Уровнение с неизвесной переменной

POV: Хорикита Сузуне В воздухе пахло дождем и дешевым кофе, который пил кто-то из парней на заднем ряду. Обычное утро вторника. Слишком обычное для того кошмара, который должен был разразиться через минуту. Я сидела, выпрямив спину, и проверяла конспект предстоящей лекции. Мой взгляд невольно скользнул вправо и назад. Парта пустовала. Это раздражало. Во втором году Судо перестал опаздывать. Он стал... другим. Дисциплинированным. Упрямым в хорошем смысле слова. Вчера он написал мне: «Сузуне, я разобрался с той формулой по химии. Проверишь завтра перед уроками? Я хочу доказать, что могу получить "А" без твоих подсказок». Он не пришел. — Эй, кто-нибудь видел Кена? — голос Онодеры звучал тревожно. Она стояла у окна, нервно теребя край юбки. — Он не отвечает на звонки. Мы должны были обсудить эстафету. — Наверное, задротит в новую игру, — отмахнулся Ике, но в его голосе не было уверенности. — Хотя странно... Он же обещал Хориките не прогуливать. Я почувствовала, как внутри сжалась тугая пружина. Судо не нарушал обещаний, данных мне. Не сейчас. Не после всего, через что мы прошли. Звонок прозвенел. Дверь открылась ровно через две секунды. Вошла Чабашира Сае. Первое, что бросилось в глаза — отсутствие привычной усталой ухмылки. Она была бледной. Нет, не просто бледной — её лицо напоминало застывшую гипсовую маску. Даже её всегда безупречный хвост казался слегка растрепанным, словно она собиралась в спешке. Она подошла к кафедре. Тишина в классе стала густой, как кисель. Инстинкты, отточенные за полтора года выживания в этой школе, кричали: «Опасность. Угроза. Готовься к удару». Я ожидала чего угодно. Специальный экзамен с риском исключения? Штраф в тысячу очков? — Урок отменяется, — произнесла Чабашира. Её голос был глухим, лишенным интонаций. Класс зашевелился, переглядываясь. — Я должна сделать объявление, — она подняла глаза и посмотрела прямо на пустую парту Судо. — Вчера вечером, в 23:15, произошел инцидент на шоссе в районе торгового центра Кэяки. Сердце пропустило удар. Я вспомнила. Вчера вечером был ливень. Видимость была почти нулевой. — Судо Кен возвращался с ночной пробежки. В классе кто-то судорожно вздохнул. — Водитель легкого грузовика не справился с управлением на мокрой дороге. Удар пришелся на пешеходную зону. — Нет... — прошептала Онодера. — Судо Кен скончался на месте до прибытия скорой помощи. Мир схлопнулся. Звуки исчезли. Я видела, как Ике вскочил с места, опрокидывая стул. Я видела, как его рот открывается в крике, но не слышала ни звука. Я видела, как Кушида закрыла лицо ладонями. В моей голове было кристально чисто и пусто. «Это нелогично», — сказал мой разум. — «Мы только что пересмотрели его график тренировок. Он нужен нам для следующего спортивного ивента. У него самый высокий показатель физической силы в классе B. Это потеря существенного актива». Я попыталась ухватиться за эту мысль. За цифры. За стратегию. Это всегда помогало мне сохранять рассудок. Но затем мой взгляд упал на его парту. Там лежала ручка. Обычная дешевая ручка, которую он погрыз на прошлом уроке, когда пытался решить уравнение. Я тогда ударила его тетрадью по голове и сказала: «Прекрати вести себя как ребенок, Судо-кун». Он улыбнулся — той широкой, глупой, искренней улыбкой, которая раньше меня бесила, а в последнее время стала... привычной. «Прости, Сузуне. Я стараюсь». Его больше нет. Осознание ударило не в голову, а в солнечное сплетение. Воздух выбило из легких. Человек, который боготворил меня. Человек, которого я "создала". Мой щит. Мой верный рыцарь, как бы пафосно и глупо это ни звучало. Он умер в одиночестве, под холодным дождем, на грязном асфальте. — Это шутка? — голос Ике прорвался сквозь вату в ушах. Он тряс Хирату за грудки. — Йосуке, скажи ей! Скажи, что это тупой розыгрыш школы! Они проверяют нашу стрессоустойчивость, да?! Хирата плакал. Молча, беззвучно, слезы просто текли по его лицу. Я сидела неподвижно. Я чувствовала на себе взгляд Аянокоджи. Холодный, анализирующий взгляд. Он ждал. Он смотрел, развалится ли лидер класса 2-D на части. «Не смей», — приказала я себе. — «Не сейчас. Ты — Хорикита Сузуне. Ты не имеешь права на истерику». Я медленно подняла руку. Пальцы дрожали так сильно, что мне пришлось сцепить их в замок, чтобы скрыть это. — Сенсей, — мой голос был похож на скрежет металла по стеклу. Чужой, хриплый. Школа... предоставит нам возможность проститься? Чабашира посмотрела на меня. В её глазах, обычно таких жестких, плескалась боль. Она кивнула. — Да. Автобус будет подан завтра. Сегодня вы освобождены от занятий. Идите в общежитие. Она развернулась и быстро вышла, словно боялась, что сама расплачется перед учениками. Класс погрузился в хаос горя. Онодера рыдала на плече у Мацушиты. Ике бил кулаком в стену до крови. А я продолжала смотреть на погрызенную ручку на соседней парте. Внутри меня росла черная, ледяная дыра. Я не сказала ему. Я ни разу не сказала ему, что он молодец. По-настоящему. Без сарказма, без условий. Я не сказала ему, что уважаю его. Я принимала его преданность как должное. «Сузуне, посмотри на меня! Я стал сильнее!» — Ты идиот, Кен, — прошептала я в пустоту, чувствуя, как горячая влага застилает глаза, разрушая мою идеальную маску. — Ты абсолютный идиот. Как ты можешь стать сильнее, если ты мертв? Слеза упала на мою тетрадь, размывая чернила. Прямо на то место, где было записано имя "Судо Кен" в списке участников следующего экзамена. Теперь там было просто пятно