Точка обогрева

***

Три дня до Нового года. С его взгляда снег хлопьями приземлялся на лобовое стекло, по радио шла спокойная, тихая музыка. Она придавала всему вокруг новогоднее настроение. Сквозь решётки обогревателя веял тёплый воздух. Мимо проносились бело-пушистые деревья, а когда машина проезжала дома и магазины, глазам показывались яркие новогодние огни. Они на скорости машины превращались в светящиеся полосы. С его же взгляда руки были уже синие. До сей, мягко говоря, неприятной ситуации он даже не думал, что люди, как показывают в фильмах о их жестокости, действительно могут быть настолько бесчеловечны. Согреться бы. Картонная коробочка молока, разрезанная и превращённая в ложе для милостыни, всё ещё пуста. Хотя в голове уже нет и мысли о ней. Подул ветер, сдул её прочь. Худые руки обхватывали тело. Сил встать уже не было. Он боялся заглядывать под ботинки, боялся увидеть там две бесчувственные, окоченевшие конечности. Зубы звонко стучали друг о друга, дыхание было дрожащим из-за тряски тела. Он попытался полностью расслабиться, закрыл глаза, представил себе чистое летнее небо. Спустя пару минут он вдруг вспомнил, зачем вообще люди дрожат от холода, и, не хотя обмерзнуть намертво, снова задрожал. Палец на ноге шевельнулся. Это движение вызвало волну боли, но, тем не менее, ноги живы. Он схватился руками за выступ на автомате с едой и, наконец, нашел в себе силы подняться. Тот, с чьего взгляда мимо проносились яркие огни, остановился на заправке. Вставил пистолет в горловину. Защёлкнулось с сухим металлическим щелчком. На табло замигали нули. Нажал на рычаг. Послышался ровный, мощный, чуть булькающий звук. Глаза сузились. Он увидел его. Парень трясся как не в себя, что-то шептал прохожим, но все проходили мимо. Водитель покачал головой, прежде чем направиться в магазин, чтобы заплатить. Когда он говорил номер колонки, глаза его не отрывались от дрожащего. Тот парень вышел на трассу. Водитель вышел из магазина с одной только пачкой сигарет. Он облокотился на бампер и наблюдал. Тот, что в дрожи, видимо, уже не знал, куда себя деть. Он сжал кулаки и закинул голову, смотря в небо и что-то бубня себе под нос. Спустя пару секунд этого закоса под нарика, как подумал водитель, дрожащий попытался остановить машину. Он обнимал себя одной рукой, другой показывал палец вверх. Никто не останавливался. Водитель сел в машину и продолжал наблюдать. Парень сымпровизировал из своей и без того не имеющей толку футболки короткий топ. Талия его была настолько тонка, что казалось, он просто сломается пополам, как сучок. — Шлюха... — шепот сам вырвался из уст водителя. Парень в топе тем временем со спокойным видом приспустил свои штаны. Так, чтобы были видны ямки. Уехал водитель только тогда, когда увидел, как рядом с бедолагой остановилась машина. По смеху, который слышался оттуда, было ясно, что там несколько человек. Он сел к ним. Водитель вдруг осознал. Наблюдал за какой-то бедной проституткой с трассы. Если бы остановившиеся оказались не пидорами, а гопниками, не повезло бы дрожащему. Хотя можно ли сказать, что ему повезло?

