Дожить до рассвета

13 марта 1987.

      Уже привычный за долгое время холод забирается под полы куртки, вызывая табун мурашек на спине. Майк стискивает зубы, перехватывая фонарик в руках и поправляя винтовку за спиной, застегивает куртку до самого конца. Не хватало еще, чтобы по пути за лекарствами они понадобились и ему. Лукас, идущий впереди него, оборачивается на шум и случайно ослепляет лучом света.       — Прости, чувак, — чертыхается он и поспешно убирает фонарик в сторону. — Ты как?       — Нормально, — отвечает Уиллер и догоняет друга. Положив руку на плечо, свободное от такого же оружия, что было у него, ободряюще сжимает и уходит вперед. — Давай поторопимся. Нам еще час точно идти. Если ускоримся, то справимся за 45 минут.       Взглянув на наручные часы, которые стали бледнее отображать цифры за время их дороги, Майк делает мысленную заметку отыскать батарейки, ведь без слежения за временем в их положении было трудно. Очередной порыв пронизывающего насквозь ветра отрезвляет, напоминая, что они не могут быть так беспечны, ведь Изнанка вот уже как год дышит им прямо в спины, ожидая малейшей оплошности. Юноша бегло шарит лучом по стенам туннеля, по которым они идут, чтобы проверить их на наличие лоз. Лукас за его спиной же, освещает им землю внизу, чтобы случайно не наступить на ползучих неразумных тварей.       Хоукинс уже давно был не таким, каким помнил его Майк.       Сначала ему казалось, что найти в лесу девочку со сверхспособностями, узнать о наличии потустороннего мира и главного антагониста — самое опасное и одновременно интересное, что могло произойти в его жизни. Но как оказалось, справляться с последствиями таких знаний было труднее в несколько тысяч раз.       После возвращения из Леноры вместе с Уиллом, Эл и Джонатаном, Майк ожидал увидеть все что угодно, но не локальный апокалипсис, погрузивший город в хаос. Из разломов, которые создал Векна после неудачной попытки убийства Макс, вылезли все монстры, которых они видели ранее — демогорганы, демопсы, демобэты, лозы — все это теперь правило не только в Изнанке, но и на поверхности. Много людей погибло во время самого создания разломов, еще больше — от когтей и зубов изнаночных тварей. Сколько погибло после от рук военных — не пересчитать. Кто-то успел сбежать из города во время суматохи, некоторых вывезли сами военные, конечно до того, как стали уничтожать якобы зараженных. Те немногие выжившие, что остались в городе, теперь были вынуждены жить по новым правилам.       Увидел демопса — стреляй, слышишь машины военных — прячься, закончились продукты — укради, чувствуешь запах серы — убегай, пока кислотный дождь не расплавил твою кожу до костей.        Майк тоже принял новые правила игры, как и все его близкие.       Мама, отец, Холли — все те, кто раньше и не слышал про Изнанку теперь были вынуждены ютиться в небольших комнатах, которые они оборудовали в помещении бывшей радиостанции Сквока. Поверить в существование параллельного мира после того, как ты видел разрушение мира намного проще, чем если бы Майк рассказал об этом за очередным семейным ужином. Теперь же наблюдать за мамой, стреляющей в демобэтов с крыши их нового дома, или за отцом, который продумывает вместе с Хоппером пути отступления из вылазки стало таким же привычным, как раньше отец спал в кресле у телевизора, а мама готовила рождественскую утку по особому рецепту.       Только видеть маленькую Холли в такой обстановке было непривычно. У Майка каждый раз щемило сердце, когда сестра со слезами на глазах провожала его или Нэнси на очередную вылазку. И сейчас они с Лукасом спешно выбрались в город по туннелям ради нее — у малышки держалась температура уже несколько дней, а лекарства, добытые в последнюю «передышку», уже закончились.       «Передышкой» они называли двое суток раз в три недели, в течение которых мир становился менее безумным — изнаночные твари, словно по велению могущественного волшебника, исчезали, вследствие чего военных в городе почти не было. Стремительно меняющаяся погода успокаивалась, даря возможность вдохнуть более чистый воздух, а кислотные дожди прекращались вовсе. Никто не мог найти природу этих спасительных двух суток, Дастин сломал голову, пытаясь в этом разобраться. В итоге шутливо пришли к выводу, что даже Векна, как невидимый кукловод Изнанки, нуждается в коротком отпуске. Это было забавно, но эти «передышки» действительно были единственной причиной, почему Майк все еще может двигать руками и ногами и минимально соображать. В эти дни они могли свободно выбираться на машинах вглубь города и даже выезжать на его окраины, чтобы пополнить запасы продуктов, топлива или найти какие-нибудь прочие полезные вещи.       