Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

Дз-з-з-з-з-з… Жун Цзин держал телефон, его лицо напряжённо, а взгляд неподвижно уставился в одну точку. Вся прежняя расслабленность бесследно исчезла. Брат, быстрее, возьми трубку. Из-за сильного напряжения на лбу Жун Цзина выступили мелкие капельки пота. Шла секунда за секундой, а ответа всё не было. Наконец раздался безэмоциональный женский голос: «Абонент временно недоступен…» Согласно сюжету оригинала, как его тело, так и Се Лин были обречены на смерть — участь пушечного мяса. Сначала он не мог вспомнить содержание оригинала, потом столкнулся с препятствиями в попытке вспомнить ключевые моменты. Он явно чувствовал невидимое сопротивление, мешавшее ему спасти Се Лина. Его нынешние действия нарушали некий закон, по которому существовал мир этой новеллы. Дозвонившись в третий раз и снова не дождавшись ответа, Жун Цзин сбросил вызов до автоматического сообщения и набрал номер Чжоу Сяна. Тот ответил почти сразу. Чжоу Сян был дома, разбирая документы, присланные инвестиционным консультантом. В заголовках значилась оценка потенциальной стоимости развлекательных компаний, имеющих перспективы в течение трёх лет. Эти документы были не для Се Лина. У семьи Се был собственный развлекательный отдел, работавший средне — не блестяще, но и не плохо, с переменным успехом, в целом не тянувший группу вниз. Основной бизнес семьи Се был не в этом, поэтому Се Лин лишь требовал, чтобы отдел не был убыточным. Эти материалы были заготовлены для Жун Цзина заранее и втайне. Се Лин знал, что брат любит актёрскую игру, но тот явно не мог заставить его изменить мнение. «Пусть сначала набьёт себе шишек снаружи, а потом посмотрит на то, что я для него приготовил. Тогда этот бунтарь-подросток одумается», — так рассуждал Се Лин. Он давно всё обдумал, но был человеком, который зубы на полку положит. — Вы о господине Се? — Чжоу Сян опешил, почувствовав в голосе Жун Цзина необычную напряжённость, и тут же ответил. — Он сказал, что поездка на горный серпантин — частное дело семьи Се, поэтому сначала отвёз меня домой. То есть Чжоу Сяна не было рядом с Се Лином. Как будто так было предначертано. Жун Цзина охватил холод. Возможно, сегодня ночью беды всё равно не миновать. — Телефон старшего брата не отвечает. Есть другие способы с ним связаться? — Э-э… Господин Се не очень любит гаджеты. Обычно носит с собой только один телефон. — Стиль работы Се Лина был ближе к старшему поколению, к молодёжным телефонам и планшетам он относился без особого интереса. — Немедленно собери людей и найди место, где они гоняют. Если увидишь старшего брата, сразу же заставь его держаться подальше от Се Цзишэна. — Хорошо, понял. — Хотя он не знал, в чём дело, Чжоу Сян понимал, что их младший господин не устраивал глупых розыгрышей. — Есть вертолёт? — Е-есть… но он на вертодроме в филиале компании. Если я сейчас поеду туда, чтобы все организовать, возможно… — Тогда действуй самым быстрым, на твой взгляд, способом. — В этот момент от Жун Цзина даже исходила некая решительность и властность, он был совсем не похож на себя обычного. Жун Цзин сделал паузу и серьёзным тоном назвал его по имени: — Чжоу Сян. — Да. — Побыстрее. Прошу тебя. — Будьте спокойны, молодой господин. Может… — Чжоу Сян почему-то почувствовал тяжесть, с которой были произнесены эти слова, но не успел договорить, как на том конце положили трубку. Жун Цзин повесил трубку. Он прижал руки к всё ещё раскалывающейся от боли голове. Чем больше он пытался думать, тем сильнее была боль. Но он не мог остановиться. Жизнь изначального хозяина уже угасла, но жизнь Се Лина ещё можно было спасти. Он снова набрал номер, на этот раз полиции. Сообщил, что на горном серпантине в определённом районе прямого подчинения собирается группа лиц для нелегальных гонок, грубо нарушающих правила, и попросил строго наказать организаторов. Нельзя было прямо сказать, что он подозревает покушение на старшего брата, ведь в полиции сочли бы это розыгрышем, проигнорировали или не придали значения. А вот нелегальные гонки другое дело, особенно массовые, это серьёзное нарушение. Се Цзишэн был одним из организаторов подобных мероприятий. Пусть даже его просто пригласят на чай в участок — это уже способ помешать. Даже если окажется ложной тревогой, ничего страшного, самому ему максимум придётся провести несколько дней в камере. Игра стоила свеч. Тот горный серпантин находился довольно далеко от города, в районе прямого подчинения. Из-за строгого контроля местных властей над частными гонками организаторам приходилось уезжать так далеко. Жун Цзин продолжал звонить Се Лину. Не дозванивался — звонил снова.

