные окружности, подходя так близко, что мурашки покрывали всю кожу, но никогда не задевая чувствительную точку напрямую. Мия дрожала. Дыхание стало рваным и прерывистым. – Тебе холодно? – спросил Аккерман, и в его голосе прозвучала откровенная, хищная усмешка. Она видела, как его взгляд прикован к её соскам, напряжённым и отчётливым бугоркам под тонкой тканью. – Нет, – Хартли, вся пылая, отчаянно замотала головой. – Хм, интересно, тогда почему они так возбуждены? – Леви наклонился, его губы почти касались её уха. – Из-за проверки качества? Или… по другой причине? Пальцы скользнули вниз по её животу, играя с кожаными ремешками на талии, оттягивая и отпуская их со звонкими щелчками. Мия всхлипнула от неожиданности и этого странного, щекочущего ощущения. Рука Леви опускалась всё ниже, к краю стринг, к тому месту, где её тело уже пульсировала с каждым ударом сердца. Стыд и возбуждение сплелись внутри в тугой, болезненный узел внизу живота. Она знала, что он всё видит. Чувствует эту предательскую влажность сквозь тонкое кружево. Мия отчаянно хотела, чтобы его пальцы наконец коснулись того места, где всё горело, и одновременно леденела от ужаса перед этой мыслью. Леви медленно отстранился и молча обошел сзади. Одна его рука обхватила её за талию, чуть надавливая на тазовую косточку. Другая соскользнула к её ягодицам. Пальцы нащупали кожаный ремешок подвязки, оттянули его в сторону и – резко отпустили. Звонкий, отчётливый звук рассек тишину. Мия вскрикнула, её тело инстинктивно дёрнулось назад, прижимаясь к нему полнее. И она почувствовала, как его напряжённый член упёрся в её задницу сквозь ткань брюк. От этого осознания по всему её телу прокатилась новая, сокрушительная волна жара, смешавшая боль и пьянящее предвкушение. – Мия, – губы Леви снова были у её уха, голос низкий, густой, как мёд, и в тоже время обжигающий. – Ты знаешь, для чего предназначено такое бельё? Как ты думаешь? Хартли молчала, кусая губу до боли. Её разум плыл в тумане стыда и похоти. Она знала ответ. А он знал, что она знает. – Ответь, – приказал Леви, и его зубы слегка задели мочку её уха. – Я… не знаю… – солгала она шёпотом. – Вряд ли для того, чтобы в нём пить чай, – саркастично заметил Аккерман, и его рука снова скользнула к лобку, сжимая его сквозь тонкую ткань. По её телу пробежала мощная дрожь, согласие, которое она не могла выразить словами. Но всё её тело кричало об этом. Леви медленно развернул её к себе. В его взгляде не было уже ни насмешки, ни безразличия. Только тёмное, бесконечно глубокое желание и вопрос. Он взялся за центральную подвеску чокера и резко, дёрнул её на себя. Мия ахнула от неожиданности, тело по инерции поддалось вперёд так, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. – Последний вопрос, Мия, – прошептал Леви, и его губы были так близко, что она чувствовала их тепло. – Мы останавливаемся сейчас… – он сделал едва заметное движение, словно готовясь отступить, и в его глазах промелькнуло что-то, что заставило её сердце упасть в пропасть, – …или продолжаем? Скажи. Мия не могла говорить. Её разум был опьянён им, его близостью, его запахом, тем, как он с лёгкостью довёл её до этого состояния. Вся злость, весь страх, всё сопротивление растворились в тяжёлом, сладком тумане желания. Она видела только его губы. Слышала только свой собственный бешеный пульс. Леви медленно приблизил лицо, их губы почти соприкоснулись. – Мне… продолжать? – прошептал он уже в её губы, и это был не приказ, а самый страшный соблазн. Её собственная воля разлеталась на осколки. Мия со стоном выдохнула:  – Да… Поцелуй поглотил её целиком – горячий, властный, глубокий. И Мия, опьянённая его манипуляцией и своими собственными чувствами, ответила с такой яростной жаждой, что сама себя не узнала. Её руки, скованные мягкой кожей наручников, инстинктивно потянулись к нему, но короткие цепи тут же натянулись, врезаясь в нежную кожу её талии. Звонкий, металлический звук прорезал тишину лофта. Леви оторвался от её губ с низким рыком. Его дыхание было тяжёлым и неровным, горячим на её лице. Серые глаза горели тёмным, хищным огнём. Он изучал её запрокинутое лицо – полуприкрытые веки, губы, распухшие и влажные от поцелуя. Его руки, скользнули с её боков вниз, к округлостям ягодиц, ощутимо сжимая упругую плоть, в следующее мгновение он резко подкинул её на руках, вынудив скрестить ноги на его бёдрах. – А-ах! – Мия