Кошачий тест на профпригодность

— Должен ещё раз предупредить, эти коты — не самые общительные питомцы в мире, — повторил Макс, возясь с ключами от своего дома в Монако и пытаясь охладить пыл Джорджа. На Джорджа это не произвело ни малейшего впечатления. Тот стоял рядом в радостном ожидании, с широкой улыбкой во всё лицо. Пара решила провести первую неделю летних каникул у Макса, и британец был невероятно счастлив, что его пустили в личное пространство партнёра. Это было не то же самое, что вечера, проведённые в гостиничных номерах. Это было приглашение Макса в место, где он чувствовал себя максимально свободно, и Джордж осознавал важность этого момента. Кроме того, приглашение означало шанс познакомиться с котами Макса, и Джордж даже не пытался скрыть, как это его радует — он всей душой обожал кошек, но никогда не позволял себе такую роскошь, боясь, что не сможет должным образом заботиться о питомце при своём насыщенном графике. — Вообще-то, они довольно… нелюдимые большую часть времени, — тянул Макс. — О, прям как их хозяин, — поддразнил Джордж, его улыбка не становилась уже, а глаза сияли. — Schat… — вздохнул голландец, но не смог скрыть лёгкую усмешку, пробивавшуюся на его лицо. — Ты копаешь себе яму всё глубже с каждым словом. Напомнить тебе, что ты переступаешь порог моего дома и твоя безопасность зависит исключительно от моей доброй воли? — Да что ты? — Британец подошёл ближе, пока их груди не соприкоснулись, в его глазах вспыхнуло что-то тёмное. — Может, мне просто нравится испытывать на прочность эту твою добрую волю. — Боже, Джордж, ещё только одиннадцать утра, а ты уже так возбуждён, что в тебя сегодня вселилось? — Макс отвел взгляд, но не раньше, чем Джордж заметил лёгкий румянец на его щеках. Голландец наконец-то открыл дверь и жестом пригласил его войти первым. — Не притворяйся, что тебе это не нравится, — хихикнул британец, переступая порог. — Конечно, нравится, — усмешка Макса стала шире, и, когда Джордж проходил мимо, он воспользовался моментом, чтобы игриво шлёпнуть его по заднице, заставив возлюбленного вскрикнуть от неожиданности. — Макс! — Тот обернулся, его щёки пылали самым густым румянцем. — Ты… — Британец отчаянно пытался придумать что-нибудь колкое, но ничего не приходило в голову. — Что? — с притворной невинностью спросил Макс, закрывая за ними дверь. — Не притворяйся, что тебе это не нравится, — повторил он предыдущие слова Джорджа, подмигнув. Джордж сдался, вздохнув. Но прежде чем он успел попытаться развить этот «спор» дальше, из-за угла появилось самое милое создание, и все его мысли были вытеснены всепоглощающей симпатией к нему. — Ой, ну посмотри кто тут у нас! — воскликнул он, его зрачки расширились, а губы сложились в самую милую дуду. Он опустился на колени на пол и протянул руки, приглашая кошку подойти ближе. — Иди сюда. Белоснежная кошка беззаботно подошла к Джорджу и, тихонько мяукнув в знак приветствия, взобралась к нему на колени. Британец начал чесать питомицу за ухом, и тот довольно замурлыкал. Создавалось впечатление, будто кот знал Джорджа всю жизнь и был рад видеть его после долгой разлуки. — Это же Донат, да? — спросил Джордж, не отводя от кошки взгляда ни на секунду. — Да… — Макс не мог вымолвить ни слова, ошеломлённый и сбитый с толку. Его питомцы никогда так себя не вели с незнакомцами; по правде говоря, единственные люди, к кому они проявляли ласку, были он сам и, может быть, несколько членов его семьи. — Не выглядит уж таким нелюдимым, — усмехнулся британец, пока Донат ласково терся о его грудь. — Да, это как-то необычно… Но это Донат, в любом случае, он самый дружелюбный. Подожди, пока познакомишься с двумя моими бенгалами. Одного из них не просто так зовут Сасси, — Макс прошёл дальше в квартиру, стараясь не заострять внимание на странном поведении Доната. — А кто за ними присматривает, когда тебя нет? — последовал за ним Джордж, но не раньше, чем ещё раз нежно почёсал Донату за ушком. — Ну, сейчас я просто доплачиваю своей домработнице, она приходит каждый день, чтобы покормить их и пообщаться с ними час-другой. Раньше это обычно была… — Макс запнулся и нервно почесал затылок. — Эй, всё