Закрытая школа

Добро пожаловать в “Логос”!

Последний месяц лета пролетел незаметно, словно одно длинное, напряженное ожидание. Дни были наполнены сборами, прощальными встречами с друзьями и глубоким погружением в изучение всего, что касалось «Логоса» и братьев Уваровых. До приезда в школу-пансион оставалось всего пару дней, и нервное напряжение Лины нарастало с каждой минутой. Этой ночью она снова увидела ее. Темнота комнаты словно поглощала свет, и в ней, мягко пульсируя, проявился эфемерный силуэт. Это была мама Уваровых. Она была такой же полупрозрачной, но теперь казалась еще более отчаянной, чем раньше. — Будь осторожна, Лина, — произнесла женщина, ее голос был как шелест осенних листьев, едва слышный, но полный пронзительной тревоги. Ночь. Тишина. Снова Лина видит маму Уваровых, и снова она просит о помощи, словно время уходит сквозь пальцы, объясняя, что ситуация в школе гораздо сложнее, чем может показаться. — Там не все так просто. В школе полно недоброжелателей, они очень опасны, — она мягко коснулась плеча брюнетки. Это прикосновение было холодным, как лед, но в то же время нежным, полным мольбы. Лина, которая уже привыкла к этим ночным визитам и давно перестала паниковать, немедленно перешла к делу. Она уже сидела за своим столом, и ее пальцы быстро набирали что-то на клавиатуре. — Можете рассказать поподробнее? — спросила она, не отрывая взгляда от монитора, где мелькали строчки запросов. Через пару минут, открыв на сайте школы список преподавательского состава, она повернула экран к призрачной гостье. — Кто из них представляет опасность? — спросила Лина, указывая на ряды фотографий. Ночная гостья медленно склонилась к экрану, ее взгляд скользнул по лицам. Затем, ее полупрозрачный палец безошибочно указал на одну из фотографий. — Вот он. Константин Викторович Войтевич, — произнесла она, и в ее голосе проскользнула интонация, от которой у Лины по спине пробежал холодок. Лина внимательно рассмотрела фотографию. С экрана на нее смотрел пожилой мужчина с добрым, даже немного кротким лицом, в очках. Классический образ профессора-биолога. — Вроде безобидный старичок, — брюнетка пожала плечами, выражая свое удивление. На вид он казался совершенно безобидным, даже располагающим к себе. Но женщина покачала головой, и в ее глазах зажглась потусторонняя боль. Медленно, с усилием, она подняла рукав своей кофты. На ее прозрачной коже стали видны ужасающие следы: большое количество старых шрамов, как будто следы от каких-то инструментов или старых ожогов, покрывали ее предплечье. — Это его работа, — произнесла она, обнажая руки, и в ее голосе звенела холодная, древняя боль. Лина ахнула, ее фигура напряглась, карие глаза расширились от ужаса. Она не могла оторвать взгляда от этих жутких меток. — И это тоже, — продолжила Наталья Игоревна. Она откинула темные волосы, открывая пугающий след от пули в районе виска. Кожа вокруг была бледной и тонкой, а в самом виске виднелся вход, который до этого был скрыт волосами. Это было слишком. Одиннадцатиклассница была в абсолютном шоке. Её дыхание перехватило. — Когда это случилось? — прошептала она, с трудом выдавив слова. — Полгода назад, — ответила Наталья Игоревна. — Они нашли меня, подкараулили и пустили пулю в лоб. Я рассмотрела его, Константина. Он раньше ставил надо мной опыты, когда… когда я была еще жива. Он был частью тех, кто это делал. Лина почувствовала, как по ее венам пробегает ледяной ужас. Это было не просто убийство, это было нечто гораздо более зловещее, связанное с экспериментами. Она понимала, что ее миссия будет куда опаснее, чем она могла себе представить. — А какое ваше настоящее имя? — спросила Лина, пытаясь собрать воедино разрозненные кусочки этой головоломки. Впервые за все их встречи, в ее голосе прозвучала нотка чего-то материального, реального. — Ростова Наталья Игоревна, — быстро ответила женщина, присев на кровать, словно ее силы постепенно иссякали. — Получается, их усыновили другие люди? — задала вопрос девушка, стараясь понять всю картину. — Да, — ответила Наталья Игоревна, ее взгляд потускнел. — Те, кому это было выгодно. Кому были нужны мои мальчики… — Опустив голову, она смотрела в никуда, словно заново переживая боль потери. Лина подошла и осторожно присела рядом с призраком, чувствуя неимоверную жалость к этой женщине. — Вы будете помогать мне в школе? — спросила она, и в ее голосе прозвучала надежда. — Я постараюсь, — ответила Ростова, и на ее лице мелькнула слабая, но искренняя улыбка. — Но здесь, в Логосе, ничто не бывает простым. Будь готова к неожиданностям. Словно туман, она медленно растворилась в воздухе, оставив Лину одну. Комната наполнилась тишиной, но теперь эта тишина была не просто отсутствием звука, а гудела от невысказанных угроз и тайн. Лина осталась одна, дрожащая, но теперь еще более решительная. Наконец, настал день отъезда. Дорога до школы-пансиона заняла несколько часов, и чем дальше они удалялись от города, тем гуще становился лес. Логос встретил Лину и ее семью не просто пейзажем, а целой картиной. Большой, широкий лес, словно живой организм, ярко блестел на солнце, переливаясь всеми оттенками насыщенного