Уиллер не особо любил такие поездки, предпочитая наслаждаться тишиной и покоем в лесу, окружавшем Сквок. Но из-за того, что месяцы ранее он откровенно достал Хоппера с просьбой научить его водить, теперь юноша был вынужден быть одним из постоянных водителей. С другой стороны, пока он ждал товарищей, исследовавших брошенные дома или магазины, он мог побыть в одиночестве, оставшись в машине. В их положении остаться одному было сродни празднику, а погрузиться в размышления, не прерываемые постоянным шумом, разговорами и перемещениями по закрытому пространству — несбыточной мечтой.       — Это что?! — прерывает размышления Майка Лукас, осветив фонариком свод туннеля справа. — Только не говори, что здесь снова лозы! Уилл с Хоппером рубили их на прошлой неделе! Дерьмо…       Майк всматривается в ползучий комок, оплетший стену и потолок туннеля. Опустив винтовку на землю, парень достает из-под ремня нож и на пробу протыкает ближайшую. Та, с противным шипением, сжимается и отступает, скрываясь в плотном сплетении своих подруг.       — Они пока слабые, — Майк резко поворачивается к Синклеру, скользнув взглядом по блестящему в полутьме шраму через все лицо — следствие одной из старых стычек с демогоргоном. Лукас носил шрам с гордостью, поясняя, что шрамы украшают мужчин. Уиллер же свои следы битв предпочитал скрывать под одеждой, так как считал их уродливыми. — Срубим их сейчас, чтобы не перекрыли выход в город.       — И скажем Хопперу, — кивает юноша и, повторив предыдущие действия друга, выхватывает свой мачете из кармана рюкзака. — Не нравится мне это все. Почему они снова активизировались?       — Перед передышкой всегда так, — Майк начинает уже буднично обрубать лозы, отступив в сторону и дав пространства для маневренности Лукасу. — Хорошо, что заметили, иначе понадобилось бы в город позже, а здесь без огнемета не обошлось бы.       Расправившись с комком, Уиллер, скривившись, отступает назад и по привычке вытирает нож о ткань джинсов. Одежду в их положении очень берегли, но терпеть мерзкую слизь на протяжении последующей дороги юноша был не намерен. Лукас, как более прагматичный, вытирает мачете куском ткани, судя по рисунку, чьей-то бывшей футболки.       Убедившись, что опасность миновала, парни вновь следуют по узким коридорам, пропахшим землей и плесенью, теперь не позволяя себе отвлечься и внимательно следя за обстановкой. За этот год Майк выучил подземные пути наизусть, поэтому даже без использования карты мог определить их местоположение. Аптека, магазин, бывший родительский дом, склад боеприпасов — в каждое место вел деревянный люк, находящийся над их головой. Отсчитав нужное количество, через час Майк остановился под люком, через который слабо пробивался дневной свет. Солнца они не видели вот уже год, но сейчас затянутое тучами небо было светлее, чем во время кислотных дождей или бурь. Майк подставляет самодельную лестницу, стоящую неподалеку, и заползает внутрь первым.       Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никакой опасности нет, он подает сигнал Лукасу и поднимается окончательно.       — Ищем что-то от температуры? — поднявшись следом спрашивает Синклер и стряхивает пыль с коленей и рук.       — Да, — Майк протягивает ему бумажку с названиями лекарств, которую ему дала Вики. — И захватим что-то еще полезное из лекарств. Док просила поискать вот эти, если будет возможность.       Синклер понимающе кивает и исчезает за стойкой кассира, чтобы осмотреть склад. Уиллер же погружается в перебирание лекарств в общем зале — некоторые полки опрокинуты, а слой грязи и пыли, которую ветер надул через разбитые стекла, неприятно ощущался на кончиках пальцев. Не найдя ничего нужного помимо трех пачек бинтов и упаковки ваты, Майк убирает их в рюкзак и следует за другом на склад. Больше искать здесь нечего — и они, и другие выжившие вынесли все что можно из этой аптеки, а значит нужно вновь искать новый доступ к лекарствам.       Не успевает Майк сделать и шаг в сторону друга, как слышит шум. За этот год все органы чувств обострились не только у него, поэтому, когда он оказался за стойкой фармацевта, Лукас с обеспокоенным взглядом опустился на пол следом за ним, прижав найденные лекарства к груди.       — Какого черта, Майк?! — шипит яростно Лукас, а после поджимает губы, потому что даже шепот, отскакивающий от стен разрушенной аптеки, кажется громким. — Сейчас же пересменка у военных! Блять, чем дальше, тем больше я жалею, что мы пошли сюда.       — Не ной, — отрезает Майк, а после осторожно выглядывает из-за стола. Он слышит тихие причитания Лукаса, перемешанные с матом, но не говорит ничего. Понимает прекрасно его реакцию — выбираться в город в любое время кроме передышек было сродни самоубийству. Но следующая будет только через два дня — Холли с высокой температурой столько не продержится, а видеть влажные глаза матери Майк больше не мог. Поэтому вызвался на преждевременную вылазку, подбив друга пойти вместе с ним. И сейчас именно ему нужно было разбираться с последствиями.       