Великий вольнорожденный

20 мая, 3052 год

Планета Токкайдо, Синдикат Дракона

Вторжение Кланов

Агентство наёмников во внутренней сфере давно носило невыгодное с точки зрения нынешней политической ситуации название — Волки, что Дазаю нравилось не сильно. Синдикат Дракона подвергался нападению со стороны кланов уже около четырех месяцев и битва за Люсьен, и, пусть в ней не принимал участие Клан Волка, люди не сильно радовались упоминаниям неприятных названий. Осаму, против обыкновенного, был в наемническом отряде стратегом — обычно эту роль исполнял Глава наёмников. Серебряный Волк Фукудзава Юкичи, бывший воин-одиночка и главный противник бывшего начальника Осаму, Мори Огая, ныне одного из главных полководцев Дома Куриты, совершенно не подходил на роль стратега — несмотря на внешнее спокойствие, хладнокровием воин не блистал. Сейчас, сражаясь с Огаем и всем Домом Куриты плечо к плечу против Клана Алмазного Кита под предводительством некого полковника Фицджеральда, Осаму отчаянно искал того, из-за кого слабый пилотами, но безбожно богатый отряд знал обо всех их перемещениях — в прошлой битве из-за этого серьезно пострадал его бывший напарник, Чуя, водитель «Акульего Быка». Сам Осаму водил робота редко, его Стингер давно неприкаянным стоял в амбаре и техник Катай со своей бригадой устали обмахивать с него пыль, но, выходя против пилотов «Сумасшедшего Кота 3» и «Пираньи», Осаму чувствовал себя внутри как дома. Двух парней-водителей они с Чуей раскатали в пыль, но момент снова был упущен — таинственный осведомитель Кланов так и не был найден. Поэтому сейчас Осаму сидит за компьютером, отправив Ацуши с его Крестоносцем на базу Алмазного Кита и ждёт. Ждёт чужого сигнала, неучтенного робота, ждёт хоть чего-то. И Осаму дождался. — Неизвестный вмешался в программное обеспечение корабля… — шептал он. — Хочет сбросить варшип на базу Куриты… Осаму никогда в жизни не набирал код так быстро, до боли натирая пальцы клавиатурой — Синий Кит, корабль Кланов, вот-вот мог начать терять высоту. Крестносец Ацуши и Остскаут войска Куриты, предположительно с Акутагавой на борту, спешно эвакуировались с корабля, но то, что Синий Кит взорвётся, было лишь одной из проблем. Падение такого мощного варшипа будет иметь последствия, Осаму остаётся только минимизировать ущерб. Этим он и занимался, отводя корабль с курса к океану Токкайдо, когда на его волну вышел неизвестный. — Приветствую, техник Внутренней Сферы, что сейчас взламывает мою защиту Синего Кита, — вдруг раздалось из динамиков. — Я — техник из Кланов. Моё имя и клановая принадлежность ничего вам не скажут, я лишь хочу договориться об одной мелочи. Осаму судорожно подключил микрофон. — Техник Внутренней Сферы на связи. Обращайся ко мне «Дазай», коллега. Что хочешь сказать? — деланно раслабленно проговорил он. — Приятно познакомиться, Дазай! — голос также был расслаблен и в нем чудилась лёгкая, беспечная улыбка, что не подходило ситуации, но подкупало. — Я готов остановить падение Моби Дика, или, как вы называете его, Синего Кита, и гарантировать, что Битва за Токкайдо закончится вашей победой в самом скором времени, но мне нужна небольшая услуга. Это было неожиданно, хоть и интересно. — Чего ты хочешь, коллега? — поскольку назваться собеседник отказался в самом начале разговора, Осаму решил называть его так, пусть в этом было и что-то панибратское. Не подходило для врага, парламентера, или кем был сейчас для него и всей Внутренней сферы этот человек на другом конце связи, но весь разговор, хоть и неожиданный, и волнующий, почему-то принёс спокойную атмосферу неоднозначного знакомства. — Я приведу отряд, не задействованный в битве на Токкайдо ранее, эдакую скамейку запасных. Ты, наёмник, и твоя организация, должны будете сказать что уничтожили нас, а мы сами, бросив роботов вам, разбежимся по Внутренней Сфере. Вторжение Кланов подходит к концу, как и жизнь моего отряда под гнетом потомков Керенского! Уверен, вам понравятся трофеи, да и от мира во всех мирах я бы на твоём месте не спешил отказываться, Дазай. Предложение было крайне заманчивым, но Осаму не мог не задать пару вопросов, пока было время: на Синем Ките зажглись аварийные двигатели и, похоже, можно было перестать суетиться. — С чего ты взял, что это в моих силах, коллега? — О, Осаму! Демонический Вундеркинд армии Куриты, я уверен, в твоих силах дать пропуск во Внутреннюю сферу хоть всем силам Кланов, что высадились на Токкайдо. В твоих силах уничтожить все эти миры, но не бойся за них слишком сильно. Я