зеленого цвета – от темного, почти изумрудного, до салатового. Он выглядел древним, таинственным, полным неизведанных троп и скрытых секретов. В какой-то момент, прижавшись головой к окну машины, Лина резко вдохнула. Она успела заметить ее – ту самую поляну, которая снилась ей на протяжении долгого времени. Словно метка судьбы, она мелькнула за просекой, жутко знакомая и притягательная. Девушка не могла оторвать взгляда от ее мрачной красоты, понимая, что теперь это не просто образ из сна, а реальное место. Дальше дорога привела их к внушительным кованым воротам. Около них уже собралось большое количество машин, высаживающих учеников, что говорило о начале нового учебного года. Сама школа, появившаяся из-за поворота, выглядела точно как на картинке с сайта, но вживую производила куда более сильное впечатление. Большое, старинное белое здание, величественно возвышающееся над ухоженным парком внутри школьной территории, выглядело загадочным и немного суровым. Его многочисленные, высокие окна, казалось, добавляли мистичности, придавая каждому блику солнца таинственный оттенок. Лине мерещилось, что вот-вот чья-то призрачная рука коснется стекол, или знакомый силуэт помашет из-за белоснежных занавесок. Машина семьи Лины остановилась около центрального входа в школу, где толпились другие ученики и их родители. Отец заглушил мотор, и в наступившей тишине его голос прозвучал с явной тревогой. — Ты готова, Лина? Мать, обернувшись к дочери, взяла ее руку в свою, ее глаза были полны беспокойства. — Если ты передумала, мы сейчас же вернемся обратно. Никто тебя не осудит. Лина слабо, но уверенно улыбнулась, глядя сначала на маму, потом на отца. — Я не передумала, — ответила она. В ее голосе не было и тени сомнения, только решимость. В подтверждение своих слов, она уверенно открыла дверь машины и вышла. Свежий, влажный лесной воздух наполнил ее легкие. Осмотревшись по сторонам, она зажмурилась от ярких лучиков солнца, пробивающихся сквозь листву. Даже в конце августа стояла невероятная духота, солнце так и пекло, заставляя воздух над крышами машин дрожать. За девушкой вышли и родители, помогая достать из багажника несколько объемных чемоданов. — Я переживаю за тебя, моя хорошая, — грустно произнесла мама Лины, крепко обнимая дочку. Брюнетка обняла ее в ответ, уткнувшись в плечо. Она чувствовала тепло и любовь, и эта поддержка придавала ей сил. За этой милой, трогательной сценой, развернувшейся на пороге школы, наблюдали двое юношей, стоящих чуть поодаль, в тени арки входа. Лина сразу узнала их. Антон и Вадим Уваровы. Они были почти идентичны, с той лишь разницей, что Вадим, тот, что опирался о стену, выглядел более самоуверенным и жестким, а Антон рядом с ним казался чуть мягче, хотя его взгляд тоже был цепким. — У нас будет новенькая? — спросил Вадим, усмехнувшись и слегка кивнув в сторону Лины. В его голосе сквозила снисходительность. — А она милая, — произнес Антон, его взгляд задержался на коротких темных волосах Лины и ее спортивной, но женственной фигуре. Вадим, не теряя своего обычного ехидства, добавил: — А как же твоя Полиночка? Оставишь ее мне? — произнес он, упершись о стену, и в его словах прозвучал уже знакомый Лине по снам вызов. Лина, почувствовав на себе их взгляды, подняла голову. Она встретилась с ними глазами – сначала с Вадимом, в чьих зрачках читалось любопытство, смешанное с высокомерием, затем с Антоном, чье лицо выражало более открытое, но слегка смущенное любопытство. Внутри у нее все сжалось, но внешне она осталась невозмутимой. Брюнетка усмехнулась, легкая искорка задора вспыхнула в ее карих глазах, и легонько помахала им пальцами руки, будто они были старыми знакомыми. На этот дерзкий, но в то же время непринужденный жест Вадим закатил глаза, явно недовольный такой реакцией. Сделав вид, что ему это неинтересно, он удалился с порога школы. Антон же, чуть улыбнувшись, помахал в ответ, словно признавая ее вызов. — Если что, пиши и звони в любое время суток! — строго наказал ей отец, приобняв за плечи и пытаясь скрыть свое беспокойство за внешней твердостью. — Тебе точно не нужна помощь с чемоданами? — уточнил мужчина, оглядывая массивные сумки. — Нет, папуль, все хорошо. Я сама справлюсь, — ответила девушка, сжимая его руку. Она была готова. Она была здесь. Она наблюдала, как машина родителей медленно отъезжает, пока не скрылась за поворотом. Лина осталась одна, окруженная шумом прибывающих учеников, и чувством, что ее настоящая жизнь только начинается. Впереди был «Логос», его тайны, Вадим, Антон, Полина, Константин Войтевич и призрачная мать, молящая о помощи. Взяв увесистые ручки объемных чемоданов в руки, Лина глубоко вдохнула и уверенно шагнула внутрь школы. Огромные дубовые двери, украшенные резными элементами, тяжело распахнулись, пропуская ее в просторный холл. Здесь было шумно и многолюдно: ученики сновали туда-сюда, смех и обрывки разговоров наполняли воздух. Стены холла были обшиты темным деревом, а высокие потолки украшали массивные люстры, бросающие блики на отполированный до блеска пол. От школы веяло одновременно стариной и свежестью. Едва Лина сделала несколько шагов, ее руку, напряженную