Покупка омеги может обернутся браком

Хе Сюань мерил шагами Мраморный Павильон. Эта церемония не была похожа на вчерашнюю. Не было музыкантов, гостей из числа придворных. Лишь Императорские омеги, Хуа Чен в свидетелях и несколько слуг. Рядом с альфой стояла куча дорогих сундуков, набитых золотом, парчой и драгоценностями — приданное, которое положено омеге от двора. Мей Нянцин не пожелал отдавать воспитанника с пустыми руками, а потому сверху пожаловал еще дом в столице, оборудованный всем необходимым. Хе Сюань, конечно, поворчал, но все дары принял. И вот сейчас он не находил себе места. После вчерашнего письма сердце сжималось от беспокойства. Что если мальчишка все же навредил себе? — Да успокойся ты, голова кругом идет от твоих метаний,– рыкнул Хуа Чен на товарища.  Минуты шли, а юноша не появлялся. И вот наконец-то массивные двери скрипнули. Хе Сюань обернулся, глаза его засветились надеждой и тут же потухли. На пороге стояла служанка, вся побледневшая от бессонной ночи. — В..Ваше Величество…– девушка запиналась и сминала передник от волнения.  — Где Циси?– теряя терпение, спросил Консорт.  — Молодой Господин велел передать, что не выйдет добровольно,– дрожащим голосом продолжала служанка, видя, как взгляд купца потемнел, каким насыщенным, густым и удушающим стал его запах альфы. Се Лянь зажал нос, отвернувшись к Хуа Чену и уткнувшись в воротник его алых одежд, вдыхая запах клена. — Просил передать, что «с удовольствием посмотрит, как господин Хе вытащит меня, как обещал»,– передала девушка дословно. Купец зарычал и тут же сорвался с места. Строптивый мальчишка! Да что он себе позволяет? Он принадлежит альфе, к чему это глупое сопротивление?  Хуа Чен кинулся другу вослед, хватая за плечи у самых дверей.  — Одумайся! Альфам запрещен вход во Внутренние покои! Консорта видели еще будучи советником, Се Ляню править страной, но наши дети-омеги снова будут заперты в стенах гарема от чужих глаз!– закричал градоначальник, но Хе Сюань не слушал, направляясь в гарем, чтобы забрать свое.  ***  Ши Циньсюань стоял у окна, смотря затуманенным взглядом на сад. Его руки подрагивали, сжимая письмо, что пахло морем. Он вспоминал нежное касание рук альфы, как заботливо и умело он кружил его в танце. Но омега помнил и про слухи, что ходили о купце в столице. Конечно, Циси давно не ребенок, чтобы верить в сказки, но в жестокий нрав своего «господина» верил, и вчерашнее письмо с угрозой было тому доказательством. В памяти всплыли обрывки прошлого.  Холодный пыльный пол. За окном разыгралась настоящая буря: дождь хлестал ветви деревьев, ветер завывал, грозясь сорвать с домов крыши, гроза время от времени освещала покои, а раскаты грома заглушали крики и всхлипы. Омега на постели закричал, бросился к колыбели, где белые простыни стали пропитываться алым, но не успел сделать и шага, как альфа всадил окровавленный нож ему в бок. Омега захрипел и упал, ударившись головой о ножку люльки. Тяжелый спертый воздух покоев наполнился резким металлическим запахом, от которого маленькому мальчику за портьерой хотелось опустошить желудок, вывалив ужин на пол. Но вместо этого он свернулся на полу клубочком, прижимая руки ко рту, чтобы не закричать.  Циньсюань вздрогнул, когда двери его покоев открылись с грохотом. Он почувствовал резкий тяжелый запах разъяренного альфы.  — Пришли вытаскивать меня за волосы?– тихо проговорил омега, не оборачиваясь на купца. Однако подрагивающие плечи выдавали его волнение и страх перед этим мужчиной. Что если действительно за косы потащит?  — Хочешь проверить эту теорию?– хриплый голос раздался прямо над ухом, и омега обернулся, подавляя в себе визг. Альфа стоял близко, слишком близко. — Ручки маленькие,– прохрипел Хе Сюань, осторожно сжимая запястье омеги. — Шейка тонкая,– пальцы нежно провели линию от уголка челюсти до пульсирующей ароматной железы и вдруг сомкнулись на шее, грозясь сломать трахею.— Да только гонора многовато!– зарычал мужчина. Юноша взвизгнул, свиток из его рук упал на пол, откатившись к камину. Дрожащие пальцы вцепились в руку купца, пытаясь оторвать от своей шеи, но что может сделать слабый хрупкий омега против всепоглощающей силы альфы. — Пустите…– прохрипел Циньсюань, заглядывая в темные глаза. Хватка на шее ослабла, но пальцы не спешили разжиматься полностью. Глаза юноши загорелись решимостью. — Вы купили меня, господин Хе. Так и забирайте как есть, в уплату долга, как вещь! Сделаю все, что прикажете… Но замуж не пойду!  