Между “надо” и “терпи”

Возвращение в сознание было не плавным, а резким, как удар током. Веки дрогнули, но открыть их сразу не получилось — ресницы слиплись от чего-то вязкого и холодного. Воздух пах сыростью, плесенью и чем-то металлическим, похожим на кровь. Голова гудела, а тело ощущалось чужим, тяжёлым, будто налитым свинцом. Я лежала на чём-то твёрдом и холодном. Камень. Не просто пол, а гладкая, отполированная поверхность с высеченными по краям символами. Алтарь. Это слово вспыхнуло в мозгу красным сигналом тревоги раньше, чем я успела осознать остальное. Попытка пошевелиться отозвалась тупой болью в затылке. Память возвращалась урывками: пустыня, караван, таверна… А потом темнота. Провал. Меня схватили. Вырубили и притащили сюда. — …и да прольётся дар жизни на сосуд избранной… — донеслось до слуха сквозь звон в ушах. Голос был низким, утробным, с каким-то булькающим акцентом. Он звучал не снаружи, а словно внутри моей головы, вибрируя в костях. Я напрягла слух, стараясь не выдать себя дыханием. Рядом послышался шорох одежд и звук льющейся жидкости. Что-то тёплое и густое полилось мне на грудь, стекая по шее за шиворот. Запах ударил в нос мгновенно — густой, приторно-сладкий, с нотами гниения и благовоний. Кровь. Или что-то очень на неё похожее. Инстинкт сработал быстрее разума. Тело вспомнило уроки Какаши и тренировки в Корне: «Не жди удара. Бей первой». Я резко распахнула глаза. Мир был размытым, но я увидела тёмный силуэт в капюшоне, склонившийся надо мной с чашей в руках. Жидкость продолжала литься, пачкая мою одежду. Времени на раздумья не было. Правая рука метнулась вверх для захвата. Я вцепилась пальцами в ткань балахона на уровне горла и дёрнула на себя изо всех сил, одновременно подавшись вперёд и ударив лбом в то место, где под капюшоном должно было находиться лицо. Раздался хруст и сдавленный вопль. Мой череп отозвался болью, но цель была достигнута — хватка врага ослабла, чаша со звоном покатилась по каменному полу. Не отпуская ткань, я крутанулась всем телом, используя инерцию противника и вес своего тела как рычаг. Он потерял равновесие и начал заваливаться вперёд прямо на меня. Я резко согнула ноги в коленях и со всей силы ударила его ступнями в живот. Мужчина отлетел назад, врезавшись спиной в кого-то из стоявших позади культистов. Раздались крики, грохот падающих тел. Я не стала ждать продолжения ритуала или их реакции. Вскочила на ноги одним рывком, игнорируя головокружение. Мир качнулся, но я удержала равновесие. Перед глазами мелькали фигуры в тёмных одеждах, их лица были скрыты масками или капюшонами. Они стояли полукругом вокруг алтаря, образуя живой коридор к выходу — к единственной арке, за которой виднелся тусклый свет факелов уходящего вдаль коридора. Они не ожидали сопротивления так скоро. Они думали, что жертва будет лежать покорно. Ошибка. Я рванула с места прямо в этот живой коридор. Ближайший культист попытался схватить меня за руку — его пальцы лишь скользнули по рукаву. Я ушла в сторону, проскальзывая у него под локтем как вода сквозь пальцы. — Держите её! Живая! Она нужна живой! — взревел тот самый голос с булькающим акцентом откуда-то сзади. Я не оборачивалась. Бежать. Просто бежать вперёд, туда, где свет. Коридор был узким и извилистым. Каменные стены давили со всех сторон, воздух становился всё более спёртым. Позади слышался топот ног, а значит, погоня началась. Мои лёгкие горели огнём, бок пронзала острая боль от резкого движения после удара головой, но я заставляла себя двигаться быстрее. Выживание сейчас было важнее боли. Впереди показалась развилка. Налево или направо? Инстинкт подсказывал направо, туда, где воздух казался чуть свежее. Я свернула направо и тут же прижалась к стене, сливаясь с тенью ниши. Топот преследователей приближался к перекрёстку. Сердце