***

Вечер следующего дня. Два дня до Нового года. Водитель снова на той заправке. В дрожи парень все еще здесь. Живой. Не изменилось ничего. Он сидит точно так же, как и днем ранее. Как еще не помер, неясно. Закаленный тип. После заправки машины он снова пошёл к магазину. Мимо него, сбавляя шаг. Сам не знает, зачем замедлился именно в этот момент. — Эй, пс, — шепнул сидящий на коленях. — Минет хочешь? Водитель остановился. Что-то в этой невиданной дрожи в голосе заставило. Он медленно повернулся и глянул на того сверху вниз. Дрожащий попытался улыбнуться, но на улыбку это было похоже только под прищуром. На расстоянии в метр был слышен стук зубов. — Сколько? — кратко спросил водитель. — 15 минут, — кратко ответил дрожащий. 15 минут? Спрашивал водитель о цене, но кивнул, мол, ждать пока заплатит, а затем зашел в магазин. Выйдя из магазина, он увидел, что парень встал с колен. Он ждал. Водитель молча прошёл к своей машине. Дрожащий последовал за ним. Когда после водителя он сел в машину на заднее сиденье, тело обняло невыносимое тепло. Он довольно и облегчённо вздохнул, закрыл глаза от наслаждения. Дрожь, правда, не унималась. Он обхватил себя руками снова, пытаясь согреться. Не заметил даже, как через минуту они оказались в тёмном уединённом месте. Сюда обычно никто не заезжает. Нет ни огней, ни магазинов рядом. Только замёрзшая река и старые высокие ели, которые перекрывают даже лунный свет. Водитель оставил руль, обошёл машину и сел на заднее сиденье. — Подъем. Схватил тонкое запястье. На мгновение он даже растерялся от такой хрупкости. Рука чуть не выскользнула из его хватки из-за тонкости. Казалось, кость можно сломать одним неловким движением. Наконец, проснувшись сам, он продолжил тянуть юношу к себе. Тот уже наклонился к его паху и удобнее устроился, принявшись расстёгивать ширинку. Возня с молнией приносила боль замёрзшим кончикам пальцев, но время он тянул специально. Этот хитрый лис хотел погреться здесь подольше. Водитель взял за волосы парня и заглянул тому в глаза. Они запавшие, а скулы в свою очередь острее бритвы. Губы синие на фоне бледнейшего лица. Член был налит, однако в сердце словно оборвалась вена. Он резко отвёл взгляд и толкнул его голову ниже. Тонкие пальцы разобрались с застежкой. Ствол выпрыгнул гордый и готовый. Настолько горячий, что рука, сразу обхватившая его, казалась льдом. Водитель только нахмурился, но не вздрогнул. Пару минут назад дрожащий начал поглаживать его, устроился удобнее. В голове было одно только тепло. Ему сейчас так тепло. Холодная ладонь сама по себе прижалась к чужому разгоряченному бедру. Он взял член в рот и сразу поглотил его по гланды, не давясь, начал так сладко стимулировать головку горлом. Водитель задохнулся и откинул голову на спинку. Челюсти сжимались от такого наслаждения... Однако, спустя пару минут дрожащий замедлился. Он будто в облаках витал, а не член сосал. Грелся, тянул время. Руками скользил под кофту, ощупывал горячий торс. Живот невольно подрагивал от прохлады. Этот парень использовал его как обогреватель. — Удобно устроился? Работай ртом. Парень снова ускорился и начал стараться. Пальцы глубже впились в тепло бедер. Когда мощная рука надавила на затылок, заставив нос уткнуться в бедро, парень начал судорожно глотать чужую сперму. Рот заполонил вкус чистой монеты или даже отдалённо напоминающий кровь. Парень отстранился. Медленно поднимался, словно давая водителю шанс снова прижать себя к паху. — Вообще, твои 15 минут прошли. Согрелся? Парень опустил взгляд. Он мог почувствовать, как на лице водителя образовалась едва заметная улыбка. — Ладно, даю тебе ещё 15 минут. Юноша выдохнул и облокотился на спинку, позволив себе расслабиться. Его тело было холодно, но уже не ледяно. А ладони и вовсе тёплые. В голове фантазии о мягких кроватях, толстенных одеялах. Запах еды и Новогодняя суета. А чья вина? Очевидна, его. Но может ли он что-то поделать с этим? Друзья: недосып, холод, чувство опасности и уже покинутое унижение. Все деньги уходят на еду и сиюминутные нужды выживания. Для помощи ни снилса, ни медполиса. И ни-че-го. Только хуй в глотке как билет для тепла. — Ладно, вали. Я уж домой поеду, — послышался хриплый кашель. Водитель вышел из машины и сел за руль, ожидая, когда парень покинет его. — Бог не оставит это без внимания, — благодарно ответил парень. «Святой угодник, сосущий члены на трассе», — пронеслось в голове у водителя. — Кто? — Бог. — Не знаю таких, — вздохнул он и закурил сигарету. Юноша глянул на него недоуменно. Где это видано, чтобы люди о Боге не знали? — Кто он, твой Бог? — спросил водитель. Уличный мальчик растерялся. Он открыл рот на мгновение, прежде чем закрыть. Поразмышлял пару секунд. — Вы что же, не верите? — неуверенно спросил он его. — Грешно так говорить. О его грехах водитель промолчал. — А будет ли грехом не верить при неведении? — Нет, — чуть подумал, раздался ответ. — Стоит ли тогда продолжать наш разговор? На том диалог о религиях был окончен. Водитель не стал спрашивать его, почему же Бог милостив, но при этом оставил его мёрзнуть, как бродячего пса. Чем можно заслужить такое? Позади себя он услышал тихую молитву. Мысль о том, что тот молится на него, как на спасителя, посланного свыше, заставляла улыбаться. А может и грела. — Так, ладно, проваливай, святоша, — грубо оборвал свои же мысли мужчина за рулём. Парень посидел ещё секунд пять, а затем вдруг резко открыл дверь и убежал. Водитель нахмурился и глянул в сторону убегающего мальчишки. Тот в руках держал его кофту, которая за секунду до лежала на сиденье. Ну нихуя себе, святоша. — Блять, не только шлюха, но и воришка, — усмехнулся водитель и покачал головой. Гнаться за ним он не стал. Всю дорогу домой он думал о нем. О его хлипком теле, о том, как сжатием своей руки мог бы заставить его запястье хрустеть. О безобразном от худости лице, о впалых глазницах и синих губах. О том, как, разогревшись, он хитро свинтил у него кофту. Пальцы сжали руль крепче, когда он вспомнил о том вечере, ещё за три дня до Нового года. Парень, чтоб найти еду или хотя бы тёплое местечко, разделся чуть ли не догола и сел к каким-то отморозкам в тачку. Что они с ним делали? Нет, это не ревность, которая была бы здесь неуместна, это чувство, отдалённо напоминающее жалость. Возможно, даже сочувствие. Он смог увидеть его ребра. В тот вечер свет от фар машин освещал выступы костей. Зрелище было жуткое, но и на такое нашлись любители.

