То, за что мы сражаемся

Шэнь Цзю влил в ступни ровно столько духовной энергии, сколько требовалось для цингуна, и оттолкнулся от толстого ствола клёна. Порыв унёс его к толпе мертвецов, которые двигались скованно, словно конечности сковал посмертный спазм. Одни прыгали, вытянув руки вперёд, другие ковыляли на гниющих ногах. Они поднялись с ближайшего кладбища — грабители могил потревожили их покой, разыскивая сокровища недавно почившего купца. Теперь сами грабители гнили в тюрьме Бяньцзина, а ученикам Тянь И Оверлук пришлось разбираться с последствиями. Клинок Сю Я сверкал духовной энергией: белое сияние переходило в бледно-зелёное на острие. Шэнь Цзю держал прекрасный меч в руке и прошёл сквозь двух мертвецов, будто горячий нож сквозь масло. Приземлившись на мягкую лесную подстилку, он рубанул низко, подрезав сухожилия третьему — тот был подвижнее остальных. Разворот продолжился взмахом вверх: лезвие вошло в горло цзянши. — Эй, оставь хоть парочку мне! — Цю Хайтан подбежала, наконец догнав брата. В одной руке она сжимала дедовский меч Лао Соу, клинок которого тускло мерцал в сумерках леса, в другой — жёлтый талисман, потрескивающий готовым заклинанием. Ловким движением она прилепила его к лбу подрезанного мертвеца. Красные письмена вспыхнули, талисман взорвался злым шипением, унося с собой осколок души, что гнездился в гниющем теле. Движение замерло, оставив лишь мягкую, ушибленную плоть. Шэнь Цзю подсёк последнего прыгающего цзянши. Тот рухнул в вихре опавших листьев, всё ещё скованный окоченением. Рыкнул, но не успел подняться — Цю Хайтан уже прижала к его лбу новый талисман, освобождая дух. Цю Хайтан вытерла пот со лба чёрным рукавом ученической роби Тянь И Оверлук и поправила широкополую соломенную шляпу за спиной. — Ещё есть? Шэнь Цзю выпустил духовную энергию широким кругом, прощупывая окрестности. — Один. Сюда, — сказал он и пошёл в сторону, где ощущал необузданную жажду убийства. У небольшого ручья они услышали женский плач. Фигура стояла на коленях у берега, спутанные волосы закрывали лицо. Одежда была из дорогой ткани, но перепачкана грязью и кровью. Рыдания нарастали, когда брат с сестрой приблизились. Фигура обернулась: в тени волос горели два красных глаза. Из разодранных широких рукавов высунулись длинные, когтистые пальцы. — Где мой ребёнок? — прорычала призрачная женщина и бросилась на них. Грязные когти полоснули воздух там, где только что стоял Шэнь Цзю. Цю Хайтан отбила удар мечом, ещё в ножнах, отскочила назад и полезла в мешочек цинькунь за новыми талисманами. Большие глаза её светились решимостью, приобретённой за три года пути. Шэнь Цзю сложил печать меча и отпустил Сю Я. Уродливые конечности призрака давали ей преимущество в дальности, и подходить ближе было нельзя. Ум его всегда работал тактически: выискивал выгоды и избегал слабостей. Свистящий клинок полетел вперёд. Сю Я рубанул по смертоносным когтям, отсекая один высохший палец, прежде чем Шэнь Цзю вернул меч, чтобы отбить яростный удар по Цю Хайтан. — Твой противник здесь, — произнёс он скорее себе, чем призраку. Цю Хайтан отступила ещё на несколько шагов, но не сдалась. Два красных талисмана вспыхнули в её руке. Новый бросок — и они взорвались в лицо призраку, сжигая спутанные волосы и наполняя воздух невыносимой вонью. Лицо под волосами оказалось одновременно мумифицированным и вздувшимся от гниения. Черви посыпались, когда призрак разинул пасть для нового вопля. — Вы украли моего ребёнка! — взревела она, словно драная кошка, и снова бросилась на девушку. Шэнь Цзю направил Сю Я в мощный выпад прямо в шею призрака, но тот не остановился. Он цокнул языком и обрушил на ослабленное место град ударов. Половина прошла навылет, но и этого хватило: голова отлетела и покатилась по опавшим листьям, вращая глазами и шевеля заражённым ртом. Тело ослепло, потеряв цель, и начало слепо размахивать руками. Этот дух был слишком силён для обычных жёлтых талисманов, но Шэнь Цзю восемь лет провёл учеником секты Цан Цюн Шань. Он вернул меч в руку, сложил печати для более мощного изгнания. Сконцентрированная ци засветилась в ладони, словно ночной жемчуг, и он прижал её к груди обезумевшего трупа. Сердце — место центрального даньтяня, где укоренялось