Изучить смены и пути движения военных было просто, а учитывая, что те и сами не горели желанием работать больше положенного, опасаясь встречи с тварями, подстроить свои перемещения по городу было проще. Майк пригибается ниже, когда белый луч чужого фонарика скользит внутрь сквозь выбитое окно. Задержав дыхание, Уиллер ощущает как его сердце бешено бьется в горле.       Заметят — убьют.       Заметят — не спасет Холли.       Заметят — он больше не сможет увидеть маму, Нэнс, Эл или Уилла.       Лукас рядом тоже съеживается, словно его накачанное тренировками и боями тело может стать крошечным. Его пальцы крепко впились в картон, вызывая шорох блистера, но поняв оплошность, он слегка расслабляет руки. Мозг Майка лихорадочно продумывал пути отступления, пока взгляд не зацепился за яркое желтое пятно, лежащее на выходе из склада. Книга? Или просто раздавленная упаковка из-под лекарств?       Луч света перемещается еще пару раз над их головами, освещая паутину под потолком, а после исчезает. Слышатся несколько голосов, шум заведенной машины, а после тишина. Облегченно выдохнув, Лукас вытягивает ноги, не заботясь о том, что брюки будут испачканы в пыли окончательно. Майк же подрывается и спешит к находке, что заняла все мысли. Оказавшись рядом, он поднимает с пола желтый картон с рисунком щенков. Это раскраска, как гласила надпись над рисунком — немного выцветшая, со следом от ботинка, а один уголок был подпален. Не задумываясь, Майк прячет ее в рюкзак к вате и бинтам.       — Я нашел большую часть того, что просила Док, — оповещает Лукас, подойдя ближе. Он никак не комментирует действия Уиллера, но Майк ловит в его взгляде понимание. — Можем двигать обратно и быстрее. Я чувствую запах серы.       — Еще кислотника нам не хватало, — вяло тянет Майк, вглядываясь через всю аптеку в разбитые окна — небо начало затягивать кровавыми тучами.       Спустившись обратно, они плотно закрывают за собой крышку люка и едва ли не бегом движутся по вырытым коридорам. Уже ближе к Сквоку, Майк понимает это по неяркому свету вдалеке, рация Лукаса издает треск. Раздается закодированное морзянкой имя Уилла, и Синклер достает рацию из бокового кармана рюкзака. Они давно пришли к выводу, что внезапным голосом из рации могут привлечь ненужное внимание, поэтому, если хотели к кому-то обратиться, то сначала представлялись морзянкой, а тот, к кому обращались отвечал или нет в зависимости от ситуации.       — Синклер на связи, Уилл. Прием, — Лукас прижимает рацию к губам, параллельно выдвигая антенну.       — Вы далеко? Прием, — голос младшего Байерса звучал выше обычного, возможно исказился за счет динамика.       — На подходе. А что случилось? Прием, — Майк и Лукас переглядываются и неосознанно ускоряют шаг.       — У Холли началась горячка. Прием.       — Будем через двадцать минут, — Уиллер перехватывает рацию у друга и отвечает Уиллу. — Нэнс и остальные так и не вернулись? Прием.       — Нет. Но Хоппер сам им головы открутит, если с ними все в порядке, — Майк даже в искаженном голосе ловит смесь беспокойства и смеха. — Ждем вас. Конец связи.       — Я, пожалуй, буду солидарен с Хопом, — закатывает глаза Лукас, пока возвращает рацию на место. — Придурки. Могли взять и нас, если там было что-то интересное! — сокрушается парень, догнав Уиллера.       — Не думаю, что сидеть и наблюдать за Разломом интересно, Лукас, — бросает Майк, проглотив желание высказать беспокойство за сестру и остальных. Две недели назад Джонатан поймал линию военных и узнал, что с Разломом на востоке происходит что-то странное. Узнав об этом, Нэнси вызвалась съездить проверить до передышки, хоть это было очень опасно. Джонатан ее поддержал. А следом за ним и Стив с Робин. Так, с разрешения Хоппера, старшие уже как полторы недели находились на востоке Хоукинса, но два дня назад, после особо сильной бури, они потеряли с ними связь. Обстановка накалялась с каждым днем, как они не возвращались. — Если сейчас еще и дождь пойдет, то они точно не вернутся до завтра.       — Дерьмо, — Лукас ободряюще сжимает предплечье друга. — Уверен, что Хоп придумает, как их достать оттуда.       — Надеюсь, — выдыхает Уиллер и отворачивается в сторону, ясно дав понять, что продолжать обсуждение болезненной темы не намерен.       Едва за ними захлопывается входная дверь, как на улице начинают накрапывать первые капли кислотного дождя, выжигающие и так жухлую траву. Майк тяжело дышит после забега от люка, коря себя за то, что любая физическая нагрузка отдавалась недомоганием из-за недосыпа. Проведя руками по лицу, он стягивает винтовку с плеча и кладет ее на кресло, стоящее у дверей. На месте дежурного никого не было, а по всему коридору были натянуты бельевые веревки — сегодня день стирки, который они благополучно пропустили. Аромат стирального порошка и плохо прокипяченной воды наполнил легкие, вымещая приевшийся запах сырости и серы, преследующий их в туннелях. Пока Лукас скидывал рюкзак и рылся в нем, доставая лекарства, Уилл, как безмолвный призрак, выходит из-за очередной простыни и обеспокоенно оглядывает их с ног до головы. Майк вызывающе впивается взглядом в ответ.       