Ночь откровений

      Джонатан не понимает как оказался в этой нелепой ситуации.       После избавления от Изнанки его жизни ничего не угрожало, пока одним утром к нему на работу не приехал сам Стив Харрингтон. Джонатан догадывается, откуда он взял его адрес, и потому ничего не спрашивает.       Он рад, что теперь рядом с ним хоть кто-то знакомый. Который, кстати, был решительно настроен остаться на ночь. Квартира у Байерса небольшая — спальное место придётся делить с хозяином. Стив, кажется, был вовсе не против такого расклада.       — Если буду тебя обнимать, мне не приснятся кошмары, — сказал Стив вечером, удобно устраиваясь под тёплым одеялом.       Джонатан лишь пожимает плечами — возможно, и самому станет легче, ведь кошмары мучили не только незваного гостя.       — А давай я перееду к тебе? — выпаливает Стив сразу после пробуждения. — Робин отказывается спать со мной, а мне легче, когда рядом кто-то свой. Сразу хорошо сплю. Устроюсь тоже куда-нибудь — спасателем, может.       Обычно Джонатан по утрам спокойный, но после такого заявления не выдерживает — заливисто смеётся, и всё же обещает подумать. После разрыва с Нэнси он удивительно быстро привык жить один. Делить быт со Стивом ему ранее не приходилось, и он не знает, каково это будет.       Позже Харрингтон предлагает сыграть в карты. Байерс соглашается, потому что помнит их игры — и то, как Стив вечно проигрывает.       Вечером Стив встречает Джонатана с работы. Они заходят в магазин за картами и за закусками к пиву. На них кидают косые взгляды, но Джонатану слишком всё равно — он пережил дерьмо похуже, чем чья-то гомофобия.       — Информация от мелких поступила… Правда, что Уилл и Майк встречаются? — спрашивает Стив, когда они заходят в магазин. — Не пойми неправильно, я искренне рад за них, но из всех возможных вариантов… Майк?       Байерс не удерживается от лёгкого смешка, полностью разделяя мнение друга: — У них старая информация, они расстались. Уилл сказал мне, что с Майком было круто целоваться, но… Как парень он полный ноль.       Стив обгоняет его, смотрит с задором в глазах: — То есть Уилл наконец поставил себя на первое место?       Джонатан пожимает плечами. Неожиданно ему становится неловко оттого, что Стив смотрит так пристально. — Когда-то надо было. К тому же, они живут в разных городах, что существенно упрощает расставание. Хотя кто знает… Может, они снова сойдутся.       — А вы с Нэнси? — Стив резко останавливается. Огонёк в его глазах гаснет. — Она, кажется, приезжала к тебе.       — Ты тоже приехал. Это же не значит, что мы встречаемся? — усмехается, но всё же решает расставить все точки над i: — Нэнси дорога для меня, вы все дороги. Мы многое пережили вместе, и я не хочу ссориться из-за чего-то глупого. Иногда проще расстаться, чем быть вместе, потому что это кому-то надо. Мы хорошо общаемся, только и всего, — Джонатан делает шаг вперёд, оказываясь слишком близко к Стиву. — А ты, прости, откуда узнал адрес моей работы? И про Нэнс? Я, кажется, не рассказывал этого.       Застигнутый врасплох, Стив быстро поднимает взгляд к полкам чего-то сладкого — и хватает первое, что попадается под руку.       — Да Нэнси и рассказала. Ну и Робин помогла немного — она умеет находить информацию, сам знаешь.       Джонатан хватает Стива за руку. Из-за всего пережитого ранее, недосказанность — последнее, чего бы ему сейчас хотелось. — Стив, зачем?…       Харрингтон смотрит на нахмуренного товарища. Ему вмиг становится стыдно, что он приехал вот так, без предупреждения. Да, он знал, что его не выгонят, но всё же стоило предупредить. — Ты слегка отдалился от нас после всего произошедшего. Не стал рассказывать куда уехал, где работаешь… Я испугался. Мне становилось плохо от одной мысли, что ты здесь совершенно один, и я приехал как только появилась возможность. Прости, что так внезапно.       Мимо них проходят люди, которые не скрывая косятся на их переплетённые руки, но Джонатан смотрит лишь на Стива, который, казалось, чувствовал себя неловко. Сам Король Стив смущается своих же чувств. Джонатан не знает, что ведёт им, но тогда на вышке, когда Стив чуть не умер, он понял, настолько всё-таки дорожит им.              