от веса чемодана, тут же перехватили. Она подняла взгляд и встретилась с мягким, теплым взглядом карих глаз. — Давай помогу, красавица, — произнес Антон, тепло улыбнувшись. Лина узнала его сразу – по этой интонации, по мягкому выражению лица, которое так сильно отличалось от хмурой самоуверенности Вадима. — Я не против, — ответила Лина, стараясь выглядеть естественно и не выдавая своего внутреннего трепета. Она с благодарностью передала один чемодан в руки парня, который легко подхватил его. В ту же секунду за спиной девушки послышался приятный, глубокий мужской голос, который, казалось, сразу притягивал внимание. — Лина Анатольевна Ржевская, не ожидал, что ты так рано приедешь. Лина медленно повернулась. Перед ней стоял высокий брюнет в безупречном черном костюме, который сидел на нем так, словно был сшит по индивидуальным меркам. Его темные волосы были идеально уложены, а лицо, с тонкими, аристократическими чертами, выражало обаяние и уверенность. Лина узнала его сразу – это был Виктор Николаевич Поляков, директор Логоса. Он выглядел просто с иголочки. Идеальный костюм, безупречная прическа, дорогие часы на запястье. Обаяние и харизма делали этого мужчину невероятно привлекательным для представительниц женского пола, и Лина невольно отметила его статью. — Рад видеть, — добавил он, тепло улыбнувшись, и его глаза буквально излучали радушие. — Я тоже рада вас видеть, — ответила брюнетка, стараясь произвести хорошее впечатление. — У вас просто замечательная школа, я в восторге! — Она сказала правду. Логос действительно привлекал Лину своей загадочностью, своей старинной красотой, а теперь еще и атмосферой, которая казалась такой живой и полной энергии. Директор Поляков перевел взгляд на Антона, затем снова на Лину, и его улыбка стала еще шире. — Я смотрю, ты уже успела познакомиться с Антоном. В таком случае, он покажет тебе твою комнату. Он чуть прищурился, явно не без умысла. — Ты же не против, Антон? — уточнил он, и Антон тут же кивнул, подтверждая свою готовность помочь. Директор снова повернулся к Лине, и вот тут прозвучала информация, от которой у Лины внутри все похолодело, хотя внешне она и не подала виду. — Ты будешь жить вместе с Полиной. Ваша комната на втором этаже, Антон проводит тебя. Лина почувствовала, как ее сердце делает двойной кульбит. Полина. Та самая девушка, из-за которой братья Уваровы находились в состоянии соперничества и вражды. Та самая, чья связь с ними, по словам призрачной матери, могла привести к трагедии. Совпадение? Или часть плана? Теперь она не только будет жить в одной школе с близнецами, но и в одной комнате с предметом их раздора. Это был прямой билет в эпицентр событий. — Отлично, — только и смогла выдавить Лина, стараясь, чтобы ее голос звучал непринужденно. Она кивнула Антону, который ждал ее реакции. — Тогда я покину вас, — Виктор Николаевич улыбнулся, его взгляд задержался на Лине на долю секунды дольше обычного, словно он что-то считывал с ее лица. Затем, легко развернувшись, директор школы удалился в сторону учительской, оставив Лину и Антона посреди оживленного холла. — Пойдем, тебя ждет увлекательная экскурсия! — радостно произнес Антон, его голос звучал легко и непринужденно. Он забрал у Лины оба чемодана, демонстрируя силу, и направился к широкой, величественной лестнице, ведущей на второй этаж. Лестница была сделана из темного, отполированного дерева, ее перила были украшены искусной резьбой. — Уже жду не дождусь! — так же радостно ответила Лина, с трудом сдерживая желание задать сотню вопросов. Она следовала за ним, наслаждаясь возможностью спокойно рассматривать стены школы. Здесь было на что посмотреть: старинные фотографии выпускников, запечатленные в черно-белых тонах, сменялись цветными снимками последних лет, почетные грамоты под стеклом, медали, кубки – все это создавало атмосферу гордости за достижения и богатой истории. Пока они поднимались по лестнице, Антон обернулся к ней, его взгляд был любопытным. — Кстати, как тебя занесло в эту школу? Обычно к нам не так просто попасть, да и наша репутация… скажем так, на любителя, — он усмехнулся. Лина, заранее подготовившаяся к этому вопросу, ответила с непринужденной улыбкой: — Увидела сайт школы, и мне она очень понравилась. Показалась… необычной. И к тому же, это пансион, а мне хотелось попробовать самостоятельной жизни. — Девушка решила скрыть всю правду, понимая, что ее история со снами и призраками прозвучит, мягко говоря, странно. Антон задумчиво кивнул. — Ну, ты не ошиблась, необычности у нас хватает. И самостоятельности тоже, — в его глазах мелькнула легкая искорка. — Тебе здесь понравится, вот увидишь. Они поднялись на третий этаж, коридоры которого были чуть тише, чем внизу. Антон остановился перед одной из дверей. — А вот и твоя комната, — произнес он, легко толкая дверь, и она распахнулась, открывая просторное светлое помещение. Он занес чемоданы внутрь, поставив их около пустой кровати. В комнате было две кровати, два письменных стола, два шкафа. Большое окно выходило на внутренний парк, и сквозь него пробивался яркий солнечный свет. — Полины пока нет, она, наверное, еще помогает