не разведчик, не террорист и не особый фанат политики Кланов, как и все, кто со мной. Соглашайся, и проблемы этой планеты будут решены. Осведомленность этого человека о нем была интересной, тем более что, как чудом узнали солдаты Куриты, техники в Кланах не пользовались уважением и не имели доступа к ценной информации, кроме той, что им была нужна по работе. Осаму выдохнул и снова щёлкнул переключателем микрофона — рация могла либо передавать звук, либо принимать. — Это очень соблазнительно, но я не могу отпустить неизвестных Клановцев бродить по Внутренней сфере. Это не в моих полномочиях, даже если просто предположить, что я мог бы сделать это в обход Теодора Куриты, — Осаму остановился, обдумывая пришедшую на ум идею. — Моя организация может взять вас, как военнопленных. Тогда, если Кланы заключат договор с Синдикатом об обмене, вы не будете ему подлежать, так как находитесь под контролем независимых наёмников. Если тебе, коллега, важно именно вывести людей из-под контроля Кланов, ты должен на это согласиться — мы не потребуем от вас подчинения или риска и будем содержать в достойных условиях. — Это хорошее предложение, — ответил голос. — Но где гарантия, что вы не убьете нас, как только мы вылезем из роботов? — Это стоило спросить прежде, чем предлагать подобное, — хмыкнул Дазай, чувствуя, что в чем-то удалось уязвить «коллегу». Не все он продумал. — Но, будь уверен, я заинтересован в тебе. Обычный Клановец бы не предложил подобное, к тому же, это будет выгодно и нашим сторонам: вы сможете узнать Внутреннюю сферу изнутри, а мы больше узнаем о Кланах. Если перемирие, которое ты так уверенно обещаешь, будет нарушено одной из сторон, информация пригодится, не так ли? Щелчок переключателя. Из динамиков раздался лёгкий смех. — Гляжу, ты уже продумал аргументацию для своих! Хорошо, коллега, мы станем вашими пленниками! Мигнул датчик, показывая, что связь прервана, и Осаму откинулся в кресле. Синий Кит плавно снижался над планетой, пока не исчез с радаров, затерявшись под перебивающий сигналы техникой Кланов где-то на их территории. На следующий день на другом конце Токкайдо разразилась битва, под шумок которой Осаму, чьи люди не участвовали в сражении из-за невозможности перенести роботов, прислали координаты — совсем не далеко. — Ацуши? — фыркнул он в канал связи с водителями мехов, сидя в своей каморке. — Выдвигаемся, — тут же отчитался подчиненный. — На севере идёт конвой боевых роботов, их пятеро. Юлер и Коугэр впереди, вооружение не готово для битвы. Ханчбэк идёт следом, чуть отстаёт. Вультур и, кажется, Дикий Койот замыкают строй. — Включи камеру, — тут же попросил Осаму. Ребята разделились на два отряда — один под контролем Фукудзавы страхует с холма, там дальнобойное оружие, тяжёлые и медленные роботы самого босса и Кенджи, их ударная сила. Йосано, девушка-техник, сейчас за рулём WSP-1A, готовая на прыжковых двигателях спуститься вниз, и Рампо, гениальнейший техник и спасение всего их отряда, на WSP-1. Второй отряд состоял из Ацуши с его Крестоносцем, Куникиды на Мародере и Танидзаки на Дженнере. Два тяжёлых меха, один лёгкий и маневренный — они проходят по низу к указанным координатам. На одном из экранов появляется вид с камеры Крестоносца, на другом, почти сразу же, с Васпа — Рампо как всегда предугадывает просьбы. Колона роботов противника беспечно, явно не готовясь к битве, спускается с соседнего холма — судя по виду, с их угла зрения мехи Волков им ещё не видны. — Ацуши, не выходите пока из-за деревьев, — скомандовал Осаму. — Подожди, пока они спустятся. Юлер на камере Рампо заметно вырвался вперёд, а с ракурса Ацуши он закрыл собой Коугэр. Постепенно вперёд вырвался и Койот, но остановился на склоне, не доходя до низу. Он замер вне поля зрения камеры Ацуши, еле видный на экране Васпа, и скрылся среди деревьев. Остальные роботы медленно высыпали на полянку у подножья холма. Мехи выключились, начали открываться люки и из Юлера резво выскочил высокий парень с длинной белой косой. — Водитель Юлера! — раздался голос Ацуши, дублирующийся из динамика. — Стойте на месте. Вам помогут спуститься. Медленно на поляну вышли и остальные роботы Волков, а из-за ноги Крестоносца выбежали пехотинцы их организации — в основном девушки. Кёка, в прошлом водитель Мародера из армии Куриты, закинула на Юлера лестницу, и блондин послушно слез, тут же поднимая руки в обозначении мирных намерений. Постепенно из остальных роботов тоже начали вылезать водители — из Коугэра, не дожидаясь лестницы выпрыгнул