колотилось где-то в горле так громко, что казалось, его стук эхом отражается от стен пещеры. Я задержала дыхание. Мимо пробежали двое. Они не заметили меня в темноте ниши. Их тяжёлые шаги постепенно затихли вдали по левому коридору. Выждав ещё несколько секунд для верности, я отлепилась от стены и взгляд упал на проем, дверь. Выход? Я быстро рванула на себя тяжёлую, окованную железом дверь, молясь всем богам, чтобы за ней не оказалось тупика или засады. Петли скрипнули, но поддались. В лицо ударил поток спёртого, холодного воздуха, пахнущего пылью и тленом. За дверью не было коридора. Там была пустота. Я сделала шаг вперёд, не успев затормозить. Под ногой вместо твёрдого пола оказалась лишь бездна. Сердце ухнуло куда-то в пятки вместе со мной. Падение было коротким, но жестоким. Я даже не успела сгруппироваться, просто рухнула вниз, словно мешок с камнями. Удар выбил из лёгких весь воздух. Я упала на что-то твёрдое, острое и невероятно хрупкое. Раздался сухой, оглушительный хруст. Боль пронзила бок и бедро, отдаваясь вспышками в искалеченной правой руке. Я вскрикнула, но звук застрял в горле, превратившись в хриплый стон. Вокруг была кромешная, абсолютная тьма. Такая густая, что казалось, её можно потрогать руками. Я лежала на спине, боясь пошевелиться. Воздух со свистом вырывался из груди. Что-то острое впилось в лопатку, а под поясницей ощущалась груда мелких предметов, которые рассыпались от моего веса. Кости. Я судорожно вдохнула, и в нос ударил запах вековой пыли и сухого тлена. Я упала на груду костей. Человеческих костей, если верить ощущениям. Черепа, ребра, позвонки — всё это хрустело подо мной, как сухие ветки в лесу. Паника ледяной волной окатила сознание. Я резко села, отползая назад, пока не упёрлась спиной во влажную каменную стену. Ладони тут же нащупали гладкую поверхность и что-то липкое — мох или плесень, все равно. Тишина давила на уши. Наверху не было слышно ни криков преследователей, ни скрипа двери. Они либо не заметили моего исчезновения, либо решили, что жертва сама избавила их от проблем. Я сжала зубы, пытаясь унять дрожь в руках. Боль пульсировала в такт ударам сердца, но я заставила себя мыслить трезво. Я жива. Это главное. А значит, нужно выбираться. Я медленно поднялась на ноги, опираясь о стену. Каждый шаг отдавался эхом в этой каменной коробке. Я вытянула руки перед собой и сделала осторожный шаг вперёд. Пальцы коснулись противоположной стены — узкая шахта или глубокий колодец. Вверху виднелся лишь крошечный квадрат тусклого света, это была та самая дверь, ставшая моей ловушкой. Он казался бесконечно далёким. Я запрокинула голову, оценивая расстояние. Теоретически… если бы я была в форме, если бы правая рука не горела огнём, я могла бы попробовать. Выпустить чакру в ладони и стопы, зацепиться за малейшие неровности камня и ползти вверх, как паук. В Корне нас гоняли по вертикальным стенам до изнеможения. Но сейчас? Я чувствовала себя выжатой досуха. Любая попытка использовать чакру в таком состоянии могла закончиться новым выгоранием каналов, и тогда я останусь здесь навсегда — ещё одним скелетом в этой коллекции. Нет. Вверх — это самоубийство. Нужно искать другой путь. Я опустила голову и прислушалась к тишине. Здесь, внизу, она была не мёртвой, а… наполненной. Где-то вдалеке капала вода, нарушая гнетущее безмолвие. А потом… Лёгкий, едва уловимый порыв ветра коснулся моей щеки. Прохладный, пахнущий не затхлостью склепа, а чем-то иным. Сырой землёй? Или… свободой? Ветер дул слева. Я повернулась в ту сторону, напрягая зрение, но тьма была непроницаемой. Однако инстинкт шиноби не обманешь. Воздух двигался неспроста. Там был проход. Выход. Надеясь, что это не очередная ловушка, я сделала первый неуверенный шаг в темноту. Под ногами снова захрустели кости — я наступила на чей-то череп, и он