в порядке, — Джордж сразу заметил, в чём дело, и взял Макса за руку, чтобы успокоить. — Ты хотел сказать, Келли, да? — Да, просто… — Макс не мог подобрать слов. — Всё в порядке, Макс. Тебе не нужно ходить на цыпочках вокруг её имени, когда мы вместе. Она — часть твоего прошлого, как Кармен — часть моего, и это нормально, — терпеливо заверил Джордж. — Ты уверен? Потому что иногда я… — Голландец остановился, чтобы перевести дух. — Мне кажется, это несправедливо, что я всё это время был с кем-то ещё, пока врал себе, что ничего к тебе не чувствую… — Макс, посмотри на меня, — Джордж взял его лицо в ладони. — Мне всё равно, кто был в твоём прошлом. Меня волнует только то, что я — твоё настоящее. Голландец почувствовал, как сам расплывается в улыбке, и не смог удержаться, чтобы не добавить: — И моё будущее. Ты — моё будущее, Джорджи. Глаза Джорджа засияли ещё ярче, прежде чем он наклонился, чтобы притянуть Макса к себе и поцеловать. Макс ответил немедленно, его руки нашли талию Джорджа и притянули его ближе. Голландец улыбнулся прямо в поцелуй, почувствовав, как Джордж приоткрывает рот, приглашая его язык войти. Он с радостью углубил поцелуй и вздрогнул от низкого, напряжённого звука, вырвавшегося из горла британца, когда его язык игриво лизнул его изнутри по щеке. К разочарованию Макса, Джордж резко оторвался от поцелуя секундой позже. — О, смотри, ещё один из твоих нелюдимых котов, — хихикнул британец и взглянул вниз на Бенгальского кота, который тёрся о его ногу. — Это Джимми, — вздохнул Макс и бросил на своего кота убийственный взгляд, поняв, что именно Джимми стал причиной, по которой губы Джорджа больше не прижаты к его губам. — Маленький предатель… — добавил он себе под нос. — Что? — переспросил британец, уже усевшись на пол и вовсю чеша Джимми спинку. — Ничего, дорогой, ничего. Макс скрестил руки на груди и наблюдал за происходящим, нахмурив брови. Он не мог даже начать понимать, что происходит: его коты, всегда такие отстранённые, всегда такие равнодушные, вьются вокруг Джорджа, будто тот обсыпан кошачьей мятой. — Так, три кота… А разве у тебя ещё собака не была? — Джордж был совершенно не в курсе нарастающего смятения Макса. — А, да, Нино. Его забрала Келли, он всегда был больше привязан к ней, чем ко мне, — объяснил голландец; имя его бывшей всё ещё оставляло горьковатый привкус во рту, но произнести его вслух стало легче после слов Джорджа. — Ладно, Джимми, покажешь, где твоя сестра? Я и с ней хочу поздороваться, — продолжил Джордж разговор с котом, который смотрел на него влюблённо, прикрыв глаза. — Сасси, наверное, прячется у меня в спальне, — предложил ответ Макс, хотя на данном этапе он уже не был уверен, нравится ли ему направление, в котором развивается ситуация. — Тогда пошли, — британец вскочил на ноги с энтузиазмом школьника, и Макс не мог ничего поделать с тем, как его сердце сжалось от любви при этом зрелище. — Ладно… — Макс повёл путь через просторную гостиную. Она была залита солнечным светом, лившимся сквозь большие окна, в ней доминировали оттенки белого и классического коричневого. Она была элегантной, но не слишком вычурной, опрятной, но достаточно тёплой, чтобы чувствовать себя уютно — Джордж подумал, что в этом есть логика, это место выглядело именно так, как он и представлял себе пространство Макса. Когда они ступили в более тёмный коридор, Макс остановился перед дверью слева, положив руку на ручку, но всё ещё колеблясь: — Просто помни, она самая замкнутая из них всех. Не припомню, когда в последний раз она разрешила кому-то, кроме меня, себя погладить. — Ой, да брось, Макс, — Джордж закатил глаза. — Донат и Джимми меня обожают, я уверен, Сасси тоже полюбит. — Ты не знаешь эту кошку, я предупреждаю, — повторил голландец, но всё равно открыл дверь. Джордж шагнул в комнату, и его взгляд сначала упал на кровать размера «king-size» посередине — шёлковые, тёмно-синие простыни словно звали сдаться в их объятия. Британец решил, что она выглядит до неприличия удобной, и изо всех сил старался не думать о том, что именно он мог бы делать на этой кровати с Максом… Тщетно, образы уже заполонили его сознание, щёки