Tell me pretty lies

      Скрип перьев по пергаменту в тишине уже даже не раздражал. Сквозь створки окна в аудитории пробивалось осеннее, уже несколько тускловатое, солнце. Профессор нумерологии уже полчаса молчал в ожидании, когда студенты наконец решат задачу. Студенты, в свою очередь, уже полчаса молчали, ожидая звонка. Воздух казался густым, время будто застыло. И Айрис застыла вместе с ним. Она, как и прочий сидящий в том кабинете, откровенно скучала.              И хотелось бы, чтобы это было правдой, но в голове Айрис были расчёты похлеще нумерологических. Одно время она даже отговаривала себя от этих неясных мыслей, удерживая их в узде и не давая расползтись дальше, развившись в целый дискус. Но видел Мерлин, она старалась, потому что то, что она увидела накануне в библиотеке, лишило всякого разума…       

***

      Айрис с детства считала себя сообразительной волшебницей: она читала много книг, пыталась упражняться в беспалочковой магии (даже имела внушительные успехи!), и всегда очень ответственно подходила к вопросам, когда дело касалось расследований (однажды она разыскала свою кошку, догадавшись, что та могла оказаться на кухне). И, в отличие от Дика, отец часто хвалил её за победы в шахматных партиях.       Когда пришло письмо из Хогвартса, Айрис приняла это как само собой разумеющееся. Как это её, чистокровную волшебницу знатного рода, и могли не зачислить в лучшую школу колдовства Британских островов? Исключено.       — Айри, Дикон, — завёл разговор отец накануне отбытия детей в Хогвартс. — На какой бы факультет вас не зачислили, знайте: вы — из рода Окделл, потомков Лита, повелителей скал. В каких бы условиях вы ни были, вы должны оставаться твёрдыми как камень.              И пускай их с Диком отец — Эгмонт Окделл, — закончил Гриффиндор, по большей части ей было всё равно, на какой факультет она попадёт — даже было интересно, чего же больше Распределяющая Шляпа в ней разглядит: хитрости, отваги, ума, или же доброты? Айрис считала, что каждого качества в ней сполна. А вот Дика она бы с лёгкой руки отправила в Гриффиндор или даже в Хаффлпаф.       И оказалась права — на церемонии распределения Ричард Окделл действительно отправился за стол краснознамённого Гриффиндора на глазах сотен студентов. А Эстебан Колиньяр, с которым они столкнулись в поезде, ожидаемо отправился в Слизерин (Айрис где-то читала упоминания, что Колиньяры в большинстве своём были выходами именно змеиного факультета).              Первый курс был полон новых впечатлений и знакомств. Айрис, до тех пор видевшая только стены родового замка и окрестные земли, живо впитывала новые знания об окружающем мире.              И хотелось бы сказать, что это была её первая поездка так далеко от дома, но нет, то наоборот, ближайшая — судя по всему, Хогвартс находился в Шотландии, а так уж вышло, что род Айрис был старейшим носителем власти в этих землях. Вот и получалось, что до дома, казалось, рукой подать, но нельзя — учебный процесс отнимал всё время, да и здесь не было принято каждые выходные ездить домой, а Айрис, несмотря на близость дома, не хотела выставить себя слабачкой, каждую неделю плакавшейся родителям о трудностях учёбы и общажной жизни. Свою новую жизнь она воспринимала как испытание, которое следовало пройти с твердо и гордо поднятой головой.              «Твёрд и незыблем», — повторяла она девиз своего дома каждый раз, когда сталкивалась с неразрешимой для себя задачей. На курсе её прозвали «Ледяной королевой» за внешность и холод рассудка при любых обстоятельствах. Что же, пусть зовут. Айрис считала это почти достижением своей выдержки.              Что до Ричарда, он, ещё в поезде подружившись с Арно Савиньяком и Валентином Приддом, вместе с ними встревал в разного рода истории. «Бедовое трио», — как ласково их называла Айрис во время животрепещущих рассказов брата, когда он, в очередной раз получив отработку у профессора Алвы, жаловался на забияку-Колиньяра.       Профессор Алва был достоин отдельного опуса в истории Хогвартса. Декан Слизеринского факультета, одиннадцатикратный чемпион по дуэлям национальным и четырёхкратный чемпион мира, он вёл предмет практики защиты от тёмных искусств, который, к глубочайшему сожалению Айрис, вводился только с третьего курса, а до тех пор у них была только теория. Хотя каким образом защиту от тёмной магии можно изучать без самой тёмной магии, наследнице повелителей скал было непонятно. И, по секрету говоря, Айрис сама кое-что подсмотрела в родовой библиотеке ещё до поступления в Хогвартс, поэтому с некоторыми азами тёмной магии она уже была знакома (Айрис надеялась, что родителям об её интересах не было известно).       Интересов кроме учёбы у Айрис, казалось, не было — близких подруг не водилось, парни боялись к ней подойти, да и им бы всё за ручки держаться и на Астрономическую башню ходить, но Айрис не желала морозиться почём зря. Да и что такого в этой башне? Любая гора Надора будет раза в два выше всего Хогвартса! А тут всего лишь башня.       Одна радость была — Ричард. Тот, кто всегда прибегал к Айрис за решением проблемы, или же просто поговорить. Она никогда его не прогоняла. Часто общалась с болтливым Савиньяком, он её веселил, в отличие от молчаливого Придда. Иногда её даже приглашали присоединиться к играм ребят в снежки на опушке рядом с Хогвартсом. Один раз она даже видела там Колиньяра и его свиту, и тогда они играли друг против друга: Айрис потому и взяли в команду, чтобы добрать число игроков. А в магических снежках что она, что Дикон были мастерами… Их семерная дуэль была поистине битвой!       Как потом сказал Ричард, повод для битвы был — Эстебан очень нелицеприятно высказался об их отце, и тут уж Айрис сама рассердилась. Если бы она только знала, убила бы паршивца в снежках, а тело закопала в ближайшем сугробе. «Как зайцы замерзают в снегах», — зловеще сравнила Айрис, когда представила, что бы она сделала с навозником при следующей встрече.       Но следующая встреча состоялась очень нескоро. В Большом зале они редко пересекались, да и Айрис не было до того дела, своих забот полно. Тут ещё и Ричард стал пропадать, только в окнах между занятиями и виделись, и то, если повезёт. Так последние два месяца перед Рождеством и пролетели.       

