первая сирень

Они знакомятся до безумия банально, по-ромкомовски столкнувшись в тесных институтских коридорах. Рыжеволосый юноша (почти мальчишка, очевидно, первокурсник) роняет свои книги на пол, а третьекурсник-джентльмен Гром конечно же наклоняется их поднять. Пока они собирают разлетевшиеся учебники, он залипает на длинные и, должно быть, очень мягкие волосы, на тонкие бледные руки, благородный нос, а когда встречается взглядом с огромными голубыми глазами, чувствует, как сердце в груди делает кульбит. Всё это, опять же, так по-киношному, что Игорю кажется, будто он спит. Совладав с собой, под предлогом загладить вину за их столкновение вызывается донести увесистую стопку до нужного кабинета, а по пути выспрашивает у застенчивого первокурсника имя (Серёжа Разумовский), факультет (информационные технологии), номер группы (908) и что он делает сегодня вечером (ничего). Опешивший Серёжа, который явно не ожидал, что его так внезапно возьмут в оборот, выдаёт всё как на духу и даже соглашается встретиться в семь у крыльца, чтобы погулять. Игорь отпускает его только когда раздаётся звонок, а сам неторопливо отправляется на свою лекцию по уголовному праву. Насвистывает, салютует по пути совершенно незнакомым ребятам, замирает, не дойдя до аудитории каких-то десять шагов, у коридорного зеркала и дурашливо отдаёт себе честь. Что ж, может студент юрфака из него и никудышный, зато перед его фирменными громовскими чарами ещё никто не устоял. Ну, кроме молодой учителки в 10 классе. Вечером Серёжа немного опаздывает, скомканно извиняется, и они отправляются гулять — не в какое-то конкретное место, просто прямо. Февральский воздух вкусно пахнет влажным снегом и тёплым ветром. Игорь с удовольствием набирает полные лёгкие, будто сигаретой затягивается. Это, конечно, не первый раз, когда он идёт на свидание (хотя вряд ли Серёжа понимает, что это оно) с парнем. После того как в девятом классе он вымахал за лето на добрых 10 сантиметров, подкачался, а голос у него зазвучал с хрипотцей, отбоя не стало ни от девчонок, ни от пацанов. С последними, конечно, всё было немного сложнее — и принять, что он им нравится, и осознать, что они ему тоже — но, в конце концов, открывшиеся возможности изрядно скрасили его подрочество. Теперь же, несмотря на какой никакой опыт, он чувствует себя как-то по-странному неловко, как будто стесняется даже. Серёжа мало чем похож на пацанов из его школы, и потому совершенно не ясно, о чем с ним говорить. Начать решает с общих тем — откуда поступил, где живёшь, то да сё. Оказывается, что вырос Разумовский в местном детдоме, с детства блистал на олимпиадах по информатике и без проблем поступил на бюджет, живёт сейчас в общаге в комнате на пятерых, соседи у него мудаки и любители попиздеть за пивком до 4 утра, но это не помешало ему закрыть первую сессию на отлично. Гром уважительно присвистывает. Он-то, даже живя в собственной квартире, перебивается с тройки на двойку. Игорь рассказывает Серёже об отце, о дядьФеде и тётьЛене, о том, что мечтает стать крутым следователем, да вот усидчивости не хватает, чтоб нормально учиться. Серёжа задумчиво улыбается и молчит. Тогда Гром прибегает к безотказному приёму — рассказам об их с Игнатом похождениях. Преукрашивает, размахивает руками, показывая боевые приёмы, отыгрывает злых бандитов по ролям. Серёжа смеётся и наконец выглядит расслабленным. Время утекает незаметно и вот они уже подходят к Серёжиной общаге. Замирают на крыльце под одинокой лампочкой, Разумовский берётся за обшарпанную ручку двери. — Когда в следующий раз встретимся? — Игорь кладёт подбородок на перила и смотрит снизу вверх, как кот, выпрашивающий угощение. Серёжа смущённо жмёт плечами, а потом солнечно улыбается: — Да хоть завтра. После этого они встречаются почти каждый день, однако