***

В это время Се Лин как раз нашёл Се Цзишэна, собиравшегося выйти на трассу для гонки с другими. Из-за появления Се Лина атмосфера на месте стала напряжённой. Се Цзишэн отстранил прильнувшую к нему воркующую омегу. Его улыбка была несколько зловещей, когда он смотрел на всегда непроницаемое, как у владыки загробного мира, лицо Се Лина. Хотя они были связаны кровью, но только по отцу. Се Цзишэн был мало похож на Се Лина, больше походил на семью Цзи, с несколько женственными чертами лица. Семья Цзи растила Се Цзишэна, и по имени было видно — они обязательно хотели оставить в нём след своего влияния. Се Цзишэн махнул рукой, дал сигнал остальным, сказав идти первыми, а сам подошел поговорить со старшим братом. Остальные, зная статус Се Лина, осторожно поздоровались и разошлись по своим машинам на трассе. Но прежняя разгорячённая атмосфера слегка остыла. Многие, боясь, что альфа-братья устроят сцену, остались наблюдать на месте. — Ты пришёл спросить, почему я не был на банкете? — Се Цзишэн знал, что Се Лин обязательно найдёт его. Ведь его старший брат был тем ещё лицемером, всегда желавшим, чтобы все ладили между собой. Уже в таком возрасте, а всё ещё наивный до смешного. — Раз понимаешь, тогда поехали со мной. — По телефону я уже сказал Чжоу Сяну: если там Жун Цзин, то меня там нет. Или, может, старший брат сделает выбор — он или я? — Сяо Цзин тебе не мешал, он всегда вёл себя скромно. К чему тебе постоянно его притеснять? — О, значит, выбираешь его. — Изначально у Се Цзишэна ещё были небольшие колебания, но после слов Се Лина у него, казалось, появилась более веская причина принять определённое решение, — Не мешал? Ты шутишь? С того самого дня, как его мать привела его в дом Се, имущество семьи стало и его долей! Как же ты щедр — даже если активов станет меньше, тебе всё равно! Се Лин с головной болью смотрел на младшего брата, в груди стало немного тесно. Спокойным тоном он сказал: — Если тебя беспокоит его доля, я возмещу тебе из своей. — Тогда уж отдай мне всю семью Се, разве не лучше? Если отдашь, я, возможно, подумаю быть снисходительным. — Ты не подходишь. — Се Лин без колебаний отказал. Как бы он ни баловал братьев, он не мог шутить с трудом многих поколений. Семья Се была не только его, её создавали усилия поколений семьи Се. Проекты, в которые инвестировал Се Цзишэн, раз за разом оказывались убыточными. Передать всё ему в таком состоянии — разве что после смерти Се Лина. Се Цзишэн рассмеялся. «Смотри, какое лицемерие. Говорит, что не против, а когда дело доходит до дела — не хочет». — Семью Се я тебе отдать не могу, а доля, причитающаяся Жун Цзину, достанется ему в целости и сохранности. — Какой же ты хороший старший брат. Но моё имущество —с какой стати должно достаться бесполезной обузе, с которым мы даже не имеем кровного родства? Ни единой доли! Се Лин нахмурился, глядя на него: — Это то, что он заслужил. Он наш брат. — Брат, — Се Цзишэн расхохотался, насмехаясь над Се Лином, — Разве он с детства признавал тебя старшим братом? Видел тебя и как мышь от кошки, только и мечтал, чтобы ты навсегда от него отстал. Хватит стараться! И он, и я — никто из нас не нуждается в твоей опеке! Эти слова задели Се Лина за больное место. Но в последние дни ему казалось, что младший брат начал меняться. Се Лин не хотел спорить с Се Цзишэном об этом и спросил: — Ты всё ещё злишься из-за того случая? Тот случай, когда Жун Цзин сбежал из дома. Как-то Се Цзишэн взял Жун Цзина с собой, а в итоге всё закончилось в полицейском участке. Якобы Жун Цзин домогался до омеги, которого привёл Се Цзишэн, и который был его парнем. Тот омега утверждал, что Жун Цзин затащил его в туалет, заставил раздеваться и пытался насильно поставить отметку, но был остановлен. В качестве