порозовели, и Макс быстро сообразил, в чём дело. — Потом, schat, — прошептал он на ухо Джорджу, вырывая того из грязных фантазий. — Я думал, ты сначала хотел познакомиться с Сасси. Британец тут же отвел взгляд от кровати, нервно кашлянул и пробормотал тихое «не знаю, о чём ты». Макс лишь усмехнулся, получая огромное удовольствие от того, как тот мучается, — идеальный британский мальчик, безумно влюблённый в него, теряющий самообладание от одной только мысли о том, что Макс может с ним сделать. — Значит, ты и есть Сасси! — Джордж отчаянно пытался перевести внимание Макса на что-то другое и направился к кошачьему дереву в углу комнаты. На самом его верху восседала ещё одна бенгальская кошка, почти идентичная Джимми, за исключением того, что её глаза были более тёмного оттенка зелёного. — Так это ты та самая холоднокровная кисуля, о которой меня предупреждал Макс? — Джордж остановился в полушаге от дерева и внимательно изучил Сасси. — А по-моему, ты выглядишь вполне расслабленно… Макс стоял в дверном проёме, ожидая момента, когда Сасси зашипит на Джорджа, но кошка подозрительно молчала. Когда британец поднял руку, чтобы погладить её, Макс уже представил неизбежное: Сасси обнажит свои острые когти и в ярости поцарапает Джорджу руку, ведь как этот незнакомец смеет прикасаться к её божественной шерсти? Но потом… ничего не произошло. Джордж расплылся в улыбке, когда Сасси закрыла глаза и довольно замурлыкала. Она даже подняла подбородок, поощряя его почёсывать мягкую шёрстку под ним. — Оу, тебе нужно почесать подбородочек, да? — Джордж продолжил сладкие речи, внимание кошки заставило его полностью забыть о смущении предыдущего момента. — А Макси так плохо о тебе отзывался… Голландец уставился в шоке. Его руки безвольно повисли по бокам, и ему пришлось сесть на край кровати, чтобы не потерять равновесие. Он не мог поверить своим глазам — каждый из его котов встречал Джорджа так, будто тот их любимый хозяин, а не он, Макс. Он пытался совместить образы этих дружелюбных созданий с воспоминаниями о том, как они шипели на любого незнакомца, осмелившегося приблизиться хотя бы на полметра, но эти картинки просто не складывались. Кто-то, должно быть, подменил его котов — это было единственное логичное объяснение. — Ты что, волшебник какой-то? — наконец выдавил он. Джордж просто рассмеялся и без усилий взял Сасси на руки с самой горделивой улыбкой на лице: — Может, животные просто любят меня, потому что у меня доброе сердце и я излучаю хорошую энергию? — Нет, но… Но мои коты никогда так себя не ведут! — запротестовал Макс. — Это… Это странно. — Тогда, может, они чувствуют, как сильно их хозяин любит меня, и я мгновенно заслужил их доверие? — предположил Джордж с подмигиванием. — Правда, Сасси? Кошка подтвердила это, начав громче мурлыкать и тереться о подбородок Джорджа. Британец радостно рассмеялся — кошка полностью покорила его сердце. Макс впитывал в себя счастье Джорджа, которое сначала согрело его сердце, но потом… потом он осознал, что Джордж так смеётся только с ним, его глаза искрятся этим самым чистым видом радости только тогда, когда Макс говорит что-то особенно глупое. К собственному удивлению, он пришёл к выводу, что ревнует. И он не мог решить, к кому именно: к Джорджу, так легко завоевавшему доверие его любимых котов, или к своим котам, купающимся во внимании и любви Джорджа. Возможно, и к тому, и к другому. Джордж обернулся к Максу и заметил перемену в его выражении лица — нахмуренные брови и рот, ранее раскрытый от изумления, сжатый в тонкую ниточку. Британец сразу понял, что творится в голове у его возлюбленного, и изо всех сил сдержался, чтобы не расхохотаться. Он посадил Сасси на пол, и кошка, блаженно перебирая лапками, вышла из комнаты, совершенно не подозревая о каше, которую устроила в голове своего хозяина. — Макси… — мягко начал Джордж, садясь на кровать рядом с Максом. — Ты что, ревнуешь? Вопрос мгновенно вырвал голландца из его мыслей, и он посмотрел прямо на Джорджа, делая вид, что понятия не имеет, о чём говорит его партнёр: — Что? Ревную? — Ага. Я знаю этот взгляд в твоих глазах — эти тихие молнии. В прошлый раз такое