За этот год изменения настигли Байерса больше всех остальных — он вытянулся, но все еще не доставал макушкой до носа Майка, в целом окреп, стал шире, что можно было заметить по перекатывающимся мышцам под рубашкой, пока он складывал руки на груди. Но самым выделяющимся в нем было сейчас не это, а кожаная повязка, скрывавшая правый глаз. Единственный здоровый глаз был сощурен, словно он видел насквозь и что-то подозревал. Будто он без слов знал, что Майк и Лукасом несколько раз за эту вылазку были на грани смерти, а незатухающий огонек в движущемся зрачке будто обвинял Майка в его самонадеянности как лидера.       Уиллер первым наконец отводит взгляд, проиграв в собственноручно придуманной битве. Вроде бы он сделал благое дело — нашел лекарства для сестры, но липкое ощущение стыда не отпускало его с того момента, как их с Лукасом едва не обнаружили военные. Ему внезапно захотелось спорить, доказывать свою профессиональность как лидера, хотя Уилл не сказал ни слова, просто скользнув взглядом по их перепачканной одежде.       — Док и Холли в медотсеке, — тихо произносит Байерс, переключив свое внимание на Лукаса, который уже держал все лекарства в руках.       — Я иду, — отзывается за него Майк, забирая найденное. Он прекрасно знал, что Синклер не может находиться в медотсеке, потому что запах лекарств и рыжие волосы Вики неизменно напоминали ему о Макс. Девушка так и не вышла из комы, и поэтому ее вместе с другими тяжело больными вывезли из Хоукинса в первые дни. Лукас знал, что она где-то в одной из лабораторий Индианы, но год не мог смириться с тем, что не может держать ее за руку или включать Кейт Буш.       Уиллер скидывает свой рюкзак рядом с винтовкой, заранее достав из него раскраску, проскальзывает мимо свеже выстиранного белья и Уилла, слегка задев того плечом. Тот никак не реагирует, но Майку кажется, что он закатил глаза.       Это было обыденностью. После прошлого года, проведенного порознь, отношения между ними стали напряженнее. Никакие разговоры по пути из Леноры в Хоукинс, никакие разговоры после апокалипсиса не смогли вновь скрепить красную нить, что соединяла их годы назад. Может они стали разными? Ведь некоторые с возрастом теряют хорошие отношения с друзьями детства, потому что каждый начинает жить своей жизнью. Раньше Майк считал, что такое точно не коснется его и Уилла — порознь они ощущались неполноценными. Но жизнь решила иначе. За год совместного житья бок о бок в замкнутом пространстве они отдалились еще больше, чем во время переезда Байерсов в другой штат.       Сначала все начиналось с мелочей — разный график дежурств, разные партнеры для вылазок, разные комнаты… И так они пришли к тому, что наедине даже не разговаривали. Да они и в целом больше не находились наедине — даже сидели за общим столом далеко друг от друга. Майк не знал в какой именно момент все пошло не так, а может все и вовсе давно разошлось по швам. Он обещал себе каждый раз, что потом поговорит с Уиллом, спросит, почему тот отдалился от него. А когда все же решался сделать первый шаг, то лучший друг делал два шага назад. И тогда Майк обозлился на него. Он старался, а Уилл продолжал рушить их дружбу своим молчанием и отстраненностью, предпочитая проводить время с Эл. Может они и правда стали разными, как обычно это бывает? Но Майка раздражало, что это происходит именно с тем человеком, который всегда раньше был рядом. С Лукасом и Дастином они не утратили связь, да и Уиллер замечал, что с парнями Уилл вел себя более раскрепощенно, но если подходил Майк, то снова замыкался в себе или вовсе уходил. И сколько бы Уиллер не злился, не винил всех вокруг — решения этой проблемы он не находил. А очень хотел бы.       Оставалось только кидать двусмысленные взгляды или начать игнорировать в ответ. Майк выбрал оба варианта.       Дверь в медотсек привычно скрипит, когда Уиллер резко распахивает ее. Вики, или Док, как они называли ее в шутку, сидит за столом и поворачивает голову в сторону шума и внимательными глазами впивается в его лицо. В Сквоке не так много комнат, но эту небольшую каморку, находившуюся наверху, выделили под кабинет девушки, где она лечила их от травм, ожогов и порезов во время вылазок и сражений. Запах лекарств, спирта и крови въелся в простыни на единственной койке, и даже в стены и пол.       — Вот, — подходит юноша ближе и протягивает ей несколько коробочек, бутылочек и блистеров. — Некоторые не нашли, потому что вынесли почти всю аптеку.       — Жаль, — вздыхает девушка и кивает в сторону другого стола, стоящего сбоку. — Клади сюда. Сейчас рассчитаю дозировку для Холли и вколю ей.       