вихрастый седой мужчина с пустыми голубыми глазами и в прямоугольных очках с тонкой оправой; из Вольтера молодой парень, едва ли не младше шестнадцатилетней Кёки с длинным каскада двуцветных волос — белые и сиреневые; из Ханчбека — седой длиноволосый мужчина с бинтованной головой. На связь снова вышел неизвестный и Осаму за секунду до раздавшегося голоса понял, что это «коллега». — Дазай, попроси своих пострелять немного, — голос был неожиданно напряжённый и сосредоточенный. Сам планирующий это сделать Осаму только фыркнул и переключил на микрофон: — Ты мог бы и не просить. Возвращая связь с командой, он только хотел попросить об этом Рампо, как раздались звуки взрывов — Вольтер-W Фукудзавы дал залп. Эдогава, как всегда, все предугадал. Перехватчик засек сигнал и Осаму тут же перехватил его. — Отряд Небожители, приборы показывают активность! Адмирал Фукучи, выйдете на связь! — раздалось из динамиков. — Нас атакуют, засада внутренней сферы! Их слишком много, начинайте эвакуацию! — голос, только что просивший пострелять, звучал панически. — Но Дымчатые Ягуары… — растерялись на другом конце связи. — Нефритовые Соколы уже ушли! — рявкнул, судя по всему, адмирал Фукучи. — Это не просто так! У них явно есть доступ к информации, которой нет у нас. Здесь целая армия, генерал, уводите людей! Сейчас же. — Начинаем эвакуацию, — поддался неизвестный из штаба. — Отступайте, адмирал. Если успеете — улетит с Кречетами. — Не ждите нас, — холодно отрезал Фукучи. — Передавай привет Фицджеральду, когда будешь на Зельде. Обстрел невинных кустов тем временем продолжался — с горы палили по всему, что не попадя. Медленно начал спускаться Койот, а в перехваченной сети раздались помехи и на одном из экранов пиликнул значок, что одно из устройств поврежденно — видимо, Фукучи, маскируя свое предательство, сломал передатчик. Койот встал рядом с остальными роботами своего отряда и выключился, а из открывшегося люка высунулась тощая рука водителя, перехватывая вверевочную лестницу. Из кабины на броню вылез бледный брюнет, тонкий, всклокоченный и одетый не в обычный охлаждающий костюм пилота, а в белый комбинезон техника Клана Алмазного Кита. — Осаму, они все вышли, — отчитался Ацуши. — Я Клановцев себе на броню посажу и отвезу на базу, пехотинцы отдадут им свои куртки и каски, а сами погрузят мехи на вездеходы и окружным путем отвезут к нашему кораблю, так? — Именно, — ответил Осаму, подтверждая план. — Только техника из Койота посади к себе в кабину и дай ему микрофон, окей? — Ты думаешь он — тот самый техник, что с тобой связался? — удивился Ацуши. — Разве в Кланах техников учат водить роботов? — Я почти уверен, что это он, — отрезал Дазай. Камера Крестоносца зашевелилась и перенаправилась в небо, частично закрытая клубами пара из нагревшейся брони — снаружи все еще было прохладно, несмотря на календарную весну. С камеры Рампо, занявшего лучший угол обзора, видно, что Ацуши высунулся из кабины и что-то прокричал. Когда тощий техник-брюнет кивнул и махнул рукой остальным своим, а затем с помощью парня-косы, подставившего ладони, забрался в кабину. Ацуши подал руку, и его камера поползла обратно — люк закрывался. С ракурса Рампо было видно, как сам парень с косой лихо запрыгнул на коленный сустав Крестоносца, чтобы после перепрыгнуть на руку, ухватившись за лазер. Остальные, неотличимые с такого расстояния, тоже муравьями расползлись по рукам Крестоносца. — И снова здравствуй, Дазай! — раздался спокойный голос, в котором чувствовалась лёгкая улыбка. — Твоё имя — Фукучи? — не теряя времени спросил он. Смех. — Я впечатлен твоими навыками, но нет. Фукучи — адмирал, которого я убил вчера, водитель Дикого Койота и глава элитного отряда Небожители. — К делу, — с досадой оборвал собеседника Осаму, все ещё не знающий, с кем говорит. — Тот, с кем ты связывался, уводит с планеты только Алмазных Китов? — Он — да, — самодовольно усмехнулся лже-Фукучи. — Клан Кречета уже четыре дня как свалил, остальные в течении суток будут собирать свои разбросанные по всем континентам. Остаётся только Клан Волка, который тут чувствует себя очень даже вольготно, но это работа дипломатов комстара, в конце концов, продолжать оборонять захваченное в кольце сил Синдиката. Так что можешь не переживать и не дёргать своего «Крестоносца», коллега. — Понял, — вздохнул Дазай. — Ацуши, можешь отключать камеру и возвращайтесь. Отбой. Изображение пропало, связь тоже, а Осаму откинулся на спинку компьютерного кресла. Осталось только дождаться их пленников.

