Сердце Атлантиды

Арсений Сергеевич Попов не был похож на руководителя экспедиции из фильмов. У него не было бинокля на шее, кожаной куртки авантюриста и пронзительного взгляда человека, который видел дно Марианской впадины. На вид — обычный мужчина лет тридцати восьми, в застиранной флисовой кофте, которую он носил уже лет пять, и в походных штанах с бесчисленными карманами, половина из которых была пуста. Он сидел в кабинете на втором этаже Академии наук, пил остывший кофе и смотрел на стопку документов, которую положил перед ним замдиректора пятнадцать минут назад. Документы пахли свежей типографской краской и чем-то ещё — тем особенным запахом важных бумаг, от которого у Арсения всегда чесались руки всё перепроверить. — Ты дочитал? — спросил Сергей Матвиенко, сидевший напротив и с азартом ребёнка, которому купили новую игрушку, листавший вторую копию. Арсений отхлебнул кофе, поморщился — остывший растворимый был отвратителен — и аккуратно положил бумаги на стол. — Сергей, — сказал он медленно, словно пробовал каждое слово на вкус перед тем, как выпустить. — Ты хочешь сказать, что правительство выделило нам бюджет на поиски… — он заглянул в документ, хотя и так уже запомнил суть, — затонувшего судна восемнадцатого века? Торгового судна «Святой Павел», которое, по легендам, перевозило какие-то особо ценные грузы? — Именно, — Сергей сиял. У него была привычка сиять, когда он чувствовал себя охотником за сокровищами, хотя по образованию он был географом и в душе оставался им до мозга костей. — Арсений, ты только представь масштаб! Шесть месяцев финансирования, полное оснащение, команда из двенадцати специалистов, доступ к закрытому архиву… — А теперь правду, — перебил Арсений. — Какую правду? Сергей моргнул. Помолчал. Потом вздохнул — тяжело, с сожалением человека, которого раскусили слишком быстро. — Ты всегда портишь веселье, — проворчал он, откидываясь на спинку стула. — Да ладно, дружище, здесь важно то, что нам выделили средства и в случае провала мы ничего не теряем. — А в случае успеха? Сергей посмотрел на него долгим взглядом — в котором смешались азарт, тревога и то самое предвкушение, которое Арсений научился распознавать у друга ещё на первом курсе. Этот взгляд всегда означал, что Сергей знает что-то, чего не знает Арсений. И это «что-то» было взрывоопасно. — Ты слышал про Атлантиду? — спросил Сергей почти шёпотом. Арсений замер. Кофе в его кружке остыл окончательно, и на поверхности образовалась тонкая плёнка, которую он механически сдул. — Атлантида? — переспросил он, словно проверяя, правильно ли расслышал. — Серьёзно? — Атлантида, — повторил Сергей, и в его голосе не было ни капли иронии. — Затерянный город. Легендарный остров. Место, о котором слагалось не мало легенд. Арсений поставил кружку на стол. Очень осторожно, как будто боялся, что та взорвётся. — Ты хочешь сказать, что экспедиция, которую профинансировало правительство, снарядило научное сообщество и благословила Академия наук — это охота за мифом? — Я хочу сказать, — Сергей подался вперёд, и в его глазах заплясали те самые чёртики, которые когда-то заставили их пойти в запретную пещеру на практике и чуть не получить выговор, — что «Святой Павел» искал не просто золото. По документам, которые я видел, — а я видел их в закрытом архиве, Арсений, — судно везло карту. Карту, на которой была отмечена примерная координата того места, где, по слухам, находился вход в Атлантиду. Тишина в кабинете стала плотной. Арсений слышал, как за окном кричат