Холод и тишина.

Пока Эллиот спал, бормоча в бреду от легкого шока и успокоительного, Семь не смыкал глаз. Он сидел рядом на полу, спина прямая, взгляд прикован к мерцающим экранам. Ярость, что бушевала в нем на площади, не утихла. Она кристаллизовалась, превратившись в нечто твердое, острое и абсолютно безжалостное – в алгоритм мести. Он не мстил за принцип или справедливость. Он мстил за сломанное доверие в глазах Эллиота, за грязь на его перьях, за каждую слезу, которую тот сдерживал, не желая плакать при нем. Он начал с анализа. Сохранил все видео, все фото, все сообщения из чатов. Использовал алгоритмы распознавания лиц (те самые, что он обычно обходил) и перекрестные ссылки с данными из социальных сетей, камер, даже записей касс магазинов вокруг площади. Через три часа у него была база данных. Не толпа. Отдельные лица. С именами, адресами, местами работы, маршрутами, привычками, слабостями. Он разделил их на категории: 1. Зачинщики и активные участники: те, кто бросал камни, дергал за перья, связывал, кричал самое гнусное. 2. Пассивные агрессоры: кидавшие помидоры, яйца, смеявшиеся, фотографировавшиеся на фоне его унижения. 3. Обыватели: стоявшие и смотревшие без активного участия, но и без попытки остановить. Наказание должно было соответствовать «преступлению». И быть неотвратимым.

***

День первый мести. Цель: Петр, 42 года, сантехник. Тот самый, кто принес стальной трос и с особым усердием стягивал крылья Эллиота, смеясь над его попытками вырваться. Метод: Семь взломал его банковские счета. Не для того, чтобы украсть. Это было бы слишком просто и могло навредить его семье. Он сделал нечто более изощренное. Он запустил серию микротранзакций – крошечные суммы, списывающиеся и возвращающиеся, но оставляющие след. А потом отправил от его имени жалобу в банк о «мошеннических операциях». Банк, по протоколу, заблокировал все счета Петра на время расследования. Одновременно Семь анонимно отправил в налоговую инспекцию «сигнал» о его неофициальных подработках с указанием сумм и клиентов (информацию он нашел в переписке Петра в мессенджерах). К вечеру Петр обнаружил, что не может оплатить продукты картой, а на домашний телефон позвонили из банка и налоговой. Его мир, такой прочный и понятный, дал трещину. Он еще не связывал это с «птицечеловеком». Но семя беспокойства было посеяно. Цель: Ольга, 28 лет, администратор в салоне красоты. Она была из числа самых активных: тыкала в Эллиота зонтиком, кричала, что «таких надо усыплять», и выложила больше всего отфотошопленных, жестоких мемов с его изображением. Метод: Семь проник в ее рабочий компьютер. Он нашел переписку с клиентами, где она откровенно обсуждала их недостатки, и приватные фото, которые она хранила на рабочем диске. Он не стал это публиковать. Вместо этого он анонимно отправил все это владельцу салона и ее жениху, добавив лишь подпись: «За жестокость всегда приходится платить. Спроси у крылатого». Одновременно он подменил расписание клиентов, создал фейковые негативные отзывы на ее имя и спровоцировал сбой в программе лояльности, сделав ее виноватой перед клиентами. К концу рабочего дня Ольга была в истерике: уволена, брошена женихом, а в салоне на нее смотрели с омерзением. Она вдруг вспомнила свою жестокость на площади и впервые почувствовала ледяной укол страха.