вскрикнула, цепляясь за него связанными руками как могла, пока он нёс её, вглубь лофта, к широкому кожаному дивану. Леви опустил её на прохладную, гладкую поверхность, нависая над ней. Он смотрел сверху вниз, как хищник, оценивающий свою добычу. – Так-то лучше, – прохрипел Аккерман, и его взгляд, медленный и пожирающий, скользил по её телу, опутанному ажурным кружевом, чёрной кожей и холодным металлом. Его ладонь несколько раз прошлась по изгибу талии, обжигая каждый нерв своим прикосновением, а затем сжала бедро. Одним резким, уверенным движением он перевернул её на живот. Холодные цепи звякнули и врезались в кожу. – Поднимись, – его голос прозвучал совсем рядом. – На колени. Сердце Мии колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, сдавленной косточками бра. Дрожа от нарастающего возбуждения, она подчинилась, встав на колени и оперевшись руками о подлокотник дивана. Цепи от наручников и чокера натянулись, выгибая её спину в соблазнительную арку. Рука Леви легла на её спину, скользнула по линии позвоночника, заставив её вздрогнуть, и опустилась к пояснице, туда, где заканчивался корсет и начиналась гладкая, горячая кожа. Затем ладонь смело обогнула ягодицу и проникла между её ног, под тонкое, уже промокшее насквозь кружево. – М-м-м – Мия тихо застонала, когда пальцы Леви коснулись влажных, набухших складок. Его палец прошёлся по всей длине её промежности, от маленького подрагивающего анального колечка до пульсирующего клитора, и медленно, с наслаждением, собрал обильную смазку с её входа, распределяя по бархатным складочкам, заставляя вздрагивать от каждого кругового, скользящего движения. Хартли издала прерывистый стон, её бёдра непроизвольно подались назад, ища большего контакта. Пальцы Леви вернулись к клитору начав круговые движения – сначала лёгкие, затем сильнее, увереннее, нащупывая самый чувствительный ритм. Мия закусила губу, подавляя крик. Её дыхание стало частым и поверхностным, всё тело напряглось в ожидании. Волны жара бежали от этой точки, заставляя её непрерывно стонать. – Вот так, – низкий шёпот Леви раздался рядом с ухом. – Ты уже вся мокрая. И, прежде чем Мия успела что-то понять, его пальцы проникли внутрь одним плавным, глубоким движением. – А-а-ах! – её крик сорвался громко, разбито. Ощущение внезапной полноты ударило по нервным окончаниям электрическим разрядом, заставив её глаза широко распахнуться. Аккерман медленно двигал пальцами – вынимая почти до конца и снова погружая, устанавливая ритм, одновременно растягивая и стимулируя её изнутри. Непристойно влажный, хлюпающий звук наполнил тишину, когда он ускорил ритм. Мия задыхалась, её тело полностью отдалось этому чувству, каждый мускул внутри неё сжимался вокруг его пальцев, моля не останавливаться. Волна удовольствия, которая поднималась от низа живота, растекаясь по её телу словно лава, уже грозила поглотить её полностью, но в самый последний момент Аккерман вынул пальцы. Ощущение пустоты было почти болезненным. Мия издала жалобный звук протеста, но Леви лишь прижался губами к её уху. – Вот видишь, – прошептал он, проводя скользкими подушечками пальцев по её разгоряченным, чувствительным губам, заставляя её вздрагивать. Он снова нашёл клитор, на этот раз нажимая на него сильнее, наслаждаясь её низким сдавленным стоном. – Качество ткани, кажется, не пострадало. А вот эластичность… требует финальной проверки. Прежде чем Мия успела хоть что-то осознать, он оттянул край хлипких кружевных трусиков в сторону. Холодный воздух ударил по обнажённой, пылающей плоти, заставив её содрогнуться. Леви придвинул её ближе за талию, меняя положение, и в этот момент она услышала тихий звук расстёгивающейся молнии, шелест упавшей на пол одежды, едва уловимое шуршание фольги. Его руки снова легли на её бёдра, и Хартли почувствовала, горячую упругую головку его члена, упирающуюся в её пульсирующее лоно. Аккерман вошёл в неё медленно, заполняя собой каждую частичку. От ощущения невероятной полноты, растяжения и жгучего трения Мия издала длинный, сдавленный стон, её тело инстинктивно подалось навстречу ему, желая получить больше, глубже. Леви замер на мгновение, погрузившись в неё полностью. Его тело напряглось за её спиной, мышцы стали твёрдыми, как камень. – Блядь… – прошептал он, и в его голосе, всегда таком контролируемом, прозвучало неподдельное восхищение. – Ты… идеальна. Леви начал двигаться медленно, контролируя каждый