новеньким. Или где-то в библиотеке, она там пропадает часто, — добавил он, словно между прочим. — Раз такое дело, давай я тебе пока школу покажу? Чтобы ты не потерялась, — предложил он, его глаза искрились энтузиазмом. — С удовольствием, — ответила Лина. Это была отличная возможность осмотреться, запомнить важные места и, возможно, найти что-то, что могло бы помочь ей в ее миссии. Антон, явно довольный таким ответом, подошел к девушке и, к ее легкому удивлению, взял ее под руку, словно они были старыми друзьями, и направился к выходу из комнаты. — Итак, — начал Антон, ведя Лину по коридорам, — здесь у нас на третьем этаже комнаты мальчиков. Вот тут, например, наша с Вадимом, — он указал на дверь, чуть дальше по коридору, и Лина невольно задержала на ней взгляд. — А вот здесь, через две комнаты, душ и общие санузлы. У нас тут все по-старому, не как в отеле. Они спустились на первый этаж, где тоже располагались учебные классы и административные помещения. — Это кабинеты математики, физики, а здесь, — он открыл одну из дверей и показал уютный уголок с мягкими креслами и журнальными столиками, — это наша общая зона отдыха, если нужно расслабиться между уроками. Наконец, Антон повел ее по длинному, чуть затемненному коридору, который заканчивался массивной двойной дверью. — А это святая-святых, — произнес Уваров торжественным шепотом, прежде чем распахнуть двери. Перед Линой открылось огромное помещение библиотеки. Высокие стеллажи, заполненные книгами до самого потолка, темное дерево, запах старой бумаги и тишины, нарушаемой лишь шорохом страниц. По центру стояли большие столы с лампами, а в уголках были расположены мягкие диваны. Это место дышало историей и знаниями, и Лина почувствовала себя здесь как дома. Они прошли немного глубже, и Лина заметила вдалеке, за одним из стеллажей, фигуру, склонившуюся над книгой. Длинные светлые волосы водопадом ниспадали на плечи. Полина? Сердце Лины снова екнуло. В ту же секунду, словно из ниоткуда, рядом с девушкой тут же оказался Вадим. Его появление было резким, почти агрессивным. Лина видела, как он наклонился к Полине, что-то быстро и низко произнес ей на ухо. Полина в ответ лишь закатила глаза, всем своим видом выражая раздражение, и демонстративно отошла в сторону, взяв другую книгу. Этот маленький эпизод подтвердил все, что Лина узнала от призрачной матери: Вадим отчаянно и неуклюже пытался добиться внимания, а Полина, казалось, устала от его навязчивости. Жалкие попытки получить внимание, — усмехнулась Лина про себя. Она не могла удержаться. Подняв взгляд, она встретилась глазами с Вадимом, который только что наблюдал за уходящей Полиной. В ее карих глазах мелькнула легкая, почти незаметная усмешка, но Вадим, со своей обостренной чувствительностью к соперничеству и пренебрежению, тут же ее заметил. Его лицо мгновенно исказилось от ярости. Он гневно посмотрел на девушку, его взгляд был острым, как кинжал, словно он мог прожечь ее насквозь за это секундное выражение превосходства. В его глазах читалась явная враждебность к новенькой, которая осмелилась так откровенно его оценить. Прежде чем ситуация успела накалиться, Антон, который, казалось, предугадывал подобные моменты, тут же среагировал. Он мягко, но настойчиво потянул Лину за руку. — Пойдем, Лина! Я тебе еще столовую покажу, — сказал Антон, его голос был на удивление бодрым, словно он и не заметил напряжения. — У нас готовят просто прекрасные булочки! Сегодня как раз с вишней, твои любимые, наверное! — он почти утянул девушку на выход из библиотеки, эффективно прерывая немой поединок взглядов между Линой и Вадимом. Лина, хоть и почувствовала на себе всю силу гнева Вадима, была довольна. Она спровоцировала его, и он отреагировал именно так, как она и ожидала. Это дало ей первое представление о его характере в реальном взаимодействии. Они вышли из тихой библиотеки в более шумный коридор. Антон продолжал свою экскурсию, не сбавляя темпа. — А теперь, к святая святых для любого ученика – столовая! — произнес он с широкой улыбкой. Они спустились на первый этаж, где коридоры вели к большому, светлому помещению. В столовой было чисто и просторно. Длинные деревянные столы, уже начинавшие заполняться первыми студентами, расставлены были аккуратными рядами. Воздух был наполнен аппетитными запахами свежей выпечки и горячей еды. — Вот, видишь, — Антон указал на прилавок, за которым уже выстроилась небольшая очередь. — А вот и они, наши знаменитые булочки! Повара у нас просто чудо, кормят на убой. Здесь всегда можно перекусить или просто поболтать с друзьями. Лина кивнула, оценивая обстановку. Столовая казалась таким обычным, мирным местом, но она знала, что за каждым уголком этой школы скрывается нечто большее. С Полиной девушка познакомилась только вечером, когда та, наконец, вернулась в комнату. Высокая блондинка с красивыми, но немного уставшими глазами, оказалась весьма сдержанной, почти отстраненной. Они обменялись лишь парой дежурных фраз, прежде чем Полина уткнулась в учебники. Все остальное время Лина провела с Антоном, который, словно гид, показывал ей каждый уголок школы, рассказывая смешные истории о преподавателях и