ЯТНЛ

— Все запросы по электронной почте, — дежурной фразой отбивается Юля от толпы преследующих их журналистов. Она повышает голос, резче сжимает локоть Игоря, затягивая в подворотню, где спрятана ее машина, Толку от этих пряток, если ярко-красный автомобиль видно с Парнаса? Юля чертыхается: пора бы уже понять, что гулять вдвоем в выходной день в центре – идея дерьмовая и всегда заканчивается побегом или от фанатов, или от журналистов. С поимки Чумного Доктора прошло почти целое лето, и примерно в то же время, когда Петербург окружила ясная и теплая погода, Грома все чаще стали узнавать на улицах. «Давайте сфотографируемся?» — Давайте. Взгляд голубых глаз выхватывает уже, кажется, сотый телефон за день. Мужчины, женщины, взрослые и дети, в куртках, похожих на его старую кожанку, с аксессуарами в виде молний, с трясущимися руками из-за одного взгляда на местного супергероя. Юля улыбается с гордостью, а смотрит с колючей злостью и делает шаг в сторону, чтобы Гром сфотографировался с фанатом. Это обидно, но уже привычно до оскомин на деснах. Встретить ее на улице больше не достижение и не большая радость, да и Пчелкину как-будто почти и не узнают, словно ее никогда и не существовало. Юля, в отличие от Игоря, не супергероиня, хотя помогала ловить Чумного Доктора. Гром — это уже бренд, а Пчелкина просто за компанию. И Юля знает, что Игорь ни в чем не виноват, но укол зависти и стыда пронзает ее сердце, когда в очередной раз с Игорем фотографируются, а с ней — нет. Она за Грома рада, он получил то, что заслуживал, он герой, но почему ее заслуги и работа остались в тени? Популярная Юля Пчёлкина стала лишь приложением к теперь уже не менее популярному Игорю Грому. Это она с ним на мероприятии, будто в приглашении указали +1 и Юлю позвали, чтобы место не пропадало зря. Это он местная знаменитость, символ спокойствия Петербурга, а не она, занимающаяся расследованиями много лет. Расследования, и интервью, мероприятия и лекции – одним словом «карьера» всегда оставалась для Юли на первом месте, несмотря на опасности, неудачи, многие политические проверки и угрозы. Последний раз общалась с родителями до поступления в университет, последние отношения – на первом курсе, примерно тогда же последний раз она кого-то называла другом. Человеческие отношения, развлечения, отдых не имеют смысла, если мешают работе. Все силы Юля тратила на журналистику и попытки сделать жизни людей лучше. И это всегда окупалось. До появления Игоря Грома. Юля понимала, что сама была виновата в возросшем успехе нового знакомого: она быстро взялась за его личный бренд в соцсетях, в первую же неделю после поимки Разумовского сняла и выложила интервью (несколько бессонных ночей — не впервые), учила общаться с журналистами. И во время очередной фотографии в глазах у нее была гордость, а в сердце скребущая тоска и зависть. Это она занималась расследованиями, пока полиция валяла дурака в своих кабинетах. Это ее пытались «выжать» особенно влиятельные чиновники, после крупного разоблачения — несколько месяцев в больнице с сильным отравлениям, а потом еще годы по судам в попытках наказать обидчика. Это у нее больше десяти миллионов во «Вместе», ради которых она работала годами. Это она записала признание Чумного Доктора, без которого Игорю бы никто не поверил. Но герой именно Гром. А она так, за компанию. Единственное, что успокаивало ее душу, — удалось обойти особенно противный статус «девушка знаменитости». На мероприятиях ее журналистские заслуги и так меркли перед словосочетанием «напарница Грома», от которого хотелось вытереть руки, схватиться за плечи и попытаться выбить отвращение из собственных мыслей, а если бы Юлю знали исключительно как его девушку, ее злость вылилась наружу. Блогерские мероприятия, просветительские лекции, медиа-форумы, фестивали — даже если тема не была никак связана с Игорем, а самого супергероя даже и не приглашали, все вопросы и разговоры обязательно сводились к нему. Юлина вежливость уступала защите личных границ поэтому после нескольких монологов в духе «Это журналистское и блогерское