сантиметр. Каждое его движение отдавалось эхом во всём её теле, вторило звону цепей, которые дёргались и звякали в такт его толчкам. Мия чувствовала, как чокер и наручники впиваются в кожу при каждом его мощном движении вперёд, как ленты подвязок врезаются в бёдра. Это было неудобно, граничило с болью, но эта боль странным образом лишь распаляла, смешиваясь с нарастающей волной удовольствия, создавая невыносимо острый, опьяняющий коктейль. Аккерман использовал цепи, чтобы управлять её телом, то натягивая их, заставляя её выгибаться ещё сильнее, то отпуская, позволяя ей на мгновение опереться на связанные руки. Ритм его бёдер ускорялся, становясь более уверенным и агрессивным. С каждым толчком его яйца с громким звуком бились о её задницу, а её тело отзывалось глухим, влажным хлюпаньем. У Мии вырвался жалобный, недоумевающий стон, когда он внезапно вышел из неё, но Леви не дал ей опомниться, переворачивая её на спину. Теперь он смотрел на её лицо, полуприкрытые глаза, губы, приоткрытые в беззвучном стоне, на черты, искажённые нарастающим наслаждением, которое он же и контролировал. – Хочу видеть тебя, – хрипло произнёс Аккерман, закидывая её ногу себе на плечо, углубляя проникновение, когда снова вошёл в неё одним резким движением. Леви завороженно смотрел как его член исчезает в её нежной, влажной плоти, как кружево корсета трепещет на её груди в такт их движениям, как цепочки беспорядочно скачут по её животу и бёдрам, а кожаные ремешки оставляют небольшие красные следы на коже. – Ты даже не представляешь, как ахренительно ты выглядишь, – его шёпот, хриплый и сбитый, прозвучал почти как признание. Он наклонился, захватив губами напряжённый сосок прямо через кружево и слегка прикусил. Мия выгнулась, судорожно сжимая пальцы ног, и её громкий стон разбился о потолок лофта. Это была какая-то сладкая пытка, лишающая остатков разума. Ритм становился неистовым, почти яростным. Леви одной рукой взялся за цепочку на чокере, приподнимая её голову, заставляя смотреть на него. И Мия уже не могла отвести взгляд. Она тонула в его серых глазах, видела в них собственное отражение, она чувствовала, как внутри неё всё сжимается, напрягается, как спазм удовольствия подбирается всё ближе. Аккерман понял это по внезапному сжатию её внутренних мышц, по мелкой дрожи пробежавшей по бёдрам. Его глаза сузились как у хищника перед прыжком. – Кончай, – приказал он, его губы, влажные и горячие коснулись её. Дыхание обжигало. – Кончай, сейчас. И, словно его слова были тем последним разрешением, которого ждало всё её тело, волна оргазма накрыла её с сокрушительной силой. Мир померк, звуки слились в громкий гул. Спазмы, острые и сладкие, сотрясли её изнутри, вырывая из горла сдавленный крик, больше похожий на рыдание. Мия трепетала в его железной хватке, цепочки на её теле звенели судорожной, хаотичной мелодией экстаза. Леви смотрел, не отрываясь, челюсти были напряжены до боли. Его пальцы впились в её бёдра так, что завтра на коже явно проступят синяки. Он сделал ещё несколько резких, глубоких толчков и, с низким рычащим стоном, кончил изливаясь в презерватив. Мия почувствовала, как его тело вздрагивает в последней судороге внутри неё. Он уткнулся лицом в изгиб её шеи, его тело на мгновение расслабилось, придавив её к прохладной коже дивана, прежде чем перекатится на спину. Тишина сменила громкий гул в голове. Нарушаемая только их неровным, тяжёлым дыханием и тихим звоном цепочек, когда кто-то из них вздрагивал. Возбуждение отступало, как вода после шторма, обнажая острые, режущие камни реальности. Боже, что она натворила? Она только что занялась сексом с клиентом, фактически с первым встречным, хотя именно его фото она сохраняла в телефоне. Именно его она когда-то боготворила. Именно о нём мечтала. Он, наверное, считает её шлюхой, готовой на всё за списание долга. А может, и не думает ничего. Может, для него это была просто забавная игра, способ проверить свою власть и скоротать вечер. Слёзы, горячие и горькие, жгли глаза. Мия резко дернулась, пытаясь сесть, стараясь не смотреть на него. – Откройте, – прошептала Хартли, её голос звучал хрипло и чуждо, показывая ему наручники. Леви, приоткрыл один глаз, потом медленно, с видимым усилием, поднялся на локоть. Его лицо снова было маской – усталой, удовлетворённой, но абсолютно нечитаемой. Без единого слова он потянулся к ней, нашел застёжки и одним движением