вороны, как шуршит радиатор отопления, как Сергей дышит — часто, взволнованно, как мальчишка перед первым свиданием. — И ты в это веришь? — спросил Арсений тихо. — А ты — нет? Это был хороший вопрос. Арсений Сергеевич Попов не был скептиком. Он был учёным. А учёный, как известно, не говорит «этого не может быть». Учёный говорит «у нас нет доказательств». И держит разум открытым, потому что история науки знает сотни примеров, когда «невозможное» оказывалось просто недостаточно изученным. Но Атлантида. Серьёзно? — Дай мне посмотреть документы, — сказал он наконец. — Все. Которые ты видел. И те, которые скрыл. — Я ничего не скрывал, — обиделся Сергей. — Ты скрыл главное, — Арсений покачал головой. — Ты скрыл, что мы не ищем корабль. Мы ищем легенду. — А что, если легенда окажется правдой? Арсений не ответил. Он взял стопку бумаг и начал перелистывать их заново, теперь уже внимательнее, вчитываясь в строки между строк. И чем дальше он читал, тем яснее понимал: Сергей прав. Не в том, что Атлантида существует — это ещё предстояло выяснить. А в том, что экспедиция создавалась вовсе не для поисков затонувшего судна. «Святой Павел» был прикрытием. Карта была ключом. А цель была совсем иной. — Кто ещё в курсе? — спросил Арсений, не поднимая глаз. — Из команды? Только я. И ты теперь. — А из начальства? Сергей помялся. Это был нехороший знак — когда Сергей мялся, значит, новости будут неприятными. — Замдиректора в курсе, — сказал он осторожно. — И ещё пара человек из комитета по науке. Но они дали добро. Сказали, что если ничего не найдём — никто не узнает, что мы искали не то, что заявляли. А если найдём… — Что если найдём? — Тогда это будет величайшее открытие в истории человечества, — выдохнул Сергей. — Арсений, пойми. Мы стоим на пороге чего-то невероятного. Я чувствую. Это… это как перед грозой. Когда воздух пахнет озоном и ты знаешь — что-то случится. Арсений наконец поднял взгляд. Посмотрел на друга — взъерошенного, горящего, такого живого и увлечённого, что отказать ему было бы всё равно что пнуть щенка. — Когда выезжаем? — спросил он. Улыбка Сергея могла осветить весь кабинет. — Через две недели. У нас есть время подготовиться. — А команда? Кого ты взял? — Лучших, — просто ответил Сергей. — Биологов, геологов, океанографов, археологов. И одного… особого специалиста. Арсений нахмурился: — Какого ещё особого? — Психолога, — сказал Сергей. — Я подумал, что шесть месяцев в замкнутом пространстве, на неизвестной территории, с риском для жизни… нам понадобится кто-то, кто будет следить за головами. Арсений хотел сказать, что психолог — это разумно. Что он сам бы предложил то же самое. Но что-то в интонации Сергея его насторожило. — Кого именно ты взял? — спросил он. Сергей назвал фамилию. Арсений не удивился. И не обрадовался. Потому что этого человека он знал. И знал, что у того была репутация человека, который не боится ни чертей, ни воды, ни закрытых архивов с грифом «секретно». — Он согласился? — спросил Арсений. — Сказал, что подумает, — ответил Сергей. — Но я уверен, что да. Он любит сложные задачи. Арсений вздохнул. Взял кружку с остывшим кофе, сделал глоток — горький, противный, но бодрящий. Посмотрел в окно на серое февральское небо. «Атлантида», — подумал он. — «Серьёзно?» И где-то глубоко внутри — там, где жил не учёный, а мальчишка, который когда-то зачитывался книгами про затонувшие города и таинственные цивилизации — что-то ёкнуло. Не от страха. От предвкушения. — Ладно, — сказал он. — Чёрт с ним. Поплыли.