студентах. Он казался брюнетке таким добрым и искренним, его улыбка была такой открытой, а глаза излучали неподдельную заинтересованность. Их с Вадимом вообще не похожи, думала Лина, вспоминая угрюмый взгляд брата. Антон был легким, общительным, и рядом с ним Лина чувствовала себя удивительно спокойно, забывая о тревогах. Когда Антон, пожелав ей доброго вечера, наконец оставил девушку одну в комнате, Лина почувствовала, как усталость накатывает волнами. День был долгим и насыщенным. Она закрыла дверь, скинула кеды и решила переодеться в более комфортную одежду. Ее выбор пал на обтягивающий спортивный костюм серого цвета – идеальный для домашнего уюта. Сняв футболку, Лина кое-как успела надеть верхнюю часть костюма, как дверь ее комнаты внезапно распахнулась с оглушительным стуком, ударившись о стену. Сердце девушки подпрыгнуло к горлу, а адреналин мгновенно отрезвил ее от усталости. На пороге стоял Вадим. Он вошел в комнату без приглашения, его взгляд скользнул по фигуре Лины, остановился на ее обнаженном животе, прежде чем подняться к ее глазам. — Значит, ты теперь тут живешь, — нагло произнес Вадим, в его голосе сквозила язвительность и неприкрытое пренебрежение. Он вошел глубже в комнату, даже не потрудившись закрыть за собой дверь, словно это было его личное пространство. Лина почувствовала, как в ней закипает гнев. Его поведение было не просто хамским, это было прямое нарушение личного пространства. — Тебя стучаться не учили? — гневно произнесла брюнетка, ее глаза сузились, а голос стал жестким, полным нескрываемого раздражения. Она сжала губы, сдерживая более резкие слова. Вадим усмехнулся, его взгляд был дерзким и вызывающим. — Ты думаешь, я увижу там что-то новое? — произнес он, кивнув на ее наполовину одетый вид. Затем, с поразительной наглостью, он плюхнулся на ее кровать, закинув ногу на ногу, и продолжил прожигать Лину взглядом, словно она была экспонатом в музее. — Ты продолжай, не отвлекайся. Это была откровенная провокация, попытка доминировать и поставить ее на место. Но Лина была не из тех, кто легко поддается. Вместо того чтобы смутиться или отвернуться, она приняла вызов. Ее гнев, смешанный с холодной решимостью, мгновенно трансформировался в расчетливую игру. Не дрогнув ни единым мускулом, не отводя своего пронзительного взгляда от Вадима, она медленно стала снимать с себя джинсовые шорты. Каждое движение было подчеркнуто грациозным, но в то же время демонстративным. Шорты скользнули вниз по ее стройным ногам, упав на пол. Лина грациозно перешагнула их, оставшись в одном белье, ее тело было подтянутым и спортивным. Она сделала это не смущаясь, а с вызовом, ее карие глаза не отрывались от Вадима, который, хоть и пытался сохранить невозмутимый вид, теперь откровенно пялился на ее тело, его самоуверенная усмешка исчезла. Потянувшись за штанами от спортивного костюма, Лина позволила себе легкую, ехидную усмешку, заметив, как Вадим невольно задержал дыхание, его взгляд буквально приковался к ней. — А ты говорил, что не увидишь ничего нового, — произнесла она, ее голос был низким и насмешливым, полным торжества. И затем, нарочито медленно, каждым движением подчеркивая свою уверенность, она стала надевать обтягивающие лосины, не отводя взгляда от Вадима и наслаждаясь тем, как его лицо медленно меняло выражение с наглости на легкое замешательство. Она наблюдала за его реакцией, чувствуя, как чаша весов в этом немом противостоянии начинает склоняться в ее сторону. Закончив надевать лосины, она демонстративно поправила спортивную кофту, ни на секунду не отводя взгляда от Вадима. Затем, с небрежной грацией, словно ничего из ряда вон выходящего только что не произошло, Лина подошла к шкафу. Она аккуратно подняла с пола джинсовые шорты, свернула их и убрала на полку, затем расставила другие свои вещи, создавая видимость полного спокойствия и порядка. Вадим следил за каждым ее движением, его взгляд был по-прежнему цепким, но в нем уже мелькала нотка удивления, смешанного с неприкрытым интересом. Он явно не ожидал такой реакции. Когда последний свитер был убран в шкаф, Лина повернулась к Вадиму, ее лицо было абсолютно невозмутимым, даже слегка улыбчивым. — Ты что-то хотел? — спросила она, ее голос был ровным, без единой нотки раздражения, словно она только что заметила его присутствие. Вадим усмехнулся, пытаясь вернуть себе прежнюю наглость, но это вышло у него не так убедительно. — С ангелочком этой школы ты уже знакома, — произнес он, намекая на брата и явно ожидая от нее какой-то реакции на его колкость. В его словах проскользнула привычная ревность к Антону и желание преуменьшить его значимость. — Тебя я знаю, ты Вадим, — перебила его Лина, даже не дав ему закончить свою фразу. Она подошла к своему столу, взяла ноутбук и, совершенно спокойно, как будто они обсуждали погоду, плюхнулась на кровать, рядом с Вадимом, не смущаясь его близости. Это был еще один намеренный ход – сократить дистанцию, показать отсутствие страха. Вадим на мгновение опешил от ее прямоты и неожиданной близости. — Братишка разболтал? — спросил он, усмехнувшись, пытаясь скрыть легкое замешательство за привычной бравадой. Он следил