Майк, засуетившись, едва не сбивает стоящие на столе тюбики, на что получает снисходительный смешок. Он тянет губы в слабой, едва заметной улыбке и, оставив лекарства в нужном месте, заходит за ширму слева, где на кровати лежала его сестра. Холли — бледная, со впалыми глазами, дрожала в забытье, сжимая слабыми пальцами одеяло. Уиллер садится на край кровати и, откинув челку со лба девочки, едва прикасается к ее лбу тыльной стороной ладони. Горячая. Майк уже уверенней ведет ладонью по щеке сестры, пока та, даже в горячке неосознанно тянется за спасительной прохладой.       Они раньше не были близки. Майк, как средний ребенок и единственный мальчик в семье, предпочитал проводить время с друзьями, чем с сестрами. И если с Нэнси он хоть как-то общался за счет того, что сражались бок о бок с его двенадцати лет, то с Холли, в силу большой разницы в возрасте, он не взаимодействовал вовсе. И сейчас он почти не проводил с ней времени, но, осознавая, что в любой момент он может потерять любого члена своей семьи, проявлять внимание и чувства к малышке стало необходимостью. Майк хотел, чтобы младшая сестра знала, что она может положиться на него, чтобы знала, что он рядом. Каким бы плохим и невнимательным старшим братом он не был, он примет ее любой и всегда поддержит. Учиться выражать любовь было трудно, но Холли, с ее искренними и открытыми глазами, заполняла собой все пробелы в их отношениях.       Дверь скрипит снова, и Майк сразу понимает, кто зашел внутрь. Тонкий аромат старых цветочных духов, прилипший с годами к коже матери, заполнил легкие юноши, вымещая стерильный запах медотсека. Уиллеру не нужно оборачиваться, чтобы почувствовать крайнюю степень беспокойства от женщины.       — Майкл? — мягким голосом зовет Карен, положив руку его на плечо. — Ужин еще остался. Иди, поешь.       Уиллер убирает руки с лица сестры и поворачивается к матери. Взгляд цепляется за отрезанные волосы, которые мама даже в таких условиях старается укладывать. «Я может и научилась стрелять и убивать, но я все еще женщина, Тэд!» — говорила Карен его отцу, когда тот посмел сказать о ее глупом поведении. Пусть сейчас Майк видел в глазах матери усталость, отразившуюся в ее посеревшем лице, но упорство, перешедшее ему от нее вместе с молоком в младенчестве, каждый день давало сил не опускать руки.       — Откажусь, — качает головой юноша, уступая место женщине рядом с Холли. — У меня еще ночное дежурство сегодня, поем потом.       Карен хочет сказать что-то еще, но Майк уже выходит из-за ширмы. Вспомнив про свернутую раскраску в заднем кармане джинсов, он оставляет ее рядом с лекарствами, надеясь, что Вики поймет и передаст подарок для Холли. Надоевший скрип двери, короткая дорога до лестницы и Майк уже в своей комнате. Они оборудовали подвал под комнаты, потому что это было самым безопасным местом в Сквоке. Благодаря отцу и его знаниям в строительстве, подвал разделили на небольшие комнаты с помощью фанеры. Да, стены получились тонкие и каждый шорох был слышен всем, но это давало хоть какую-то уединенность и возможность выдохнуть. Захлопнув за собой подобие двери, Майк без сил валится на нижний ярус кровати, уставившись на пятна на матрасе сверху. Ноги и руки гудят после долгой прогулки, а адреналин, державший в тонусе все это время, начал отпускать. Юноша вновь стал чувствовать, как веки закрывались под собственной тяжестью после короткого сна прошлой ночью. Нужно было заставить себя уснуть, чтобы не клевать носом на дежурстве.       Но у жизни были другие планы. В комнату ввалился Дастин — Майк понял это по шипению, когда он зацепил коробкой дверной проем и едва не выронил содержимое на пол. Уиллер приподнимается на локте, наблюдая за тем, как парень запихивает ношу под свою кровать, стоящую напротив.       — Если ты пытался уснуть, то прости, — тяжело выдыхает Хэндерсон и плюхается на скомканное одеяло. — Как вылазка?       — Сойдет, — тянет Уиллер и ложится обратно, повернув голову в сторону собеседника. — Если не считать лоз в туннеле, военных у аптеки и кислотника.       — Значит ничего нового, — усмехается Дастин и, сняв неизменную кепку, собирает выбившиеся отросшие волосы в хвост. — Я вроде починил передатчик, но связи со старшими так и нет.       — Хреново, — выдыхает Майк. — Хоп говорил что-то про это? Отправит подмогу?       — Не знаю, он сейчас в штабе. Разговаривает с Уиллом, — пожимает плечами Дастин.       Уиллер задумывается на какое-то время, перечисляя в голове варианты, как может поступить Хоппер. И посреди безудержного потока мыслей возникло осознание.       — Черт! Я забыл сказать Хопу о лозах в туннеле в город! — восклицает Майк и, подорвавшись, вскакивает с кровати. Дастин провожает его удивленным взглядом, пока юноша выбегает из комнаты, на ходу натягивая куртку на себя. Хендерсон качает головой и валится на свою кровать.