***

Антон проснулся от того, что в дверь его покоев постучали. Стучали настойчиво, с определённым ритмом — три коротких удара, пауза, ещё два. Этот ритм означал, что стучал не слуга и не стражник. Стучал кто-то из своих. — Я не спущусь к завтраку, — сказал Антон в потолок, не открывая глаз. За дверью помолчали. Потом голос — старый, хриплый, принадлежащий человеку, который видел ещё дедушку Антона молодым — произнёс: — Ваше высочество, лорды ожидают. — Лорды всегда ожидают, — зевнул Антон. — Это их любимое занятие. Он перекатился на бок, утыкаясь лицом в прохладную подушку. За окном — а окно в его покоях было большим, почти во всю стену, выходящим на восток — уже серебрился рассвет. Атлантида ранним утром была особенно красива: свет проникал сквозь толщи воды, преломлялся в куполах зданий, и город начинал светиться изнутри, как огромная жемчужина. Антон любил это время. Когда все ещё спали — и лорды, и советники, и вечно недовольные чиновники. Когда можно было лежать и смотреть, как солнечные зайчики танцуют на стенах, а в аквариумных окнах проплывают рыбы, не подозревающие, что за ними наблюдают. — Ваше высочество, — снова подал голос старый слуга, но теперь уже с ноткой отчаяния. — Лорд Третий сказал, что если вы не спуститесь, он придёт сам. Антон сел на кровати. Лорд Третий — это было серьёзно. Лорд Третий был главой Совета Старейшин, человеком, которого боялись даже драконы, если бы в Атлантиде водились драконы. Лорд Третий мог одним взглядом заставить замолчать самый шумный зал заседаний, а своим любимым занятием имел портить Антону настроение. — Скажи лорду Третьему, — Антон потянулся так, что хрустнули позвонки, — что я спущусь. Но не через дверь. Старый слуга вздохнул. Он знал, что это значит. Антон подошёл к окну. Откинул тяжёлую штору из морского шёлка — материала, который ткали специальные моллюски на глубинных фермах. За окном открывался вид на город. Атлантида просыпалась. Внизу, на широких проспектах, уже двигались первые жители — торговцы открывали лавки, дети бежали в школы, стражи менялись на постах. Здания из перламутра и коралловых блоков переливались всеми оттенками радуги, а главный дворец — резиденция семьи Антона — возвышался в центре, увенчанный шпилями, уходящими в тёмную воду высоко-высоко над крышами. Город был прекрасен. Антон не отрицал этого. Но иногда — особенно после заседаний Совета, где его в который раз пытались убедить, что он должен стать серьёзнее, ответственнее, достойнее — эта красота казалась ему клеткой. Он выглянул вниз. Прямо под его окнами стену башни оплетали водоросли — толстые, прочные, с широкими листьями, по которым можно было скользить, как по горке. Антон обнаружил этот «спуск» ещё в детстве, когда сбегал от нянек. С тех пор водоросли только разрослись, и теперь представляли собой идеальную лестницу для тех, кто не желает пользоваться парадным входом. — Ваше высочество, — донёсся сзади голос слуги. — Пожалуйста, только не через окно. В прошлый раз вы порвали камзол. — В прошлый раз я был пьян, — отмахнулся Антон. — Сегодня я трезв, как… — он задумался, подбирая сравнение, — как лорд Третий на заседании по бюджету. Он перекинул ногу через подоконник. Утренний ветер — тёплый, солёный, пахнущий дальними течениями — ударил в лицо. Антон глубоко вдохнул, чувствуя, как лёгкие наполняются свободой. — Передай лордам, что я буду через десять минут, — крикнул он, уже спускаясь по скользким листьям. — И пусть не ждут, что я буду есть эту их кисельную кашу. Я хочу нормальный завтрак. С креветками. Что ему ответил слуга, Антон уже не слышал — ветер унёс слова вверх, к шпилям дворца. Спуск занял меньше минуты. Водоросли послушно скользили под пальцами, листья пружинили, как живые, и Антон чувствовал, как они слегка вибрируют — то ли от ветра, то ли от того, что радовались его прикосновению. В Атлантиде почти всё было живым. Здания дышали. Дороги пульсировали. Даже столовые приборы иногда проявляли характер — особенно если их неправильно