за каждым действием новенькой, пытаясь понять ее. Она была не такой, как другие девчонки, которые либо смущались, либо флиртовали, либо боялись его. Лина, тем временем, сосредоточенно набирала пароль от ноутбука. Ее пальцы быстро порхали по клавиатуре. — Видела на сайте школы вас с братом, — ответила она, не поднимая головы, ее голос был абсолютно логичным. — Не трудно догадаться, что, если Антон был со мной все это время, то ты Вадим. Она подняла взгляд на него, и в ее глазах мелькнула легкая, почти невидимая искорка иронии. Вадим, казалось, был застигнут врасплох. Его губы растянулись в широкой, уже не такой насмешливой усмешке. Он развернулся к брюнетке всем телом, его локоть оперся о матрас, а глаза сверлили ее. — Так ты наша поклонница? — в его голосе прозвучало чуть больше самодовольства, чем обычно, но и какая-то скрытая интрига. Он ждал, что она будет смущаться, оправдываться или, возможно, подтвердит его предположение. Лина, наконец, отвлеклась от ноутбука. Она медленно повернула голову и уставилась на парня, в ее карих глазах застыло наигранное удивление, которое граничило с откровенным сарказмом. — Да, — протянула она, делая паузу, — сгораю от желания получить автограф и сделать селфи. Может, сразу? Покажи свою самую брутальную сторону. Вадим на секунду потерял дар речи. Его усмешка дрогнула, а потом расширилась. Девушка оказалась не такой простой, как он думал. Она была острой, дерзкой и совершенно не поддавалась его обычным манипуляциям. В его глазах вспыхнул новый, более глубокий интерес, но в то же время и раздражение от того, что она не ведется на его игру. Лина, видя его реакцию, решила завершить первый раунд. Она сделала вид, что возвращается к своим делам, снова опуская взгляд на ноутбук, но ее следующие слова были произнесены с едва заметной, но очень уверенной улыбкой. — Если это все, что ты хотел, то, пожалуйста, — она подняла глаза, ее улыбка стала милой, но в то же время очень твердой, — прошу тебя покинуть комнату. Мне нужно заняться своими делами. Это было не приглашение к флирту, а вежливое, но недвусмысленное указание на дверь. Вадим на мгновение замешкался, словно не привык к тому, что ему указывают, что делать. В его глазах снова мелькнула вспышка гнева, но Лина уже отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Он негромко фыркнул, поднялся с кровати и, бросив на нее последний, изучающий взгляд, вышел из комнаты. Лина лишь покачала головой, услышав его удаляющиеся шаги. Она знала, что Вадим еще вернется, но она доказала ему – и себе – что не собирается быть легкой добычей. Через пару минут в комнату зашла Полина. Её шаги были тихими, будто она пыталась не потревожить хозяйку комнаты, но в голосе звучала привычная уверенность: — Уже обустроилась? — спросила она, слабым, но вежливым тоном, сжав руками край футболки. Лина посмотрела на неё внимательно, в её карих глазах мелькнула насторожённость и лёгкая ирония. — Да, уютно у тебя здесь, — ответила Лина, устроившись на кровати с ноутбуком на коленях. Полина прошла, немного помедлив у своего стула, быстро переоделась и устроилась на своей кровати. Она ещё долго не отрывала взгляда от Лины, словно пытаясь разгадать её, почувствовать подвох или угрозу, а Лина ощущала этот взгляд на себе, как невидимое давление. — Если захочешь, чтобы я чем-то помогла — не стесняйся, — сказала Полина, пытаясь выдавить дружелюбие, но в интонации слышался фальшивый оттенок. Лина уловила это мгновенно, ей показалось, что Полина говорит так по привычке, а не от сердца. — Спасибо за предложение, — с неподдельной вежливостью отозвалась Лина и попыталась показать себя приветливой, чтобы избежать ненужных конфликтов. Неловкая пауза затянулась. Полина села на свою кровать лицом к Лине и продолжала наблюдать за ней исподтишка. Так прошло несколько минут, пока Лина не выдержала: — Ты что-то хотела? — спросила она, делая вид, что случайно заметила этот взгляд, хотя прекрасно знала, что Полина её изучает. — Вадим сказал, что Антон сегодня был с тобой почти весь день. Это правда? — произнесла Полина, в её голосе сквозила зависть и ревностное недоверие. Лина усмехнулась, убрала ноутбук в сторону и, не скрывая провокации в голосе, ответила: — Что, боишься, что один из близнецов тебе больше не принадлежит? Или не нравится быть вне внимания? Её глаза лукаво блестели, она явно наслаждалась возможностью вывести Полину на эмоции, увидеть другую, не сдержанную сторону «идеальной» соседки. — А ты на что-то реально претендуешь? — с вызовом спросила Полина. — Ну, ты же не жадина, готова поделиться чем-нибудь… или кем-нибудь? — Лина намеренно поддразнивала соседку, улыбаясь так, чтобы было ясно — она жаждет увидеть настоящие чувства. Резко, словно по сигналу, в дверь комнаты постучали. Через мгновенье дверь открылась, и в проеме показался мужчина. Это был он. Константин Войтевич, биолог, о котором Лина уже наслышана от призрачной матери. Он стоял в легкой домашней одежде, но его вид все равно был аккуратным. — Девочки, отбой уже был, давайте будем соблюдать режим, — произнес он наигранно добрым голосом, который, несмотря на всю свою притворную мягкость, казался Лине