Когда в Боге пробуждают дракона

Ночь в Призрачном городе всегда была особенной, наполненной не только демоническим разгулом, но и удивительным покоем, когда Саньлан и его Гэгэ уединялись в резиденции, в Доме Блаженств, место которое теперь можно было назвать домом по праву. Се Лянь, уставший после долгого рабочего дня, с удовольствием принял предложение Хуа Чэна расслабиться в уютных покоях, освещенных мягким светом фонарей. -Гэгэ, ты выглядишь утомленным. Позволь мне приготовить тебе что-нибудь успокаивающее, - предложил Хуа Чэн, наблюдая за тем, как Се Лянь сбрасывает свои верхние одежды, оставляя на себе лишь легкие внутренние одеяния. -Не нужно беспокоиться, Саньлан, - мягко ответил Се Лянь, но его зевок выдал истинное состояние. Он подошел к низкому столику, на котором стояло несколько изящных графинов. -Что это? Кажется, здесь какой-то новый напиток. Хуа Чэн, который отвернулся на мгновение, чтобы что-то взять, не успел среагировать. Он держал в руках небольшой футляр с редкими благовониями. -Осторожнее, Гэгэ, это... - начал он, но было уже поздно. Се Лянь, видя прозрачную жидкость, поблескивающую в свете фонарей, и не заметив характерного запаха демонического вина, который был еле уловим для небожителя, налил себе полный кубок и сделал большой глоток. Вкус был странным: сначала сладкий, потом горьковатый, с какой-то необычной пряной нотой. Тепло мгновенно разлилось по его телу, не то чтобы опьяняющее, но... будоражащее. -Хм, необычно, - пробормотал Се Лянь, его щеки слегка порозовели. Он почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев и странное ощущение, будто бабочки порхают не в воздухе, а где-то внизу живота. Хуа Чэн наконец обернулся и увидел пустой кубок в руке Се Ляня. Его единственный глаз расширился. Он мгновенно узнал свою последнюю партию "Небесной Росы" - особого вина, сваренного из редких демонических трав, которое на демонов действовало расслабляюще, а на небожителей... ну, совсем наоборот. Как очень сильный, неистовый афродизиак. -Гэгэ! - вырвалось у него, голос был непривычно напряженным. -Это... это не для тебя. Се Лянь поднял на него глаза, и в их глубине Хуа Чэн увидел нечто новое – огонек, который раньше прятался за вечной скромностью и сдержанностью. Принц поставил кубок, сделал шаг к Хуа Чэну, а затем еще один. И еще. Вся его обычная робость испарилась, словно дым. -Почему не для меня, Саньлан? - голос Се Ляня был почти мурлыкающим, что совершенно не вязалось с его обычным нежным тоном. Он подошел так близко, что Хуа Чэн почувствовал тепло его тела. -Мне... мне понравилось. Чувствую себя так... легко. Хуа Чэн замер. Он был готов к бою с тысячами демонов, но не к этому. Его возлюбленный, его Гэгэ, который всегда был таким чистым и возвышенным, сейчас стоял перед ним, а его глаза блестели от чего-то, что было не просто опьянением. -Гэгэ, я боюсь, что это вино... оно может иметь неприятные последствия для небожителей, - попытался объяснить Хуа Чэн, но его голос дрогнул, когда Се Лянь поднял руку и коснулся его щеки. Пальцы принца были необыкновенно горячими, а взгляд - таким прямым, таким жадным. -Последствия? - прошептал Се Лянь, а затем его пальцы скользнули вниз по скуле, к подбородку Хуа Чэна. -Кажется, мне нравятся эти последствия, Саньлан. Я чувствую себя... таким смелым. И я хочу кое-что сделать. Сердце Хуа Чэна, если бы оно билось, вероятно, давно бы вырвалось из груди. Он знал, что это действие вина, но это было желание Се Ляня, прорвавшееся сквозь многолетние запреты. Ему было трудно дышать. -Что, гэгэ? - спросил Хуа Чэн. Се Лянь вдруг подался вперед, сокращая последнее расстояние между ними, и прильнул к губам Хуа Чэна. Поцелуй был неожиданно требовательным, глубоким, полным невысказанного, но теперь высвобожденного желания. Его руки обвились вокруг шеи Хуа Чэна, крепко притягивая его к себе. Хуа Чэн ответил почти мгновенно, не в силах сдержать себя. Это было то, о чем он мечтал веками, и вот оно, подано на блюдечке, хоть и из-за чар демонического вина. Он осторожно углубил поцелуй,пытаясь не слишком напугать своего принца, но Се Лянь сам был инициатором. Он подался вперед, требуя большего, его тело прижималось к Хуа Чэну с несвойственной ему страстью. Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, Се Лянь тяжело дышал, а глаза его были полуприкрыты. -Саньлан, - прошептал он, и Хуа Чэн почувствовал, как по его коже пробежали мурашки. -Мне... мне так хорошо с тобой. Почему мы никогда так не делали раньше? Я хочу больше. Я хочу, чтобы ты коснулся меня везде. Не стесняйся. Это было прямым приказом. Хуа Чэн чувствовал, как его собственное тело отзывается на смелость Се Ляня. Его демоническая сущность ликовала, но его душа, полная обожания, все еще колебалась. -Гэгэ, ты уверен? Ты понимаешь, что говоришь? - тихо спросил Хуа Чэн, стараясь сохранить благоразумие. Се Лянь рассмеялся, звук был хриплым и необыкновенно чувственным. Он схватил руку Хуа Чэна и прижал ее к своей груди, прямо над бьющимся сердцем. -Я уверен, Саньлан. Я хочу тебя, - выдохнул он, и его пальцы запутались в волосах Хуа Чэна. -Теперь. Не смей останавливаться. Прикоснись ко мне так, как только захочешь. Последние слова Се Ляня были как заклинание. Всякая осторожность покинула Хуа Чэна. Его гэгэ просил. И он не мог отказать. Хуа Чэн поднял Се Ляня на руки, нежно, но решительно, и понес к постели. Шелк его одеяний ласкал кожу, а в воздухе уже чувствовался сладкий, пьянящий аромат. Когда Се Лянь оказался на мягких подушках, его руки немедленно обхватили шею Хуа Чэна, притягивая его обратно для нового поцелуя. Принц был не просто инициативен, он был требователен. Его губы открывались под напором Хуа Чэна, его тело изгибалось в ответ на каждое прикосновение. Хуа Чэн осторожно снял остатки одежды с Се Ляня, открывая взору бледную, но прекрасную кожу. Принц не смутился, а наоборот, выгнулся, позволяя взгляду и рукам Хуа Чэна блуждать по своему телу. -Саньлан, - прохрипел Се Лянь, его голос был прерывистым от ощущений, -твои руки... они такие холодные. Но они... они делают меня горячим. Не останавливайся. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу, чтобы ты оставил свои следы на мне. Хуа Чэн повиновался. Его пальцы скользили по коже Се Ляня, оставляя за собой дорожки мурашек. Он целовал каждый дюйм его тела - шею, от линии подбородка, зайдя за ухо, спускаясь ниже, к ключицам...Плечи, грудь, он обхватил ртом один сосок Его Высочества и принялся то покусывать, то облизывать, зажимая в такт рукой второй сосок. А потом область внимания перешла на живот, к прессу, очерчивая кожу идеальную мышцу идеального тела Гэгэ с глубоким обожанием, смешанным с бурлящей страстью. Каждое прикосновение вызывало у Се Ляня стон, каждое движение его рук - требовательный выдох. Се Лянь, обычно такой сдержанный, сейчас не стеснялся ни своих стонов, ни своих движений. Он тянулся к Хуа Чэну, его бедра выгибались, и он сам искал соприкосновения. Слова Се Ляня были как огонь, сжигающий последние остатки контроля Хуа Чэна. Он нежно, но уверенно приподнял бедра Се Ляня, готовясь к полному слиянию. -Я твой, гэгэ, - прошептал Хуа Чэн, целуя его в губы. -Весь твой. Хуа Чэн дотянулся до прикроватной тумбочки и взял бутылочку с маслом, один запах которого возбуждал и Се Ляня, и Хуа Чэна еще больше из-за ассоциаций. Он вылил немного на палец и приставил его к тугому колечку мышц, которое перед ним податливо расслабилась, прося войти. Палец погрузился внутрь, Се Лянь был растянут после утренних ласк, но пренебрегать этим не стоит, тем более, что это не только способ подготовить, но и отличный способ возбудить ещё больше, отличный способ подразниться. И спустя минуту, Хуа Чэн ввел и второй палец, задевая чувствительное место и выбивая тем самым самые прекрасные звуки из своего супруга. После второго был введён третий и только, когда Хуа Чэн счел подготовку достойной, вынул пальцы. Снова пригодились баночка с маслом, только демон потянулся к ней, как ее тут же отобрал опьянённое божество. -Я сам помогу тебе. - решительно завял принц. Он налил на свою ладонь масла и начал медленно распределять ее по члену возлюбленного. -Ах.. Руки Гэгэ такие шикарные. -Сейчас узнаешь, какая часть моего тела ещё лучше подойдёт для слития наших тел. Се Лянь закинул ноги на локти Хуа Чэна и ожидающе и с приглашением сам оперся на свои локти, смотря в глаза мужа, приставившего свой невероятно соблазнительный, блестящий от смазки член к его входу. И он вошел, медленно, с обожанием, чувствуя, как