доказательств были несколько размытых фото, на которых лишь смутно угадывалось лицо, похожее на Жун Цзина. Жун Цзин не мог доказать свою невиновность, настаивая, что в тот момент был не в себе, но никогда бы не тронул парня второго брата. Полиция провела Жун Цзину психологический тест на детекторе лжи. В серии относительно авторитетных тестов было доказано, что Жун Цзин — альфа, не ставивший отметок никому. Учитывая, что он был девственником, ранее не имел судимостей, активно отрицал вину, а фото были слишком размытыми и не могли служить решающим доказательством, полиция сочла, что у Жун Цзина не было мотива, и решила пока не заводить дело, пообещав заняться им серьёзно в случае повторения. Однако, поскольку потерпевшим был омега, Жун Цзина приговорили к 15 дням ареста в качестве наказания. Это наказание стало для Жун Цзина сильным ударом. «Если я не делал этого, за что меня наказывают?» Казалось, даже в семье Се ему никто не верил. За 15 дней в камере психика Жун Цзина шаг за шагом погружалась в отчаяние и замкнутость. После переговоров между сторонами дело было временно закрыто. Но Се Цзишэн не смирился, считая, что все взяли сторону Жун Цзина, или что Се Лин подстроил что-то, из-за чего Жун Цзин отделался так легко. Вообще-то, по делам о домогательствах можно опираться только на показания потерпевшего и обвиняемого. Без веских доказательств возбудить дело практически невозможно. Полиция уже ужесточила наказание из-за того, что потерпевшим был омега. Когда Жун Цзин только попал в этот мир, его первая реплика в разговоре с Се Лином — «А если с той историей ничего не прояснится, вы не боитесь, что я вернусь и снова сотворю что-нибудь?» — как раз отсылала к этому инциденту. Поскольку Се Лин замёл это дело, о нём знали немногие. Поэтому, когда Жун Цзин пришёл на банкет, никто из гостей не относился к нему как-то особенно из-за этого. Се Лин и Се Чжаньхун, в конце концов, тоже были стреляными воробьями. Они знали, сколько лет Жун Цзин терпел от Се Цзишэна, поэтому на деле симпатии были на его стороне, хотя внешне старались соблюдать справедливость. Изначальный хозяин не понял намерений семьи. В молчании и гневе от несправедливых обвинений он покинул дом Се, желая полностью разорвать с ним связь. Хотя Се Чжаньхун был беспутным, к невероятно красивой Хань Ляньмэй он относился очень хорошо и не испытывал неприязни к пасынку Жун Цзину, который очень соответствовал его вкусам. Чтобы заставить Жун Цзина вернуться, он и заблокировал все его карты, что привело к последующим событиям. — В том деле вы внешне были на моей стороне, как будто успокаивали меня, но на самом деле тоже больше верили ему, верно? Тот идиот Жун Цзин не понял, но я не дурак! Моего парня домогались, а вы все помогаете насильнику! Вся ваша семейка вызывает у меня тошноту! — Се Цзишэн выплеснул гнев, его аура вырвалась наружу. Се Лин молча смотрел на него, чувствуя агрессию другого альфы. Лицо Се Лина наконец стало ледяным: — Что значит «ваша семейка»? Разве твоя фамилия не Се? Если ещё раз такое скажешь, можешь не считать меня старшим братом! Никто не заметил боли в глазах Се Лина. Окружающие немного перепугались. Два альфы источали мощную агрессивную ауру, что сильно давило на психику присутствующих, заставляя их трепетать от страха. Увидев, как братья из богатой семьи готовы поссориться из-за другого брата, все бросились разнимать их, разводя ещё не подравшихся в стороны. Так братья в окружении толпы были доставлены в высокотехнологичную комнату, построенную на вершине горы — временное сооружение с множеством продвинутых устройств, чтобы было где отдохнуть во время заездов. Там также было много игр с 3D и 4D-эффектами. Се Лин хмурился, Се Цзишэн тоже молчал. Атмосфера между ними была