в романтическую плоскость их общение переходить не спешит. Просто бесцельные прогулки по дворам, просто болтовня за дешёвым вином из тетрапака. Однако Игорь ни чуть не расстроен. Он чувствует себя влюблённым как никогда и это томительное ожидание только распаляет. Ему не кажется, он точно з н а е т, что Серёжа отвечает ему взаимностью. Замечает его взгляды украдкой, чувствует, как их обоих бьёт током, стоит открытым участкам кожи случайно соприкоснуться. Так что подождём, твою мать. И только одна вещь не даёт ему покоя. В одну из их общажных посиделок (Игорь не только вежливо объяснил Серёжиным соседям, что шуметь по ночам не культурно, но и дал понять, что когда он заходит в гости, им было бы неплохо пойти погулять) Серёжа признаётся, что у него в детдоме тоже был друг. Олег Волков. Защищал его, помогал. Они вместе воровали булки из столовой и сигареты у старшаков, вместе готовились к будущей жизни. А потом Олег наотрез отказался поступать с Серым в универ и пошёл в армию. На этой почве они перед самым выпуском поцапались и до сих пор не общались, а Серёжа из-за этого переживает. Что ж, ситуация житейская, всё просто и понятно, но у Игоря буквально дыхание перехватывает от того, с какой щемящей нежностью и тоской Разумовский говорит о своём Волкове. Об обычных друзьях так не говорят. В голове тут же возникает куча вопросов. А вдруг Серёжа до сих пор его любит? Вдруг Игорем он пытается заделать брешь, оставленную в душе другой настоящей любовью? Вдруг он вообще начал общаться с Игорем просто чтобы отомстить Волкову? Последнюю кощунственную мысль Гром отметает сразу же. Нет, Серёжа не такой. Какое-то время после этого разговора Гром ходит надутый и мучается ревностью, но стоит Серёже в одну из зябких мартовских прогулок смущённо клюнуть его в щёку, как все страхи и сомнения исчезают без следа. Он прижимает его к двери подъезда и жадно, торопливо целует. Вокруг чей-то чужой двор, разбитые иномарки, грязные холодные лужи. А Игоря переполняет такая эйфория, что хочется упасть на эту мокрую весеннюю землю и целовать и её тоже. Следующие два месяца станут самыми счастливыми месяцами всей его жизни. Но тогда он, конечно, об этом не знает. Он знает только, как сладко, оказывается, умеет целоваться Серёжа, как здорово гулять с ним по крышам, и качаться на скрипучих качелях, и по-ребячески прыгать через лужи, и заниматься неловким, но нежным сексом на отцовском диване, и рвать ему в парке первую майскую сирень. Игорь ходит каждый день как пьяный — то ли от Серёжиных поцелуев, то ли от этого вязкого, влажного, весеннего воздуха. А может, от всего вместе. Он уже подумывает о том, чтобы познакомить Разумовского с Прокопенками (пока что, конечно, просто как своего друга), когда, как всегда неожиданно, приходит пора летней сессии. Гром её благополучно заваливает и это совершенно закономерно. Он и раньше считал на лекциях ворон и систематически пропускал первые пары. А после появления в его жизни Серёжи Игорю кажется кощунством тратить время на зубрёжку какого-нибудь римского права, когда можно играть со своим очаровательным — о господи боже неужели это правда — парнем в шахматы на раздевание или просто целовать того вдоль позвоночника, вырисовывая губами узоры. Сам Серёжа при этом как-то умудряется писать все контрольные на пять и даже несколько раз предлагает Игорю помочь с его этой юриспруденцией. Игорь, конечно, приятно офигивает от того, что Разумовский ради него готов выучить гражданский кодекс, но от предложения гордо отказывается. Не привык выезжать на чужих плечах. Правда, теперь как-то надо сообщить Серому, что его выгоняют из универа. Игорь приходит к нему в общагу. Все соседи уже разъехались по домам и комната теперь в их распоряжении. Серёжа с порога налетает и тянется целоваться, но Гром