елейным и опасным. — Это необходимо для вашего здоровья, — добавил он, и его взгляд, полный холодного, пронзительного интереса, устремился прямо на новенькую. — Вы Ржевская? — спросил он. Кивнув, Лина не отводила своего взгляда от его. Она смотрела прямо в его глаза, пытаясь разглядеть что-то за маской добродушия, не собираясь демонстрировать ни страха, ни покорности. — Я ознакомился с вашими успехами, — произнес Войтевич, в его голосе сквозила странная, почти хищная удовлетворенность. — Такие ученики будут полезны нашей школе. — Сказав это, он чуть заметно улыбнулся и, развернувшись, удалился из комнаты, его шаги были бесшумными. Едва дверь за ним закрылась, Полина, словно по команде, молча выключила ночник и отвернулась к стене, укрывшись одеялом с головой, полностью игнорируя Лину. Ее реакция была мгновенной и показательной. Лина осталась лежать в темноте, ее мысли крутились вокруг биолога. «Полезны нашей школе», — эхом отдавались в ее голове его слова. Это звучало скорее как "полезны мне". Она чувствовала нарастающее беспокойство. Неожиданно на экране ее ноутбука показался текст. Буквы светились мягким, фосфоресцирующим светом, словно напечатанные невидимой рукой. "Он работает в одной компании, на которую в будущем будет работать мой сын. Они интересуются людьми с высоким айкью. Не показывай ему свои навыки, он втянет тебя в опасную игру" Лина мгновенно поняла, от кого это сообщение. Наталья Игоревна. Ее сердце сжалось от тревоги. Значит, Войтевич уже "ознакомился с ее успехами". Он уже начал свою игру. И Лина была в опасности. Через пару минут, после того как экран ноутбука погас, Лина тоже решила лечь спать. Медленно погружаясь в сон, она почувствовала пронзительный, леденящий страх, предвещающий нечто важное. Во сне она оказалась свидетелем сцены в комнате, наполненной напряжением и глухими голосами. Вадим и Антон спорили у окна: — Ты ничего не понимаешь! — зло выкрикнул Вадим, покраснев от гнева, шагнул к брату так близко, что их лбы едва не столкнулись. — А ты толком не объясняешь, чего именно я должен понять! — спокойно парировал Антон, но в глазах у него было упрямство. — Всю жизнь тебя ставят мне в пример. Слышать уже не могу, что ты “такой хороший”! — продолжал Вадим. Его голос дрожал, а в глазах блестели слёзы злости и обиды. — Я тебя ненавижу! — с ненавистью произнес Вадим, оттолкнув свою копию так сильно, что Антон пошатнулся. — Я мечтаю, чтобы я остался один в семье! — дополнил он, и эти ужасные слова пронзили Антона насквозь. Вадим, не оглядываясь, удалился из комнаты, оставив за собой лишь гулкую тишину и разрушение. Антон молча смотрел в сторону только что захлопнувшейся двери, его лицо было бледным, глаза полны невысказанной боли. Лина снова оказалась невидимым свидетелем этой мучительной сцены, ощущая себя бессильной. — Видишь, к чему приводит намеренное стравливание детей? — послышался сзади знакомый голос. Это была мама Уваровых, Наталья Игоревна. Ее призрачный силуэт возник рядом с Линой. — Это произошло несколько часов назад — Женщина осторожно подошла к сыну и коснулась его плеча, но Антон не видел и не ощущал ее, как и Лину. Его боль была слишком реальной. — Я разберусь со всем этим, — уверенно произнесла брюнетка, ее слова были не для призрака, а для самой себя, обещанием, которое она собиралась выполнить. — Вадиму сейчас нужна твоя помощь, — быстро произнесла Наталья Игоревна, взяв девушку за плечи, ее прикосновение было пронзительно холодным. В ее голосе звучала непередаваемая срочность. — Он сейчас в заброшенной душевой, я покажу тебе путь. — Она не успела договорить, как Лина резко проснулась. Поднявшись, девушка осмотрела комнату. На часах было 2 часа ночи. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящей Полины. Выругавшись про себя, Лина сбросила одеяло и встала с кровати. Сердце ее колотилось от осознания, что этот сон был не просто сном. Это было прямое указание к действию. Она осторожно, чтобы не разбудить Полину, поплелась на выход из комнаты. Едва выглянув в коридор, Лина заметила едва заметный, призрачный свет в самом конце длинного коридора. Это был не электрический свет, а скорее мерцающее, эфирное сияние, словно крошечный маяк во тьме. Поняв, что это знак от Натальи Игоревны, Лина уверенно, хоть и с опаской, направилась в сторону источника света. Коридоры школы ночью были совсем другими – длинными, темными, полными теней и эхо собственных шагов. С помощью призрачной мамы братьев, которая, видимо, направляла ее, Лина добралась до старой душевой, которая уже давно не работала. Дверь была приоткрыта, а за ней виднелась кромешная тьма. Это место казалось заброшенным и забытым: воздух был затхлым, с запахом сырости и ржавчины. Открыв дверь шире, девушка увидела Вадима. Он сидел на широком подоконнике у окна, его силуэт был едва различим в слабом свете луны, пробивающемся сквозь грязное стекло. В его руке тлела сигарета, маленький красный огонек пульсировал в темноте. Он курил, выпуская тонкие струйки дыма, и смотрел вдаль, на черный лес, его поза выдавала глубокую задумчивость и тоску. — Не спится? — прервала тишину девушка, ее голос был мягким, но достаточно