Быть счастливым

Хогвартс впервые за долгие годы был тихим — по-настоящему тихим. Без шепота портретов о погибших, без запаха дыма, без настороженного ожидания новой тревоги. Весна осторожно возвращалась в замок, и Гермиона поймала себя на том, что впервые за долгое время ей не нужно держать спину прямо из-за страха. Она сидела у озера, уткнувшись в книгу, но страницы не читались. Слова расплывались, потому что в воде отражалось рыжее пятно — слишком знакомое, чтобы его игнорировать. — Ты же понимаешь, что я вижу, как ты притворяешься, — сказал Рон, плюхаясь рядом. — Уже минут десять. Гермиона закрыла книгу и вздохнула, но уголки губ дрогнули. — А ты понимаешь, что если бы я хотела читать, ты бы не осмелился меня отвлекать? — После войны? Осмелился бы, — он пожал плечами. — Я теперь вообще многое себе позволяю. Например, сидеть рядом и молчать. Они действительно помолчали. Озеро было гладким, небо — высоким и светлым, и в этой тишине не было напряжения. Только что-то новое, непривычное. — Странно, — тихо сказала Гермиона. — Мы столько лет воевали, бежали, прятались… а теперь я не знаю, что делать с обычным днём. Рон посмотрел на свои руки — большие, чуть шершавые. — Я тоже. Раньше всё было просто: есть враг, есть цель. А теперь… — он замялся. — Теперь хочется, чтобы всё было правильно. По-настоящему. Она повернулась к нему. Его уши предательски покраснели. — Рон Уизли, — сказала она мягко, — ты всегда был ужасно плох в формулировках. Но в намерениях — почти безупречен. Он усмехнулся. — Значит, у меня есть шанс? Гермиона не ответила сразу. Она закрыла книгу, аккуратно положила её рядом и только потом взяла его за руку. Не резко, не неловко — уверенно. — У тебя он давно есть, — сказала она. — Просто теперь нам не нужно прятаться за шутками и страхом. Рон выдохнул так, будто долго держал воздух в груди. Он сжал её пальцы, осторожно, словно боялся спугнуть момент. — Знаешь, — сказал он, — я раньше думал, что геройство — это сражаться. А оказалось, что самое страшное — быть счастливым и не всё испортить. Гермиона рассмеялась — тихо, искренне. — Тогда давай будем учиться вместе, — предложила она. Он наклонился и поцеловал её — просто, тепло, без спешки. В этом поцелуе не было войны, боли или потерь. Только обещание, что дальше — жизнь. Их жизнь. Озеро спокойно плеснуло у берега, а Хогвартс, наконец, позволил себе быть домом.