Дорога смерти

Пушистые хлопья чистого, как только что родившийся ребенок, снега падали на темные мраморные плиты, которые хранили в себе тех, кто когда-то мог любить, смеяться и чувствовать. Темнело. Наступали сумерки. Небо было окрашено в белый, серый и чуть виднеющийся оранжевый цвет. Это было солнце, которое, отработав свою смену на земле, ушло отдыхать, давая возможность проявить себя своей загадочной сестре-луне. На кладбище никого не было, кроме темноволосой девушки. Она была схожа с этим холодным временем: ее фарфоровая кожа была, как только что выпавший снег морозным утром, а глаза напоминали густой голый лес, который поражает своим спокойствием и смирение перед долгой спячкой. Таким же холодным был и ее нрав. Неприступная, таинственная и скрытная она была как порывистый ветер, который неизвестно зачем бередит листву в готический вальс. Она прятала свои настоящие чувства и эмоции под маской смеха и радости. Девушка была колкая на язык, однако же для близких и родных всегда оставалась настоящей душкой. Прямо как розы: их стебель покрыт острыми шипами, которые способны сильно ранить, а сам цветок невероятно прекрасен, но не многие могут добраться до него.  Сэмми Джостен сидела на холодной мраморной плите. На ее чёрные волосы падали белые пушинки снега, делавшие ее на макушке блондинкой. Рядом с ней лежало две бордовые розы, перевязанные строгой черной лентой с закрученными концами. Их уже засыпало снегом, из-за чего создавалось ощущение, что под белым покрывалом природы было две лужи крови. Девушка сидела неподвижно, думая о том роковом дне. Переодически она протирала выгравированные буквы и числа на плите от налипшего снега: «Эрин Гросс 8.10.2008 - 15.12.2025 гг.  Лучшей дочери, сестре, подруге и товарищу. Старшему лейтенанту 13-ой опергруппы Вооруженных Сил Нового Государства».  Сегодня 15.12.2026. Ровно год назад ее не стало. Не было ни дня, чтобы Сэмми не вспоминала этот жуткий день. Эти серые глаза. Первые несколько месяцев было очень тяжело. Сэмми закрылась в себе, но никто этого не заметил кроме Лейн. Каждый день они говорили на эту тему, пытаясь хоть как-то сбросить этот психологический груз, но все тщетно. Ничего не помогало и в конечно итоге подруги договорили начать жить заново, как до 15.12.2025: влюбляться, искренне смеяться, веселиться и строить свое непредсказуемое будущее. Ровно год мучений и все.  «Надо продолжать жить, как раньше. Нужно просто жить дальше»- постоянно твердила Лейн своей подруге, хотя она порой тоже нуждалась в этих словах, ведь Эрин была и ее напарницей. Только вот все это не так «просто». Нельзя «просто» забыть человека, с которым было так хорошо. Его не вычеркнешь из воспоминаний, как на листе бумаги. Не убежишь от кошмаров по ночам, которые пускают судороги по всему телу. Нельзя «просто» удалить эти картины перед глазами, ее лицо, ее глаза, серые глаза… Наверное не нашлось бы человека на земле, у которого бы не забрала эта эпидемия любимого или родного. Кто-то пропал без вести и наверное давно блуждает по заброшенным домам, будучи зараженным этой дрянью, а кто-то убит верным Новым Государством, потому что ослушался приказа. Все гибнут в этой бессмысленной и бесконечной войне между здравым смыслом и его отсутствием. Как же это все было глупо.  Сэмми раньше не замечала таких глобальных проблем, связанных с правительством. Она была маленькой, и ее заботы ограничивались тем, чтобы просто выжить и обрести стабильность. Сейчас же, когда она обрела дом, семью и работу, ей удавалось найти время на философские и социальные размышления.  «Почему у нас так много бессмысленных законов и изобретений, а подумать об антидоте и лекарствах никто не может? Почему это чертово Новое Государство, а по обыкновению, сборище снобов, не может придумать что-то, что могло бы воскресить или изменить человека?»