мероприятие, оно никак не связано с делом Чумного Доктора, Майором Громом и тем более подробностями наших личных отношений. Если у вас есть вопросы, касающиеся моей работы, я буду рада ответить. В противном случае, попрошу меня не задерживать» большинство поняло, что не стоит задавать такие вопросы. И к лучшему. К Игорю Юля не испытывала ничего — громкое ничего, бьющееся и звенящее об ребра. Он герой и все такое, но она же не обязана к нему на шею из-за этого вешаться, правда? Он ей… хороший знакомый. Ситуативный напарник. Иногда герой ее выпусков и репортажей. Игорь Гром для нее даже не друг, и вряд ли когда-то сможет им стать. Со времен поимки чумного доктора они много времени проводили вместе. Их стая, Юля внутри хихикала над этим словом, но никогда не возражала, слишком счастливыми выглядели Дима и Игорь обретшие наконец близких, как они думали, людей, для Грома стала огромной частью жизни. Юля жалела его внутри: семьи нет, друзей нет, девушки нет, вот он и держится за нас, но вслух этого никогда не произносила. Им было весело болтать до и после съемок, забавно есть шаверму на крыше, иногда перекидываться комментариями и сообщениями в соцсетях. Но Юля никогда не хотела быть ближе. За годы работы в индустрии, она поняла, что нельзя быть ближе. Безопасность и рациональность важнее желания не быть одной — да и такой нонсенс случался редко, а потому смысла становиться близкими друзьями с Громом тоже не было. Юля иногда приходила на встречи их «стаи», но чаще отказывалась, мол, работы много, и это было чистой правдой. С тех пор, как ее карьера ушла в тень подвига Майора Грома, единственной ее целью стало работать больше. Стать ярче. Светиться сильнее. Чтобы о ней вспомнили и ее расследования перестали считаться «неважными». «Придёшь ко мне?» — жужжит Игорь над ухом телефонным сообщением в путающихся сетевых линиях. И Юля лишь протяжно вздыхает, выключает телефон и кладет его экраном вниз. У нее работа, у нее дела, виделись же недавно, в конце концов. «Недавно» — пару недель назад, может месяц или полтора, Юля не считает. С Игорем бывает весело, но видеться так часто она просто не хочет — слишком много времени для человека, который имеет в твоей жизни звучный статус «никто». «Пожалуйста. Мы давно не виделись. Я скучаю» — жужжит второе смс. Юля знает, какое усилие Игорь делает, чтобы сказать такое. Его сердце — серая мышца, он привык делать вид, что никаких чувств у него нет и не было никогда. Но привязанность, дружба, чувства к Юле, которые он прятал слишком неумело, взяли верх над гордостью. Юля думает, что в этом они с Игорем разные. Ее гордость не загонит в угол всего лишь другой человек. Но от такого ее сердце немного сжимается. Одинокого Игоря жаль, правда, по-человечески, но она же не обязана его спасать, верно? «Я приготовил ужин и мы можем посмотреть сериал, который ты хотела» — последнее сообщение и от Игоря больше нет ни строчки — покорно ждет. Ударившись о стену безразличия и пустоты, он просто забывает как двигаться. Не пытается давить, не делает шаг назад, а молча ждет. И эта тишина, звучащая безмолвной покорностью, хуже пытки. «Приеду после работы» — коротко отвечает Юля и утыкается в ноутбук. Не строила, не тянула, не приручала — он сам вылизывает ей руки, как верный пес, хотя хозяйка никогда не гладила его теплой рукой по жесткой шерсти. У Игоря повадки побитой бездомной собаки. Большой, мокрой от дождя, каждый день приносящей новые укусы от стычек с уличными стаями. А Юля может только посмотреть на него сочувствующим взглядом и отвернуться, спеша по делам. Эта жизнь слишком тесная, чтобы прожить ее вдвоем. Она для Игоря не старается. Юля мила и добра, но это учтивость и вежливость, журналистская профессия научила отношению к другим людям. Не флиртует, не заботиться, не говорит добрых слов, выходящих за рамки бытового приличия. Как два старых знакомых при встрече на улице хвалят друг друга за сомнительные жизненные достижения, потому что так надо. Только Игорь сыпет комплиментами и добром от души, а Юля бросает скупую похвалу чисто из вежливости. Она его уважает за