Джонатан резко притягивает его к себе. Обнимает, совершенно наплевав на то, что они стоят посередине ряда, что вокруг полно людей. Они оба чуть не умерли пару месяцев назад, и чёрт, они совершенно точно имеют право на объятия.       — Прости… — шепчет Джонатан. — Я совершенно об этом не подумал. Я отчаянно хотел отгородится от всего того ужаса, но… Сейчас понимаю, как это глупо.       Харрингтон удивлён, что парень его обнял. Он боится пошевелиться, боится, что ему это снится и боится, что снова очнётся совершенно один. Запах и голос Джонатана такие успокаивающие, что он нерешительно кладёт руки тому на талию, чуть сжимая. Им хотелось плакать, но вокруг них — совершенно обычные люди, которые никогда не были на грани жизни и смерти, не жили в оцепленном военными городе пару лет подряд.       — Мы оба дураки, — так же тихо говорит Стив, всё же нехотя отстраняясь. — Я тоже мало о чём рассказывал.       Джонатан улыбается искренне, так ослепительно ярко: — Думаю, у нас точно есть оправдание такому поведению.       Стив усмехается: — Пожалуй, ты прав.       Байерс слегка толкает его в плечо и громко смеётся, в очередной раз привлекая внимания незнакомцев. Но самый главный наблюдатель смеётся вместе с ним, — а значит, остальное не имеет значения. Они заканчивают покупки чуть быстрее, чем планировали изначально, и покидают магазин. Джонатану очень хотелось поиграть в карты, тем более после всех этих откровений.       Джонатан отмечает, что шутки Стива и правда смешные, если оценивать их не через призму пренебрежения. В квартиру они заходят смеясь, и сразу же идут в гостиную. Но прежде, чем начать играть, Харрингтон снова оправдывает своё звание «няньки» и говорит, что после улицы им явно стоит переодеться.       Видимо, память Байерса подвела его.              Стив, словно карточный шулер, только и делал, что выигрывал, оставляя Джона в дураках и заставляя говорить то правду, то выполнять очередное странное действие. А Стив, казалось, был только рад такому исходу событий. Карты шуршат в его пальцах, а Джонатан снова чувствует себя неловко. Он раз за разом проигрывает и требует реванша. Каждый чёртов раз.       — Снова я выиграл, — Стив чуть ли не мурлычет от удовольствия, кладя карты обратно в колоду. — Знаешь, с каждым твоим проигрышем у меня появляется навязчивое желание одеть тебя в юбку. Мне кажется, тебе очень пойдёт.       Байерс настораживается. Смотрит то на лицо Стива, то на карты в его руках, чуя неладное: — Только не говори, что я должен исполнить твоё желание прямо сейчас.       Стив в своей излюбленной манере подмигивает, а затем ныряет за диван, доставая шуршащий пакет.        — Купил специально для тебя, пока искал нужный адрес. Не знал, что будет так везти на твои проигрыши…       — Надеюсь, она не слишком короткая… — даже не пытается протестовать — желание есть желание. Он берёт пакет из слегка подрагивающих рук друга и уходит переодеваться в ванную комнату.       Всё кажется до нелепости смешным. Ранее он даже не думал, что станет ходить в чём-то подобном, но вот — он стоит в чёрной юбке с рюшами. Выглядит вполне неплохо, но всё ещё странно, что она вообще на нём. Ему очень неловко выходить в таком виде к Стиву.       В конце концов он решает, что именно Стив заварил эту кашу, и именно ему разбираться с последствиями таких решений.       С красными от смущения щеками он возвращается обратно. Стив, увидев его, от шока роняет карты прямо на пол.        — Байерс, а у тебя, оказывается, шикарные бёдра, — шутит, но чужие красные уши не скрываются от внимательного взгляда. Джонатан куда более уверено садится на диван, закидывая ногу на ногу — слишком игриво, словно пытаясь соблазнить. В конце концов, он имеет право делать всё что угодно после разрыва с Нэнси.       