Пепел вины

      Подвал пах железом, сыростью и застарелой кровью. Света почти не было — только тусклая аварийная лампа над входом, которая отбрасывала на стены длинные тени, похожие на когти.       Джейк Салли сидел, привалившись спиной к холодной каменной стене. Руки были связаны за спиной; верёвка впивалась в кожу, но он почти не чувствовал боли. Тело существовало отдельно от него — как оболочка, выкинутая за ненадобностью.       Мысли снова и снова возвращались к одному.       Нетейам. Его старший сын, его гордость. Его мальчик, который должен был жить, расти, стать вождём. А вместо этого получил пулю в грудь и смерть на руках отца.       Он видел его так ясно, будто всё происходило прямо сейчас: тяжёлое тело на его руках, влажная кожа, тёплая кровь, скользящая между пальцами. И глаза — ещё живые, большие и очень испуганные.       Я не успел, думал Джейк. Я должен был быть быстрее. Должен был закрыть его. Должен был…       Он уронил голову, прижимая подбородок к груди, и едва слышно прошептал:       — Нетейам…       Мысли крутились в голове, жгли душу, отдавая в груди тупой болью. Он не замечал ничего вокруг, даже когда дверь со скрипом открылась.       Куоритч вошёл уверенно, без спешки. Он остановился напротив Джейка, разглядывая пленника с откровенным, почти жадным интересом. Перед ним больше не было лидера клана, легенды, врага. Был сломленный мужчина — связанный, опустошённый, утонувший в собственной вине.       Однако желание смотреть на Салли никуда не исчезло. Он привлекал его — неправильно привлекал, как не должен был привлекать полковника предатель-капрал и, в конце концов, как один мужчина другого, тем более в облике чужой расы. Куоритч чувствовал к нему далеко не только ненависть и желание вернуть для того, чтобы наказать за предательство. Когда они дрались, сплетаясь руками и ногами, он ощущал его жар и силу, жизнь, кипящую в новообретённом теле Салли, и ему хотелось подчинить себе эту необузданную стихию, которая дополнительно манила своей недоступностью.       — Вот мы и снова встретились, — тихо произнёс Куоритч. — Наконец-то ты мой, Салли. Никто не знает об этом подвале. Твоя семья думает, что ты мёртв.       Он подошёл ближе; в его глазах уже тлели огоньки похоти. Джейк даже не поднял голову, когда тень от полковника упала на него, бормоча что-то себе под нос.       — Нетейам… — прошептал он голосом, полным боли. Он снова видел сына, умирающего на у него руках. Мир сузился до этого воспоминания.       Куоритч присел на корточки. Его рука схватила Джейка за подбородок и рывком подняла лицо. Пальцы прошлись по щеке, по губам — почти нежно, но с нескрываемой жадностью.       — Смотри на меня, — низким, предупреждающим тоном произнёс он.       Джейк поднял глаза, но взгляд его был пуст. Он смотрел сквозь полковника, будто его здесь вовсе не было.       — Нетейам, нет… — вновь вырвалось у него тихим надломленным стоном.       Куоритч почувствовал, как по телу прошла волна возбуждения — тёмная, вязкая. Вид страдающего давнего врага, его потерянность, беспомощность, это отсутствие сопротивления — всё это действовало на него сильнее, чем он ожидал.       Полковник приблизился к его лицу, провёл носом по щеке, вдыхая аромат кожи, а затем лизнул по ней языком, собирая соль пота и слёз.       Джейк не отреагировал. Он снова был там — на берегу, с мёртвым сыном на руках.       — Сынок… прости меня…       Куоритч взял его за волосы и оттянул голову назад и вбок, открывая доступ к беззащитной тёплой шее с бьющейся на ней жилкой, чтобы тут же припасть к ней ртом, покусывая и жадно целуя. Ладонь легла на грудь Салли, ощущая движение дыхания и биение живого сердца под кожей.       — Никогда бы не подумал, — сбивчиво и хрипло от возбуждения прошептал полковник, — что ты можешь быть таким… послушным.       Стояло у Куоритча уже каменно, и он толкнул Джейка на пол и перевернул на живот, а сам навис над ним сверху, коленом раздвинул ноги и начал расстёгивать штаны, высвобождая внушительный, изнывающий и сочащийся предэякулятом член. Пальцы сдвинули набедренную повязку Салли в сторону. Ничего, сейчас он отвлечёт его от мыслей о своём мёртвом щенке.       — Давно мечтал об этом, Салли, — прорычал Куоритч и плюнул на его дырку, размазывая по ней слюну. — Давно нужно было тебя трахнуть.       Джейк вдруг очнулся. Глаза расширились, тело дёрнулось под весом полковника.       — Нет… отвали, ублюдок! — прохрипел он, брыкаясь изо всех оставшихся сил.       — О, наконец-то проснулся? — развеселился Куоритч. Он ещё раз плюнул на ладонь и размазал слюну по своей головке, а затем приставил её к тугому входу ануса.       — Сволочь… — прохрипел Джейк. — Отпусти…       — Поздно, Салли. Слишком долго я ждал, — плотоядно оскалился Куоритч и начал входить медленно, но неумолимо.       Головка растягивала узкую дырку, проникая внутрь. Джейк издал полный мучительной боли стон сквозь стиснутые зубы, пытаясь не кричать; мышцы по всему телу напряглись; он выгнулся, пытаясь уйти от вторжения.       — Блядь, как тесно! Давно нужно было трахнуть тебя, Салли, ещё на той чёртовой базе.       Куоритч толкнулся глубже, входя уже на половину, чувствуя, как стенки сжимаются вокруг его члена. От недостатка смазки ему и самому было немного больно, поэтому он решил выйти из Салли, чтобы ещё раз смочить член. Когда он двинулся назад, Джейк инстинктивно сжал его изнутри.       — Твоя узкая задница сжимает меня, будто не хочет отпускать, — насмешливо произнёс Куоритч.       — Пошел на хуй, ублюдок! — зарычал Джейк, извиваясь под ним. Боль была адской, член Куоритча казался огромным, наполняющим его до предела.       Это моя кара… За Нетейама. Я заслужил эту боль.       Полковник, обильнее смочив член, снова вошёл в него; теперь скользило полегче, и он, войдя до основания, стал резко и размашисто двигаться в Джейке, наконец дорвавшись до своей одержимости последних лет. Тот стонал от непрерывной боли толчков, словно режущих его изнутри, смешивая стоны с проклятиями.       — О да, стонешь, как шлюха, — хрипел Куоритч, лёжа на нем сверху и вжимаясь всем телом. Он целовал шею Джейка, вгрызался в неё зубами, оставляя засосы и укусы. — Я кончу в твою горячую задницу, заполню спермой по самое горло.       Куоритч двигался всё быстрее, яйца шлёпали по ягодицам Джейка. Оргазм пришёл быстро — слишком быстро. Куоритч замер, сделав последний, самый глубокий толчок, и излился внутрь с утробным полустоном, полурыком.       Несколько секунд он лежал на Джейке, тяжело дыша, затем встал на шатающихся ногах. Было хорошо, просто невероятно хорошо. Он застегнул брюки и глянул вниз на Джейка — растрёпанного, в потёках семени и крови.       — Хорошая была разминка, Салли. Скоро вернусь за добавкой.       Он развернулся и вышел, захлопнув за собой дверь с глухим металлическим звуком. Подвал снова погрузился в тишину.       Джейк остался лежать на полу, не шевелясь. Связанные руки он больше не чувствовал. Где-то глубоко внутри осталась только пустота — и имя сына, которое он больше не решался произносить даже шёпотом.