одержание. Когда мумифицированный орган раскрошился в костлявом грудном каркасе, безголовое тело рухнуло кучей конечностей. Цю Хайтан фыркнула и пронзила отсечённую голову мечом. — Эта ученица… никаких детей не крала! Шэнь Цзю коротко хмыкнул. — Призрак не тебя имел в виду, Тан-цзе. Просто то, чем он одержим с момента смерти. — Он протёр Сю Я тряпицей, убрал в ножны и поправил гражданскую робу. — Знаю, А-Цзю. — Цю Хайтан опустила уголки губ, тронутые красной пылью. — Просто страшно было, как она за мной гналась. Хорошо, что ты рядом. — Благодари своего мастера, что разрешил. — Шэнь Цзю поправил шарф на шее. Он надел тёмную гражданскую одежду, чтобы не вызывать вопросов: зачем ученику Цан Цюн ночью охотится вокруг Бяньцзина. Город был его родным, но теперь находился под защитой Тянь И Оверлук, и появление кого-то из трёх других великих сект вызывало подозрения. — Мастер Цзоу очень высоко о тебе отзывается, — Цю Хайтан наконец снова улыбнулась, и улыбка дошла до больших глаз. — Говорит, жаль, что ты уехал аж в горы Тянь Гун искать секту. — Польщён похвалой мастера Цзоу. Господин пика Хэ Шаньжу немало потрудился, чтобы сделать этого скромного человека хоть сколько-то презентабельным. — Шэнь Цзю подмигнул ей и повернул к городу. Заря окрасила облака в лососёвый цвет, птицы наконец запели, больше не пугаемые злой энергией ходячих мертвецов. Пробуждающаяся природа окружила брата и сестру какофонией. Цю Хайтан тихо хихикнула. Долго шла рядом молча, потом снова заговорила: — Брат, ты не думал взять нашу фамилию? Шэнь Цзю остановился. — А… это разрешено? — Он моргнул, сбитый с толку. — Как старшая из оставшихся в роду, я могу внести тебя в родовую табличку. — Цю Хайтан кивнула, теребя обгоревшую кисть меча. — Хочешь оставить «Шэнь»? — Она… имеет для меня значение. — Шэнь Цзю отвёл взгляд. Бывшему рабу-нищему фамилии, конечно, не полагалось. Хозяева давали только номер. Фамилию ему дал Юэ Ци. — Ну… подумай? — сказала Цю Хайтан после новой паузы. — Ты мой брат, и мне очень хочется видеть тебя в официальном реестре. — …Подумаю. — Шэнь Цзю пошёл дальше, но мысли едва замечали дорогу. Несколько слов — и всё внутри перемешалось. Любой уличный ребёнок мечтает оказаться потерянным наследником лорда, но Шэнь Цзю никогда не думал, что это может быть он. Если кто и достоин — то Юэ Ци, тот всегда величественный и бесконечно добрый старший брат. Однако, учитывая тиранию семьи Цю в прошлом веке, он не спешил присваивать себе это имя. Стать ли ужасным кем-то лучше, чем ужасным никем? Всё ещё погружённый в мысли, он с сестрой дошёл до высоких ворот Бяньцзина. Шэнь Цзю спрятал Сю Я в кольцо цинькунь и приготовился. Как только они вошли, на него обрушилось гнетущее ощущение отгоняющих демонов формаций в городских стенах. Невольная дрожь прошла по плечам, он бросил взгляд на Цю Хайтан. Её чувствительность к ци была ниже — начала культивировать в четырнадцать, всего три года, — так что она почти не ощущала. Рынок просыпался: торговцы расставляли лавки. Уголки для нищих пока пустовали — заполнятся позже, после того как новый магистрат по возмущённому требованию Цю Хайтан округлил старых хозяев Шэнь Цзю. Но отсутствие хозяев не значило отсутствие нищих. Шэнь Цзю был почти уверен, что мельком увидел Ши У, но тот крысёныш вовремя скрылся. Место встречи ночной охотничьей группы — ресторанчик у городских ворот, из дорогих. Шэнь Цзю чувствовал себя неловко. Еда на пике Цин Цзин была обильной, но пресной. Учёным полагалось избегать мирских удовольствий, хотя прямого запрета не было. Он так привык, что редко баловался вне секты — разве что вином в Красном Тёплом Павильоне, где учил четырём искусствам начинающих артисток и любопытных куртизанок. Выгодное оказалось знакомство, хоть он и не пользовался их более взрослыми услугами. Постепенно подошли остальные трое учеников Тянь И Оверлук из ночной группы и их мастер, старейшина Цзоу Ханьин — грузный мужчина с добродушным лицом и густыми гусеницеобразными бровями. — Шифу, сюда! — позвала Цю Хайтан. Пока рассаживались, снимая шляпы и прислоняя мечи к стульям, она сообщила: — Я уже заказала чай на всех. — Очень заботливо, Хайтан, — сказал старейшина Цзоу. — Как прошла охота? Глаза Цю Хайтан загорелись. — Ой, шифу, так