выражение лица было у тебя, когда Алекс ущипнул меня за задницу, чтобы позлить, а ты чуть не убил его одним только взглядом, — британец хихикнул, вспоминая не такое уж далёкое прошлое. — Не знаю, о чём ты. — Ой, да брось, Макс, от меня правду не скрыть, — улыбка Джорджа стала ещё шире, потому что он видел, как близок к тому, чтобы вытянуть из своего возлюбленного признание. — Godverdomme… — Макс вздохнул с досадой. — Ладно, да, ты прав, я ревную. Трудно не ревновать! Джордж хихикнул, глядя на то, как оскорблённо выглядел Макс; он бы солгал, сказав, что не получает удовольствия, видя Макса хоть немного ревнивым время от времени. — Ты к своим котам ревнуешь или ко мне? — продолжал подкалывать британец. Макс опустил глаза, румянец залил его щёки, и он тихо признался: — А что, если я скажу, что, наверное, и к тому, и к другому? Джордж наконец перестал сдерживаться и рассмеялся всем телом, трясясь от смеха и хватаясь за живот. Этот звук заставил Макса расплыться в широкой улыбке, как бы он ни пытался сохранять обиженный вид. Он просто закатил глаза, прежде чем присоединиться к смеху. — Ладно, ладно… — Голландец толкнул Джорджа локтём после минуты совместного хихиканья. — Ну всё, хватит… Можешь прекращать смеяться надо мной, принцесса. — Ты просто невероятно мил в такие моменты, — Джордж всё ещё хихикал. — И я не над тобой смеюсь. Просто это так мило, что твои собственные коты вызывают у тебя ревность… Но… Джордж обвил руками талию Макса и потянул его вниз на кровать. Он приподнялся на локте и наклонился, чтобы украсть поцелуй. Всё произошло так быстро, что у Макса почти не было возможности осознать, что происходит. — …Но нет никаких причин для ревности, — продолжил Джордж, его пальцы нашли путь под воротник поло Макса. — Коты — самые милые, это факт. Но если бы прямо рядом с тобой мне показали сотню самых пушистых, самых ласковых котов на свете, я всё равно выбрал бы тебя. — Да? — Максу было трудно сосредоточиться, пока пальцы британца скользили по его ключицам, его глаза уже были наполовину закрыты. — Как-то не до конца тебе верю… — Хочешь, я докажу это тебе? — Голос Джорджа сменился на игривый шёпот, а его губы уже приникли к шее Макса. Тот откинул голову назад, подставляя горло всему, что британец захочет с ним сделать. Руки голландца потянулись к его талии, чтобы притянуть его ближе, их бёдра притирались друг к другу. Джордж издал тихий стон, желание уже затопило его чувства. Всё было иначе — здесь, в доме Макса, в его собственной кровати, на простынях, которые хранили его запах… Это было нечто другое, и его тело чувствовало это так же остро, как и сердце. — Звучит как прекрасное предложение… — Дыхание Макса спёрлось, когда он почувствовал, как руки Джорджа пробираются под его рубашку и прижимаются к его груди. — Но можно подождать минутку, коты, наверное, голодные. Джордж заныл, как избалованный ребёнок. Макс открыл глаза и увидел на его лице дутую от разочарования губу: — А как насчёт моего голода? Прежде чем Макс успел ответить, Джордж врезался губами в его губы в поцелуе, полном потребности. Одна из его рук вцепилась в мягкие волосы Макса, и он начал почёсывать ему кожу головы таким образом, что дрожь пробежала по каждому уголку тела голландца. Наконец Джордж разорвал поцелуй, его зубы собственнически зацепили нижнюю губу Макса, и он прошептал ему на ухо: — Ты мне нужен. Сейчас. Здесь, в твоей собственной кровати. Макс улыбнулся с удовлетворением, он обожал приятное тепло, наполнявшее его целиком всякий раз, когда Джордж так умолял его. Понимал ли он, что вид ревнующего Макса так выводит Джорджа из себя? Спланировал ли он заранее этот маленький «спектакль ревности» или просто воспользовался возможностью? Джордж никогда не узнает. И, если честно, его это волновало ещё меньше, пока Макс был рядом, чтобы его удовлетворить. — Полагаю, коты могут подождать ещё немного .— ответил Макс и притянул Джорджа обратно в поцелуй. Его руки уже трудились над пуговицами на льняной рубашке Джорджа, и британец не остался в долгу, расстегнув молнию на знаменитых скинни Макса. На тех самых скинни джинсах, вокруг которых можно было бы основать целую религию…