держать. Антон приземлился на мостовую легко, как кошка. Отряхнул штаны — вчерашние, мятые, на коленках вытянутые — и поправил рубашку, которую забыл заправить ещё позавчера. Лорды, увидев его в таком виде, устроят скандал. Но Антон давно перестал бояться лордов. Он устал от них. Устал от их вечных разговоров о передаче короны. Устал от того, что его жизнь расписана по минутам на годы вперёд. Устал от того, что каждый его шаг обсуждается, каждый взгляд интерпретируется, каждая улыбка считается политическим жестом. Ему было двадцать три. Он хотел жить. А не быть экспонатом в музее традиций. — Ваше высочество! — раздался сбоку испуганный голос. Антон обернулся. На него смотрела молодая женщина в форме службы дворца — глаза круглые, рот открыт. В руках она держала корзину с бельём, и, кажется, была готова упасть в обморок от того, что наследник Атлантиды спустился с неба на водорослях. — Доброе утро, — вежливо сказал Антон. — Вы не подскажете, где сегодня накрывают завтрак для Совета? В малой столовой или в большой? — В… в малой, ваше высочество, — выдохнула женщина. — Спасибо, — Антон улыбнулся той своей улыбкой, которая одновременно обезоруживала и пугала — потому что она была слишком искренней для человека его положения. — И не падайте в обморок. Пожалуйста. Мне потом нести вас на себе, а у меня спина болит. Женщина пискнула и унеслась, наверное, делиться новостью с другими слугами. Антон вздохнул. Ещё одна легенда о его «странном поведении» готова. Он пошёл к малой столовой неспешным шагом, разглядывая город. Утро было прекрасным — лёгкий шелест ветра навевал спокойные мысли, рыбы в аквариумных окнах витрин сновали туда-сюда, а в воздухе пахло свежими водорослями и чем-то сладким — наверное, с рынка доносило запах утренней выпечки. Антон любил Атлантиду. По-настоящему. Не как наследник, который обязан любить своё королевство, а как человек, который родился в самом красивом месте на свете. Но иногда любовь и желание сбежать уживаются вместе. Как два дракона в одной пещере — тесно, но привычно. Он вошёл в малую столовую через боковой вход — тот, которым пользовались слуги. Лорды, сидевшие за длинным перламутровым столом, даже не заметили его появления. Они о чём-то спорили — кажется, о налогах на торговлю с верхним миром. — …нельзя повышать, они и так еле платят, — говорил лорд Четвёртый, сухой старик с лицом, похожим на печёное яблоко. — А я говорю — можно, — перебивал лорд Третий, главный зануда и главный враг Антона. — Верхний мир богатеет с каждым годом. Пора брать с них больше. — Вы забываете, — вставил кто-то из середины стола, — что верхний мир даже не знает о нашем существовании. Как вы собираетесь брать с них налоги? Спор разгорался. Антон тихо прошёл к своему месту — во главе стола, между двух пустых стульев, которые всегда оставляли для его родителей. Отец сейчас был в северных провинциях, мать — в южных. Они правили Атлантидой справедливо, но устало. И всё чаще поглядывали на Антона с мыслью: «Когда же ты повзрослеешь?» Антон сел. Лорды не заметили. Он взял со стола блюдо с креветками — кто-то всё-таки позаботился — и начал есть, наблюдая за спором как за спектаклем. — Ваше высочество! — лорд Третий наконец заметил его. И, кажется, был не рад. — Вы… вы опять пришли через чёрный ход. — Я пришёл через боковой, — поправил Антон, жуя креветку. — Чёрный ход ведёт в кухню. А я сегодня хотел послушать, о чём вы говорите, когда меня нет. Лорды переглянулись. Кто-то кашлянул. Лорд Третий побагровел — верный признак того, что сейчас начнётся лекция. — Ваше высочество, — начал он, — ваше поведение оставляет желать лучшего. Вы опаздываете на завтраки. Вы одеваетесь неподобающе. Вы дружите с кем попало… — С кем попало — это с кем именно? — лениво поинтересовался Антон. — С капитаном стражи, который спас мне жизнь? Или с главой библиотеки, который научил меня читать древние карты? — С тем… с тем парнем с рынка, — лорд Третий скривился, словно проглотил что-то кислое. — Который