Се Лянь вздрагивает, а потом крепко обнимает его, притягивая еще ближе. Ночь в Доме Блаженств (сейчас он явно оправдывает своё название) наполнилась шепотом, стонами, звуками поцелуев и шорохом простыней. Под воздействием демонического вина Се Лянь был совершенно неузнаваем, требуя и забирая, его обычная скромность уступила место голодному, неистовому желанию. Он требовал поцелуев, прикосновений, глубже, сильнее, его тело изгибалось в экстазе. Хуа Чэн, хоть и был ошеломлен и безмерно счастлив этой новой стороне своего принца, все же не забывал о его комфорте и удовольствии, стараясь давать ровно столько, сколько требовал Се Лянь, и даже больше. Его движения были одновременно нежными и мощными, наполненными многовековым обожанием. Он целовал каждую метку, оставленную на коже Се Ляня, провозглашая его своим. Поняв, что Се Лянь близко к финалу, Хуа Чэн обхватил ладонью член Его Высочество и довёл его до сокрушительного оргазма, а потом пару раз сам заключительно толкнулся и они оба кончили. Но не успел Хуа Чэн "оклематься", как его перевернули, оседлав его, не выходя из нутра мужа, он обратил своё внимание вниз, перед ним предстала следующая картина: несмотря на то, что Се Лянь получил разрядку буквально минуту назад, его член снова "восстал" в полной боевой готовности. Но не успел градоначальник что-то попытаться спросить, его тут же начали беспощадно "объезжать". О небеса! Что же делает с этим демоном его прекрасное божество, он же сейчас развоплотится от яркости ощущений. От быстрого темпа, обоим понадобилась не более 2х минут, чтобы снова пересечь грань. Так и прошла почти вся ночь пары, очень блаженно. Когда рассвет начал просачиваться сквозь окна, Се Лянь лежал, тяжело дыша, прижавшись к теплому телу Хуа Чэна. Действие вина медленно ослабевало, и его разум начинал проясняться. Внезапно до него дошли отголоски прошедшей ночи, и его лицо мгновенно вспыхнуло ярко-красным. -Саньлан... - прошептал он, его голос был смущенным и полным ужаса. -Что... что произошло? Хуа Чэн нежно обнял его, крепко прижимая к себе. -Все в порядке, гэгэ, - его голос был мягким и успокаивающим. -Ты просто немного... повеселился. Се Лянь попытался отстраниться, его глаза расширились от стыда. -Я... я пил что-то странное? О Небеса! Что я наделал? Я, наверное, был... очень непристойным. Саньлан, прости меня! Хуа Чэн покачал головой, не позволяя ему отвернуться. -Нет, Гэгэ, ни в коем случае. Ты был прекрасен. И я ни о чем не жалею, - он поцеловал его в макушку. -Это было... незабываемо. И ты не сделал ничего, чего бы я сам не желал. Се Лянь, все еще пылающий стыдом, спрятал лицо в груди Хуа Чэна. Он не мог вспомнить всего, но по ощущениям в теле и глубокому удовлетворению, он понимал, что ночь была более чем интимной. -Но я... я был так... требователен. Я же никогда так не поступаю, - пробормотал он, слова были заглушены тканью. Хуа Чэн мягко улыбнулся, поглаживая его по волосам. -Может быть, именно этого ты и хотел всегда, Гэгэ, просто не позволял себе. Вино лишь помогло тебе выразить то, что было глубоко внутри. И мне это понравилось. Очень понравилось, но в следующие разы, если будет попадать что-то подобное в наш дом, я буду внимательнее. Несмотря на смущение, в сердце Се Ляня шевельнулось что-то теплое. Он почувствовал, что Хуа Чэн был искренен. Возможно, это вино действительно просто сняло все барьеры, показав ту сторону, которую он сам боялся открыть. Он поднял голову и посмотрел в единственный глаз Хуа Чэна. Там было только безграничное обожание, никакой упрек, никакого осуждения, только любовь. -Ты... ты уверен? - тихо спросил Се Лянь. -Абсолютно уверен, мой принц, - ответил Хуа Чэн, и его губы накрыли губы Се Ляня для нежного, но полного обещаний поцелуя. -И если ты когда-нибудь захочешь снова быть таким... требовательным, то знай, что я всегда готов подчиниться желаниям моего Гэгэ. Се Лянь покраснел еще сильнее, но на этот раз не от чистого стыда, а от смущения, смешанного с зарождающейся, несмелой мыслью о том, что, возможно, эта сторона ему тоже может понравиться. Он крепче обнял Хуа Чэна, чувствуя его тепло, и позволил себе полностью расслабиться в его объятиях, зная, что, несмотря на все его проступки, Саньлан всегда будет рядом.