***

Эллиот тем временем медленно приходил в себя. Физически он был цел – ссадины затягивались, синяки желтели, новые перья начинали пробиваться на месте вырванных. Но душевная рана была глубже. Он стал замкнутым, пугливым. Звук лифта за стеной заставлял его вздрагивать и инстинктивно прижимать крылья к спине. Он боялся выходить на балкон даже ночью. Его сны были полны криков и летящих камней. Семь не торопил его. Он просто был рядом. Молча менял повязки, готовил еду, сидел с ним в тишине. Но по ночам, когда Эллиот наконец засыпал, его пальцы снова летали по клавиатуре. Месть была его терапией. И он только разогревался. День пятый мести. Цель: Алексей, 19 лет, студент. Бросил камень, попавший Эллиоту в висок. Потом хвастался в чате с друзьями: «Попал мутанту в голову! Летал бы меньше!». Метод: Семь проник в университетскую систему. Он нашел готовые курсовые и дипломную работу Алексея, купленные им на сторонних сайтах. Он не стал просто сообщать об этом. Он подменил их содержимое. Дипломная работа на тему «Этика в современном обществе» превратилась в беспорядочный набор цитат из фашистских идеологов и откровенного бреда. Курсовые стали представлять собой плагиат на 100% с указанием самых неожиданных источников. Затем он отправил все это, включая исходные файлы с покупок, декану, научному руководителю и в проверяющие на плагиат системы университета. Репутация Алексея как студента была уничтожена в одночасье. Ему грозило отчисление и позор. Цель: Толпа «обывателей». Метод: Это было массовое воздействие. Семь взломал развлекательные городские паблики и запустил в них серию постов. Не об инциденте с гибридом. Вместо этого он опубликовал собранные данные о них самих. Не явно, а завуалированно. Мемы, основанные на их же глупых фотографиях с площади. Подборки «самых выразительных лиц толпы» с саркастическими подписями. Анонимные истории о том, как «одна женщина с площади берет взятки на работе», а «этот мужчина изменяет жене». Никаких прямых обвинений, только намеки, достаточно прозрачные для тех, кто был там, и для их окружения. Цель – не наказать, а посеять паранойю. Чтобы они ловили на себе косые взгляды соседей и коллег. Чтобы они поняли, что их лицо, их участие зафиксировано навеки в цифровом аду. И что за этим может прийти что-то еще.

***

Через неделю в квартире Седьмого произошел перелом. Ночью Эллиот проснулся от кошмара с криком. Он сидел на кровати, дрожа, крылья беспорядочно хлопали по стенам в панике. Семь, дремавший в кресле, мгновенно оказался рядом. Он не стал говорить «успокойся». Он просто сел на пол перед ним, взял его руки в свои и крепко сжал, опустив голову, позволяя тому отдышаться. — Они… они все еще смеются, — выдохнул Эллиот, и по его щекам потекли слезы. — Я слышу их. — Они не смеются, — тихо, но очень четко сказал Семь, поднимая на него взгляд. За стеклами очков его глаза были серьезны. — Они боятся. Каждый из них. Они теряют работу, репутацию, сон. Их маленькие, уютные миры рушатся. Кирпичик за кирпичиком. Эллиот замер, слезы остановились. — Что… что ты сделал? — То, что должен был. Обещал же. Они заплатили. И заплатят еще. Эллиот смотрел на него, на это сосредоточенное, бледное лицо, на руки, которые держали его так бережно, хотя в цифровом пространстве они были карающим мечом. В его душе боролись чувства: остатки страха, жалость к себе и… темное, чужеродное, но сладкое чувство удовлетворения. Кто-то заступился за него. Не просто спасая, но и воздавая. Жестоко, методично, необратимо. — Это… правильно? — прошептал он. — Это справедливо, — поправил Семь. — Они думали, что ты беззащитен. Что над тобой можно издеваться безнаказанно. Я показал им, что у тебя есть защита. Самая страшная, какую они могут представить: невидимая, вездесущая и абсолютно беспощадная. Он отпустил его руки и достал планшет. Открыл несколько закрытых чатов, форумов, где обсуждался тот инцидент. Настроение там кардинально изменилось. Вместо злорадства и любопытства – страх и паранойя. «Ребят, а вас не преследуют? У меня карты заблокировались!» «Меня уволили! Ни с того ни с сего!» «Это он! Крылатый! Это проклятие!» «Надо было просто пройти мимо…» «Кто-то знает, где он теперь? Извиниться надо, наверное…» Эллиот читал эти сообщения, и его дыхание выравнивалось. Он видел, как его мучители сами стали жертвами. Не физического насилия, а того, что может быть страшнее – потери контроля над своей жизнью. — Самое главное, — тихо сказал Семь, переключая вид, — еще впереди. Главная цель: Вадим, 35 лет, владелец небольшого строительного магазина. Не самый активный на площади, но именно он организовал «ловлю». Это был его трос, его сети, его идея. Он стоял в сторонке с довольной улыбкой, записывая все на телефон. Он был «мозгом» операции. Вадим был умнее. Он не вел активной цифровой жизни. Но у него был бизнес. И бизнес в современном мире – это уязвимость. День десять. Финал. Семь потратил несколько дней, чтобы глубоко внедриться в бизнес-процессы Вадима. Он нашел все: теневые схемы с налогами, закупку контрафактного инструмента, взятки проверяющим, фальсификацию документов на поставки, липовые отзывы, которыми он громил конкурентов. Семь не стал просто слать это в полицию. Он создал целую цифровую катастрофу. 1. Для клиентов: На сайтах-отзовиках и в картах появились сотни новых отзывов о магазине Вадима. Ужасающих. С фотографиями «сломанного инструмента», историями о «травмах», обвинениями в мошенничестве. Все отзывы были подкреплены убедительными, но фальшивыми данными «покупателей». 2. Для поставщиков: От имени Вадима были разосланы письма всем его поставщикам с оскорблениями, требованиями немедленных поставок без предоплаты и угрозами. Одновременно реальные заказы от Вадима были анонимно отменены. 3. Для государства: В налоговую, пожарную инспекцию, Роспотребнадзор и прокуратуру ушла полная, идеально структурированная папка с доказательствами всех его нарушений. Не анонимно, а как бы «от конкурентов» и «возмущенных сотрудников». Документы были оформлены так, что сомнений в их подлинности не возникало. 4. Личный удар: Семь взломал все его личные и рабочие телефоны, планшеты. И запустил на них вирус, который не крал данные, а делал их использование невыносимым. Каждые пять минут включался на полную громкость пронзительный, высокочастотный звук (тот самый, что использовался на площади). На экранах в случайное время возникало одно-единственное изображение: крупный план глаз Эллиота с площади – полных ужаса и боли. И подпись: «Ты видел. Теперь помни». Через три дня магазин Вадима не работал. Поставщики требовали денег, клиенты шумели под дверями, требуя возврата средств, а из всех его устройств доносился тихий, сводящий с ума писк, а на экранах мерцали серые, полные страдания глаза. К нему домой пришли с проверками из трех инстанций сразу. Его мир, который он считал таким прочным и контролируемым, рухнул. И он прекрасно понимал, ПОЧЕМУ.

