Стеклянный волк: Сердце Севера

      — Перестань скулить, собачье отродье! — Удар. Мир взорвался красными искрами. Феликс чувствовал, как густая, теплая кровь течет по подбородку, пачкая воротник казенной рубашки. Его нос был сломан, губы превратились в месиво, но сознание предательски отказывалось отключаться, заставляя смаковать каждый новый виток боли.       — Твой отец был псом, или папочка-омежка спутался с бездомным кобелем?! Откуда у них взялся этот безродный щенок?! — Старший воспитанник, чей оскал Феликс видел в каждом кошмаре, мертвой хваткой вцепился в его светлые волосы, заставляя запрокинуть голову. Вокруг улюлюкала толпа. Те, кто должен был быть братьями по несчастью, превратились в стервятников, почуявших слабину.       — Отпусти… — выдохнул Феликс, но голос подвел, сорвавшись на жалкий хрип.       — Сукин ты сын! — Новый удар в живот выбил остатки кислорода. Феликса швырнули на бетонный пол, он харкал кровью, пытаясь отползти, но чья-то тяжелая нога придавила его голень к земле. Чужие руки, холодные и склизкие, сомкнулись на его горле.       — Отпусти меня! Не трогай! Феликс метнулся на кровати, его крик разорвал тишину спальни. Омега задыхался, слезы давили его, выжигая дорожки на щеках.       — Феликс! Мать твою, Ликс, это я! Посмотри на меня! — Минги тряс его за плечи, пытаясь вытащить из омута галлюцинаций.       — Не надо, пожалуйста! Уйдите! — Феликс в слепом ужасе оттолкнул альфу, пятясь назад по кровати. Он не соображал, где находится, пока матрас не закончился, и он с глухим стуком не рухнул на пол. Удар головой о паркет немного протрезвил. Реальность начала медленно проступать сквозь пелену: светлый потолок, знакомая люстра, запах граната вместо запаха сырого подвала.       — Минги?.. — голос омеги дрожал. Он лежал на полу, не в силах пошевелиться, позволяя соленым слезам стекать в уши.       — Ликс, боже… что это было? — Минги сполз с кровати на пол рядом с омегой, его лицо было бледным от страха. Он никогда не видел Феликса таким — абсолютно разрушенным, без его привычной колючей брони.       — Отголоски прошлого, — Феликс прикрыл глаза. Его легкие горели. Он понял, что его «покой» был лишь иллюзией. Доза должна быть больше. Химии должно быть столько, чтобы она выжгла эти воспоминания вместе с нервными окончаниями.       Омега с трудом приподнялся, его пальцы суетливо нащупали на прикроватном столике заветный пакетик. Щелчок — и белая таблетка уже на языке. Феликс прислонился спиной к каркасу кровати, запрокинув голову и ожидая, когда белый шум заполнит сознание.       Минги смотрел на это с глухой болью. Он сам приучил младшего к этому «спасению», и теперь видел, как омега тонет в нем, превращаясь в призрака.       Через полчаса эйфория мягко окутала Феликса, делая его тело ватным, а мысли — тягучими, как мед. Он позволил Минги подхватить себя под колени и донести до ванной. Омега слабо обвил шею альфы руками, утыкаясь носом в его кожу. Ему было всё равно, что он обнажен, когда Минги бережно стягивал с него одежду. Сейчас Феликс существовал где-то вне своего тела.       Вода в ванне была теплой, почти горячей. Она обволакивала израненную душу омеги, смывая фантомную кровь из кошмара. Минги сел рядом на пол, положив голову на бортик, не сводя глаз с Феликса.       — Ты слышишь меня? — тихо спросил альфа, водя рукой по поверхности воды. Казалось, если Сон сейчас хоть на децибел ошибется с выбором интонации, то повисшая тишина разобьется с грохотом падающей башни.       — Прости, — Феликс медленно открыл глаза, карамель которых теперь казалась затуманенной химозной дымкой. — Жаль, что ты это видел. Я надеялся, что мои демоны останутся в приюте.       — Ликс, ты не должен тащить это один. Я же здесь, я же…       — Замолчи, Минги, — младший резко пресек его попытку нежности. — Не смей предлагать мне «плечо». Это моя ноша. Я не стану одной из тех беззащитных омег, что прячутся за спинами альф, прикидываясь слабыми. Я сам выберусь из этого дерьма.       Минги отвел взгляд, рассматривая трещину на кафеле. Его голос звучал почти неслышно: — Ты даже с наркотиков не можешь соскочить сам, Феликс. Какая к черту самостоятельность?       Феликс горько усмехнулся, глядя на свои бледные руки под водой. — На которые ты меня и подсадил, Минги. Пытался «помочь». Забыл?       