осторожно отстраняет его. — Что-то случилось? — В голубых глазах плещется беспокойство. — Я... В общем... Короче выперли меня. Разумовский отшатывается. — Как это выперли? — Да я это... совсем сессию завалил. Сказали забирать документы. Теперь вот не знаю. Наверно в армию сначала, а потом в милицейскую академию. Наступает долгая пауза. Игорь упрямо смотрит в пол. — И ты! Ты тоже нас бросаешь! — Серёжин голос звучит неожиданно истерично, почти срывается на фальцет. — В смысле нас? И в смысле тоже? Игоря накрывает осознанием. Опять этот Олег Волков, как грёбаная Тень Отца Гамлета, незримо встаёт между ними. Разумовский не отвечает, только порывисто опускается на пол и закрывает лицо руками. У Грома в душе обида смешивается с чувством вины. Вот и что тут скажешь? Он садится рядом, молча гладит Серёжу по спине. В этот же вечер они мирятся на скрипучей общажной кровати и всё оставшееся до осеннего призыва время проводят вместе — вместе и одновременно каждый сам по себе. Гром никогда с таким не сталкивался и потому никак не может понять, как это так может быть, что вот они вместе выбираются на Финский залив, вместе встречают закаты на их крыше, вместе ночуют у Игоря, тесно прижавшись друг к другу на старом матрасе — и при этом ему одиноко как никогда, как было, наверное, только в первый год после отцовой смерти. Тогда Игорь ещё не знает, что скоро это необъятное одиночество поглотит всю его жизнь. К концу лета встречи становятся реже, за сентябрь они вообще видятся всего несколько раз. В день Игоревой отбывки у Серёжи важный коллоквиум и потому провожает его только тётя Лена. Игорь смотрит на отдаляющийся вокзал и не может поверить, что это в с ё. Тем не менее это действительно оказывается так. Через несколько лет, когда в один из редких приступов самообразования он будет читать "Машеньку" Набокова, то с удивлением узнает эту мучительную тоску угасающей страсти и светлую боль ностальгии. Может и правда, что утрата счастья придаёт воспоминаниям о нём особую ценность, которую иначе не обрести. Может и к лучшему, что такое светлое чувство осталось там, где ему и место — в глупой щенячьей юности. За последовавшие за этим годы жизнь открыла перед Громом другие свои стороны. Он дважды хоронил своих напарников, сам был ранен так, что чуть не отдал концы, пережил не одно предательство и просто повидал столько человеческого дерьма, что ему давно уже стало не до воспоминаний десятилетней давности. О каких сантиментах может идти речь, когда весь город погряз в преступлениях? К тому же, как выяснил Гром, если работать по 16 часов в сутки, а домой приходить только чтобы поспать, то ни на какую меланхолию банально не останется времени. Новое дело Чумного Доктора поражает своей необычностью и у Игоря буквально бабочки в животе от того, как ему хочется поскорее решить эту задачку. Правда, не успевает он расправить крылья, как дело передают какому-то высокомерному московскому засранцу с улыбкой до ушей. Хоть завязочки пришей. Когда стажёр, похожий на Шурика, подходит к нему с очередным своим очевидным и невероятным предложением, Гром флегматично попивает кофе. Дубин долго и нудно что-то щебечет про отслеживание по айпи-адресу (знать бы ещё, что это такое) и наконец предлагает: — Так что может нам поговорить с самим Сергеем Разумовским? Ну в смысле тебе поговорить. Ну или нам. В смысле как хочешь. Земля не уходит у Игоря из под ног и небо на него не падает. Просто сердце пропускает пару ударов. — С кем поговорить? Дубин поражённо взмахивает руками. — Ты что, не слышал про Сергея Разумовского?! Это основатель социальной сети Вместе, той самой, где была трансляция! А ещё один из самых молодых миллиардеров России! Он продолжает ещё что-то объяснять, но Игорь не слышит. Третий курс. Весна. Талый снег. Первая сирень. Серёжа.