торгует рыбой. — А, вы про Рика, — Антон улыбнулся. — Он хороший. Он не торгует рыбой, он её выращивает. Это сложная биотехнология, лорд Третий. Вы бы не поняли. За столом повисло напряжённое молчание. Антон доел креветки, вытер руки о салфетку и откинулся на спинку стула. — Так о чём вы хотели поговорить? — спросил он. — О передаче короны? О моей женитьбе? О том, что я должен стать серьёзнее? — О вашем обучении, — холодно сказал лорд Третий. — Вы провалили экзамен по истории торговых путей. В третий раз. Антон поморщился. История торговых путей была невероятно скучной — список дат, названий, договоров, которые заключали и разрывали столетия назад. Какая разница, кто с кем торговал пятьсот лет назад? — Я пересдам, — сказал он. — Вы так говорите каждый раз, — вздохнул лорд Четвёртый. — Ваше высочество, мы не пытаемся вас обидеть. Мы пытаемся вам помочь. Но вы… вы не принимаете помощь. — Я принимаю помощь, — возразил Антон. — Я не принимаю указания. Это разные вещи. Лорд Третий открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент дверь распахнулась, и в столовую влетел запыхавшийся гонец — молодой парень в синей форме, с голубем в клетке на поясе (почтовые голуби в Атлантиде были особенно умными, их разводили специально для связи с отдалёнными районами). — Ваше высочество! — выдохнул гонец, падая на колени. — Срочное сообщение от Совета Глубин! В столовой стало тихо. Совет Глубин — это была не шутка. Это был орган, который следил за тем, что происходило за пределами Атлантиды. В верхнем мире. Там, куда атлантам путь был заказан — по древнему закону, запрещавшему контакты с поверхностью. — Читай, — велел Антон, и в его голосе вдруг появились стальные нотки, которых лорды раньше не слышали. Гонец развернул свиток. Прочитал. Побледнел. — Совет Глубин сообщает, — голос его дрожал, — что из верхнего мира к закрытым островам готовится экспедиция. Оборудование — научное. Цель заявлена как поиск затонувшего судна. Но наши источники утверждают… — он запнулся. — Что утверждают? — спросил Антон тихо. — Что они ищут Атлантиду. Лорды замерли. Кто-то выронил вилку. Кто-то перекрестился — древний жест, который в Атлантиде означал не молитву, а просьбу к предкам о защите. Антон сидел неподвижно. В его голове проносились обрывки мыслей, воспоминаний, предупреждений, которые он когда-то слышал от матери. «Никогда не доверяй верхнему миру», — говорила она. «Они не поймут. Они разрушат. Они превратят нашу красоту в экспонаты для своих музеев». Но Антон думал о другом. Он думал о том, что уже триста лет Атлантида живёт в изоляции. Что им запрещено подниматься на поверхность, запрещено контактировать с людьми, запрещено даже смотреть в сторону верхнего мира слишком долго. А что, если эти люди — не враги? Что, если они просто ищут? Просто хотят узнать правду? — Ваше высочество, — лорд Третий встал, и его лицо было серым, как глубоководный песок. — Мы должны усилить защиту. Закрыть границы. Привести армию в готовность. — Нет, — сказал Антон. Лорды переглянулись. — Что значит «нет»? — спросил лорд Четвёртый. — Нет значит нет, — Антон тоже встал. Он был молод, но в этот момент в нём чувствовалась та порода, которая делала его наследником древнего рода. — Мы не будем закрываться. Мы не будем бояться. Мы… — он помолчал, собираясь с мыслями. — Мы понаблюдаем. Узнаем, кто они. Зачем пришли. И только потом решим. — Но закон! — воскликнул кто-то. — Закон писали триста лет назад, — отрезал Антон. — Мир изменился. Может, и нам пора меняться? Он вышел из-за стола, не дожидаясь ответа. На пороге обернулся. — И передайте Совету Глубин: пусть пришлют мне всё, что знают об этой экспедиции. Каждое имя. Каждое судно. Каждый клочок бумаги, который у них есть. — Зачем вам это, ваше высочество? — спросил лорд Третий, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на страх. Антон улыбнулся. Но улыбка его была невесёлой. — Затем, — сказал он, — что если кто-то и должен встретить их первым — то это буду я.