Минги не забыл. Он никогда не забудет ту ночь, когда впервые дал Феликсу таблетку, чтобы унять его дрожь, не зная, что этим он навсегда привязывает омегу не к себе, а к химическому беспамятству.       Надежда на новую жизнь, которая вчера казалась такой яркой на обрыве, сегодня утром отдавала привкусом железа и дешевого пластика.       Феликс закрыл глаза, позволяя теплой воде скрыть свои ключицы. Он был наркоманом с истерзанной психикой, живущим в долг. И единственное, что удерживало его на плаву — это крепкие руки альфы, который совершил ту же ошибку, что и весь этот мир: он пытался исцелить сломанное, сделав его зависимым.       flashback. Полтора года назад.       Полтора года назад ночь казалась мягче, а звезды — ближе. Но для Минги этот блеск был лишь декорацией к трагедии. Когда Феликса поймали в парке и вернули за забор приюта, внутри альфы что-то оборвалось. Каждое тайное свидание, каждый раз, когда Ли пробирался сквозь лазейку в заборе, чтобы встретиться с ним в лесу, Сон видел новую отметину на его теле. Новый синяк на бледном запястье, новую ссадину под ключицей.       Ему было физически больно видеть, как омега гаснет. Но стоило Феликсу увидеть его — и в карамельных глазах вспыхивало то, чего Минги боялся больше всего: абсолютная, слепая вера в его силу.       — Еще полтора года, — мечтательно прошептал Феликс, лежа на траве рядом с ним и глядя в бездну неба. — И я смогу вздохнуть. Забыть всё это... как дурной сон.              Альфа смотрел на его профиль и понимал: Ли не протянет полтора года. Не в этом мире. Не с такой душой. Он видел, как Феликс дрожит от внутреннего напряжения, которое невозможно скрыть за словами о свободе.       — Я мог бы дать тебе то, что поможет на время… притупить это всё, — рука сама нырнула в карман. Кончики пальцев коснулись прозрачного полиэтилена.       «Не делай этого, ты же знаешь, что это за дрянь», — ударил в виски голос совести. Но Минги заглушил его. Ему казалось, что он проявляет милосердие, давая раненому зверю наркоз.       — Что это? — Феликс с любопытством потянулся к пакетику. В лунном свете белые кругляшки выглядели невинно.       — Конфеты, — Минги криво усмехнулся, пряча за этой ухмылкой свой страх. Он забрал пакет из утонченных пальцев омеги, достал одну таблетку и поднес к его губам. — Открой рот. Положи на язык.       Ли на секунду замер, вглядываясь в глаза альфы. Он доверял Минги больше, чем самому себе. И эта покорность, с которой он приоткрыл малиновые губы, принимая «дар», обожгла Минги сильнее огня.       Прошло всего несколько минут, прежде чем мир для Феликса начал менять очертания. Омега резко вцепился в рукав чужой куртки, его зрачки расширились, поглощая радужку. Все тени, все страхи и кошмары приюта, которые роились в его голове, вдруг отступили, заглушенные мягким белым шумом препарата. Ли вдруг улыбнулся — так искренне и ярко, как не улыбался никогда. Он подался вперед, ведомый первой в жизни эйфорией, и коснулся губ Минги неумелым, отчаянным поцелуем.       Альфа почувствовал, как сердце пропускает удар. Он обнял Феликса, притягивая к себе, поглаживая гладкую кожу на шее. Его язык скользнул по нижней губе омеги, приказывая расслабиться, и он подчинился, полностью отдаваясь во власть этих ощущений. Когда руки начали блуждать по бедрам, Феликс замер, но не от страха, а от неведомой ранее искры, пробежавшей по телу.       В ту ночь Сон учил его целоваться, учил чувствовать тепло. Но в то же время он учил его, что счастье можно просто купить и проглотить.       Эта ночь навсегда впечаталась в память Минги как самый прекрасный и самый подлый момент в его жизни. Он дал Феликсу «бумажные крылья», зная, что рано или поздно они сгорят, и этот «ангел» упадет на землю еще более сломленным, чем был раньше.       end of flashback. Наши дни.       Кабинет Сана был пропитан запахом дорогого табака и тяжелой, подавляющей аурой власти. Здесь не было места сантиментам — только сухой расчет и оборот больших денег, заработанных на чужих слабостях. Сан стоял у панорамного окна, глядя на дымящие трубы промзоны, которые для него были символом процветания его империи.       — Мне нужна новая разработка, Юнхо. Что-то, что выбьет почву из-под ног даже у чистокровных, — вожак не оборачивался, его голос вибрировал от скрытого нетерпения. — Ты же знаешь, наш метаболизм сжигает обычную дрянь быстрее, чем она успевает достичь мозга. Покупатели среди оборотней требуют экстаза, а не легкой щекотки. Они хотят чувствовать себя богами, а не просто забываться. — Чхве размял шею, и хруст его позвонков прозвучал в тишине кабинета как предупредительный выстрел.       Деньги лились рекой, но в этом мире стагнация означала смерть. Конкуренты дышали в спину, и Сан чувствовал этот смрадный запах погони.       — У меня есть пара формул в работе, — раздался спокойный, почти отстраненный голос.       За столом, заваленным химическими справочниками и записями, сидел Чон Юнхо. Старший брат Уёна был полной его противоположностью. Пока младший упивался адреналином битвы, Юнхо предпочитал стерильную тишину лаборатории. Альфа с волосами цвета холодного арктического льда обладал медицинским образованием и ледяным спокойствием хирурга. Для него наркотики были лишь сложными уравнениями, которые нужно было решить.       — Я еще не довел их до идеала. Есть риск необратимого разрушения нейронных связей при передозировке у полукровок, — Чон крутил в длинных пальцах ручку, не отрываясь от блокнота. — Дай мне несколько дней. Я выжму из этих формул максимум.       Сан одобрительно хмыкнул, наконец отрываясь от окна, и перевел взгляд на Хонджуна, который лениво развалился в кожаном кресле рядом с алхимиком.       — Хонджун, а чем ты меня порадуешь? Нам нужны каналы, которые не перекроют при первом же шухере.       Ким Хонджун, чей сарказм был таким же острым, как и его ум, даже не поднял головы, увлеченно заглядывая в записи Юнхо.       — Моя «крыса» в рядах северной стаи дала сигнал, — Ким наконец поднял глаза, и в них блеснул азартный огонек, — люди Хвана обещают «зеленый коридор» для нашей поставки оружия. Говорят, их вожак сейчас занят внутренними чистками и ему не до досмотров на границе. Нужно просто прокатиться к границе и забрать груз. Если всё пройдет гладко, мы получим выход на их логистику.       При упоминании фамилии Хван воздух в кабинете, казалось, стал еще холоднее.       Стая Хван Хёнджина была легендой Севера — жестокие, скрытные и невероятно сильные оборотни, которые держали в страхе все торговые пути. Связываться с ними было всё равно что играть с открытым огнем в пороховом погребе.       — Стая Хвана… — Сан задумчиво постучал пальцами по столу. — Опасная игра, Хонджун. Но прибыль того стоит. Хёнджин не терпит ошибок, так что на эту сделку поедут лучшие.       Вожак выпрямился, и его взгляд стал жестким.       — Сегодня соберем всех. У меня есть план, как не просто проскочить мимо Хвана, но и закрепиться на его территории. Мы будем покорять новые земли, и в этот раз нам понадобятся не только клыки, но и один умный ход. Хонджун, распорядись, чтобы Минги привел Феликса в порядок. Мне нужно, чтобы его мозги работали чисто, когда мы встретимся с людьми Хвана. Никаких таблеток перед выездом.

***

      После немой сцены в ванной и химии быт казался странной, почти инородной декорацией. Кухня Минги была чистой, функциональной и холодной, как и вся его жизнь до появления здесь Феликса. Сейчас же она была наполнена запахом жареного мяса и едва уловимым ароматом лилий, который омега принес с собой.       Минги возился у плиты, негромко напевая что-то себе под нос — привычка, которая показалась омеге слишком «домашней» для человека, торгующего смертью. Сам Ли устроился прямо на столешнице, игнорируя стулья. В руках он сжимал картонную коробку с молоком, допивая остатки с такой жадностью, будто это был эликсир бессмертия.       — Я за последние годы ничего вкуснее не пил, — Феликс шумно выдохнул, слизывая белую каплю с верхней губы. Его глаза, всё еще чуть затуманенные после утренней дозы, блеснули почти детским восторгом.       — Просто у кого-то «отходняк», котенок. Рецепторы горят, вот и ищешь чистый вкус, — Минги усмехнулся, не оборачиваясь, но по его голосу было слышно, что он любуется этой сценой.       — Не начинай, а? — буркнул омега, заглядывая в пустое горлышко коробки. Убедившись, что там не осталось ни капли, он разочарованно отставил её в сторону. Сон выключил плиту и медленно, по-хищному плавно сократил расстояние между ними. Он встал прямо меж разведенных ног омеги, упираясь ладонями в край столешницы и запирая Феликса в кольцо своего присутствия.       — Мне нужно съездить в логово. Сан собирает всех вечером. Составишь компанию? — альфа подался вперед, ведя носом по линии челюсти Феликса, едва касаясь губами пульсирующей жилки на шее.       — Ну, не тухнуть же мне в доме извращенца в одиночестве, — Ли лениво выгнул спину, подставляясь под ласку, но в его голосе не было покорности — только привычная колючая ирония.       Минги замер, его взгляд потемнел, становясь опасно серьезным. Он перестал «пытать» нежную кожу и посмотрел Феликсу прямо в глаза.       — Ты нарываешься на гнев этого «извращенца», Ликс. Не боишься, что я разложу тебя на этом самом столе прямо сейчас?       Феликс вскинул брови, скрещивая руки на груди. На его лице расцвела та самая дерзкая улыбка, которая всегда была его лучшим щитом.       — Я тебе не географическая карта Кореи, Минги, чтобы меня «раскладывать», — он выдержал паузу, наслаждаясь тем, как альфа на секунду запнулся от его напора. — Хотя, знаешь... я решил. Я останусь здесь и приберусь. Где там у тебя кожаная плетка спрятана? Самое то, чтобы пыль по углам гонять. — Феликс задорно рассмеялся, резко отпихивая Минги ладонями в грудь и спрыгнул со стола, двигаясь легко, почти невесомо, пока наркотик еще держал в своих объятиях.       Альфа не упустил момента и отвесил короткий, звонкий шлепок по упругой заднице блондина, обтянутой мягкими шортами.       — Ау! — Феликс недовольно шикнул, потирая ушибленное место, но в его глазах всё еще плясали искры смеха.       — Иди одевайся, язва, — качнул головой Минги, возвращаясь к плите. — Поужинаем и поедем. Сан затевает что-то крупное, и нам обоим нужно быть в форме.       Феликс вышел из кухни, оставляя альфу наедине с шипением сковороды. Но как только он переступил порог комнаты, улыбка медленно сползла с лица. Он знал, что за каждым таким моментом «нормальности» следует падение. И то, что Сан собирает стаю, означало лишь одно: тишина закончилась.

***

      Атмосфера в логове Сана всегда была смесью порохового дыма и семейного уюта — странный гибрид, к которому Феликс только начинал привыкать заново. Пока Минги отошел к альфам, Феликс оказался на попечении омег стаи.       — Ликс, долго вы еще будете изображать из себя героев викторианского романа? — Уён лениво отхлебнул из бутылки фруктового пива, его взгляд хищно прошелся по Минги, который о чем-то спорил с Саном в другом конце зала.       — Не понимаю, о чем ты, — Феликс даже не поднял взгляда от экрана телефона, щедро подаренного Соном. Цифровой мир был для него новой дозой, способом сбежать из реальности, где у него не было волка, но были долги перед всеми присутствующими.       — Да брось. Минги по тебе не просто сохнет, он разлагается на атомы от вожделения, — старший омега подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота, — ты же просто издеваешься над ним, храня свое «целомудрие» как государственную тайну.       Сонхва, сидевший рядом, удивленно вскинул брови. Он всегда был более сдержанным, и прямолинейность Уёна порой заставляла даже его чувствовать неловкость.       — Давай я сам решу, что делать со своей девственностью, Уён-и, — Феликс заблокировал экран и посмотрел на Чона холодным, колючим взглядом. Раздражение начало покалывать кончики пальцев — он ненавидел, когда кто-то пытался влезть под его кожу без анестезии.       — Я к тому, что ты упускаешь самое интересное, — Уён мечтательно прикрыл глаза, облизывая губу. — Проводить течку с альфой, чувствовать, как он тебя ломает и собирает заново, а не глотать подавители в гордом одиночестве... это то, ради чего стоит уже попрощаться с целомудренностью .       — И с кем же ты делишь свои течки, если Сан до сих пор не пустил тебя дальше порога своей спальни? — Феликс нанес ответный удар прицельно и безжалостно. Для любого оборотня было очевидно, что Чон не принадлежит вожаку, ведь его запах на себе не отпечатал.       Уён мгновенно подобрался, его лицо превратилось в маску оскорбленного достоинства. — Ой, всё. С тобой невозможно разговаривать, ты колючий, как кактус под кайфом.       Сонхва тихо рассмеялся, качая головой. В словах Уёна была правда, но правда Феликса была куда сложнее — он не мог отдаться альфе, пока не чувствовал особой связи.       — Кстати, а где Чонхо? — спросил Ли, оглядывая комнату. Ему не хватало этого шумного щенка, который обычно не давал ему прохода.       — Сан запер его в комнате, — ответил Сонхва, поправляя воротник своей шелковой рубашки. — Мелкий так увлекся ролью гангстера, что завалил промежуточные экзамены. Сан решил включить «строгого папочку» и не выпустит его, пока тот не решит все тесты.       — Играет в воспитателя, значит, — Ликс ухмыльнулся, представив сурового вожака, проверяющего домашку по математике.       Градус напряжения спал, и омеги залились смехом, который прервал Хонджун. Он ворвался в зону отдыха как вихрь, бесцеремонно запрыгивая на диван и сгребая Сонхву в объятия. — О чем болтаем, крошки? Кому перемываем кости?       — Обсуждаем, у кого из вас хозяйство внушительнее, — Феликс произнес это с абсолютно каменным лицом, не моргнув и глазом.       Альфа поперхнулся пивом, которое только что отобрал у Сонхвы. — И кто же у нас в лидерах? Надеюсь, мой авторитет не пострадал?       — Явно не ты, Хонджун-а, — раздался низкий голос Минги. Красноволосый подошел сзади и собственническим жестом положил руки на плечи Феликса.       — Я что-то не припомню тебя с линейкой в руках, когда мы были в душе после тренировки, — огрызнулся Ким, хотя в его глазах плясали черти.       — Можем устроить замеры прямо сейчас, если хочешь освежить память, — Сон многозначительно поиграл бровями, вызывая новый взрыв смеха у омег. — Рад, что вам весело, — ледяной голос Сана разрезал общий смех, словно скальпель. Вожак стоял в дверях кабинета. В его облике не было и тени той расслабленности, с которой омеги только что обменивались шутками. Он прошел в центр комнаты, и стая инстинктивно подобралась. Даже Хонджун перестал паясничать, хотя и продолжил лениво поглаживать руку Сонхвы.       — Хонджун, Минги — соберитесь. Феликс, у меня к тебе деловое предложение. Щедрость его будет зависеть от того, насколько беспрекословно ты выполнишь инструкции. — Сан остановился напротив Феликса. Его взгляд, тяжелый и лишенный сантиментов, просканировал омегу, словно тот был не живым человеком, а инструментом в сложном механизме. — Нам нужно «прощупать» одну территорию на севере. Клуб «Лабиринт». Это место — логово змей, там ошиваются те, кто считает себя хозяевами города. Завтра вечером ты отправишься туда.       — И что я должен делать? Работать официантом? — Феликс вскинул подбородок, пытаясь скрыть подступившую тревогу за привычной дерзостью.       — Ты будешь торговать, — Сан едва заметно улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Юнхо подготовил партию «товара» в новой упаковке. Тебе нужно будет сбросить несколько десятков чеков нужным людям. Ты — незнакомое лицо, к тебе будет приковано всё внимание, но твоя задача действовать незаметно. Минги будет страховать тебя на входе, но внутрь он не пойдет.       Минги резко выпрямился, его пальцы до хруста сжали спинку дивана, на котором сидел Феликс. — Сан, это самоубийство. Отправить его одного в «Лабиринт» с товаром на руках? Если его примут люди Хвана, они не будут вызывать полицию. Они просто...       — Именно поэтому он пойдет один, — отрезал Сан, подавляя сопротивление Минги одним взглядом. — миловидный омега просто зашел в клуб, это привлекает, но только озабоченных альф.       Феликс почувствовал, как внутри всё заледенело. Он словно понял игру Сана. Он не просто дилер. Он — живая приманка. Как бы эта выходка не обернулась скандалом в клубе. Погоней за омегой по коридорам «Лабиринта». А что, если это должно было создать идеальную дымовую завесу для перевозки оружия? Оружия, о котором Сан не упомянул вслух, но о котором Феликс догадался по едва заметному кивку Хонджуна.       Минги не должен был знать об этой части плана. Для Минги это была просто «проверка территории». Но Феликс уже готовился к предполагаемой правде: Сан выставляет его на амбразуру.       — Я согласен, — голос Ли прозвучал неожиданно твердо. Он посмотрел на Сана, принимая правила этой кровавой шахматной партии. — Если это цена моего пребывания здесь — я её заплачу.       — Достойно, — Сан кивнул. — Завтра Юнхо даст тебе то, что поможет не потерять самообладание под прицелом сотен глаз.       Минги хотел что-то сказать, его челюсти были плотно сжаты от ярости и бессилия, но Феликс коснулся его руки, запрещая спорить. В тишине логова повисло тяжелое осознание: завтра Феликсу придется танцевать на краю пропасти, пока стая будет делать свои большие дела за его спиной.