рассыпался в прах с сухим шелестом. Я вздрогнула и ускорила шаг, стараясь идти вдоль стены, чтобы не потерять ориентацию. Ветер становился сильнее с каждым шагом. Он приносил с собой новые запахи: влажной глины, прелых листьев и чего-то ещё… едва уловимого аромата озона после дождя. Настоящего, живого запаха. Мрак впереди начал редеть, превращаясь из абсолютной черноты в густые сумерки. Я увидела очертания арки — выход из шахты. Надежда вспыхнула в груди ярким пламенем, заставляя забыть о боли в ушибленном боку. Я почти побежала к свету, спотыкаясь о камни и остатки скелетов. Свобода была так близко… Но когда до выхода оставалось всего несколько шагов, ветер донёс до меня новый звук. Он не был похож на шум леса или журчание ручья. Это был низкий, вибрирующий гул, от которого завибрировали кости в груди и заныли зубы. Ритмичный стук, доносившийся из арки, не предвещал ничего хорошего. Кто бы там ни был, он был большим. Или их было много. В любом случае, встречаться с ними вот так было верхом глупости. Я замерла, прижавшись к холодной стене, и задержала дыхание. Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук эхом отражается от сводов шахты и выдаёт меня с головой. Я медленно, дюйм за дюймом, начала отступать назад, в ту сторону, откуда пришла. Путь назад оказался ещё хуже. Пол здесь шёл под уклон, и камни под ногами были скользкими от влаги и плесени. Пришлось двигаться на четвереньках, ощупывая дорогу руками. Правая рука отзывалась тупой болью при каждом движении, но я лишь крепче стискивала зубы. Вскоре проход сузился настолько, что пришлось лечь на живот. Это была настоящая каменная кишка. Воздух здесь был спёртым, пахло землёй и гнилью. Я поползла вперёд, отталкиваясь локтями и коленями. Камни царапали спину через тонкую ткань рубахи, а мелкая крошка забивалась в нос и рот. «Великолепно», — думала я, извиваясь как червяк. — «Просто великолепно. Если выберусь, напишу отказную. От всего. От Корня, от Конохи, от звания шиноби. Уйду в лес и стану отшельником. Буду питаться кореньями и медитировать на муравейники. Никаких больше миссий, никаких допросов в подвалах и никаких ритуалов с кровопусканием». Мысль была язвительной и горькой, но она помогала не сойти с ума от клаустрофобии и боли. Я протискивалась всё дальше, чувствуя, как стены давят на плечи. Наконец, впереди забрезжил свет. Не тусклый свет луны из той двери-ловушки, а ровное, тёплое сияние. Проход расширился, превратившись в узкую щель, через которую я смогла протиснуться боком, обдирая кожу. Я вывалилась из лаза на гладкий каменный пол и замерла, тяжело дыша. Я оказалась в огромном зале. Потолок терялся во мраке где-то высоко над головой, но пространство было освещено десятками факелов, закреплённых на стенах. Их пламя плясало, отбрасывая гигантские, уродливые тени на гладкие стены из чёрного обсидиана. Это место не было похоже на естественную пещеру. Стены были обработаны идеально ровно, до зеркального блеска. В их поверхности отражалось пламя факелов, создавая иллюзию бесконечного огненного коридора. В центре зала возвышался массивный каменный постамент, абсолютно пустой. Но моё внимание привлекло не это. Вдоль стен стояли статуи. Они были высечены из того же чёрного камня и изображали людей в странных позах — кто-то стоял на коленях с воздетыми к небу руками, кто-то лежал ничком, словно в молитве. Их лица были стёрты временем или намеренно сглажены, превратившись в безликие маски. И тишина… Здесь не было слышно ни стука из туннеля, ни шума ветра. Только моё собственное прерывистое дыхание и далёкий гул подземной реки где-то глубоко внизу. Я поднялась на ноги, отряхивая пыль с одежды. Это место было древним. Древнее самой Конохи. И оно определённо не было заброшенным. Я подошла к центральному постаменту. Он был высотой мне по грудь и идеально отполирован. На его поверхности не было ни пылинки. Я провела ладонью по камню, он был тёплым. — Дитя... Голос прозвучал тихо, но отчётливо, словно эхо в замкнутом пространстве. Я резко обернулась, готовая к бою, несмотря на отсутствие оружия. Прямо передо мной стояла фигура женщины. Или существо, похожее на женщину. Она была полностью скрыта многослойными полупрозрачными тканями, которые струились вокруг неё подобно облакам. Я не могла разглядеть черты лица, лишь смутный огонек глаз, светящийся сквозь ткань. От неё исходило что-то... странное. — Кто ты? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Женщина не ответила. Она сделала шаг вперёд, и ткани зашевелились, словно живые. Я инстинктивно отступила, но споткнулась о собственные ноги, потеряв равновесие. — Я... блять, домой хочу, — вырвалось у меня, и я осознала, что говорю вслух. — Что вообще происходит?! Я была вся липкая от той мерзкой субстанции, которой меня поливали. Волосы слиплись, одежда прилипла к телу, а в голове гудело от усталости и стресса. Женщина остановилась, словно услышав мои мысли. Её голос зазвучал снова, на этот раз тише, словно шелест сухих листьев: — Ты пришла не случайно, дитя. Твоя кровь зовёт древние силы. — Моя кровь? — я невольно коснулась шеи, где ещё ощущалась липкая влажность. — Что за ерунда? Женщина сделала ещё один шаг, и я снова отступила, уперевшись спиной в холодную обсидиановую стену. Ткани вокруг неё колыхались, будто под невидимым ветром. — Ты носительница древней силы, — продолжила она, и в её голосе прозвучала нотка узнавания. — Силой, которую забыли, но которая не забыла тебя. — Какой ещё силы? — я раздражённо тряхнула головой, пытаясь избавиться от остатков слизи в волосах. — Ты наследница тех, кто владел искусством видеть сквозь время и пространство. Искусством, которое считалось утраченным. Я замерла, чувствуя, как внутри поднимается смесь удивления и раздражения. Проклятый дар, который я считала своим личным проклятием, оказывается, имел корни в древности? Интересно, но... не слишком ли много чести? Тем не менее, я решила сыграть роль. Если эта женщина, или дух, верит, что я обладаю какими-то особыми способностями, почему бы не воспользоваться ситуацией? — Расскажите подробнее, — я встала, сделала шаг вперёд, стараясь придать голосу уважение и интерес. — Что это за искусство? Женщина, скрытая за слоями тканей, слегка наклонила голову, и её голос зазвучал мелодично, словно песня ветра: — Это дар видеть нити времени, дитя. Читать прошлое, как книгу, и предвидеть будущее, как зеркало отражает настоящее. Ты можешь видеть то, что скрыто от глаз обычных смертных. Я кивнула, делая заинтересованное лицо, хотя внутри уже начала разрабатывать план побега. Чем больше она расскажет, тем больше времени у меня будет, чтобы незаметно приблизиться к выходу. — И как... как я могу развить этот дар? — спросила я, делая ещё один шаг вперёд. — Практикой, медитацией и познанием древних символов, — ответила она, указывая на надписи на стенах. — Они ключ к твоим силам. Я сделала вид, что внимательно изучаю узоры, но краем глаза отслеживала расположение выхода. Кажется, он был прямо за статуей в углу. — А... а как долго нужно учиться? — спросила я, делая последний решающий шаг к заветной арке. — Много лет, дитя, — ответила женщина, не замечая моего маневра. — Но ты уже владеешь зачатками этого искусства, я чувствую это в твоей ауре. — Правда? — я улыбнулась, стараясь выглядеть искренне, но уже приготовилась к прыжку. — Тогда, может быть, вы сможете... И в этот момент я рванула к выходу, не закончив фразу. Адреналин хлынул в кровь, разгоняя усталость. Я прыгнула через постамент, проскочила между статуями и вылетела в коридор, не оглядываясь. — Эй! — раздался удивлённый возглас за спиной, но я уже мчалась вперёд, не разбирая