поступки, труд и работоспособность, и за них же презирает — никому нельзя быть лучше, чем она. И сейчас, когда новые ролики и интервью, наконец, набирают больше просмотров, чем видео про Грома, Юля чувствует удовлетворение и желание выдохнуть. Ей все реже пишут на почту с вопросами про Игоря — она не пресс атташе супергероя и ничего не обязана прессе. Это она пресса, она журналистика, она расследования, город должен это запомнить и оценить по заслугам. Юля для Игоря не старается. Было бы ради кого стараться. Только стуча в дверь квартиры Грома, Юля понимает, насколько она на самом деле устала. У нее нет сил держать глаза открытыми, трясутся руки и хочется только развернуться, уйти домой, забраться под одеяло и остаться в темноте, тишине и одиночестве. Но Игорь открывает и Юля смиряется: это же только один вечер, чтобы дальше с чистой совестью говорить, что у нее много работы и она не может увидеться ближайшее время. А «ближайшее время» — такое растяжимое понятие! Игорь спешно ее обнимает. Прижимая к себе, проводит пальцами по лопаткам, прижимается к плечу подбородком и не отпускает долго, дольше, чем вежливое приветствие, зажмурив глаза. У Игоря крепкие и ласковые объятья, и в них нет ничего плохого, но Юля в них не нуждается и она хлопает Грома по спине, прося прекратить. Игорь смущается, но всё-таки выпускает её из кольца неуклюжих рук, а Юля может только смотреть в пол и делать вид, что ничего не происходит и никаких чувств она не замечает. — Я сделал чай и нашел сериал, — тараторит он, проходя в квартиру. Юля молча идет за ним. Хотя бы дома начал убираться, хоть чем-то ее появление пошло на пользу. С «чем-то» Юля, конечно, преуменьшает. Ее появление пошло на пользу всей жизни Грома, начиная карьерой, заканчивая личностью. Глядя на нее, Гром стал работать меньше, но качественнее, больше не засиживается на работе допоздна, стараясь провести время с Юлей и его как-будто не волновало, что она почти всегда отказывается. Он преисполнен надежды. Стал чаще спать, прибрал квартиру, научился готовить — мол, смотри, я стабильный и серьезный. Из кусающегося и агрессивного пса он превращается в выпрашивающего ласки щенка, каждый раз, когда видит Юлю. С ней жизнь перестает казаться такой злой и серой, и пропадает ощущение, что развернувшаяся пустота сейчас его поглотит. Игорь защищается от кого угодно кроме Юли, не видя или не желая принимать, что она единственная, кто может нанести сильный удар. В квартире пахнет деревом и зеленым чаем, мягко сияет свет желтых ламп. Уютно, по-домашнему, а оттого настолько для Юли противно. Она сидит на диване, прижав колени к груди, собрав всю себя в комок, неосознанно всем видом пытается показать, что ей тут не место. На экране сомнительные сцены поцелуев, зачем-то вставленные в детективный криминальный сериал. Юля хочет закатить глаза и сделать вид, что не замечает восхищение в глазах Грома. И внимание захватывает не глупый сериал, хотя Игорь вроде тоже такое любит, а только одна она. Весь просмотр Игорь старается быть ближе. То сесть рядом, то невзначай дотронуться, то кинуть ласковый взгляд. Для Юли это не нежность, а атака, и надо сказать, она успешно отражает все пули. Только вот бы Игорь сдался и прекратил их пускать! Он уже однажды победил, пусть гордится. Пчёлкина не очередное полицейское достижение и даже не Чумной Доктор — эту схватку Игорю не выиграть. Юля слышит, как за окнами взрывает гроза, кожей ощущает, как часы на стене сеют размеренный стук. Все для нее ощущается так неправильно и так по чужому, как во сне, только почему она не может вырваться из него? Она не следит за сюжетом, не хочет слышать комментариев Игоря, кружка с чаем в руках становится невыносимо ледяной — но Юля то пьет кипяток. — Интересное сценарное решение, — язвит Гром на сцену, до которой Юле нет никакого дела и нить повествования для нее потеряна. Она раздражается на его высказывание и даже немного этого пугается. За что она так? Игорь внимателен к ней, добр, заботлив, только есть одна загвоздка: Юля в этом всем не нуждается. Если бы ей нужны были отношения, она