Игра продолжается, и Стив снова выигрывает, доставая из пакета чулки, а затем и помаду красного цвета. Джонатан начинает подозревать, что Стив — шулер. Но, честно говоря, уже всё равно. Ему интересно, к чему это приведёт — напряжение в серых штанах видно невооружённым взглядом. Байерс вроде невзначай подтягивает чулок, а Стив лишь нервно облизывает сухие губы. Вообще-то, Джонатан никогда не думал, что сможет вызвать такую реакцию у парня, но это интригует.       — Я думаю, ты жульничаешь, Харрингтон, — раньше он испытывал от этого ярость, потому что не любил проигрывать, но теперь в его голосе звучит игривость.       — Каковы доказательства? — Стив откидывается на спинку кресла. Его взгляд снова скользит по чужим ногам, останавливаясь на подоле юбки.       Джонатан не задумывается над своими действиями и касается пяткой паха Стива, заставляя того судорожно выдохнуть. Джонатан продолжает гладить и слегка надавливать, доставляя удовольствие таким изощрённым способом. — У меня ещё одно желание, Стив, помнишь? Что загадаешь?       Стив аккуратно берёт чужую лодыжку и подносит к лицу, осыпая поцелуями.       — Не уверен, что ты способен выполнить моё желание.       Джонатан очень хочет отложить карты и заняться чем-то более интересным, но он должен узнать правду, какой бы она ни была: — Признай, что ты мухлевал, чтобы одеть меня во всё это. И соблазнить.       Стив всё ещё прижимается щекой к лодыжке Джонатана. Выглядит, как провинившийся щенок.       — Когда ты понял?       — Когда проиграл в третий раз подряд. Я стал наблюдать за тем, как именно ты раскладываешь карты. И мне стало жутко интересно, к чему всё это было. Кто научил?       Джонатан смеётся, и Стиву неожиданно сносит крышу.       — Ты действительно хочешь поговорить об этом прямо сейчас?       — Желание, Стив. Последнее на сегодня.       Стив вдруг убирает ногу Джонатана и, оставляя руку на его колене, наклоняется ближе, заглядывая в бесстыжие глаза без капли стеснения. Воздух наполняется дорогим парфюмом, фруктовой конфетой и вишнёвым запахом помады.       — Робин подарила мне фотоаппарат, и я хочу, чтобы ты оставил на моём лице несколько поцелуев и сфотографировал это, — он берёт руку Джонатана в свою, целуя тыльную сторону ладони. — А потом я хочу, чтобы эту фотографию мы повеселили на холодильник.       Байерс усмехается: — Мы ещё не живём вместе.       — Я смотрю в будущее, — Стив усмехается и ведёт влажной ладонью вверх по ноге Джонатана, по шёлковой ткани чулка, и ,добравшись до края, забирается большим пальцем под резинку. Джонатан начинает дышать прерывисто. Он абсолютно не ожидал от себя такой реакции, но он соврёт, если скажет, что ему не нравится. Скорее, он просто не знает, как реагировать на то, что у него встал на парня. На своего друга.       — Неужели? — Байерс не собирается отдавать инициативу. Схватив Стива за плечи, переворачивает их, оказываясь сверху. Он хищно улыбается и наклоняется ниже, облизывая ушную раковину. Он не знает, что им ведёт, но, видя реакцию Стива, думает, что он не зря перестал прислушиваться к разуму.       Стив откидывает голову назад, давая Джонатану больше пространства для действий. Он этим пользуется: оставляет влажный ярко-красный поцелуй на шее и медленно спускается ниже, кусая ключицу. Стив тихо стонет. Они находятся слишком близко к друг другу, чтобы эта реакция осталась неуслышанной. Он ненадолго отстраняется и тянется за губной помадой, чтобы заново накрасить губы и оставить на лице куда более яркие следы, чем те, что уже красуются на шее.       Губы снова начинают пахнуть вызывающе сладко, и Стив резко хватает его за шею и страстно целует, перебирая волосы на чужом затылке. Смазывает помаду, заставляя парня недовольно стонать и снова подкрашивать губы. Джонатан целует подбородок, нежно кусает, целует щёки, лоб, уголки губ и конечно же — сами губы. Стив отвечает так же страстно, сжимает бёдра под юбкой и прижимает ближе к себе.       Помада у Джонатана теперь смазана полностью. У обоих до невозможности довольный вид.       Отойдя от эйфории, Джонатан достаёт небольшой фотоаппарат и, как обещал, фотографирует лицо Стива в поцелуях.       