дороги. "Слава богам, фанатики верят в то, во что хотят," — мелькнуло в голове, когда я неслась по коридорам, сворачивая налево-направо, ориентируясь на слабый свет факелов. Я не была никакой наследницей древних искусств. Я была просто Саэ, попаданкой с уникальным, но отнюдь не божественным даром. Но если эта женщина верила в мою особую природу, тем лучше для меня. "Пусть ищут свою наследницу где-нибудь в другом месте," — подумала я, пробегая мимо очередного поворота. — "А я... я просто хочу выбраться отсюда!" И я мчалась вперёд, но шагов как-будто становилось всё больше. Судя по звукам, за мной гнались не меньше десятка человек. Их голоса эхом отражались от стен, усиливая панику. Я свернула в очередной поворот, не разбирая дороги, и налетела на закрытую дверь. Ручка не поддалась. Я толкнула сильнее, но бесполезно. Сердце билось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Оставался единственный вариант влево, в узкий боковой проход. Я рванула туда, не раздумывая. Коридор резко оборвался, упёршись в высокую двустворчатую дверь. На этот раз ручка поддалась с лёгким скрипом. Я толкнула створки и ворвалась внутрь, захлопнув их за собой. Первое, что бросилось в глаза — это было помещение, похожее на кабинет или библиотеку. Огромное, без окон, с высокими потолками, поддерживаемыми массивными колоннами. Стены были покрыты полками от пола до потолка, заполненными старинными свитками, книгами и пергаментами. Между рядами стояли столы, заваленные бумагами, чернильницами и перьями. В центре помещения располагался огромный круглый стол, окружённый креслами с высокими спинками. Поверхность стола была покрыта картой, нарисованной на толстом пергаменте. Я подошла ближе, пытаясь рассмотреть детали. Карта была выполнена с потрясающей точностью, я узнала очертания континента, но названия стран и городов были написаны на незнакомом языке. Справа от стола стоял письменный прибор — бронзовая чернильница, инкрустированная драгоценными камнями, и несколько перьев разной толщины. Рядом лежала стопка чистых листов, аккуратно нарезанных и разглаженных. Осматривая помещение, я заметила, что на некоторых книгах и свитках сохранились металлические зажимы и печати. Многие из них были повреждены, словно их пытались вскрыть силой. На полу валялись обрывки пергамента, покрытые странными символами, похожими на те, что я видела на стенах зала с постаментом. В дальнем углу комнаты я заметила лестницу, ведущую на второй уровень. Там, на галереях, стояли дополнительные полки с книгами и свитками, но времени изучать их не было. За дверью раздавались голоса и шаги. Они приближались. Я быстро огляделась в поисках укрытия. Под ближайшим столом лежала тяжёлая штора, свисавшая почти до пола. Я юркнула под неё, стараясь дышать как можно тише. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук слышат даже те, кто был снаружи. Я прижалась к стене, стараясь слиться с тканью шторы. В воздухе пахло пылью, старыми книгами и чем-то ещё, едва уловимым ароматом благовоний. Щёлкнул замок. Дверь медленно открылась, впуская внутрь свет факелов и тени преследователей. Луч света упал на пол, выхватывая из темноты пыльные частицы, танцующие в воздухе. Тени преследователей скользнули по стенам, увеличиваясь и уменьшаясь в размерах, словно хищники, готовые к прыжку. Я замерла, чувствуя, как сердце бухает в груди, словно молот по наковальне. Каждое движение, каждый вдох выдавал моё присутствие. Я прижалась к стене, стараясь стать частью штор. — Она здесь, — раздался мужской голос, низкий и властный. — Осмотрите всё. Звук шагов стал громче. Несколько пар ног равномерно распределились по помещению, обследуя углы, шкафы, полки. Один из них прошёл совсем рядом, едва не задев край шторы. Я почувствовала, как его дыхание опалило воздух. — Под столом! — крикнул кто-то. Игра