их получила, столько мужчин и женщин мечтает быть с ней и всеми способами добивается, Гром и рядом не стоит. Но Юля не испытывает ни к кому даже тени интереса, ни для серьезных отношений на всю жизнь, ни для кратковременной интрижки, ни для секса на одну ночь. Опасность, опасность — горит красная табличка в голове. Стоит только дать слабину, позволить подобраться к чувствительным местам, как другой человек тут же всадит нож в голый бок, а Юле это ни к чему. У нее блестящая репутация, хорошая карьера, и любовь ей эта просто не нужна, зачем? Знаки внимания она всегда воспринимала с осторожностью, но как только канал начал процветать она закрылась вовсе. И не столько близость ее пугает, сколько просто отвращает. Чувства не практичны, чувства мешают, тем более чувства от человека, от которого не расцветает тепло под ребрами, от человека, который тебе и не друг, и не враг, а так. — Я пойду домой, — тихо выдавливает Юля, чувствуя, как голова начинает кружиться. Ее тошнит то ли от переутомления, то ли от чая, который остыл и стал горьким, то ли от всей этой домашней и уютной атмосферы, которую Игорь нарочно пытался создать. — Ты в порядке? — тревожно спрашивает он, а в глазах видна тоска. «Посиди еще часик хотя бы» — говорит этот взгляд. Просит поговорить, умоляет сказать еще слово, он будет покорным, он будет идеальным, только пусть Юля останется еще хотя бы ненадолго. Но они оба знают — она не останется, она не хочет, они не увидятся еще долго, пока Юля будет отказывать, прикрываясь работой, а потом придет на такую же молчаливую и пустую встречу ради приличия. И снова все повторится. От этой мысли Юлю начинает мутить еще сильнее. — Да, устала просто, хочу домой, — Юля не говорит, Юля отрезает Игорю все варианты для продолжения не только вечера, но и разговора. И они молчат, пока она собирает вещи, пока надевает куртку, пока завязывает шнурки на ботинках. Игорь обнимает ее на прощание также нежно, уткнувшись носом в плечо и гладит по спине. — Юльк, знаешь, я очень рад, что ты в моей жизни появилась… — он говорит тихо и Юля слышит, как в его голове звенят слова, стукаясь друг от друга, путаясь и мешаясь. Игорь хочет сказать еще что-то, но девушка знает, что предложения застревают в его горле першащей колкостью и он выдает только «Напиши, как будешь дома». Юля отпускает его первая и лишь кивает на последнюю реплику, не зная, что сказать в ответ на теплые слова. «Спасибо»? «Прекрати»? «Мне тоже нравится проводить с тобой время»? Все варианты как назло противные или неправдивые и Юля мешкается, думая, надо ли расставить все точки над i. — Знаешь, Игорь, а я тебя все равно не люблю, — говорит Юля, прячась за воротником шершавой кожанной куртки. Игорь краснеет, потом бледнеет и удушающе громко молчит. В прохладе парадной Юле кажется, что ее завели в пыльную комнату, где во всю пышет обогреватель, а последнее проветривание случалось еще при царе — Ты заботливый, хотя тебе это сложно дается, нескончаемо нежный, ты добр ко мне, всегда знаешь, как со мной говорить, каким тоном и какие слова подбирать. Ты умело подстраиваешься под мой сложный характер и заморочки, прощаешь мою агрессию, хотя сам злишься не меньше меня… и это факт, не смотри так на меня, — Юля указывает на его сжатые кулаки. Игорю не хочется проломить кирпичную стену, Игорю хочется проломить себе череп — наедине со мной ты ласковый, в компании — харизматичный, на мероприятиях строгий и серьезный. Всегда такой как мне надо. С другими ты не такой я знаю, но со мной ты как пластилин, из которого я любила лепить уродливых человечков в детстве. Мягкий, податливый, теплый, если хоть чуть-чуть подержать в руках. Ты хороший настолько, насколько может быть человек, когда язвит и саркастирует на любую фразу. Ты верный друг, готовый подставить плечо, ответственный напарник, и, что уж там, внимательный парень, иногда мне кажется, что ты для меня идеальный вариант… — Игорь смотрит на нее растерянно, тянет к ней руку, но Юля лишь делает шаг назад — А я все равно тебя не люблю. Она хлопает дверью. И комната кружится, выворачивая серые стены.