ледяной. Тот, кто разнимал их, принёс из холодильника бутылку игристого вина. Се Цзишэн, казалось, тоже почувствовал, что перегнул палку. Он взял бутылку, сам открыл её, достал заранее приготовленные два бокала и налил по одному себе и Се Лину. Протягивая бокал, Се Цзишэн слегка замешкался, но в конце концов, собравшись с духом, всё же подал его. Кое-что было обдумано давно и приготовлено заранее. Возможно, зёрна ненависти были посеяны с того самого момента, когда старый господин Се назначил Се Лина наследником. Ему просто не хватало решимости и подходящего момента — момента, который окончательно заставил бы его действовать. Тон извинений Се Цзишэна был очень искренним. Он опустил голову, не позволяя Се Лину увидеть своё выражение лица: — Я был неправ. Считай, что этих слов не было. Не сердись, старший брат. Се Лин всё ещё чувствовал боль в груди. Он не понимал, где ошибся. Он всегда относился к обоим братьям одинаково. Даже то, что мать Се Цзишэна довела до смерти его собственную мать, не заставило его вымещать злобу на втором брате, потому что он всегда считал детей невиновными. Ошибки, совершённые родителями, не должны сказываться на детях. По сравнению с Жун Цзином, который просто избегал его, многие поступки и слова Се Цзишэна по-настоящему били ему в самое сердце. Глядя на бокал, протянутый вторым братом, Се Лин почувствовал лёгкое утешение. В конце концов, они братья, среди братьев нет долгой вражды. Се Лин принял бокал, не заметив, как Се Цзишэн пристально следит за его движением, даже дрожа от напряжения. Се Цзишэн тоже делал это впервые, и это был его некогда любимый старший брат — он тоже боялся и чувствовал вину. Но раз уж начал, отпущенная стрела не возвращается. Се Лин взглянул на нежно-розовое игристое вино и спросил: — Какой вкус? — Вишнёвый. — Любимый вкус Се Лина. Се Лин кивнул. А, значит, с сахаром. Сегодня на банкете он выпил лишнего, и младший брат велел сварить ему суп от похмелья. Они немного поболтали, и брат, узнав, что у него в последнее время немного повышен сахар, наказал ему без указания врача не есть сладкого. Хотя Се Лин не придал этому значения, но, подумав, что Жун Цзин наконец-то начал о нём заботиться, не хотел подводить младшего брата. Лучше спрошу семейного врача, чтобы брат не пилил меня. Эх, иметь младшего брата — сплошная головная боль. С этой мыслью настроение Се Лина немного улучшилось. Он полез за телефон и только тогда обнаружил, что не взял его с собой. Вспомнил — только что слишком поспешно припарковался, кажется, оставил телефон в машине. Се Лин сказал, что сходит за телефон и вернётся выпить. Лицо Се Цзишэна слегка побелело. Раз уж начал, пути назад нет. Он сказал как можно спокойнее: — Выпей сначала, потом сходишь. Из-за недавней ссоры Се Лин всё же объяснил: — В последнее время сахар повышен, нужно спросить врача. Се Цзишэн тайно вздохнул с облегчением. Оценив выражение лица Се Лина и убедившись, что тот ничего не заподозрил, он улыбнулся: — Ладно, тогда я принесу бутылку без сахара — в знак извинений за мои только что сказанные слова. Мы… всегда будем одной семьёй. Слова «одной семьёй» тронули Се Лина. Он ясно понимал свою ситуацию. Он не слишком стремился к любви, потому что, видя брачную историю Се Чжаньхуна и его бесконечных любовниц, давно разочаровался в браке. Но семья была тем, на что он всегда надеялся. Только родные могут быть постоянными, его опорой. Се Лин быстро дошёл до машины и действительно нашёл на водительском сиденье непрерывно вибрирующий телефон. Был пропущенный звонок. На экране светилось имя: Младший брат . Но почему-то рука дрогнула, и телефон упал в щель между сиденьями. Се Лин посмотрел на свою руку, не понимая. Всё же он потянулся в щель, чтобы достать телефон. В этот момент на