Стив продолжает лежать под Джонатаном, поглаживает его ноги в чулках и задевает голую кожу над ними. Она, на удивление, оказывается очень мягкой.       — Джонатан? — мягко зовёт его Стив. — Всё, что сейчас было… Как бы сказать… Мы зайдём дальше или спустим это на адреналин от игры?       — Болван, — обзывает его Байерс и наклоняется, чтобы снова поцеловать. Не как желание, а просто потому что хочется. — Я бы делал всё это, если бы не хотел. Так что да, я хочу зайти дальше.       — Тогда вставай с меня, — просит Стив. Однако Джонатан продолжает сидеть на нём. — В чём дело?       Байрес краснеет и отводит взгляд: — А почему мы не можем остаться здесь?…       — Разве на кровати не будет удобнее? — спрашивает Стив, наклоняя голову, и кладёт руку Джонатана в свою. — Или ты… Стесняешься?       — Что? — возмущается. — Нет конечно. Чего мне стесняться? Просто здесь… Здесь я так удобно сижу.       Стив смеётся и, обхватывая щёки Джонатана, наклоняет его к себе и нежно целует. И ни один из них не задаётся вопросом, насколько вообще нормально лобзаться вроде как двум друзьям, в прошлом встречавшимся с одной и той же девушкой. Об этом они задумаются значительно позже.       Джонатан поднимает упавшие карты с пола и смотрит на Стива. Во взгляде читается вызов.       — Последняя партия. Проигрываешь ты — остаёмся здесь. Проигрываю я — идём в спальню. Но в этот раз карты мешаю я, шулер.       — А разве тебе не выгодно выиграть?       — Люблю честную борьбу, знаешь ли, — Байерс подмигивает и слезает с колен Стива. — И ещё условие…       — М-м, да? — Стив наклоняется и неловко чмокает парня в губы. — Какое?       — Завтра проигравший стоит у плиты весь день.       Стив усмехается, в глазах — азарт: — Давай раскладывай. Меньше слов.       Игра продолжалась с переменным успехом — Стив то и дело отвлекал внезапными поцелуями, прикосновениями к эрогенным зонам… Джонатан просто не мог сосредоточиться!       Сегодня ему конкретно не везёт в играх. Но кое в чём — везёт.       Байерс тяжело вздыхает. И совсем не выглядит расстроенным: — Кажется, завтра мне придётся вспомнить лучшие мамины рецепты.       Стив победно вскидывает руками и ярко улыбается: — Это всё будет завтра, а сейчас… мой главный приз, — он говорит это намного тише. Прислоняется своим лбом к чужому, слегка взмокшему от напряжения. Аккуратно приобнимает за талию. — Если ты действительно хочешь этого, разумеется…       Джонатан обвивает чужую шею руками. Игриво поглаживает затылок.       — Хочу, — с невероятной грацией поднимается с дивана и протягивает руку Стиву. — Идём, красавчик?       Стиву не нужно особое приглашение. Он берёт протянутую руку в свою с решимостью во взгляде.       В спальне лёгкий полумрак. Обоих прекрасно видно из-за не закрытых штор, но никто не спешит их задёргивать. Не теряя времени, Джонатан толкает Стива к ближайшей стене. Расстёгивает пуговицы на чужой рубашке, параллельно оставляя поцелуи на всё новых оголённых местах. Он и ранее видел его без одежды, однако тогда были другие, опасные случаи; сейчас же они в такой интимной тишине, где слышно только тяжёлое дыхание друг друга. Стив отвечает с таким же рвением — он чуть ли не рвёт пуговицы на юбке Джонатана, но в конце концов она соскальзывает вниз, обнажая длинные ноги в шёлковых чулках.       Они забывают о скромности — теперь уже нет смысла, — и падают на кровать, чуть не свалившись с неё. Руки Стива жадно гладят бёдра Джонатана под чулками. Последний в долгу не остаётся, тут же запуская пальцы в чужие волосы, чуть оттягивает их и одновременно массирует кожу головы. Стоны синхронно слетают с их губ, наконец заполняя тишину комнаты.       Стив переворачивает их, оказываясь сверху, подминает под себя Джонатана. С особой жадностью целует его. Языки перепляются в жарком странствии. Стив чувствует, как под ним напрягается тело Джонатана и его стояк становится всё твёрже с каждой секундой. Они отсраняются друг от друга, восстанавливая дыхание. Стив не даёт опомниться и почти сразу спускается ниже, к шее, хаотично оставляя засосы, которые, он надеется, пройдут к утру. Джонатан запрокидывает голову, позволяя Стиву делать всё, что тому захочется. Он чувствует, как мурашки бегут по всему телу.       