закончилась. Я рванулась из-под стола, не раздумывая. Ударила локтем в живот первому, кто успел наклониться, и, воспользовавшись его замешательством, метнулась к дальней стене. Но путь был перекрыт — двое других перегородили выход. Первый, получивший удар, выпрямился, вытирая кровь с губы. Его глаза были холодными, расчётливыми. Он сделал знак остальным, и они окружили меня полукругом. — Куда спешишь, избранная? — усмехнулся он, делая шаг вперёд. — Нам велено доставить тебя целой, но если ты будешь сопротивляться... Я не стала слушать дальше. Вскочив на стол, я схватила первое, что попалось под руку, тяжёлую бронзовую чернильницу, и метнула её в ближайшего противника. Бронза со звоном ударила его по шлему, и он рухнул, схватившись за голову. Другой бросился ко мне, но я уже спрыгнула со стола и нанесла удар ногой в колено. Боль пронзила мою икру, но противник упал на колени, издав сдавленный стон. Однако остальные не собирались сдаваться. Один из них, высокий и мускулистый, схватил меня за руку и рванул на себя. Я почувствовала, как трескаются суставы, и закричала от боли. — Довольно! — рявкнул тот, кто командовал. — Живой! Они повалили меня на пол, скручивая руки за спиной. Кто-то нанёс сильный удар в бок, и я зашипела от боли, чувствуя, как что-то внутри хрустнуло. Ещё один удар по лицу, и мир на мгновение окрасился в красный цвет. — Ты... — прохрипела я, плюясь кровью. — Вы... ошибаетесь! — Заткнись, — процедил командир, нажимая на переломанную руку. Боль пронзила всё тело, и я потеряла сознание на мгновение. Когда я пришла в себя, они уже волокли меня к выходу. Руки были связаны за спиной, лицо горело от ударов, а правый бок пульсировал острой болью. Я знала, что если они выведут меня отсюда, это будет конец. Собрав последние силы, я рванулась в сторону, ударив головой в живот одному из держащих меня. Он выпустил мою руку, и я, шатаясь, бросилась к лестнице, ведущей на верхний уровень галереи. — Держи её! — раздался крик. Я взлетела по ступеням, чувствуя, как кровь течёт по лицу, попадая в глаза. Галерея была узкой, но давала преимущество высоты. Я метнулась к дальнему концу, где виднелась небольшая деревянная дверь. — Сюда! — крикнул кто-то внизу. Я рванула ручку двери. К счастью, она не была заперта. За ней оказался узкий проход, ведущий вниз, в темноту. Не раздумывая, я бросилась туда, слыша, как преследователи пытаются пролезть за мной. Спотыкаясь и падая, я мчалась по тёмному тоннелю, не зная, куда он ведёт. Боль в боку становилась невыносимой, но я не останавливалась. Лишь бы подальше от них. Наконец, впереди забрезжил слабый свет. Я рванулась к нему, как утопающий к спасительному острову, но когда я достигла источника света, моё сердце пропустило удар. Это была комната. Снова. Большая, прямоугольная, с каменными стенами и полом. В центре стоял массивный каменный алтарь, покрытый странными символами. Вдоль стен располагались полки с различными предметами — кувшинами, флаконами, свитками и странными приспособлениями, назначение которых я не могла понять. — Что за... — я огляделась, не веря своим глазам. — Где выход? Комната была без окон, и единственный вход, через который я вошла, уже был перекрыт преследователями. Их шаги и голоса становились всё ближе. Я метнулась к алтарю, надеясь найти хоть какой-то тайный проход или механизм. Но алтарь был монолитным, без следов подвижных плит или кнопок. — Выход! — прошептала я, осматривая стены. — Должен быть выход! Но комната оставалась безучастной. Ни одной щели, ни одного намёка на потайной ход. Только холодный камень и странные символы, которые, казалось, издевательски смотрели на меня. — Нет, — я сжала кулаки, чувствуя, как паника начинает подниматься внутри. — Нет, я не могу оказаться в ловушке... В этот момент я услышала, как дверь с грохотом распахнулась.