***

      Общая комната, бывшая ранее студией записи радиостанции, соединяла между собой все остальные помещения. Переходя из комнаты в комнату, ты обязательно проходил через место, где решались все важные и общие вопросы. Воздух здесь всегда был тяжелым, и только легкий аромат кофе, что почти всегда тянулся с кухни, разряжал обстановку. Майк, тяжело дыша после пробежки, нерешительно остановился в дверях. Умолчание важной информации в их маленьком обществе, по мнению Майка, каралось жестко — выслушивать крики или лекции от Хоппера о безответственности было сродни пытке.       Мужчина, нахмурившись, сидел за столом, внимательно изучая карту города перед ним. Борода, отросшая за год, делала его похожим на старика. Только этот мудрый старец, с залегшими вокруг глаз морщинами от постоянного напряжения и усталости, не посоветует что-то дельное или не укажет путь к сокровищам как в партиях ДНД, а скорее приставит автомат к голове и, не задумавшись, выстрелит. Периодически он помечал что-то красным карандашом, а Уилл, стоящий рядом изредка кивал. Красные вспышки молний, что пробивались сквозь щели заколоченных окон, пару раз в несколько минут освещали его профиль, подчеркивая поджатые губы и ту самую повязку на глазу.       — Уиллер? — Хоппер первым замечает замершего на пороге юношу и привлекает его внимание. Уилл тоже поворачивается в его сторону, впиваясь единственным зрячим глазом в его фигуру. Майк пытается сглотнуть, но горло кажется слишком сухим. — Принесли лекарства?       — Ага, — хрипит Майк, а после, откашлявшись, добавляет. — У Холли горячка началась, но мы успели вовремя. Уилл разве не сказал?       Мужчина переводит вопросительный взгляд на Байерса, но тот лишь пожимает плечами. Майк злится в глубине души — Хоп всегда ставил юношу в пример другим и не ругал его. А если Уиллер сейчас скажет, что уже как пару часов вернулся на базу и не сообщил об изменениях по пути в город и в самом городе, то точно будет слушать надоевшие наставления. Он сам знает, что оплошал, поэтому не нуждался в том, чтобы ему лишний раз напомнили об этом.       — Не обязан отчитываться о миссиях других, если они вернулись целыми и невредимыми, — просто отвечает Уилл, складывает руки на груди и вызывающе смотрит на Майка. Того начинает аж трясти от злости. Почему он так спокоен?! Еще и ведет себя так грубо перед Хоппером, потому что знает, что тот ему ничего не сделает. — Языки вроде есть, сами скажут.       — Ладно, — мужчина потирает бровь и вновь смотрит на Уиллера, что сжимает кулаки по бокам. — Еще что-то?       — Да, — тянет Майк, с трудом отведя взгляд от Байерса. — В туннеле снова активизировались лозы. Там же где вы их находили на прошлой неделе. Мы с Лукасом их срубили, но чувствую, что так просто они не исчезнут оттуда.       — Твою ж… — ругается Хоппер, вновь погружаясь в карту перед ним. Он делает несколько размашистых пометок на ней, а после обращается к Уиллу. — Ты же сказал, что корневая система в этом секторе была мертва.       — Значит ошибся, — отвечает Уилл и садится на стул рядом с Хоппером. Теперь Майку становится еще более неуютно стоять здесь — будто его вызвали к директору за отвратительное поведение, и тот вместе с противным учителем будет отчитывать его на протяжении нескольких часов. — Но последний раз, когда я был там, следов Векны не было.       Хоппер не успевает открыть рот, как Уиллер перебивает его, чтобы выложить все до самого конца.       — Это еще не все, — быстро бормочет Майк и, не дожидаясь разрешения говорить, продолжает. — Военные в городе. Их много. И они дежурят в городе не по расписанию. Мы с Лукасом еле успели спрятаться. И они… Они изучали с фонариками аптеку, но зайти не решились. Мне кажется, что они ищут что-то или кого-то.       — Этого еще не хватало, — складка между бровей Хоппера становится глубже, когда он чертит что-то еще на карте. — Если они действуют не по установленному ранее расписанию, значит появился приказ свыше. Нужно будет связаться с нашим человеком в армии и выяснить в чем дело, — главный вновь поднимает взгляд на парня, стоящего у другого края стола. — Это важная информация, спасибо, Майк.       Уиллер удивленно изгибает брови. Даже не отчитает за халатное отношение к важной информации? Значит дело и правда серьезное, раз Хопперу нет дела даже до этого. Поэтому Майк решается задать еще один волнующий вопрос:       — Дастин сказал, что связь со старшими так и не налажена. Ты за ними поедешь?       — Мне не нравится, что все так идеально сложилось — ребята уехали, погода стала хуже, связь оборвана, военные не по расписанию и активизировавшиеся лозы и демопсы. Что-то явно происходит, а мы как идиоты просто смотрим на все со стороны, — гаркает последнюю фразу Хоппер и поднимается из-за стола. — Так что, если они не вернуться к утру, то да. Я поеду за ними.       — Я поеду с тобой, — неожиданно твердо произносит Уилл.       И Майк, и Хоппер уставились на него.       — Исключено, Уилл, — отрезает мужчина.       — Нет, — начинает спорить с ним Байерс и тоже поднимается на ноги. — Я чувствую изменения и могу помочь. Я не хочу сидеть здесь сложа руки и наблюдать со стороны, пока мой брат непонятно где.       — Уилл, — уже мягче добавляет Хоппер, хотя в его голосе чувствуется то самое отцовское «нет». — Твоя мать… Джойс… Она мне голову оторвет, если и с тобой что-то случится. Сходить со мной или Джонатаном в город на вылазку — без проблем. Но ехать просто так к разлому, особенно когда ты чувствителен к Изнанке и ранен…       — Я не ранен, я просто ослеп! — рявкает Уилл, от чего Майк вздрагивает. Он не понимает, что происходит с Уиллом. Он помнил его еще мягким и тихим ребенком, что никогда не поднимал голос на взрослых. А сейчас он буквально спорит и кричит на своего же отчима. — Это разные вещи, Хоп. Повторю еще раз, я могу помочь.       Байерс говорит с такой болью и злостью, видимо на самого себя, что Майку хочется быстрее покинуть комнату, чтобы не видеть этого нового, совсем незнакомого Майку мальчика. А осознание того, что он эти изменения в нем упустил, заставляет Уиллера незаметно схватиться за край стола.       Тишина в комнате стала такой тяжелой и густой, что придавливала к полу. Хоппер долго изучал взглядом Уилла, а после, вздохнув, произнес:       — Ладно. Ты прав, парень. Но это не значит «да». Это значит — я подумаю.       Уилл кивает, а после наконец откидывается на спинку стула, словно с его плеч упал большой груз.       — Мне нужно проверить периметр перед сменой дежурства. Майк, — обращается мужчина к юноше, про которого, казалось, все забыли. — У тебя ночное, не забудь, — получив в ответ кивок, Хоппер обходит Уилла со спины, треплет его по голове и выходит из комнаты, оставляя парней наедине.       Внезапная тишина, прерываемая только шумом ветра, что неистово бьется в окна, стала невыносимой. Майку бы пойти спать, чтобы потом приступить к своим обязанностям, но он не может сделать и шага. Нестерпимое желание сказать что-то приклеило его ноги к полу, покрытому разводами.       Уилл, казалось, не замечает того напряжения, что витало в штабе. Он молча поднимается и начинает аккуратно складывать карты на столе.       Что ему сказать?       Шорох бумаги.       Ты молодец, что отстаиваешь свое право на то, чтобы быть полезным?       Уилл задевает локтем книгу, и та едва не падает.       Когда ты так изменился, Уилл?       Кровавая вспышка молнии освещает комнату.       Почему я этого не заметил?       — У тебя что-то еще? — Майк не замечает того, что юноша стоит рядом, и вздрагивает. Все карты, бумаги и книги уже сложны в высокую стопку на краю стола, а Байерс, поджав губы, рассматривает его лицо.       — Нет, — тихо отвечает Уиллер и, встряхнув головой, отступает назад. Майк разворачивается, чтобы уйти в спальню, но замирает в дверях. — Если все же поедешь, то будь осторожен.       Не дождавшись ответа, он уходит. Вся злость на Уилла, что была в нем с момента возращения в Сквок, растворилась в страхе и осознании. Майк просто неожиданно для себя понял, что это все глупо. Они больше не знают друг друга, а значит он давно потерял хоть какое-то право на то, чтобы называться другом Байерса. И что-либо говорить ему. И тем более злиться на то, как тот себя ведет. Они просто незнакомцы, что когда-то давно знали каждый уголок души друг друга. Может наконец пришло время смириться и отпустить?       Через несколько часов Майк сидит в кресле у главной двери в их базу, закутавшись в потертое военное пальто и сжимая в руках дробовик. Ночь давно забрала свои права на главенство, погрузив все здание в тишину. Лишь где-то вдали слышится вой демопсов, а кислотный дождь, перешедший в мелкую морось, ритмично бьется о железные листы на крыше.       Мысли Уиллера крутились вокруг болеющей Холли, залегших синяков под глазами матери и беспокойства Хоппера. Сделав круг, они возвращались к главной константе — Уилл. Закрывая глаза, Майк видит его злой и одновременно болезненный взгляд, что будто обвинял юношу во всех грехах. Хотелось извиняться неясно за что. Он ведь не виноват в том, что они перестали общаться и потеряли все то, что их связывало. Это Уилл отстранился от него, закрылся в своей каменной броне и возвел непроходимые стены, окруженные рвом.       Один шаг — смерти не миновать.       