горном серпантине одна из гоночных машин чуть не врезалась в него. Водитель вышел, непрерывно извиняясь. Се Лин задержался на некоторое время, прежде чем наконец достал телефон. А заряд на нём упал до 1%. Он помнил, что перед уходом из компании было ещё 90%. Се Лин нашёл зарядный кабель, завёл машину, подключил телефон. В этот момент снова поступил звонок от младшего брата. Се Лин ответил. — Ты только что мне звонил? — спросил Се Лин, и уголки его губ слегка приподнялись. «Кто говорил, что младший брат меня ненавидит?» — Ни в коем случае не пей—! Любую жидкость, возвращайся немедленно! Жун Цзин опустил все предисловия, почти борясь за каждую секунду. Он не смел ни на что отвлекаться, даже не спрашивал ничего другого, а сразу перешёл к сути. Он боялся, что снова произойдёт неожиданное. Ведь и он, и старший брат были обречены на смерть в этой истории. По какой причине мир истории позволил бы им продолжать жить? И если бы Се Лин остался жив, Се Цзишэн, как важный главный гун, никогда бы не смог занять место главы семьи Се. Если бы он не был главным гуном, многие сюжетные линии рухнули бы, полностью отклонившись от нормальной траектории. А главная сюжетная линия — это жизненная сила истории. На самом деле, Жун Цзин не успел произнести и пяти слов, как связь прервалась. Жун Цзин снова набрал номер и услышал знакомый безэмоциональный женский голос. В тот миг его тело ослабло, он чуть не упал с кровати. Едва удержавшись, Жун Цзин подумал: «Неужели… уже поздно?» Он с силой прижал руки к всё ещё ноющей голове. Гнев и осознание того, что он, возможно, стал свидетелем смерти старшего брата, вышли из-под контроля. Накопившаяся тоска вырвалась наружу. Глядя на затянутое дымкой лунное небо, он распахнул окно и закричал: — А-а-а-а-а-а!!! В соседнем номере Гу Си, только что погрузившийся в сон, чуть не подпрыгнул на кровати. Он прижал подушку к ушам. Что за псих, среди ночи орет! Дать людям поспать!

***

Се Лин почувствовал лёгкое недоумение. «Почему оборвал на полуслове?» Взглянув на экран телефона, он увидел: «Нет сигнала». Ну да, здесь окраина, да ещё на вершине горы, отсутствие сигнала — дело обычное. Се Лин не придал этому значения, сунул телефон в карман. Сейчас уже не получится позвонить семейному врачу, нужно сначала вернуться. Когда он вернулся, Се Цзишэн уже приготовил новую бутылку в честь примирения и подал ему. На этот раз вино было без сахара. Се Цзишэн выпил залпом. Се Лин уже собирался сделать глоток, но его движение вдруг замерло. Он вспомнил недоговорённую фразу из звонка младшего брата: «Ни в коем случае не пей». Почему он сказал «не пей»? Что не пить? Неужели младший брат что-то знает и предупреждает его? Се Лин медленно взглянул на бокал, пальцы постепенно сжались. В сердце постепенно зародилось некое неприятное предположение, от которого Се Лин не хотел верить. К счастью, многолетний жизненный опыт позволил ему быстро успокоиться. Он взглянул на Се Цзишэна и почувствовал его напряжение. С восемнадцати лет Се Лин сопровождал старого господина Се на различные светские мероприятия и приобрёл опыт в искусстве притворства. Он сделал вид, что отпил глоток, и сказал: — В последнее время врач говорит, что у меня проблемы с желудком, выпью только глоточек. Се Цзишэн втайне сжал кулаки. Одного глотка должно быть достаточно. Он говорил себе, что не должен жалеть и не имеет права жалеть. Се Цзишэн хотел что-то добавить, но издалека донёсся рёв сирен полицейских машин, пронзивший ночную тишину. Увидев, как лицо Се Цзишэна внезапно побелело, Се Лин внутренне встревожился ещё сильнее. Если бы дело было только в гонках, Се Цзишэн вряд ли бы так испугался. Воспользовавшись суматохой, охватившей всех, Се Лин смочил палец в вине и незаметно спрятал руку за спиной.