Руки исследуют тела друг друга с особой нежностью, и, как только Джонатан касается его сквозь ткань, Стив едва удерживается на руках. Громко стонет. Джонатан в ответ лишь ухмыляется и забирается рукой в штаны, чужой член в руках ощущается необычно, но переставать дрочить не хотелось. Скорее наоборот. Видя, как на лице Стива отражается удовольствие, ему хочется удвоить — нет, утроить его. Но пока что… лишь рукой.       — Стив, я не уверен, что я готов на… Полноценный секс, — эти слова даются ему с трудом, но ему кажется важным обозначит всё сразу.       Харрингтон расслаблено улыбается. Нежно приглаживает чужие волосы, наклоняясь, чтобы оставить поцелуй на лбу.       — Это необязательно. Многие гей-пары не торопятся с сексом с проникновением, а мы вообще впервые видим друг друга в таком виде. Думаю, это даже нормально.       Джонатан улыбается в ответ. Свободной рукой зарывается в волосы Стива: — Ты что, где-то читал про это? — он продолжает дрочить Стиву, пускай немного неумело, ведь это его первый подобный опыт. Но, судя по довольному лицу Стива и дрожи в его теле, получается прекрасно.       — Господи боже, Байерс! — стонет на ухо. — Ты невыносимый болтун.       — Одно слово — дразнит, кусая за мочку уха. — Разве это сложно? — он как можно нежнее берёт его за плечи и переворачивает, снова оказываясь сверху. — Давай, Стиви. Да или нет? — и стягивает штаны вместе с трусами, полностью оголяя крупно налитый кровью член.       — Блять! — шипит Стив в кулак, уже не сопротивляясь тому, что каким-то образом вечно оказывается снизу. — Да, читал. Робин… дала мне несколько книжек.       Джонатан хищно улыбается. Награждает Стива лёгким поцелуем. Отстраняется, чтобы стянуть и с себя оставшиеся вещи. Вместе с чулками, они стали уж сильно давить. И садится на Стива так, чтобы было удобнее обхватить два члена сразу. Он действует интуитивно, ведь он никаких книг не читал.       Комната вновь наполняется стонами, Джонатан уверенно двигает запястьем, принося удовольствие обоим, а Стив в ответ чуть царапает и сжимает его бёдра. Он от них просто в восторге, раз так и не смог оторваться от них за весь их вечер. И ведь чулки специально выбирал, чтобы точно подошли и смотрелись хорошо. Джонатан наклоняется к нему, целуя уже не так агрессивно, как было в начале, а нежно. В моменте они забывают обо всём на свете, полностью отдаваясь друг другу.       Джонатан чувствует, что уже совсем близко. Кто бы раньше сказал ему, что в одно утро его жизнь перевернётся из-за одного лишь Стива. Это казалось до ужаса абсурдным, и при этом таким правильным. Особенно правильным казалось то, как идеально их члены подходят друг другу. Всё, что было до этого, теперь значения не имело.       — Джонатан… — хрипло выдыхает Стив и слишком сильно хватает его за бицепс, оставляя небольшие царапины. Стив выгибается в спине и кончает с чужим именем на губах. Байерс кончает следом, ослабленно падая на грудь Стива и блаженно улыбается.       Стив гладит его по голове, перебирая волосы.       — Знаешь, а игра в карты получилась не такой уж и плохой.       Байерс негромко смеётся. Скатывается со Стива, ложась рядом, чтобы посмотреть на него: — Ты же это и планировал, когда предложил поиграть?       Стив качает головой: — Нет. Совсем нет. Я думал, что просто посмотрю на тебя в юбке, но ты оказался куда решительнее, чем я думал.       — То есть юбку ты купил осознанно, а не случайно?       Харрингтон отводит взгляд, мило заливаясь краской от смущения: — Честно говоря юбку мне помогла выбрать Робин.       Джонатан снова не удерживается и смеётся. Кажется, он очень давно не чувствовал себя так по-детски: — Тогда я у меня другой вопрос. Кто из вас, двух дураков, проиграл пари? — Стив не отвечает и только смотрит, как бы намекая на то, чтобы тот догадался сам. И он догадывается. — Да ладно! Ты настолько не верил в меня? — драматично падает на подушку, закрывая лицо ладонью. — Какой ужас!       