***

Федя схватился за спинку водительского кресла, плотно прижимаясь к белобрысому парню за рулём. Парень, почти мальчишка, ведущий Крестоносец так аккуратно, будто Коля там на плечах робота сальто крутит (хотя, хуй его знает, может и крутит, еби его ИльХан, психа такого), сосредоточено пытался не реагировать на него, Федю, буквально повисшего рядом, все еще с микрофоном в руках. Не то чтобы Феде было прям необходимо прижиматься к нему, но привычка кататься в расколеном Юлере Коли за его спиной и довольно тёплые системы движения Крестоносца склонили чашу весов в сторону излишней тактильности. Кажется, парнишку это смущало. — Тебя Ацуши зовут? — низким голосом спросил Федя, готовясь либо к грубому и отрезвляющему ответу, либо к невнятному. — Д-да… Бинго! Ещё один житель внутренней сферы разгадан — вне боевой ситуации он миленький, трусливый, рефлексирующий мальчик, а затем бум, стресс, адреналин и этот берсерк уничтожает целый отряд в соло. Не просто же так такой трогательно беззащитный почти ребенок сидит в кресле Крестоносца? — Милое имя, — хмыкнул Федя. — Ты хорошо знаешь Дазая, Ацуши? — Он мой друг. — Что такое друг? — недоумевающе спросил Федя. Это слово было знакомым — во Внутренней сфере частенько использовали это слово, но его значение оставалось неясным из-за отсутствия конкретного примера перед глазами. Сферовцы вкладывали в него какой-то важный для них смысл, а Федя пробовал сравнивать — скорее всего, имелся ввиду вид привязанности, и Федя мог примерно понять, какого это — у него было такое отношение к Коле и Ване. Он хорошо знал их и хотел, чтобы они были счастливы, а Коля и Ваня отвечали тем же, но все ли это параметры дружбы? Надо было узнать, какое слово вкладывают сферовцы в слово «друг», чтобы понимать, насколько они понимают действия тех, кого называют друзьями. — Я ему доверяю, — смерив висящего над плечом Федю недоумевающим взглядом ответил Ацуши. — Друг это тот, кто долгое время рядом, и заботиться о тебе, а ты заботишься о нем. Вы уважаете друг друга и дорожите друг другом. Федя нахмурился, стараясь вникнуть в немного путанное объяснение — похоже, его осведомитель думал о чем-то другом. Скорее всего он сомневался в решение Дазая принять неизвестных Клановцев у себя, но подчинялся, потому что считал, что не знает всего, а Дазай все равно будет действовать и в его интересах тоже. — Скажи, твой друг Дазай склонен держать свое слово? — вернулся к первоначальной теме беседы Федя. Он внимательно следил за профилем собеседника, считывая любые изменения эмоций. — К чему вы это спрашиваете? Пугливый, сомневающийся, не склонный к анализу — характеристика сферовца пополнялась, подтверждаясь. — Видишь ли, Ацуши… — Федя сделал театральную паузу, ничего толком не сказав. — Я отдаю в его руки свою жизнь и жизни тех, за кого взял ответственность. Если я правильно понял значение слова «друг» — все, кто сейчас сидят на твоём роботе, мои друзья. Если Дазай нарушает свое слово, я бы не хотел с этим столкнуться. — О… Понятно, — пробормотал водитель удивленно, но достаточно деликатно. — Знаете… Пусть у вас и ваших друзей нет резонов доверять Дазаю, но, я думаю, вашим жизням ничего не угрожает. Он не из тех, кто убивает беззащитных. Федя растянул губы в улыбке, стараясь засунуть куда подальше воспоминания из отчёта о том, как Дазай-не-убивающий-беззащитных расправлялся с мятежниками в небольшой системе, будучи солдатом Куриты. Он много узнал, но как так получилось, что «друг» Дазая знает меньше, чем он? Или друзьям не обязательно знать друг друга, чтобы… как там сказал Ацуши? Доверять? Об этом стоило подумать побольше, но они, в итоге, остановились, и Ацуши, дожидаясь пока все слезут с брони, начал проверять датчики. Коля подобным не заморачивался, оставляя на техников, сам Федя либо чинил своего робота прямо на ходу, зная все еще до взгляда на датчики, либо потом разбирался с последствиями, стоило водителям не разобраться с показаниями приборов, так что такая предусмотрительность водителя Коестоносца с одной стороны казалась излишней, с другой была довольно милой — он заботился о своём роботе и техниках своей организации. Это было… согревающе. Ацуши открыл люк и махнул рукой, предлагая Феде вылезать первым. В проёме тут же появился Коля, подавая руку чтобы помочь выбраться. С момента, когда Федя потерял сознание прямо в его Юлере, носитель красивого родового имени «Гоголь» следит, чтобы «друг» не перетруждался. Это хорошее чувство, когда Федя может спокойно, не боясь подставить Колю, принять его помощь — опереться о него, переступить края люка и, держась за плечо в форме водителя робота, спрыгнуть вниз. Когда стоящий на коленом суставе Крестоносца Коля подхватывает его на руки, становится спокойнее. Приходит понимание что все прошло… Идеально? Они сбежали от Кланов, они теперь… Есть такое слово, которое отражает всю лёгкость этого состояния? — Выдохни, Федь, — улыбнулся Гоголь. — Мы свободны. — Что такое «свободны»? — Так сказали пленные Сферовцы, когда мы обменяли их десять на десять, — пожал плечами Коля. — Думаю, нам тоже подходит! Свободны… — Да. Идеально подходит. Рядом спрыгивает Ваня и пошатывается, держась за голову. У него сотрясение, но это не мешало бы ему ещё день назад сесть за руль Ханчбека и сгореть за ним заживо. Следом приземляются Нат и Сигма. Даже если Дазай решит убить их, они убьют свободными. Какое же это хорошее чувство!

