in time, i will leave the city

иногда время убивало. медленно, беспощадно, оставляя за собой липкое и неприятное чувство ожидания за будущее и опустошенную неизвестность. а вперемешку с колючим морозом это казалось еще и чем-то невыносимым. окружен со всех сторон: с одной что-то волнительное и тягучее на душе, с другой морозные -17, пробирающиеся в каждую клеточку и без того холодного от стресса тела. пальцы неприятно покалывали от зимнего холода, даже курить было невозможно. но джейдена это никак не останавливало — он продолжал стоять и курить под какой-то рандомный плейлист в наушниках. по-хорошему бы зайти в ближайшее теплое пространство и отогреться, но дже никогда не блистал гениальностью и умом в таких ситуациях. стоял до победного, на неизвестной ему улице, под тусклым уличным фонарем и с этими противными -17. из носа уже текло водопадом, а пальцы ног в массивных и шерстяных ботинках еле-еле что-то ощущали из-за холода. а докурить все же хотелось… пусть и последняя, зато родимая и вишневая.  однако и долго ждать не пришлось. чонмин по чистой случайности обернулся назад и увидел знакомый силуэт. родимый, узнаваемый из тысячи, даже если астигматизм мучал немыслимо. и улыбка сама налезла на лицо, не спуская глаз с идущего на него человека. в ответ юмин так же засиял улыбкой, но вместе с этим был готов убить джейдена — он не уточнял, где конкретно встал подождать. не заметив они друг друга, юмину бы пришлось шастать по всей морозной окрестности, теряя и без того драгоценное время. а что джейден? а ему дай повод подурачиться, даже если объективно он проебался на данном этапе.  — ты опять курил? — запах вишневых сигарет шина чувствовался за километр, юмин слегка поморщился.  — это была последняя, — джейден ехидно улыбнулся и ощутил, как болело лицо из-за мороза, — на ближайшие 20 минут это тебя не побеспокоит.  юмин не просто так упрек джейдена в курении. этот оболдуй обещал на новый год, что окончательно покончит с курением, однако вместо одних обычных он подсел на коричневые вишневые. и нельзя было сказать, что нынешние воняли хуже предыдущих — это хотя бы вишня, а не примесь из ссанины кота и какой-то обгорелой хвои. на все упреки от юмина джейден лишь молча улыбался, пожимая плечами. в кайф ему эти упреки, будто их и ждет услышать. словно своего рода «люблю тебя», только в совершенно иной форме. их отношения только на подобном и строились: один другого доведет, второй спровоцирует первого. сегодня обольют друг друга трехэтажным матом, а завтра будут нежно лежать в постели, прильнув к друг другу и нашептывая всевозможные слова о любви, которые только приходили бы в голову. этакие «американские горки», которые обоих устраивали.  весь сюжет «волнения» чонмина строился лишь на одном — он ненавидел провожать. вернее, он ненавидел то, каким эмоциональным он становился в такие моменты. как потом вцепляется в человека перед его отъездом, горя желанием никогда больше не отпускать. как после ухода поезда на душе джейдена оставалась душераздирающая боль и бездонная пустота со жгучими слезами на морозных щеках. и как по окончанию он будет ехать домой в полном одиночестве, не имея ни малейшего понятия о том, что теперь будет дальше. парню было страшно здесь забегать вперед — быть может, его завтра и не станет. как здесь размышлять о том, когда ты увидишь человека вновь? — это действительно обязательно? — дже звучал расстроенно. это ему несвойственно.  юмин молча кивнул. ему нужно уехать на какое-то время и разобраться с некоторыми проблемами. возможно джейден покажется со стороны эгоистом, раз где-то в закромах его головы эхом отдавало «когда ж мы встретимся вновь?», но это далеко не так. парень смотрел прямиком в глаза юмина, читая в нем такое же волнение, но совершенно по иным причинам. замерзшая ладонь шина прильнула к красноватым от мороза щекам юмина. он до победного держался не показать, как это маленькое событие сказывается на нем, однако юмину и не нужно ничего говорить — он все видел и чувствовал. и на это чо скрестил их руки, не отрывая свой взгляд от джейдена. этот жест ощущался вдвойне болезненным. и чонмину после оставалось только крепко его обнять, уткнуться носом в родимую шею. хвойный одеколон чо моментально проник в ноздри парня, давая какое-то необъяснимое чувство умиротворения на тревожной душе.  он не хотел его отпускать. но был вынужден. на прощание юмин вновь блеснул своей теплой улыбкой, помахав рукой, и зашел внутрь вагона. а джейден тем временем почувствовал, как ком подступил к горлу. он почувствовал, как что-то на душе рухнуло, словно здание во время землетрясения. и как в глазах поломались оба крана, вываливая из себя море горьких слез. по каким причинам он допустил этот кадр в своей жизни? почему чонмин глядел на уходящий поезд и разревелся, как маленький мальчик? одиночество на вокзале среди незнакомцев ощущалось чем-то невыносимым и горестным. уж тем более когда снова в замерзшей руке вишневая сигарета, на улице все еще сраные -17, а любимого человека больше не находилось рядом.