волнующе! Эта ученица изгнала двух цзянши талисманами, а потом появилась женщина-призрак — вся в волосах и когтях, кричит «где мой ребёнок?». Но меч Сю Я отрубил ей голову и разнёс грудь! — Я видел с другого берега реки! — вставил один из учеников. — Меч Сю Я был великолепен! Будто призрак — ничто! Шэнь Цзю принял чашку чая от служанки и быстро спрятал за ней лицо. «Меч Сю Я» постепенно прилипло к нему как титул. Титул хороший, но в нём была элегантность полудикого уличного кота — без книги в руках он не мог изобразить утончённость господина. Похвала казалась чужой, незаслуженной. — Благодарю старейшину Цзоу за разрешение этому скромному сопровождать Цю Хайтан на ночной охоте, — сказал он после большого глотка. Завтрак начали подавать: миски с кашей, паровые овощи, рыба. Не теряя времени, он принялся за еду — хороший повод поменьше говорить о своих подвигах. Пока группа обсуждала охоту и культивацию, взгляд Шэнь Цзю скользил по улице. Привлёк внимание мужчина, присевший на корточки у обочины. Тёмная роба культиватора, меч на поясе, но не из Тянь И Оверлук. Перед ним ящик, на нём разные предметы. Широкополая шляпа отбрасывала глубокую тень на лицо. — Меч Сю Я, какие у вас планы насчёт Конференции Бессмертного Союза в следующем году? — Старейшина Цзоу вывел Шэнь Цзю из задумчивости. — Ах, этот скромный, конечно, подаст заявку. Разрешит ли господин пика Хэ — другой вопрос. — Шэнь Цзю неловко улыбнулся. Он почти не думал об этом. В пятнадцать он как раз достиг минимального возраста. Сомнительно, позволит ли Хэ Шаньжу участвовать в охоте, а не просто следовать за ней семь дней, как утёнку за уткой. Конференция Бессмертного Союза — грандиозная охота, которую четыре великие секты проводили раз в несколько лет. Ловцы монстров месяцами отлавливали низкоуровневых тварей и свозили в ущелье Цзюэ Ди. В каждом звере — бусина с духовной энергией для подсчёта очков. Старейшины всех сект наблюдали через духовных орлов и серебряные зеркала. Попасть в десятку — великая честь мастеру. Победитель становился знаменитостью всего мира культивации. Все ученики рвались участвовать. Даже сотое место было престижем — участников почти тысяча. — Этот мастер надеется увидеть вас там, — без паузы сказал старейшина Цзоу и хлопнул в ладоши. — Живее. У нас утренние занятия. — Утренние занятия после ночной охоты? — хором застонали ученики Тянь И Оверлук. Поторопились доесть и собрать вещи. Цю Хайтан перехватила прощание Шэнь Цзю, обняла и шепнула на ухо: — Он шутит. Никаких утренних занятий нет, — и подмигнула. Шэнь Цзю усмехнулся, попрощался и смотрел, как группа уходит за ворота. Усадьба Тянь И Оверлук в нескольких часах езды верхом — идея успеть на утренние занятия и так была смехотворной. Шисяны Цю Хайтан не слишком умны, но к ней хотя бы хорошо относятся. Возвращаясь с покупками провизии, он снова увидел того человека — на том же месте. Взгляд из-под соломенной шляпы пробирал током. Шэнь Цзю подошёл. — Что продаёт дядюшка? Мужчина приподнял поля шляпы. Глаза поразительно серые. — Ищу ученика. Хочешь проверить, есть ли у тебя талант к культивации? — Он кивнул на ящик. На нём предметы разного размера и веса: травинки, листья, камень, кинжал. — Как это сделать? — Просто попробуй сдвинуть что-нибудь, не касаясь. — Вот так, дядюшка? — Шэнь Цзю провёл рукой над ящиком и влил в травинки кроху духовной энергии — те задрожали. Мужчина наклонился ближе, разглядывая дрожь. — Попробуй листья. Шэнь Цзю сделал озабоченное лицо и влил слишком много — лист лопнул. — Ай! Испортил! Мужчина прищурился. Черты острые, как у орла. — Сколько тебе лет? — Пятнадцать, дядюшка. — Хм… староват для пика. Шанса достичь вершины уже нет, но талант есть. — Мужчина кивнул. — Меня зовут У Янцзы. Ищи меня, если нужен мастер. Шэнь Цзю тихо рассмеялся мрачному приговору. — Этот скромный запомнит, — кивнул он. Не обращая больше внимания, пошёл к конюшням за городскими воротами. Бродячие культиваторы не редкость в городах рядом с разломом, соединяющим мир людей с царством демонов. Тянь И Оверлук наверняка уберёт его, если засидится. Он сел на бурую кобылу и направил её на широкую торговую дорогу на север — обратно в хребет Тянь Гун, где секта Цан Цюн Шань занимала двенадцать высоких пиков.