***

25 мая, 3053 год

Звездная система Люсьена, Синдикат Дракона

Мирное время

— Федь! Фееееедяяя! Ну Федь, ну я же знаю, что ты там! Отвеееееть мне! Федя сел на кровати в тёмной каюте и откинул одеяло. Одеяло откинул, накрывая с головой Дазая, и ласковым пинком голой пяткой по ребрам попросил не шевелится. — Иду я, иду… Ну чего тебе, Коль? Гоголь и маячащий за ним Сигма у дверей в гребанные семь утра радости не несли. — Доброе утро, соня! Таблетки мы твои принесли, ты ж как всегда забыл! — Спасибо, — пробормотал Федя и взял из чужих рук упаковку. — А теперь проваливайте и до двенадцати меня не будите. Кинув картонную коробку на стол, Федя закрыл дверь, не слушая возражений, запер на электронный замок и, сделав пару шагов, завалился обратно на кровать. — Что тебе там наши медики опять назначили? — поинтересовался голос из-под одеяла. Через месяц после их пленения Федя подумал, что может называть бинтованного коллегу «другом», тогда как бинтованный коллега уже примерял к нему самому новое для клановцев слово «boyfriend». Интуитивно определяя подкаты и флирт как какие-то дружеские социальные ритуалы сферовцев, тупил Федя еще почти полгода, пока ему не объяснили, наконец, про любовь. Зеленоглазый техник сферовцев тогда был ехиден, очевидно понимал, к чему приведут его действия, и провожал Федю довольным «я все знаю, можешь не отмазываться» взглядом. — От гипертонии, как и в прошлый раз, — отмахнулся он. — Теперь на Люсьен смогу спуститься. Наверное, отношения можно было и не скрывать, а может это ещё какой-то ритуал свободных людей из Внутренней сферы, но в этом плане Федя слушался «бойфренда» — не говорить, так не говорить. Хотя секс это просто физиология, отношения — смесь дружбы, секса и той самой любви, флёр которой Федя никак не мог определить все это время. Но, укутываясь в одеяло, Федя улыбался, двигаясь под тёплый бок своего парня. Его жизнь, начавшаяся с презрения ото всех к нему, вольнорожденному, неидеальному, пришла к той фазе, когда он был искренне счастлив.