Стив в ответ лишь хихикает и легонько тыкает парня в бок: — Я не думал, что ты теперь у нас такой искуситель… — а после целует того в плечо. — И это лучший исход, который в принципе мог быть, знаешь. Я очень рад. Честно.       Джонатан смотрит в потолок, размышляя о чём-то. — Как давно? — внезапно спрашивает он, словно Стив должен догадаться, о чём идёт речь. И он понимает.       — После того, как вы переехали, я вдруг понял, насколько мне тоскливо без твоего лица. Ну я, конечно не осознавал, что это, пока Робин мне не подсказала. — Он поворачивается к парню и улыбается. — А ты?       — Тогда, на той вышке. Я так испугался, что потеряю тебя и не скажу нужных слов. Конечно я был удивлён тем, что ты нашёл меня не сам, но мне приятно. И вчера, когда мы спали в обнимку, кошмары мне тоже не снились.       Харрингтон обнимает его поперёк талии, всем телом прижимаясь к нему.       — Не знаю, к чему приведёт это всё, но сейчас — я доволен всем.       — Думаю… — начинает Джон. — Нет, не так, — исправляется и смотрит, кажется, прямо в душу. — Всё точно будет хорошо. Теперь, когда Векны больше нет, нам не о чем беспокоится. И мы справимся.       Он переворачивается на бок, ложась на один уровень со Стивом. Его пальцы очерчивают линию подбородка, скул и останавливаются на щеке Харрингтона. Стив кладёт свою ладонь поверх руки Джонатана, а в его глазах плещется благодарность, нежность и ещё слишком много всего — целый океан чувств, которые он так долго скрывал даже от самого себя. — Знаю, — он наконец берёт руку Джонатана в свою и целует каждый палец. Так он не делал даже со своими бывшими девушками.       Тишина, наполняющая комнату, больше не была напряжённой, а стала комфортной. Им больше не нужно было придумывать стратегии по спасению мира, не нужно было поджидать опасности — они просто были. Как и все обычные люди. Теперь им придётся снова учиться жить как все, но делать это вдвоём — намного легче. Большего им и не надо. Они смотрят друг на друга, словно хотят разглядеть всё то, что не замечали раньше.       Джонатан притягивает Стива ближе к себе, и их губы встречаются в лёгком, сонном поцелуе. Они лежат в обнимку, и впервые за долгое время у обоих в головах не было ничего. Ни тревог, ни желания плакать от страха и бессилия перед своей судьбой. Всё это осталось в далёком прошлом, словно вообще случилось не с ними. А сейчас они обещают друг другу не смотря ни на что быть рядом. Тем более, что кошмары теперь действительно не снятся.       — Я подумал… — говорит сонно, медленно отстраняясь, чтобы дотянутся до упаковки салфеток.       Стив тянется за ним, не позволяя снова уйти. — О чём же?       — Нам надо вытереться, ну… — Байерс хмурится, но всё равно улыбается, не скрывая хорошего настроения. — И насчёт переезда — думаю, мы правда можем жить вместе.       Стив откидывается обратно на кровать, раскидывая руки: — И как давно ты решил это?       Джонатан оглядывается на него через плечо, ухмыляясь: — Когда ты кончил с моим именем на губах.       Стив мгновенно краснеет и закрывает лицо руками: — Ты ужасен, Байерс!       Джонатан смеётся и, когда среди хлама находит салфетки, возвращается на кровать. Заботливо начинает вытирать Стива.       — А я думал, что нравлюсь тебе, — конечно он говорит это не самым серьёзным тоном, потому что знает правду. Стив вдруг открывает глаза и смотрит серьёзно.       — Ты нравишься мне, Джонатан, так что даже не думай об обратном.       Он хихикает и наклоняется, чтобы поцеловать Стива: — Знаю. Просто дразню.       Стив тянет его на себя и прижимает поближе.       — Завтра уберёмся, а сейчас давай уже спать.       Джонатан не отвечает, потому что этого никто не требует, и непроизвольно глаза закрываются сами. Запах и тепло тела Стива успокаивает его до той степени, что он засыпает почти сразу же. Может быть, это и к лучшему — впервые за долгое время он сможет выспаться, пусть и с помощью другого человека.