Йогурт с шоколадной крошкой

– Ты же в курсе, что уже полдень? – Олег облокотился о дверь их общей спальни, черные шторы которой были настежь задернуты, и единственный свет в комнате исходил из телефона Разумовского. Тот то-то в нем просматривал, и держал его так близко к лицу, что казался бледно-голубым. – Ага, – буркнул Сережа, не отводя взгляда от телефона. Он был полностью завернут в одеяло несмотря на тепло и, казалось, не собирался вылезать из своего кокона. Олег хотел было что-то сказать в ответ, но его прервал визгливо-громкий звонок домофона. – Доставка приехала, – Разумовский наконец поднял глаза на Олега, – заберешь? Олег, простояв несколько секунд в молчаливом протесте, в итоге проворчал тихое "ладно" и развернулся открывать дверь. – И принеси мне йогурт! Который с шоколадной крошкой! – крикнул ему в ответ Сергей. Через несколько минут, уже разобрав пакеты, Волков вновь вошел в их комнату, включил тусклый свет, отчего Сережа заворчал и поморщился, и присел на край кровати. В руках у него был тот самый йогурт и чистая ложка. – Ты не думаешь, что это немного слишком? Заказывать доставку, когда мы, ну, в розыске? – Олег открыл йогурт, облизал по привычке фольгированную крышку, скомкал и выбросил её на тумбочку, и передал сам йогурт Разумовскому. – Красиво жить не запретишь, – протянул Сергей, устраиваясь сидя, и принялся есть. Одеяло немного спустилось от движения и оголило его бледный торс с несколькими мягкими складками. – На тебе вообще... Есть что-нибудь? – Волков уставился на его мягкую грудь и часть живота. Сергей ухмыльнулся в ответ, и провел толстым пальцем по внутренним краям упаковки от йогурта, чтобы собрать со стенок его остатки, и с нарочитым причмокиванием всё слизал. Олег нервно сглотнул и неловко посмотрел в сторону, однако Сергей не дал ему встать и уйти, он сбросил одеяло, обхватил его мускулистое тело тяжёлыми ногами и навалил на себя. Лицо Олега оказалось у шеи Сергея, его щетина колола его нежную кожу. Их разделяла лишь грубая черная одежда Волкова. – Сереж... Сережа, ну нельзя так... – Олег хотел было отстраниться, но Сережа прижал его крепче. – Почему нельзя... Все можно, – Сергей прижал его крепче, просунул ногу между его ног, прислонившись к промежности, и почувствовал его эрекцию, – Тебе же нравится. – Размечтался, – однако Олег перестал сопротивляться и, слегка прикусив мочку уха Разумовского, начал неловко двигать бедрами, глухо выдыхая от трения. Разумовский прижался своим членом к грубым джинсам Волкова. Своими цепкими пальцами он схватил его волосы и за рубашку на спине, направляя и заставляя двигаться быстрее и жестче. Олег усилил темп, черная рубашка быстро пропиталась потом на спине и в подмышках. Одна его ладонь впилась в складки на боку Серёжи, а другая держала его грудь, массируя грубыми пальцами розовый сосок. От каждого такого движения тело Разумовского вздрагивало, и он издавал громкое оханье. От быстрого и жесткого темпа Олега их кровать болезненно заскрипела, а дыхание Волкова стало сухим и частым. В какой-то момент он сбился с ритма, его толчки стали короткими, но с той же силой вжимающими Сергея в кровать. Звучные выдохи Разумовского участились, его эрекция пульсировала все сильнее. Он прижал Олега к себе еще ближе, скрестив ноги вокруг его ляжки, и сделал несколько сильных толчков тазом, пропитывая джинсы своим семенем с глухим стоном. Волков поймал его губы своими, его язык начал исследовать рот Разумовского, от которого все еще чувствовался привкус йогурта и шоколадной крошки. Олег возобновил темп, почти до боли вжимаясь промежностью в ногу Сергея. Он громко дышал и постанывал в поцелуй, то ускоряя темп, то делая его более размеренным и глубоким. Его рубашка промокла насквозь, как и его черные волосы. Сергей отвернул голову, разорвав поцелуй и оставив между ними лишь тонкую нить слюны. Он положил руки на ягодицы Волкова и уверенными глубокими движениями начал его подталкивать: – Расслабься давай... Уже можно. После его слов Волков глухо застонал и, сделав последний толчок, задрожал и кончил, оставляя еще одно пятно на своих джинсах. Он обмяк, упав на мягкое тело Сергея, отчего тот еле слышно ухнул. Разумовский запустил ладонь в потные волосы Олега, на что Волков приподнялся и поцеловал небольшую лысину на голове Сережи, которую тот обычно скрывал чёлкой. – Любишь меня? – Пробормотал Разумовский. – Люблю, – ответил Волков. – Хорошо. Люби.