громким, чтобы оповестить о своем присутствии. Брюнет вздрогнул, его тело напряглось. Он тихо выругался под нос, явно недовольный тем, что его застали врасплох. — Допустим, — ответил он, его голос был хриплым, прокуренным. Он быстро выкинул сигарету в открытое окно, и маленький огонек исчез в ночи. — А ты чего тут? — спросил Вадим, его взгляд был острым, даже во тьме, пытаясь разглядеть незваную гостью. — Тоже не могу уснуть, — соврала девушка, подходя чуть ближе, но сохраняя дистанцию. Она не могла признаться в настоящей причине — ведь как объяснить, что видение покойной матери вывело её сюда глубокой ночью? Тем более что Вадим и не догадывался ни о её существовании, ни о том, что их с братом когда-то усыновили чужие люди. Лина внутренне напряглась, пряча волну тревоги за привычной нагловатой улыбкой. — Как ты нашла это место? — с удивлением спросил Уваров, отводя взгляд от затухающей сигареты. Лина пожала плечами, подняв уголки губ. — Пришла на запах сигарет, — ответила она нарочито беспечно и, легко оттолкнувшись ногами, ловко запрыгнула на подоконник. — Хочешь поговорить перед сном? — с легкой усмешкой предложил Вадим, бросив на Лину короткий оценивающий взгляд. Лина не опустила глаз, смотрела на него смело, в её взгляде не было ни капли стеснения. — Иногда мне бывает очень одиноко, — вдруг неожиданно откровенничала она, голос прозвучал тише и даже мягче, чем обычно. — Я ведь одна в своей семье, — добавила Лина, задумчиво глядя куда-то в окно, будто вспоминая о своих собственных недосягаемых мирах. Она знала, что иногда главное — правильно начать разговор, чтобы узнать гораздо больше, чем собеседник готов отдать сразу. Пауза затянулась, но Вадим не пытался её прервать, и вдруг негромко признался: — На самом деле, наоборот, думаю, тебе повезло. Я бы многое отдал, чтобы тоже быть одним ребёнком… — Лина приподняла бровь: такие признания слышать от него было удивительно. Вадим устало вздохнул и продолжил: — Мне надоело вечное сравнивание. Всё время слышу: "А вот Антон, а вот ты…" — в его голосе звучала и злость, и горечь. Лина воспользовалась моментом и чуть резче продолжила, двигаясь ближе: — Так ради этого, чтобы доказать себе и брату, что ты лучше, ты так хочешь, чтобы Полина выбрала именно тебя? Вадим резко повернулся к ней, в глазах вспыхнул опасный, дерзкий огонёк, а губы скривились в усмешке: — Не твоё это дело, — коротко бросил он почти ей в лицо, голос был низким, с легкой примесью ярости, но и отчаянной усталости. Лина прочитала в его реакции гораздо больше, чем он произнёс словами. Она легко улыбнулась и победно ответила: — Значит, я попала в точку. Внезапно Вадим резко потянул Лину к себе, его пальцы крепко сжали её подбородок, не давая отвернуться. — Не суй нос туда, куда не просят, — процедил он сквозь зубы, его голос был низким и напряжённым. Но Лина не испугалась. Наоборот, взгляд её стал дерзким. — Ты собираешься и дальше бегать за Полиной, как верный пёс? — спросила она прямо, специально надавливая на самые болезненные струны. Вадим тяжело вздохнул и невольно задержал взгляд на её губах — в этой близости неожиданно для себя почувствовал не только раздражение, но и растущее притяжение. Лина хитро усмехнулась, тихо добавив: — Неужели ты думаешь, что она оценит это? Может, тебе уже стоит перестать быть для кого-то "вторым вариантом"? Он сжал челюсть, внутри всё закипало от злости и уязвлённости. Но в тот момент между напряжением и неприятием вспыхнула совсем иная искра. Внезапно, не в силах больше сдерживаться, Вадим притянул Лину к себе ещё сильнее и накрыл её губы горячим поцелуем. Это был не просто жест — в нём смешались злость, боль, обида и скрытое притяжение. Всё, что не могли выразить слова, вырвалось наружу в этом внезапном, жадном сближении. Сначала Лина замерла в удивлении, не отвечая на поцелуй, будто не верила, что этот момент возможен. Но спустя несколько секунд её сопротивление растворилось, и в ней проснулась встречная страсть — она крепко обняла Вадима за шею, уже сама проявляя инициативу с не меньшей пылкостью. Поцелуй был резким, почти дерзким, наполненным всей накопившейся между ними энергией. Когда они наконец отстранились, Лина невольно провела языком по губам: остался лёгкий, горьковатый привкус табака, смешанный со сладостью адреналина и нового, опасного чувства между ними. — Добро пожаловать в Логос, — хрипло бросил Вадим, прижимая Лину к себе ещё сильнее. В его глазах сверкала смесь дерзости и дикого азарта. Не давая ей опомниться, он вновь наклонился и на этот раз грубо впился в её губы — поцелуй был резким, властным, будто Вадим хотел, чтобы Лина окончательно поняла, кто сейчас задаёт правила. Его пальцы чуть болезненно сжали её плечи, в языке и дыхании был привкус сигарет и упрямства, а в движениях — требовательная страсть. — Ну что, не так быстро сдаёшься? — прошептал он, отрываясь от её лица и смотря дерзко, почти вызывающе. — Здесь свои порядки, новенькая. Лина метнула в него огненный взгляд, их дыхания смешались — между ними вихрем закружились дерзость, злость и необъяснимое притяжение, будто каждый новый поцелуй был спором, в котором пока никто не хотел уступать.