Курт эскорт

 TW! Pussyboy 

Яркий свет от лампы слепил лицо. Знакомое ледяное место, полностью тихое, кроме раздражающего звука жужжания лампы над головой. Медленно открыв свои глаза, Мюллер сщурился от блеска света, не дающего до конца открыть веки. Повернув голову в сторону, он узнал эту местность.  Та же комната, то же положение и ощущение холодного предмета под телом. Продолжительное лежачее положение без активности скоро должно было образовать пролежни. Кисти и лодыжки сводило под натиском оков, которые приковывали его тело к больничной койке, не давая нормально пошевелиться. От попыток переломать оковы своей силой запястья были ужасно стерты, кровь выступала и при небольшом трении жгло и щипало.  Но в этот раз Курт ощущал все вокруг еще холоднее. Слабый ветер из вентиляции бродил по комнате, заставляя немца вздрагивать при каждом потоке. Повернув голову в сторону, он полностью отварил свои глаза и смотрел в округе. Ничего не изменилось. Все тоже самое, ничего не меняется. Сколько он здесь находится, Мюллер уже не помнит, давно сбившись со счету. Все попытки выбраться были провалены, и каждое наказание становилось хуже другого.  Тихий стук чьих-то ботинок доносился из за двери. Знакомый, раздражающий и ненавистный звук, от которого немец был готов рвать и метать. Но он ничего не мог произнести. Во рту глубоко сидел кляп, не давая ни нормально вздохнуть, ни тем более сказать что-то.  Дверь отворилась. Эта черная фигура, одетая в вычурный костюм с отвратительной, смазливой улыбкой, за которой скрывается полное безумие и аморальные действия. Лоренц. Это был Лоренц.  — Ах, мой милый! Ты очнулся наконец-то! — Воркует мужчина, чуть ли не вприпрыжку оказавшись около немца, смотря на того, как на свое только что рожденное дитя. И Курту это не нравилось. Лоренц явно что-то натворил с ним, либо хотел чего-то, что так ластился и подлизывался.  — Как тебе спалось, милый? Ничего не болит? — продолжает спрашивать мужчина, покачиваясь на ногах взад вперед и держа руки за спиной. Его глаза светились от экстаза. Но, заметив кляп во рту немца, он слегка драматично стукнул себя по лбу и потянулся чтобы отстегнуть его, — Как же я мог забыть, пташка моя? Сейчас, секундочку и все мне расскажешь!  Наконец кляп со рта Мюллера был снят. Первым же делом, без любого дружелюбия он начал свои очередные нападки на этого урода, который в начале отношений вел себя мило, но чуть что , так сразу превращался в полного выблядка с извращенными наклонностями:  — Чего ты, блядота, снова сотворил!? Накой хер ты меня все еще тут держишь, если это ничего не изменит!? — чуть ли не кричит Курт. Его голос ужасно хрипел.  Лоренц скорчил обиженную моську и по-детски скрестил руки на груди, явно расстроившись с такого нападка Мюллера. Уж не так он ожидал слова благодарности от своего любимого.  — Придержи свой тон при себе. Если ты не в настроении, то я уйду, — Лоренц драматично развернулся и принялся уходить, но голос Курта разразился во всей этой тишине. Он не хотел снова проваляться две недели в полном одиночестве.  — Стой! И куда ты?  Лоренц улыбнулся, стоя спиной к немцу. Ему нравилось когда Курт так жалко выглядел и зависел от него во всех планах.  — Ухожу, ты же не рад меня видеть, милый. Хотя я сотворил поистине кое-что прекрасное с тобой! — Лоренц разворачивается к Мюллеру лицом, жестикулируя и воодушевлено раскидывая руки в стороны.  Курт впал в ступор. Что тот с ним такое сделал? Какое блять прекрасное!? Мюллер чуть ли не поддался панике, но моментально заглушил ее и сглотнул. Предчувствие чего-то плохого разносилось по всему телу, а внизу как-то странно тянуло.  — И… что ты сделал? — тихо, словно боязливо произносит Мюллер, пытаясь сохранить хоть какое-либо чувство контроля и самоуважения, но все это вытекало сквозь пальца, заставляя барахтаться как рыба на суше.  Лоренц с искренней радостью проскакал к немцу, схватился за больничную койку руками и провез ее к зеркалу длинной во весь пол. Отрегулировав местоположение койки, он поднял ее вертикально, чтобы Курт мог полностью видеть свое тело в зеркале. Лоренц модернизировал эту койку, позволяя ей прокручиваться в любые стороны.  — Ну что, как тебе, милый? — словно мурлычет Лоренц на ухо Курта, обжигая его горячим дыханием.  Между его ног была.. пизда!? Курта словно ледяной водой окатили. Идеальная форма женских гениталий красовались между его ног. В округе находились еще не до конца зажившие швы. И сколько времени он так пролежал? Накой черт Лоренц сделал это!? Для чего!? Он хотел вопить, кричать, высвободиться и избить Лоренца до беспамятства, но он был скован. Взгляд его прикован к своему собственному обнаженному телу, которое теперь совмещало и мужчину и женщину.  — Правда чудесно? Но знаешь, что еще лучше? — продолжает Лоренц, протягивая свою руку вниз прямо к гениталиям. Легким касанием руки он проводит по половым губам, затронув клитор, отчего все тело Мюллера прошибло словно электрическим током, заставив сильно дернуться и затаить дыхание, — Ты все чувствуешь! Это лучшая операция, которую я совершал!  Курт даже не знал, что сказать кроме сплошного мата и злости, которая переполняли его тело и разум. Но внутри все от таких касаний переворачивалось верх дном, это заставляло вздрагивать и слабо задыхаться.  — Ты… ты уебище блять! Что ты сука сделал и зачем!? — начал вопить Курт, снова дергаясь и пытаясь проломить оковы, уже не обращая внимания на боль.  — Тише, тише, милый~ — Лоренц нагнулся прямо над ухом Курта, взял того свободной рукой за подбородок и повернул лицом к зеркалу, заставляя того смотреть прямо на себя, пока вторая рука продолжала свои ласки, — Скоро ты привыкнешь… тебе понравится.  — Нихера- нх… - мне не понравится! — не унимался Курт, но его тело уже показывало обратное. Щеки вспыхнули ярко-красным, все тело обдало сильнейшим жаром, что не давало даже думать о чем-то другом, кроме касаний этого человека.  Он считал его хорошим в те времена, но сейчас Мюллер думал иначе. Только тело с ним никогда не было согласно, продолжая изгибаться как тогда.  — Знаешь, мне уже не терпится проверить его в полной мере, заставить тебя вопить, пока я внутри тебя растягиваю твою тугую пизду, — каждое словно Лоренц словно отчеканивал.  От таких предложений у Курта волосы чуть ли не вставали дыбом. Злость, смущение и ненависть переполняли его. Он разрывался между эмоциями и чувствами, которые противоречили друг другу.  — Закрой рот свой! Нгх!! — в конце Лоренц сильно надавил на клитор, что из уст Курта принялись вырываться сладкие постанывания и звуки. Как же давно Лоренц не слышал их.  Убрав от него руки, мужчина вернул койку в исходное положение, схватил наручники со стола и быстрым движением отковал Курта. Пока тот не успел среагировать, он скрутил его руки и заковал в наручники. Теперь-то с немцем можно творить, что душе угодно. Стянув того с койки, Лоренц повалил Мюллера лицом на стол, сильно вдавливая его голову в это дерево и упираясь руками на спину беловолосого, заставляя выгибаться и поднимать свой зад.  — Теперь-то опробуем твое тело в полной мере, — продолжает мурлыкать Лоренц на ухо Курта.  Не успевает Мюллер даже среагировать, как в него вставляют довольно большой член, заставляя взвизгнуть от боли. Он был чересчур чувствителен, а недавние швы все еще болели.  — Не волнуйся, скоро тебе понравится и ты будешь умолять меня, милый~  Все так и произошло, как говорил Лоренц.