***

      После уроков Айрис часто засиживалась в библиотеке до закрытия, и тот день не стал исключением. Она любила посидеть в тишине, и даже закончив с домашними заданиями, она могла читать что-то, сидя прямо в зале. В общежитиях факультетов всегда было шумно, и Айрис казалось, что она к этому не привыкнет никогда.       Но в этот раз чтение не шло. Решив, что она уж порядком засиделать, Айрис решила вернуть книгу «От мороков лёгких до забытия» на место. Ску-ко-та. От мысли, что было бы здорово, если бы тут был Дикон, она вдруг осознала, что видела его последний раз две недели назад. Кощунство. Забыл о родной сестре? На него не похоже.       Недолго сетуя, Айрис решила найти его. До ужина ещё было много времени, и нужно было чем-то себя занять, а юная повелительница скал что-то давно не упражнялась в ритуалистике. Этому фокусу их научил отец, велев никому не рассказывать: оказывается, были волшебники, которые странно относились к магии крови. Ритуал был совсем простеньким, и для одной цели — поиска людей. Вдохнув и выдохнув, она достала камень Дикона, которыми они обменялись ещё пару лет назад, уколола палец о булавку с воротника сорочки, капнула каплю крови, и начала шептать заговор.       Камень потеплел — это значило, что заговор сработал, и камень готов к использованию. Шепнув заклинание, для верности поводив рукой — Айрис не совсем понимала, почему их вообще учат колдовать палочками, если волшебникам она особо не нужна (отец всю жизнь колдовал без них при ней и Диконе) и тем более не признавала палочек для особых заклинаний, — встала, готовая идти за зовом камня.       Но, как оказалось, никуда идти не пришлось. Айрис сразу поняла, что Ричард где-то рядом: не в спальнях своего факультета, не на улице, а совсем рядом. Ричард и в библиотеке? Интересно, как долго? И видел ли он её? А если видел, почему не подошёл? Она решила отбросить эти мысли: мало ли когда он пришёл, самое главное — найти его сейчас.       Прогнав наводнившие голову вопросы, она пошла вглубь библиотеки. Камень хорошо справлялся, подавая сигналы, если она отходила от нужного маршрута. Чем дальше она заходила, тем больше росло подозрение. Где же Дикон? С девочкой какой уединился? «Фу, нет», — взмолилась Айрис. Только любовные похождения брата ей ещё осталось покрывать. Но книги становились всё темнее, стеллажи плотнее, а атмосфера тяжелее. Айрис показалось, что ещё немного, и она упрётся в запретную секцию. Она, конечно, очень и очень её интересовала, но Айрис понимала, что никто не даст ей пропуск даже если очень сильно попросить.       И какого же было её удивление, когда она вдруг увидела огонёк Люмоса совсем неподалёку. И услышала голоса. Мальчишеские. Айрис замедлила шаг. Вгляделась в стеллаж, за углом которого виднелась голова… Дикона? Судя по тому, как раскалился камень, она была на месте. А кто сидел рядом с ним? Айрис бросила заклинание заглушивания шагов, обходя стеллаж с другой стороны. Не может быть!.. Колиньяр? Такие лощёные волосы были только у него, она запомнила.       Оба мальчика склонились над огромным талмудом, что-то активно выписывая в блокнот карандашом. Ричард и Эстебан, за одним столом, что-то делают. Вместе. Айрис казалось, что она случайно нырнула в омут памяти, и перед этим кто-то капнул чьи-то бредовые воспоминания.       Столько месяцев вражды, оскорблений, подстав, и всё забыто? Мужская логика всегда оставалась для неё за гранью понимания. Или Айрис чего-то не знала?.. Если бы они помирились (что уже звучало нонсенсом), Дикон бы первым делом прибежал поделиться этим с ней. Или нет? За столом они однозначно очень мирно сидели, и даже чуть ли не хором что-то читали.       Вдруг кончик палочки погас. «Странно, вроде они не закончили» — подумала Айрис, но вдруг, вглядевшись в темноту, она увидела, что Эстебан сел ближе к Ричарду. Положил руку куда-то вниз. Наклонился… к нему? Айрис замерла. Что происходит? И тут она услышала влажный звук. И выдох. Или вдох, Айрис не разобрала. Она стояла как громом поражённая, и не могла понять, что она наблюдала. Или слышала. Но факт оставался фактом — никакие Ричард и Эстебан не враги.       Айрис настолько погрузилась в думы, что скорее почувствовала, а не услышала, шаги. Громкие, чёткие. Приближающиеся к ним. Айрис внезапно вспомнила, что ни находились совсем близко к запретной секции. Что же именно разбирали Дикон с Эстебаном с полок возле самого тёмного раздела библиотеки Хогвартса?       Айрис решила узнать потом. Сильно потом. Потому что она уже бежала на выход из библиотеки, влетев в кого-то с разбегу. Она даже не извинилась, лишь оттолкнула от себя чью-то кашемировую мантию, и поспешила прочь.       Профессор Алва недоумённо смотрел убегающей студентке вслед.