***

В ту же ночь, когда Вадим пытался в панике объясняться с налоговым инспектором, Семь отложил планшет. Он подошел к дивану, где Эллиот, уже более спокойный, смотрел на мерцающий экран телевизора, не вникая в смысл. — Готово, — просто сказал Семь. Эллиот посмотрел на него. — Все? — Все, кто причинил тебе боль, получили по заслугам. Не физически. Но так, чтобы они никогда не забыли. Чтобы они боялись даже взглянуть на небо. Эллиот долго молчал. Потом встал и подошел к балконной двери. Он положил ладонь на стекло. Семь подошел и открыл ее. Холодный ночной воздух ворвался в комнату. Эллиот вышел на балкон. Он не собирался летать. Он просто стоял, вдыхая воздух, глядя на звезды. Потом обернулся. Его лицо, все еще бледное, но уже без следов паники, было обращено к Седьмому. — Спасибо, — сказал он. — Не за месть. За то, что показал им… что я не один. Что у меня есть… — он запнулся, подбирая слово, которого раньше не знал, — есть своя стая. Из одного человека. Семь вышел на балкон и встал рядом. Их плечи почти соприкасались. — Стая защищает своих, — тихо произнес он. — Это закон природы. И мой главный закон теперь. Эллиот посмотрел на него, и в его глазах, наконец, снова появился тот свет, который Семь думал, что погасили навсегда. Не солнечный, не легкий. Другой. Более зрелый. Закаленный в страдании и отогретый местью. — Я… я, кажется, снова могу захотеть летать. Не сейчас. Но… когда-нибудь. — И ты полетишь, — сказал Семь с абсолютной уверенностью. — И я буду здесь. Чтобы смотреть, как ты возвращаешься. И чтобы гарантировать, что никто и никогда больше не посмеет поднять на тебя руку. Или камень. Он обнял Эллиота за плечи, осторожно, избегая еще не заживших мест на крыльях. Эллиот прислонился к нему, доверяя свой вес. Они стояли так, на краю своего маленького, защищенного мира, глядя в большую, враждебную тьму. Но теперь эта тьма знала – внутри есть свет. И этот свет охраняет не ангел, а демон цифровых глубин, который раз и навсегда выбрал свою сторону. Сторону хрупкой, золотистой свободы. Сторону Эллиота.