Мужчина усмехнулся, его темные глаза недобро блеснули. Он убрал руку с шеи юноши, но тут же схватил тонкий подбородок, поднимая лицо Циньсюаня на себя. Запах моря и пергамента усилился, стал удушающим. У омеги подкосились ноги, закружилась голова, он бы упал, если бы альфа его не держал. Внутри что-то заскулило, забилось, требовало покориться и отдаться, но голос разума заглушал эти метания, крича об опасности.  — Все, что прикажу значит…– прошептал Хе Сюань, а потом продолжил. — Тогда приказываю тебе,– его голос стал громким, жестким и властным. Таким, каким альфа вел переговоры, отстаивая свою выгоду. — Облачиться в белые шелка и немедленно спустится в павильон, а затем отречься от рода отца своего и принять мой обруч на голову в знак защиты до свадьбы. Вот мой приказ тебе, омега. Выполняй.  Он отпустил юношу, крикнул служанок, приказав, чтобы господин был готов через десять минут. Омега, лишившись поддержки, осел на пол, опьяненный феромоном альфы. Хе Сюань посмотрел, как служанки осторожно поднимают его и уводят за ширму, чтобы переодеть.  — Десять минут,– напомнил альфа и ушел из покоев, оставив после себя тяжелый запах. Он быстро покинул территорию гарема, возвращаясь в Мраморный Павильон, где по прежнему стояли Мей Нянцин, Се Лянь и Хуа Чен.  — Ваше Величество, смею предположить, что в Ваших письмах информация была истолкована неверно,– тихо сказал Хе Сюань, скрепляя руки в замок за спиной.  — О чем Вы, друг мой?– Консорт печально вздохнул, поправляя нефритовое кольцо на пальце.  — О том, что мальчишка совершенно не воспитан, своенравен, строптив и, я уверен, до ужаса капризен. Типичный столичный омега, не отличающийся умом, – продолжил купец.  — Так оставьте его здесь, господин Хе!– старший омега повысил голос. — Коли Вам так мальчик в тягость, то нечего и свататься было!  — ОН МОЙ!– зарычал альфа, но в этот момент двери павильона снова распахнулись, впуская Ши Циньсюаня.  Его бледная кожа практически сливалась с одеждами, волосы были заплетены в кудрявую косу, а в сапфировых глазах стояли слезы. Хе Сюань застыл, впитывая каждую деталь, желая любоваться этой картиной до скончания веков. Такой прекрасный, покорный, мой… — Ах, красавец,– сказал купец, подходя к суженному, но останавливаясь на допустимом для обряда расстоянии. — Не серчай на меня, омега, что забираю тебя из дома родительского, – мужчина начал произносить слова обряда, а Ши Циньсюань чувствовал, как все внутри в комок сжимается. — Иди добровольно в мой дом, к моему очагу. От всех бед защищать и любить буду. Не гневи предков и иди добровольно.  Все замерли. Альфа позвал. По традиции, если омега отвечает согласием, но сватовство считается успешным, и назначают день свадьбы. Но если нет… — Прошу Вас, не надо,– прошептал Циньсюань, смотря в темные глаза, мечтая увидеть в них хоть малейший проблеск жалости и милости.  — Говори…– вновь зарычал купец, и омега, глотая слезы и дрожа от страха, дал ответ:  — Не серчаю на тебя, альфа, и иду добровольно… Хе Сюань расплылся с довольной улыбке.  Он подозвал слугу с ларцом и достал оттуда изумительной красоты обруч, выполненный из белого золота, инкрустированный бриллиантами, а посередине сиял огромный сапфир в цвет глаз омеги. Се Лянь ахнул от такой красоты, особенно, когда руки альфы бережно защелкнули изделие на голове Ши Циньсюаня.  — Носи с радостью и гордостью, это моя защита тебе, пока не выступишь в мой род,– Хе Сюань бережно провел рукой по кудрявым волосам, наслаждаясь видом прекрасного омеги.  — Ни один щенок не носит ошейник с радостью, господин Хе,– тихо ответил омега, наблюдая, как купец еле сдерживается, сжимая кулаки до хруста и зубы до скрипа, чтобы не поставить его на место.  — С церемониями покончено, приданное получено, а вещи собраны. Тебе нечего больше делать во дворце, мы уезжаем.  Купец схватил омегу за руку и потащил прочь, к карете, что должна отвезти их в порт. Он даже не дал юноше ни с кем попрощаться. Внутренний альфа рычал и фыркал, требуя немедленно впиться клыками в шею юнца, оставить метку, чтобы мальчишка прекратил свое глупое сопротивление. Но он держался, таща кричащего Циньсюаня к карете. Пока держался.