Они все здесь были сломаны. Векна, Изнанка и апокалипсис затронули каждого, выворачивая все потаенные обиды и страхи наружу. И как бы они все не старались играть в нормальность, с каждой неделей все становилось только хуже. Все понимали, что божественное спасение не придет, им придется самим выгрызать право на жизнь в этом безумном мире. И даже когда все закончится… Если закончится. То они никогда не смогут жить обычной жизнью, как все остальные люди. Они давно не живут, а выживают: ходят, едят, стреляют, убивают и не смотрят долго в глаза друг другу — боятся увидеть у других те самые страхи, которые все еще пытаются прятать внутри.       — Блять… — выдыхает Майк в тишину и откидывается назад в кресле.       Часы тянулись слишком долго. Уиллеру хотелось быстрее оказаться в кровати, выпить припрятанное снотворное и забыться хотя бы на несколько часов. Хотя бы какое-то время не слышать себя и свои мысли, не переживать и не думать о том, что было и будет с его жизнью и жизнями дорогих ему людей.       На рассвете, вернее на том подобии рассвета, что был у них сейчас, раздаются тихие шаги со стороны лестниц из комнат. Майк, что последние пару часов с трудом держал глаза открытыми, расслабленно выдыхает. Его наручные часы сели окончательно, поэтому он не знал через сколько точно должна прийти Джойс, чтобы сменить его. Но вместо сонной женщины из-за одной из простыней, что не успела высохнуть вечером, выходит Уилл — полностью собранный, такой же каким был в их последнюю встречу. Юноша стягивает ткань с веревки, и, чтобы занять руки, принимается ее складывать. Майк, сведя брови к переносице, наблюдает за ним. Скользит взглядом по расстегнутой куртке, растрепанным волосам и кожаной повязке на глазу. Уиллер ничего не говорит, хотя язык чешется спросить что-то вроде: «Что ты тут забыл?»       Отложив простыню на свободный стул, Уилл засовывает руки в карманы и рассматривает доски, приколоченные к окнам, будто сквозь них можно было увидеть восход солнца. Майку становится не по себе. Может он и правда видит все и всех насквозь после полученной травмы? Он не знает, потому что они не обсуждали потерю глаза Байерсом.       — Хоппер решил, что сегодня вечером мы едем за старшими, — произносит Уилл, продолжая глядеть в сторону от парня.       — Мы? Кто мы?       — Ты и я, — выплевывает Уилл, словно эта фраза обжигает ему небо и язык своим ядом и неправильностью. «Их» уже нет, и даже в графике дежурств их имена никогда не стоят рядом.       Майк молчит, распахнув глаза. Всю сонливость снимает как рукой. Это шутка. Хоппер не мог отправить двух подростков одних так далеко, так еще и именно их.       — Я тоже не в восторге, — тихо добавляет Уилл и переводит наконец взгляд на парня. — Но я хочу помочь, а ты единственный, кроме Хоппера, кто умеет водить.       — Мама и отец умеют, — спорит с ним Уиллер, сжав дробовик в руках так крепко, что костяшки белеют.       — Единственный из тех, кому Хоппер может доверить такую миссию, — хмыкает Уилл, дернув уголком рта. — Он так сказал. Можешь собой гордиться.       — Ясно, — единственное что может выдавить из себя Майк. Он впервые действительно жалеет, что научился водить.       — Только нужно будет забрать сначала машину из гаража у вашего дома. Карен поведет ту, которая осталась здесь, потому что нужно пополнить продукты, — Уилл кусает губы — старая привычка, когда он хочет сказать что-то еще, но сдерживается. — Выехать нужно будет ночью.       — Понял. Как раз начнется передышка, — Уиллер с трудом сглатывает от осознания, что ему придется провести больше пяти часов в замкнутом пространстве с человеком, который его на дух не переносит. Так себе приключение, и Майк мысленно посылает Хоппера с его неожиданными решениями и судьбу, что злостно насмехается над ним последние сутки.       Уилл неожиданно подходит ближе и протягивает руку.       — Иди спать, я досижу смену вместо тебя, — Майк поздно реагирует на слова и понимает их смысл только тогда, когда Уилл забирает из его ослабевших пальцев дробовик. Еле ощутимое случайное касание их пальцев вызывает табун мурашек по спине Уиллера, поэтому он вскакивает с кресла под удивленный взгляд Байерса.       — Да… Да, спасибо, — не зная куда деть руки, Майк обхватывает себя за плечи и отходит в сторону, чтобы Уилл мог сесть. — Я… Пойду.       Он ловит легкий кивок юноши и на негнущихся ногах уходит туда, откуда совсем недавно вышел Байерс.       Тихо открыв дверь в комнату, он проскальзывает в свою кровать, стараясь не разбудить Дастина на соседней койке и Лукаса, что посапывает на верхней кровати, свесив руку с нее. Сердце отдает набатом в ушах, пока он достает заветные таблетки из наволочки. Проглотив сразу две, он морщится от горечи и откидывается на подушку.       Он знает, что сначала начнут расслабляться напряженные ноги, затем станут ватными руки, а после отключится и бесконечно работающий мозг.       И все проблемы, что волновали в течение дня, исчезнут словно по волшебству.       Все, кроме перекошенного лица Уилла, что с ненавистью смотрит на него из темноты спальни, пока веки не смыкаются окончательно.