Наставник

      — Теодор, — начал Майки и Тео опять скривил лицо. — Мне поручили поговорить с тобой о твоём возвращении обратно к нам. — Тео ошарашенно уставился на Майки, внимательно разглядывая его. Сначала в голове пронеслась мысль о том, что это розыгрыш, но Майки был не тем, кто занимается такими проделками. Майки говорил серьёзно. — Они хотят, чтобы ты вернулся и они готовы тебя принять обратно. — Тео хмыкнул.       — Хотят? Готовы принять? Майки, Господи, чувак, ты о чём? Очнись, прошу тебя! — взорвался Тео, Майкл на автомате сделал шаг назад, испугавшись сильного раздражения Тео. — Чёрт! — выругался Рэйкен и ударил ногой по уличному мусорному контейнеру, тот шумно звякнул и слегка тронулся с места, скользя на колёсиках по асфальту. — Майки…       — Теодор, прекрати сквернословить и подумай о том, какая возможность тебе представляется, ведь это…       — Возможность? — вспылил Тео, перебив Майкла. — Чувак, ты же всё понимаешь? Майки, я не вернусь. Эта система… Эти правила и протоколы — в жопу их. Система прогнила.       — Теодор, пожалуйста…       — Ты знаешь, о чём я, Майки, и не говори, что ты этого не заметил. — Тео смотрит на Майкла внимательно, пытаясь уловить каждую его эмоцию. И Тео наблюдает, как взгляд Майки начинает медленно уходить в сторону, прячась от прямого контакта. — Ты чертовски умён и я восхищаюсь тобой. Но твоя слепая вера в наше руководство…       — Теодор, послушай…       — Система — отстой. Правила давно надо было пересмотреть. — Продолжает Тео. Он всё ещё внимательно разглядывает Майкла. Майки в свою очередь пытается смотреть на него, выдержать его испытующий взгляд, но в его плечах чувствуется сильный напряг, а держать прямой и строгий взгляд становится всё тяжелее, поэтому он опускает глаза. Понимает. — Дело в том, что я единственный, кто говорил об этом руководству, а меня никто не поддержал. Ни ты, ни Тобби… Только Бобби, которого тоже все на хуй слали, за мной следом. Я тот, кто писал руководству просьбы пересмотреть всю эту чушь собачью. Может быть эти правила работали лет двести назад, но сейчас это дерьмо на палочке, предложенное нам, как шоколадное эскимо. Мир продвинулся вперёд, люди стали другими. Дети другие, Майки. Девяносто семь процентов — это моя заслуга, потому что я забил хер на правила, написанные кем-то из вышестоящих, и работал я со своими воспитанниками по своим действующим правилам, которые были жизненными, человечными. По их правилам, Майки, мы не друзья нашим воспитанникам, мы какие-то роботы, честное слово, безэмоциональные. — Майки всё ещё не смотрит на Тео, он шарит глазами по асфальту, останавливая свой взгляд на валяющемся небольшом камушке. Протягивает носок ботинка, накрывает им камень и начинает катать его по дорожному покрытию. Прямо как ребёнок, который вместе с мамой встретил знакомую и ему не интересны взрослые разговоры, но занять себя чем-то нужно. — Правда в том, что если бы я работал по протоколу, этих девяносто семи процентов не было бы. Никаких эмоций на лице, никаких разговоров, которые бы помогли раскрыться детям, никаких чувств. Я бы им не помог, Майки, и они наложили бы на себя руки. А потом я всех заебал и меня просто не брали на собрания, меня даже перестали вызывать на ковёр, просто наказывали. Как меня не выперли, я вообще не знаю. Хотя, знаю, спасибо Бобби. Он за меня жопу рвал и всегда меня поддерживал, прикрывал и выгораживал. Что с тобой, Майки? Очнись. А Тобби? Что говорит Тобби? Как он, кстати?       — Тобиас в порядке, Теодор.       — Майки, — в голосе Тео присутствует немного горечи, — изменения начинаются тогда, когда кто-то что-то делает ради этих изменений. Не бывает такого, что всё вдруг поменялось само собой, но никто палец о палец не ударил. — Он всё ещё разглядывает Майки и тот выглядит нашкодившим ребёнком, которого отчитывает строгий взрослый. — Я не смог, потому что был один, ну, с Бобби. Две паршивые овцы. Я давно планировал свалить, — признаётся Тео и хмыкает, — потому что надоело. В том числе было стыдно, что Бобби вечно огребает за меня. К тому же, Майки, я хочу остаться здесь. — Майки поднимает на Тео глаза и внимательно разглядывает его, пытается увидеть на его лице искренность. И видит. — Ты даже не представляешь, как я счастлив быть человеком. — Во взгляде Майки читается радость и грусть одновременно, возможно, слегка даже зависть, потому что Тео смог сделать то, на что Майки, скорее всего, никогда бы не смог решиться. — Я не вернусь, передай им, пожалуйста, что я больше не хочу иметь ничего общего с этими бессердечными тварями.       — Теодор…       — Они… — начинает Тео, но замолкает. Майки наблюдает за ним и не торопит, ждёт — продолжит ли Тео или нет. — Ведь они мне не простили моё решение уйти. Чувак… — и Майки замирает, задерживая дыхание. В его взгляде читается удивление, ведь Тео редко когда бывает с кем-то откровенным. Тео не тот, кто говорит о реальных чувствах. Тео тот, кто вечно отшучивается или дерзит. Но с Майки можно, Майки поймёт и никому не расскажет. — Там работают какие-то садисты. — Голос Тео тихий, в его глазах грусть и обречённость. Единственное, о чём Тео сожалел — это то, что он не ушёл раньше. — Мне не вырвали крылья быстро и сразу, как должно происходить по этому ёбаному протоколу, блядь. Они надо мной издевались, Майки. И им это нравилось. Они назвали меня предателем и сказали, что я пожалею о том, что вообще рискнул заикнуться об уходе, сказали, что я буду на коленях просить их прекратить и вылижу им за это ботинки до блеска. Брэд стоял и смотрел, как Гордон и Стифлер измываются надо мной. Ты бы видел лицо Брэда, когда эти уроды мучили меня, — Тео хмыкнул, хотел сделать это бодро, но получилось с досадой, — он чуть ли не кончил от удовольствия, наблюдая за тем, как меня пытали. Они мне всю спину разворотили. Мои братья, блядь… Брэд сказал, что я не заслуживаю повышения. Что моё повышение — ошибка, ведь повысить должны были его. — Тео замолкает. — Удачи тебе и терпения. Передавай от меня «привет» Бобби и Тобби. Скучаю по вам троим. Пока, Майки. — Тео сначала немного замешкался, но потом всё же решился и сделал пару шагов к Майки, крепко обнимая его. Попрощался. И ушёл, оставив своего бывшего коллегу в лёгком шоке, дав ему пищу для размышления.

***

      Стайлз находился в супермаркете, когда перед ним возник крупного телосложения высокий темнокожий мужчина. Стилински сделал шаг вправо, мужчина последовал его примеру, смотря на Стайлза слишком опасно. Стайлз сделал шаг влево, мужчина опять повторил. После такой затянувшийся непонятной и неловкой пляски, Стилински не выдержал и рявкнул:       — Боже, давайте я вправо, а вы влево?       — Мечислав Стилински, меня зовут Брэд.       — Понятно… — на автомате ответил Стайлз. — Хотя, нет, не понятно, лично я вас впервые вижу, откуда вы меня знаете и что вам нужно? — недовольно говорит Стилински и напрягается.       — Я коллега вашего друга Теодора. — Стайлз завис, вспоминая Теодора в кругу своих знакомых. В друзьях-то точно такого не было. — Тео. Вы его знаете, как Тео. Он не любит, когда его называют полным именем.       — Он мне не друг, так-то… Но теперь я понял, о ком вы. Ну и? При чём тут я и при чём тут Тео?       — Да, давайте сразу к делу, Мечислав. — На слова мужчины Стайлз скривил недовольную гримасу, потому что в этом они с Тео были похожи, Стайлз не любил, когда его называют настоящим именем. Но этого подозрительного мужика он не знал, поэтому не стал просить называть его Стайлзом. Тем более, если этот мужик как-то связан с Тео. — Я пришёл поговорить с вами о том, чтобы вы убедили Теодора вернуться обратно на небо.       — Я? — Сначала Стайлз удивляется, а потом ехидно хихикает. — Ага, делать мне больше нечего. А сами-то чё его не убедите?       — Дело в том, что нас он не хочет слушать, а мы послали к нему самого сильнейшего, но тот не справился с задачей и наше руководство решило обратиться к вам, Мечислав.       — То есть, вы полагаете, что Тео, который не послушал вашего сильнейшего, послушает меня? — ещё больше удивляется Стайлз. — Не хочу вас расстраивать, но меня Тео точно не послушает. Я вообще сомневаюсь, что Тео кого-то слушает, кроме себя.       — Мечислав, вы…       — Боже, нет и ещё раз нет. С Тео невозможно контактировать, ясно? Я не тот, кто вам поможет, правда.       — Я так не считаю.       — А мне плевать, что вы там считаете. — Рявкает Стайлз. Он делает шаг навстречу мужчине, чтобы показать серьёзность своего настроя. — С чего вы вообще решили, что я впрягусь за ваши ангелочные задницы и буду делать за вас вашу работу? Так нужен Тео? Идите и уговаривайте его сами. Опять же, как вы себе это представляете, а? Я не знаю всех исходных. Раз Тео свалил с небес, наверное, у него на это были веские причины? Я не знаю этих причин. Но если ваш сильнейший не смог его переубедить вернуться на небеса, значит, причина очень серьёзная, не так ли? Что-то подтолкнуло Тео свалить от вас.       — Кто-то.       — Ну, или кто-то… — соглашается сразу Стайлз с мужчиной. — Я уж не знаю подробностей всех ваших ангелочных тёрок. И уж тем более Тео не рассказывал мне о них. Тео вообще мне ничего не рассказывает, если быть честным. Так что, я…       — Этот кто-то — вы, Мечислав.       — Я? — шокированно переспрашивает Стайлз и мужчина одобрительно кивает.       — Да, вы тот, из-за кого наш брат Теодор решил нас покинуть.       Тео спустился на землю ради Стайлза? Тео было не наплевать на Стайлза? Мысль Стайлза о его значимости для Тео немедля убежала, а на смену ей пришла паника и озадаченность.       — Не, извините, — растерянно произносит Стайлз, — но так дело не пойдёт, мне не нравится наш разговор, поэтому я собираюсь закончить его прямо сейчас. Определённо, я собираюсь это сделать. Надеюсь, что мы с вами больше не увидимся. Так что, я не говорю вам «до свидания», я говорю вам «прощайте». — И Стайлз обошёл мужчину, толкая тележку с товарами и направляясь к кассе, ему уже было всё равно, что он не взял всё, что планировал.       — Теодор пожертвовал свои крылья для ваших близких. — Говорит мужчина ему вслед. — Одно крыло за Дерека Хейла, другое за Ноа Стилински.       — Что? — остановившись, оборачивается к нему Стайлз. Он в замешательстве и продолжает стоять на месте, не подходя к мужчине. Смотрит на него не моргая и чувствует, что не может сделать вдох. Между ними расстояние в метра полтора, они стоят друг напротив друга и изучают друг друга взглядом. Стайлз подбирается и начинает делать короткие вдохи и выдохи. Стайлз, немного приведя своё дыхание в порядок, ищет в мужчине следы вранья, тот в свою очередь, смотрит на сколько сильно смог выбить Стайлза из колеи данной информацией. Он радуется, потому что получилось — Стайлз растерялся. — Нет… Вы лжёте…       — Ангелы никогда не лгут, Мечислав. Мы всегда говорим правду.       — А Тео? Тео тоже всегда говорит правду? — почему-то сразу возникает в голове Стайлза данный вопрос и он чуть стесняется из-за того, что озвучил его раньше, чем обдумал. Хотя, какая правда? Всё, что Тео говорит — это непонятный бред. Он раздаёт никому ненужные советы и отвечает вопросами на вопросы. По сути, Стайлз вообще ничего не знал о Тео, а вот Тео о Стайлзе знал всё. Ну или почти всё. — Даже если это и правда, я был не в курсе этого.       — Но слово «благодарность» вам знакомо? — наседает мужчина на Стайлза, они всё ещё соблюдают ту дистанцию в полтора метра. — Неужели здравие самых дорогих для вас людей не достойно благодарности? Неужели вам так трудно поговорить с Теодором и попробовать его убедить вернуться на небо? — тон мужчины настойчивый, слегка высокомерный и приказной. Стайлз начинает злиться и чувствует, как закипая внутри, уже готов к сопротивлению. Даже если этот ангел сейчас и сбавит обороты — ничего не изменится, Стайлз будет противиться. Никто не отменял нормальной человеческой просьбы, ведь это залог успешных переговоров. — Это всего лишь разговор, один разговор. Разве разговор может сравниться с тем, что перенёс Теодор ради спасения ваших близких? — он начинает бить на жалость и выворачивать руки, пытаясь пристыдить Стайлза за его неблагодарность. Стайлз злится сильнее. — Вы бы слышали его крики. Вы даже представить себе не можете через что пришлось пройти нашему брату Теодору. Это было невыносимо слышать, я даже не знаю, как это всё выглядело в действительности, но предполагаю, что это ужасно.       — Я его об этом не просил. — Тихо шепчет Стайлз и отступает от мужчины ещё дальше. Убегает, потому что больше не может говорить на эту тему. — Разговор окончен.       Где-то в закромах головного мозга проворно пробегает мысль о том, что Тео отдал свои крылья для близких Стайлза из-за самого Стайлза, а значило ли это, что Стайлз ему дорог? Значило ли это…

***

      — Эй, ты, ублюдок! — ворвавшись в кафе с воплями, Стайлз сразу направляется к Тео. Лиам вздрогнул, чуть не выронив чашку из рук, и обернулся к разгневанному Стайлзу. Тео, немного растерялся, но никак не показал это внешне, отложив в сторону салфетку, которой протирал тумбу, медленно обернулся к Стайлзу.       На удивление, кафе было пустым, потому что время близилось к закрытию, и именно поэтому никто не стал свидетелем данной ситуации. Тео посмотрел на злого Стайлза и напрягся, Лиам взглянул на Стайлза растерянно.       — Привет, Стайлз, — как можно спокойнее поприветствовал Стайлза Тео. — Что случилось?       — Что случилось? Что случилось?! — Стайлз говорил на повышенном тоне, он был зол, но, видимо, всё же какая-то его часть осознавала, где он находится, поэтому он судорожно осмотрелся по сторонам, убедился, что никого из посетителей в помещении нет и перевёл взгляд на опешившего Лиама, а после зафиксировал взгляд на Тео. — Почему ты не рассказал мне про шрамы? Я в курсе. — Завуалированно сообщил Стайлз, чтобы не выглядеть полным идиотом, говоря о крыльях. Но Тео понял и Тео молчал, не зная, что ответить. Ну, вообще, он знал, что ответить, но говорить при Лиаме о ангельских крыльях не хотел.       — Лиам, подстрахуй меня, пожалуйста, мы выйдем со Стайлзом поговорить не на долго, попросил он Данбара.       — Ладно… — согласился Лиам. Тео заметил, как он замялся, поборов своё желание остановить его, но Тео лишь улыбнулся ему. Улыбка вышла слишком вымученной.       Пока Тео со Стайлзом шли за здание кафе, чтобы поговорить, Тео думал о том, что разговаривать за уличными мусорными баками скоро войдёт у него в привычку. Проклятье, Стилински откуда-то узнал про крылья, а теперь бесится. Ну, вообще-то Тео понимал, откуда Стайлз мог узнать, но не думал, что ему растреплет об этом кто-то из ангелов. Всё же, конфиденциальность никто не отменял. Нарушение протокола.       — Почему ты не сказал мне, что отдал свои крылья за моего папу и Дерека? — остановившись, спрашивает у Тео Стайлз. Стилински сильно напряжён. — Ты не имел права! — переходит он на крик. Он очень зол, и Тео смотрит на то, как губы Стайлза поджимаются от нахлынувшей ярости. — Тебя об этом никто не просил и я тебе ничего не должен! Ни я, ни мой папа, ни Дерек!       — Во-первых, — начинает говорить спокойно Тео, — я не обязан отчитываться перед тобой за то, что я делаю и для кого. — Он смотрит на то, как Стайлз ещё больше напрягается, сильнее сжимает губы и они начинают слегка подрагивать. — Во-вторых, я имел право, так как полностью отвечаю за свои поступки и их последствия. В-третьих, да, меня никто не просил и я сделал это по собственной воле. В-четвёртых, да, ни ты, ни твой отец, ни твой Дерек ничего мне не должны. — Стилински в бешенстве, видимо порывается ударить Тео, дёргаясь ему навстречу, но останавливается, сжимая свои кулаки. — В-пятых, Стайлз, я ничего от вас не требовал, не требую и не буду требовать, ну а то, что кто-то пиздит направо и налево, рассказывая о моих действиях, и внушает тебе, что ты теперь, якобы, мне что-то должен, не означает, что это действительно так. — Успокаивает его Тео. — Это мнение того пиздабола, Стайлз, а тебя триггернуло с этого почему-то. Повторюсь, я ничего не требую и я ни разу об этом не заикнулся, так в чём твоя проблема, Стайлз? Почему ты так взбесился?       — О-о-о-о… Блядь, начинается! Вопросы! Беседы! Психолога включил! — рявкнул Стайлз, его голос больше визжит, в некоторых слогах немного отдаёт хрипотцой и это бьёт по ушам Тео. Или Тео просто сильно перенервничал.       — Что начинается, Стайлз? — продолжает Тео говорить спокойно. Это тяжело, но он понимает, что если сейчас сорвётся на крик, то сделает только хуже. Кто-то из них должен оставаться спокойным. И этот кто-то — Тео. — Я ответил на твои выпады вполне рассудительно. И, да, задал соответствующий вопрос, потому что мне действительно интересно, почему у тебя такая реакция. Она агрессивная, замечу.       — Зачем ты отдал свои крылья ради моего папы и Дерека? — шипит на него Стайлз. Его кулаки всё ещё сжаты и он, похоже, еле борется, чтобы не налететь на Тео и не подраться.       — Разве тебя это касается?       — Теперь касается, Т-е-е-е-о! — сейчас Стайлз пытается показать злорадство в своей интонации, но получается слишком нервно.       — Нет, Стайлз. Ты не прав. — Отвечает Тео и смотрит на его сжатые кулаки. — Я не отдавал свои крылья ради твоего отца и твоего Дерека. Точнее, не так. Я всё равно собирался на землю, и я бы всё равно здесь оказался рано или поздно, а чтобы оказаться здесь, мне нужно было отдать свои крылья. — Тео нервничает, но всё же у него получается говорить спокойно, чтобы не спровоцировать Стайлза ещё больше. — Дело в том, что можно лишиться крыльев, сказав, что хочешь теперь стать человеком, и отдать их, а можно стать человеком и лишиться крыльев взамен на что-то. Так зачем мне так бездарно и неуважительно относиться к священным крыльям, когда можно принести пользу для кого-то, если эти крылья действительно помогут? Это, прости, уже какое-то расточительство.       — Расточительство? — растерянно уточняет Стайлз, в его голосе больше нет злости.       — Именно.       — И зачем же ты собирался на землю, Тео? — интересуется Стайлз, он разжимает кулаки. То ли успокоился немного, то ли просто не видит смысла кричать, зная, что Тео его итак услышит, а, возможно, сильно перенервничал и устал, расстроился.       — Я так захотел, Стайлз. Давно хотел.       — Почему ты решил спуститься на землю, Тео? — Рэйкен, уловив нотки мольбы в голосе Стайлза, начал хмуриться. Он хочет сказать правду, но не решается, потому что считает, что Стайлз должен сам прийти к этому. Возможно, Тео просто не уверен в себе. Возможно, думает о том, что если будет честен со Стайлзом, то всё испортит. Но, наверное, Тео просто не готов озвучить это вслух и боится реакции Стайлза.       — Потому что я так захотел, — повторяет Тео, но видит, что Стайлза ответ не устраивает и он опять сжимает кулаки — злится.       — Зачем? — переспрашивает Стайлз, он не кричит, но кулаки то сжимает, то разжимает. — Тео, почему ты решил спуститься на землю? Чтобы что? — Стайлз внимательно смотрит на Тео, выжидает ответа, а после затянувшейся паузы понимает, что Тео ему не собирается отвечать. — Теперь здесь будешь раздавать направо и налево свои бесполезные и никому ненужные советы всем подряд, потому что стал видимым для всех? — злорадствует он. Тео осознаёт, что Стайлза просто не устроил его ответ и поэтому он начинает его поддевать. — Или отвечать своими дурацкими вопросами на вопросы?       — Пф… — пытается как можно расслабленнее засмеяться Тео, но получается нервозно. — Что с тобой не так, Стайлз?       — Со мной?       — Да, с тобой. Откуда в тебе столько неприязни ко мне? — Тео делает пару шагов к Стайлзу, а тот, испугавшись, отступает. — Ты… Ты ненавидишь меня? За что? Что я тебе такого сделал? — Тео больше не делает попыток подойти к Стайлзу, но смотрит на него осуждающе. — Ты до сих пор обвиняешь меня в том, что я тебе не помог? Винишь меня? А с чего ты решил, что я тебе не помог, м? С того, что я не принимал за тебя решения? — взгляд Тео с насмешкой, на его губах ехидная улыбка, Стайлз начинает злиться от этого. Он хочет подойти к нему, подаётся впрёд, но останавливается, явно хочет ударить Тео, чтобы сбить это ехидство с его лица, но продолжает стоять на месте всё ещё сжимая кулаки. — Моя задача была не такой, Стайлз. Я уже говорил об этом. Пусть ты не звал меня напрямую, не звал меня по имени и не просил о помощи, говоря это вслух, ты молил о помощи по-другому, Стайлз, молча, в душе. Потому что был одинок. А я тебя слышал и приходил, при этом слушая в свой адрес от тебя вечное недовольство о том, что я какая-то бездарность. Я помогал тебе. Я говорил с тобой, я тебя слушал и слышал, пойми ты это наконец и прекрати меня ненавидеть, это… Это не по-взрослому. Если бы ты меня не слушал, где бы ты сейчас был, а? Если бы меня не было, когда ты был одинок? Я рядом с тобой с шести лет, и ни разу, Стайлз, за всё это время, до почти твоих восемнадцати лет, я не видел тебя с другом-человеком. Почему? Если бы ты меня не слушал, ты бы не анализировал, ты бы не делал какие-то выводы, ты бы был там, в себе, а не там, где ты находишься сейчас. Ты продвинулся, Стайлз, а не замкнулся в себе, в этом помог тебе я. Ты стоял на месте, а после начал двигаться, и я этому рад. Я знал о твоих мыслях, Стайлз, поэтому я пришёл. Ты хотел… Покончить с собой, чёрт возьми! — Стайлз вздрагивает и широко раскрывает глаза, не ожидая того, что такое слетит с уст Тео. Они никогда не поднимали данную тему. Они говорили о многом, но никогда не говорили о суициде. И Тео понимает, что Стайлз даже не предполагал, что он знал о его дурных мыслях, периодически блуждающих в закромах мозга. — Я приходил к тем, кто хотел умереть, Стайлз, понимаешь? Ты хотел умереть! Но ты справился. Повторюсь, я приходил к тебе и к другим не для того, чтобы решать за вас ваши проблемы, я приходил к вам направлять вас в нужном для вас направлении, каким бы это направление ни было — правильным или нет, вы его выбирали сами, но я был рядом. Всегда. Можешь сколько угодно говорить о том, что я был бесполезен для тебя, но, Стайлз, это для тебя. Не говори за других. Я помог многим, и это факт. Прости, но твои слова о том, что я бесполезен — это твоё мнение, ты не голос всех тех, с кем я был когда-то. Объясни мне, в чём я виноват и почему ты меня ненавидишь?       — О, ну, да, конечно. Переводи стрелки на меня! — окрысился Стайлз.       — Почему ты меня ненавидишь, Стайлз? Что я тебе плохого сделал? Ты постоянно прыщешь в мой адрес ядом, ты пытаешься доказать мне, что моя помощь ничего не значит, потому что я раздаю бесполезные советы, почему? Настолько ли они бесполезны?       — Замолчи, Тео! Отъебись!       — Твоя злость, она… Знаешь, Стайлз, — невозмутимо говорит Тео, — это ты сейчас здесь. Тут, где я. Чувствуешь разницу? Не я там, где ты. Ты вновь и вновь возвращаешься ко мне. Сам. Даже сейчас, когда я больше не слышу твоих молчаливых криков о помощи, не прихожу к тебе, ты нашёл меня здесь, в Атланте. Почему ты в Атланте? Ведь этих сетей кафе разбросано и по другим городам. Так почему ты здесь? Я же бесполезен. Ты сам ко мне подошёл в кафе. Почему ты не сделал вид, будто мы не знакомы или ты меня не помнишь?       — Я просто…       — Сейчас ты пришёл, потому что тебя пристыдили мои бывшие коллеги? Кто это был? Брэд? Стифлер? Гордон? Не слушай их — они редкостные говнюки. Внушили тебе, что ты теперь передо мной в долгу? Ты мне ничего не должен. Ты бы вообще не узнал об этом, если бы кто-то не пиздел своим языком. Я бы никогда об этом не сказал никому. Ты не должен был узнать, Стайлз.       — Я здесь, потому что…       — Потому что ты ещё сам не понял, Стайлз, наверное, боишься признать. Так ли ты меня ненавидишь? И кого ты в этом пытаешься убедить? Вместо того, чтобы попытаться спасти свой брак с Дереком, ты тут. Почему, Стайлз? Почему ты просто не можешь отпустить меня, раз я такой плохой? Я ответ знаю, а ты… Просто ещё не готов. Не осознал. Ты боишься признаться самому себе, поэтому злишься на меня. Я дам тебе ещё один свой бесполезный и ненужный совет: что такого произойдёт страшного, Стайлз, когда ты поймёшь реальную причину того, почему ты всё ещё не позволил мне уйти из твоей жизни?       — Почему ты здесь, Тео? Почему ты решил спуститься на землю?       Тео, наверное, правильно понимает, что хочет услышать Стайлз. Он, наверное, знает, чего хочет Стайлз, но всё же он не готов говорить за Стайлза. Это было бы несправедливо — озвучивать то, к чему Стайлз не готов.

***

      Стайлзу не нравится всё это. Неужели Тео так запросто расстался с крыльями? Неужели это ничего для него не значило? Словно отдал не крылья, а драные кроссовки, которые хотел выбросить в мусорное ведро.              В голове Стайлза вновь юрко пробегает мысль о том, что Тео отдал крылья для близких Стайлза из-за Стайлза. Ведь это что-то значило? Значило ли это, что Тео не всё равно на Стайлза?       «Мне нельзя вступать в отношения с людьми, не важно с женщиной или мужчиной. Это нарушение, за которое наказывают.» — Вспоминает Стайлз их давний разговор с Тео. А теперь? Теперь Тео можно быть в отношениях с людьми? Он же стал земным? Или… Мысль опять не обдумана Стайлзом до конца, Тео её прерывает.       — Потому что захотел стать человеком. — Завуалированно отвечает Тео. — Захотел жить, а не существовать. Надоело быть там, где я не хочу быть, надоело быть среди тех, с кем не хочу больше быть.       Всё же Тео стал человеком. Значит ли это, что его не накажут за отношения с кем-либо из людей?       — И всё? — расстроенно спрашивает Стайлз, надеющийся на другой ответ, более развёрнутый и откровенный. — Очень познавательный ответ, в твоём стиле, впрочем.       — А этого мало? Я живу, Стайлз.       — Он, как его там, — переводит тему Стайлз, осознав, что ничего выяснить у Тео не получится и прямого ответа он не услышит. — Брэндон, или, не помню, короче, просил передать тебе, что ты в любой момент можешь вернуться, что они тебя примут обратно на небо.       — Примут обратно? — хмыкнул Тео. — Звучит так, словно я накосячил, а они меня выперли, но делают мне одолжение, мол, мы тебя простили, ладно уж, так и быть — возвращайся. Я не косячил. Я столетиями помогал людям. Я помог многим, когда в моей помощи действительно нуждались. А теперь я живу. И я ни капли не жалею о своём решении. Почему я опять должен возвращаться туда и быть тем, кем я не хочу быть? Тем существом, которое даже не может узнать, какая клубника на вкус. Неужели за всё то, что я сделал, я не заслуживаю быть человеком? Я хочу есть, пить, спать, ощущать материальные вещи этим телом, работать, решать свои человеческие проблемы, ходить на концерты, завести друзей, гулять под дождём, чувствовать холод и жару, плавать, потому что… Это здорово, Стайлз. А ещё я теперь буду болеть и стану смертным, и я это прекрасно осознаю. Мне это нравится. — Стайлз внимательно выслушивает Тео. Он не перебивает, ловит каждое его слово, ищет что-то важное для себя. — Мне надо работать, Стайлз. А тебе… Тебе надо наконец-то прислушаться к себе и разобраться в себе. Пора повзрослеть и принять реальность. Ты прячешься от проблем. Вопрос только в том, Стайлз, в действительности ли это проблема или ты сам её выдумал?       — Вот опять, Тео. Ты отвечаешь вопросом на вопрос. Можно конкретнее?       — Да, Стайлз. Я задаю тебе соответствующие вопросы не просто так, а для того, чтобы ты честно ответил на них сам себе. Не мне, Стайлз, а себе. Или ты хочешь, чтобы я ответил за тебя на те вопросы, которые тебя волнуют? Зачем? Ты хочешь быть собой или ты хочешь быть тем, кто отвечает и думает за тебя? То есть мной? Хочешь, чтобы я за тебя ответил? Тогда, Стайлз ты — это не ты. Ты — это я, который говорит тебе, как тебе жить, ты позволяешь мне управлять тобой. По-моему это несправедливо к тебе — лишать тебя возможности быть собой. Это как раз то, Стайлз, что я делал раньше — помогал каждому из вас найти себя, укрепить в вас ваш внутренний стержень, чтобы вы не были ведомыми. Чтобы вы были собой, а не жили чужими хотелками. Чтобы вы окрепли для взрослой жизни, чтобы у вас появился характер, выдержка и стойкость, чтобы вами не управляли, чтобы вами не пользовались, чтобы вы не прожигали свою жизнь зря для того, чтобы кому-то бесстыжему её облегчить. Я задавал ранее и продолжаю задавать тебе нужные вопросы в определённые моменты, потому что тебе нужно ответить на них. Как только ты серьёзно отнесёшься к этому, честно ответишь самому себе, тебе сразу же станет легче. А потом ты и сам научишься задавать себе нужные вопросы и размышлять над ответами.       — Знаешь, Тео. Иди в задницу. — Рявкает Стайлз.       — Как скажешь, Стайлз. — Не спорит Тео. — Но проблему ты сам создал из ничего, а злишься на меня. Наверное, считаешь, что я и есть твоя проблема? — Тео хмыкает и на его губах появляется высмеивающая улыбка, Стайлз злится ещё больше. — Тут я тебе помогу и подтолкну тебя, ответ и «да» и «нет», Стайлз. Как только найдёшь ответ, почему ты так остро реагируешь на всё, что касается меня, поймёшь, что проблемы и вовсе не было. Ты должен понять, почему «да» и почему «нет».       — Ну ты и кретин, Тео. Это вечное грёбаное твоё судоку меня заебало! Пошёл на хрен! Человек-загадка, блядь! — Стайлз не сдерживает эмоций, кричит так громко, как может. Тео делает пару шагов назад, чтобы создать дистанцию между ними ещё больше, надеясь, что крик Стайлза будет не таким громким, а его раздражение спадёт. Стайлз замолкает, а потом резко оборачивается и уходит. Его кулаки всё ещё сжаты, сам он очень напряжён и походка его сильно перегружена, словно мышцы стали не пластичными и не давали сделать движения более расслабленно.       — Стайлз! Обещай мне, что когда найдёшь ответ, ты не будешь злиться на себя, ты не будешь ненавидеть себя и стыдиться себя. Просто приди ко мне.       — Обойдёшься. Видеть тебя не хочу больше, — окрысился Стайлз, но Тео лишь искренне и по-доброму улыбнулся ему. Словно уже знал исход событий.       Их диалог остался незаконченным. Оба не высказали друг другу то, что хотели. Возможно, из-за страха. А, возможно, уступали другу другу право на озвучивание реальных мыслей в слух, но так никто и не решился воспользоваться этим правом первым. А на следующий день Стайлз уехал обратно в Сан-Диего, потому что отпуск близился к концу.