- эти два вопроса в тех или иных формулировках все время крутились у нее в голове. Этот раз не стал исключением. Ее грудь наполнила жгучая ненависть. Глаза забегали и наполнились слезами, однако сила воли сдержала их и быстро вернула глаза в сухое состояние. Она встала и стала отряхиваться от налетевшего снега.  -«Так и знала, что ты здесь. Нас вызывают в штаб»-, промолвил голос из-за спины Сэмми. Это была Лейн. Она часто находила здесь брюнетку, когда не знала, где она.  -«Да, идем…»-, тихо произнесла девушка, все еще стоя спиной к собеседнице и мысленно прощаясь с вечно спящей блондинкой.  Когда Сэмми повернулась, Лейн сразу поняла, что испытывает ее подруга в этот момент. Она ничего не говоря, лишь крепко обняла брюнетку и погладила по голове.  -«С чистого листа, помнишь?»-, мягко улыбаясь спросила Лея. -«Да, помню»-,решительно ответила Сэмми.  Девушки, держась за руки, направились в сторону чугунных резных ворот, напоминавших настоящее произведение искусство.  «Старший лейтенант Джостен и капитан Рейден по поручению прибыли»-, четко выговорил рядовой, стоявший у входа в большой белоснежный кабинет. По середине стоял длинный дубовый стол, покрытый тонким слоем лака. Позади стола были большие панорамные окна, открывающие вид на весь военный центр города.  В кабинете было много книжных шкафов и оборудования для связи и передачи информации.  -«А, да, да, входите»-, промолвил тучный мужчина с проседью на голове. Это был капрал Вооруженных Сил Нового Государства Калифорнии Дэвид Милкинс. Он выглядел крайне грозно, но на самом деле был очень добр и заботлив к своим подчиненным. В правительстве его недолюбливали за его эту любовь к людям, однако благодаря тому, что наш военный центр дает чуть ли не самые лучшие результаты во всем континенте.   -«Сер…»-,промолвила Лейн, не успев представится.  -«Да, да, можете не отчитываться. В общем, тут такое дело…-, небольшая пауза перебила его обращение,-  В общем, я говорить ничего не буду, просто отдам вам это…»-, сказал Милкинс, смущаясь и краснея. Он протянул сложенный вдвое тетрадный листок. Его рука дрожала и ,кажется, ему было крайне неловко.  Лейн взяла этот листок и ,совершенно не ожидая там увидеть то, что там было, ужаснулась. Сэмми, стоящая рядом, залилась звонким беспрерывным смехом. Лейн в это время было крайне не смешно.  На тетрадном листе в клетку был ее обнаженный портрет со всеми прелестями женского тела.  -«Слушай, как хорошо нарисовал! А как похоже то! О, и асимметрию прорисовал. Красавец»-, смеясь, сказала Сэмми.  -«Заткнись…»-, ответила Лейн, и толкнула предплечьем подругу. -«Мое дело доложить вам. А комментарии оставьте при себе, старший лейтенант, пожалуйста»-, еще больше краснея, сказал Милкинс. -«Да, да, простите»-, пытаясь успокоиться, сказала Сэмми. -«Разрешите идти и наказать художника»-, спросила Лейн, вытянувшись, как струна. После чего последовал кивок от капрала. -«Есть!»-,проговорили девушки и стремительно направились прочь из кабинета.  Они шли по просторным коридорам штаба, и если Лейн была больше удивлена, то Сэмми не могла остановиться смеяться и в тоже время восхищаться этим шедевром искусства.  -«Ахаха, ты знаешь, кто это сделал?»-, спросила брюнетка, пытаясь поспевать за строгими и быстрыми шагами Леи, которая вдобавок была еще и почти 180 сантиметров ростом.  «Да, Корниган. Он единственный так красиво и искусно рисует. Поганец чертов»-, со всей злостью ответила Рейден. -«Ой, да ладно тебе дуться. Вон как красиво нарисовал, как будто сам видел. Влюблен в тебя пацан. Ему, кстати, сколько?»-,все еще ухмыляясь, размышляла девушка. -«Ему-то? 15!»-, продолжая также строго идти, отвечала Лейн. -«Ого, ну слушай, ты же сама мне все говоришь, что они дети, еще совсем маленькие. Мозг не сформирован, хотя с таким навыком рисовать, насчет мозга я бы поспорила»-,все еще рассматривая рисунок, говорила Сэмми. -«Слушай, дети детьми, но в 15 лет не своего командира нужно представлять в таком виде. И это он явно не мозгом рисовал, а своей писькой!»-, чуть ли не крича, проговорила Лейн. Здесь удивилась даже Сэмми. Все , кто был вокруг, внезапно остановились и смотрели на капитана Рейден, который так яростно и четко проговорил то последнее заветное слова «писька».  -«Извините»-, сказала Лейн и, взяв под руку смеющуюся брюнетку, побежала к выходу.  Капитан и старший лейтенант уже направлялись в спортивный зал, где как раз была строевая подготовка для всех рот. Они обе молниеносно подошли к старшему лейтенанту, который вел обучение, и одна из девушка что-то шепнула на уха ему.  -«Рядовой Корниган»-,прокричал командным голосом лейтенант.  Из огромной толпы  вдруг вышел высокий накаченный парень, похожий по меньшей мере на Аполлона, Ареса или любого другого греческого бога.  -«Сколько ему, ты говоришь?»-,прошептала Сэмми, смотря сверху вниз на фигуристого парня.  -«Так точно, рядовой Корниган прибыл»-, четко проговорил мальчишка. -«А ну иди сюда, Корниган»-,схватив его за ухо и наклонив его лицо на ровне со своим, сказала Лейн. Она отвела его в раздевалку и стала отчитывать.  -«Это что? И почему это оказалось на столе у капрала?»-, закричала Лейн.  -«Это… это… Вам подарок. Признание!»-, вымолвил Джастин.  -«Какое еще признание? Это позор! Как Вы посмели вообще меня так изобразить и…и…думать обо мне в таком плане? Значит так, рядовой Корниган, Вы отправляетесь отбывать наказание в столовой и в уборных на неделю!»-,грозным голосом сказала , на тот момент, капитан Рейден.  -«Слушай, а ты меня так не нарисуешь? Уж больно хорошо ты это делаешь»-, добавила Сэмми, заставив рядового покраснеть и улыбнуться.  -«Старший лейтенант!»-,рыкнула Лейн.  -«Да всё-всё, молчу»-, вздохнув ответила Сэмми.  Вот, день сменился ночью и когда-то белое от снега небо, заполонил сумрак. Продолжал идти снег, все потихоньку ложились спать и выключали в своих маленьких, но уютных оконцах свет.  В кабинете Лейн Рейден все еще горел чуть желтоватый свет ее настольной лампы. Она разбирала досье новобранцев, рядовых и их командиров. Подперев голову левой рукой, она неспешно брала по одной папке, открывала ее и клала в огромные стопки.  «Рядовой Глосмен», «Рядовой Вейверли», «Страший лейтенант Роковский», «Капитан Хеммик»… «Хм, знакомое лицо. Где-то я его видела…Деймон Хеммик… Красивый»-, пронеслось в мыслях Лейн. Она закрыла загадочное досье и сложила в кипу папок всех капитанов. Внезапно раздался стук в дверь. Он бы очень резвый и оживленный. Рейден сразу поняла, что это ее подруга. Она приходит каждый вечер в конце рабочего дня к Лейн, чтобы напомнить ей, что пора заканчивать и пора домой.  -«Трудяга, пора домой! Подъем, шагом марш!»-, энергично начала Сэмми.  -«Да, собираюсь уже. Сейчас оденусь и пойдем»-,лениво ответила Лейн. Она встала из-за стола и направилась к вешалке, на которой висел камуфляжный бушлат, перешитый под фигуру и рост молодой девушки. Он крайне красиво смотрелся на ней, подходя к ее зеленым глубоким глазам.  Подруги шли по пустым коридорам штаба, где лишь изредка в кабинетах горел свет, в которых сидели неугомонные служители Новому Государству. Девушки вышли из громадного железобетонного здания, похожее на какой-то космический корабль, и направились в свое общежитие… Комнатами им стали кабинеты, а точнее школьные классы, где когда-то кипела жизнь и слышались радостные визги детей. В прошлом классы превратились в личные убежища внутри большого здания для тридцати человек, включая восемь подростков, оставивших свою прежнюю жизнь и приспосабливавшихся к новой — жёсткой, серой и дарящей лишь опасения о грядущем дне. Четыре бывшие аудитории, по два человека в каждой. Закон парности: чтобы не сойти с ума в одиночестве, чтобы чувствовать дыхание другого живого существа в кромешной тишине, чтобы ментально утолить тактильный голод. Все они были разными, несмотря на то, что каждая комната была сконструирована по образцу и подобию своей сестры. Забетонированные окна и прочный каркас из старых школьных шкафов, удерживавший балки у стен, давали некое спокойствие — от осознания личного пространства, где каждому не нужно быть сильным и нести ответственность за ближних. Первая