***
7 февраля 2026 г., 16:23
Болото близ Чёрных холмов всегда считалось проклятым. Там туман цеплялся за ряды камыша, вода пахла ржавчиной и старой кровью, а по ночам слышался скрежет — будто кто-то в доспехах медленно поднимается со дна. И, что характерно, это была чистая правда.
Некогда рыцарь по имени сир Эйдрик из… впрочем, никто уже не помнил, откуда именно, умер здесь триста лет назад, подло сражённый копьём в спину. Кем? Ну а кто теперь разберёт. История хранит имена героев куда охотнее, чем имена подонков, да и жизнь предателя, как правило, короче хорошей памяти.
Клятва, данная им при жизни, не позволила душе уйти. Сир Эйдрик поднялся вновь, всего лишь кости в проржавевшем доспехе и с крайне ограниченным набором эмоций. Он охранял дорогу, как и обещал, от разбойников, чудовищ и всего прочего, что имело дурную привычку вредить живым.
Со временем о нём позабыли. Дорога заросла, королевство распалось, разбойники перевелись (по вполне понятным причинам), а рыцарь остался. Он ходил по колено в воде, опираясь на древнее древко знамени, и слушал тишину. Иногда — особенно скучную тишину.
И в один непримечательный день тишину нарушил писк. Слабый, тонкий, отчаянный и совершенно неуместный в проклятом болоте.
Рыцарь-скелет остановился. Из-под нависших корней ивняка выплыли четверо утят. Они тыкались клювами в воду, звали маму и явно не читали местных страшных легенд.
Сир Эйдрик наклонился. Его череп смотрел пустыми глазницами, но в глубине проклятого разума что-то шевельнулось. Память? Остаток сознания? Или просто внезапное понимание, что он совершенно не знает, что делать с этими желтыми комочками.
Он осторожно подхватил четвёртого — самого большого, жёлтого, с чёрными пятнышками на боках, будто кто-то заранее поставил метку «главный». Тот не испугался. Только крякнул и устроился поудобнее, словно рыцарская латная перчатка и была предназначена для этого. А рыцарь пошагал дальше на свой пост.
Остальные утята последовали за ним сами, выстроившись цепочкой, как плохо дисциплинированные оруженосцы. Они плескались у его ног, засыпали, прижавшись к холодной стали, и не боялись ни тумана, ни костей, ни ночных огней болота. Зато очень боялись остаться без ужина.
Рыцарь стал строить для них островки из коряг, отгонять змей, а тех, кто приходил за лёгкой добычей, поднимать на копьё с особым раздражением — утят нельзя было будить. По вечерам он сидел по пояс в воде и слушал, как они засыпают, пряча клювы под крылья и время от времени крякая во сне.
Говорят, проклятие начало слабеть. Болото стало тише. Путники замечали странную картину: чёрный силуэт рыцаря, отражающийся в воде, и за ним — цепочка жёлтых огоньков, регулярно норовящих сбиться с курса.
И если присмотреться, можно поклясться, что там, где раньше был только череп, теперь появляется слабая тень улыбки. Кривоватой, но искренней...