***

Вечером Новый год. Водитель снова там. На той заправке. Дрожащий снова стоит на трассе. Ловит попутку. Водитель идет к нему, останавливается сзади. Наклоняется к уху: — Привет, воришка. И без того дрожащий вздрагивает, а водитель продолжает: — Не стыдно в ворованной кофте разгуливать? А про себя он подумал, что стыдно тут должно быть ему. Может, это был повод? Мужчина грубо развернул вора к себе и заглянул тому в глаза. Тот их робко опустил. Щеки, розовые от мороза, покраснели ещё больше от стыда. «Странно», — подумал мужчина, — «а продавать себя он не стыдится». — Вернешь или мне тебя раздеть? Парень не двинулся. Вопрос был повторён, и только после этого он медленно снял с себя кофту и отдал владельцу. Его дрожь усилилась. Руки были в острых мурашках, а взгляд по-прежнему виноватый. Водитель чувствовал себя мудаком, но не останавливался. — Опять что ли клиента ищешь? — Нет, — едва слышно ответил дрожащий, — мне действительно нужна попутка. — И куда тебе? — Никуда, — ответил он, — согреться. Пока еду до улицы ****. Потом обратно на другой. — Зайди в магазин. — Выгоняют. Ворую. — Голодный? — внезапно спросил водитель, — за еду принимаешь? — Нет. Новый год скоро. — И что? У тебя вдруг гордость появилась? — Люди будут праздновать, много есть. Много выбрасывать. Они постояли ещё пару минут в тишине. Водитель закрыл глаза, глубоко вздохнул и плюнул на снег, прежде чем уйти.

***

Через полчаса полночь. Мужчина сидит на кухне. Стол не накрыт, он один. Листает каналы на телевизоре. Рядом стоит бутылка шампанского, ожидающая, когда её откроют под бой курантов. Часы бьют, а в голове впалые щёки. Тонкая до безобразия талия. Виноватый взгляд, который на тот момент не должен был быть виноватым. Всего лишь кофта. Какая-то ебаная кофта. Десять минут первого. Десять минут он едет по трассе. К заправке. Водитель выходит из машины и подходит к автомату. Зимой им никто не пользуется, шоколад твёрдый, замёрзший. Однако есть к нему протоптанная им тропа и местечко без снега рядом. От боковой стенки внизу веет теплом из-за холодильного блока. Мужчина прищурился, увидев странные следы, ведущие за магазин. Этот путь неровный, по редким следам ладошек, которые не смазались коленями, можно понять, что кое-кто полз. Он знал, кто. Зайдя за магазин, он встал над телом. Оно неестественно скрючилось, будто пытаясь сохранить крупицы тепла. На бледной коже были розоватые пятна. Губы стали не то что синими, они были цвета индиго. Глаза были открыты и смотрели в пустоту. Голова прижата к плечу. Водитель постоял так пять минут. Глубоко вздохнул, покачал головой, доставая сигарету из пачки. Закурил, глядя на труп, и вызвал скорую.