комната, у лестницы: здесь жили Престон и Никки. Престон —восемнадцатилетний парниша, отвечающий за оружие и запас патронов в отряде. Его руки всегда были в царапинах и порохе. На стене над койкой Престона висел старый, потрёпанный плакат какой-то малоизвестной рок-группы, фотография родителей с сестрой, пожелтевшая от времени и вечного нахождения в руках, а также военный жетон его отца, героически погибшего при исполнении. Напротив, у Никки, стена была оклеена вырезками из журналов: яхты, машины, гоночные трассы и гонщики. Из-под его кровати выглядывала пара журналов с непристойными фотографиями девушек в купальниках. Напротив — мир девушек, где жили Рене и ранее Эрин, до несчастного случая. Их пространство было разделено шкафом, найденным в актовом зале. Со стороны Рене, врача отряда, — стерильный порядок. Полки с аккуратно подписанными баночками, бинтами, сухими травами для лечения больного горла и различными антигистаминными мазями от ожогов или укусов насекомых. На тумбочке — скелет вороны, собранный и склеенный для анатомической практики ещё во времена школы. Со стороны Эрин — хаос творчества. Стена была расписана гуашью и самодельными красками: неземные цветы прорывались сквозь трещины в бетоне, на потолке сияло созвездие Водолея. Их комната была госпиталем и мастерской одновременно, где старались ужиться необычайная чистота и хаос после творческих порывов. Третья комната, в самом конце коридора: здесь жили Лейн и Сэмми. Сёстры не по крови, а по несгибаемой солидарности друг к другу и молчаливому пониманию в самые трудные минуты жизни. Их комната была захламлена всякой ненужной всячиной. Две аккуратные кровати, заправленные отутюженными простынями с различными принтами диковинных цветов и диких животных. Если рассматривать сторону Лейн, можно было заметить навесные полки, на которых располагались вазы с уличными цветами, росшими недалеко от базы, фотография семьи и её собаки Каспера. Также там стояла дюжина книг зарубежных авторов, пара исписанных дневников и ароматическая свеча с запахом лилии. Со стороны Сэмми в глаза бросались старые пластинки 2000-х годов, оставшиеся в наследство от покойного дяди. В углу возле кровати стояла электрогитара бордового цвета и напольный цветок — фикус. На стене единственными украшениями выступали огромная, прочерченная карта периметра города с расставленными символами и пробковая доска с записками, прикреплёнными канцелярскими кнопками, понятными только им двоим. Между собой они говорили много, обсуждая всякую всячину и бытовые вопросы. Их мир был миром долга и абсолютного доверия, где не нужны лишние слова для выражения глубоких мыслей. Ночью одна всегда спала легче, а другая — чутче, чтобы быть начеку в непредвиденной ситуации. Четвёртая комната стала домом для Деймона и Джереми. Они были главными по поиску информации и военной кибернетике, а также хранителями базы данных и модификаторами стратегий. Стены их комнаты были завешаны распечатками схем и таблиц, а также стикерами с различными кодами для быстрого ввода информации в компьютеры, которые парни принесли из бывшего кабинета информатики.  Пятый кабинет при входе в здание заняли Сайрус и Альберт Швец — довольно странный парень со склонностями к саморазрушению и употреблению наркотических веществ, попавший в этот «бункер» вместе с остальными людьми, проживавшими вокруг школы по прописке. Сторона Сайруса была захламлена всем, что валялось в школе, начиная от ржавых гвоздей и заканчивая резиновым шлангом, который он стащил из технического помещения. Он сам не знал, зачем ему эти вещи, но упрямо тащил их в комнату, надеясь, что однажды они точно понадобятся. Сторона Альберта была грязной: постель вечно не заправлена, вещи валялись чёрт знает где, но он каждый раз каким-то магическим способом за пару секунд мог точно определить их местоположение. Их союз нельзя было назвать дружбой, но они неплохо ладили и не лезли в дела друг друга, так что каждого такой расклад проживания вполне устраивал.