освободил её запястья. Потом щёлкнул застёжкой чокера. Металлическая подвеска упала на кожу дивана с глухим стуком. Свобода обожгла. Мия спрыгнула на пол, ноги едва удержали её. Она чувствовала, как по внутренней стороне бедра стекает смазка, как болят и горят места, где впивались цепи и его пальцы. Не думая ни о чём, кроме бегства, она бросилась в ванную, захлопнув дверь. Хартли, с отвращением, сорвала с себя остатки белья, швырнув дорогой комплект в угол. Вода в душе была почти кипятком, но она не могла смыть с себя это липкое чувство унизительной опустошённости и дикого стыда. Мия натянула свою мокрую, холодную, пахнущую дождём и потом одежду – это было ужасно, но это была её реальность. Когда она вышла, Леви уже был одет, он стоял у островка на кухне и что-то писал. – Ваш акт, – сказал он, протягивая листок через столешницу, не сводя с неё глаз. – Претензий нет. Вы свободны. Его тон был таким же холодным и деловым, как в самом начале. Как будто ничего не произошло. Как будто он только что проверил функциональность тостера. Это обжигало сильнее всего. Сильнее, чем цепи, сильнее, чем его укусы. Мия молча взяла бумагу, её пальцы дрожали. Стараясь не расплакаться, она резко развернулась, и почти побежала к двери, нащупывая в кармане ключи от скутера. Дверь закрылась с громким хлопком. Леви неподвижно стоял ещё несколько секунд, его взгляд был прикован к той самой двери, через которую она сбежала, словно испуганный зверёк. Потом его взгляд медленно опустился на диван. На спутанные кожаные ремешки, на блестящие цепи, безвольно лежащие на тёмной коже. Уголок его рта дрогнул, вытянувшись в едва заметную ухмылку. Он подошёл, взял в руки чокер и мягкую манжету. Потер их между пальцами, и на его лице появилось странное, задумчивое выражение – смесь охотничьей целеустремлённости и чего-то ещё, более сложного. Леви достал телефон и одним движением набрал номер. – Фарлан, – сказал он, когда на том конце сняли трубку. – Напомни мне, что я у тебя заказывал? В трубке послышался весёлый, слегка хриплый голос: – Леви? Рубашку от ZILLI, чёрную, с этими атласными вставками. Курьер должен был доставить ещё час назад. Не привезли? Я сейчас позвоню в «Хронос» … – Доставили, – холодно перебил Леви. – Но в коробке был не мой заказ. – Серьёзно? – в голосе Фарлана зазвучало недоумение. – А что там было? – Комплект женского белья, – Леви отчётливо выговорил каждое слово, глядя на кожаные ленты у себя в руке. – Кружевной. Со всякой… фурнитурой. На том конце раздался сдавленный звук, похожий на попытку сдержать смех, перешедший в откровенный, раскатистый хохот. – Блядь, – Фарлан закашлялся. – Серьёзно? Видимо ошибка на складе, перепутали адреса, бывает, чёрт. – За те деньги, что я тебе плачу, Чёрч, можно и проконтролировать, – в голосе Леви прозвучала легкая, но ощутимая угроза. – У меня завтра вечером мероприятие. Мне нужна эта рубашка. –  Расслабься. Будет тебе рубашка, привезу сам утром.  А комплект этот верни с курьером, я разберусь. – Я его оставил, – спокойно, почти небрежно произнёс Леви. Пауза стала длиннее, в ней чувствовалось полное недоумение. – В каком смысле? Перед Аккерманом снова всплыло её лицо в момент экстаза – полное наслаждения и такое прекрасное в своей потерянности. Звон цепей. Её сдавленный крик. – Он… пригодился, – голос Леви приобрёл лёгкую, едва уловимую, но отчётливую насмешливую нотку. – Для проверки качества. – Окей, – Фарлан медленно выдохнул. – Я ничего не понял, но ладно. Завтра разберусь с заказчиком. – И мне нужно ещё кое-что, – Леви продолжил, его взгляд блуждал по пустому дивану. – Подбери мне ещё один комплект. Похожий. Но другой. Найди что-нибудь… особенное. – Он сделал небольшую паузу. – И проследи, чтобы доставил его тот же курьер. На другом конце воцарилось молчание. Потом Фарлан осторожно спросил: – Мне нужно знать зачем? Леви, это … – Нет, – отрезал Аккерман. Его тон не оставлял места для дискуссий. – Просто сделай, как я сказал. Он положил трубку, не дослушав, и подошёл к панорамному окну. Дождь почти прекратился. Где-то там, в этом лабиринте улиц, она сейчас мчалась на своём жалком скутере, сгорая от стыда, злости и не веря в только что случившийся переворот в её жизни. Уголок его губ снова дрогнул, на этот раз растянувшись в едва заметную, удовлетворённую улыбку. Леви уже предвкушал следующую доставку. Хартли думала, что это конец. Для него это было только начало.