triad

Бан Чан любил структуру во всем. График на неделю вперед и последовательность в каждом действии. Это всегда обеспечивало безопасность и предавало смысл каждому новому дню. Он планировал все, будь то мелкие бытовые задачи, или крупные цели занимающие долгие месяцы. Занять вакантное место ведущего эксперта по стратегии и финансам, было его планом еще до прихода в именитую фирму ААG. Это не было спонтанным желанием, скорее логичным этапом тщательно выстроенного пути. Он действительно умел управлять и наставлять. Про таких, как Бан Чан, говорили: «лучший из лучших». Отличник потока, красный диплом, несколько золотых медалей. Практики в далеко не безызвестных местах и годы кропотливой шлифовки навыков. Он не терпел отклонений от плана и не выносил горящих дедлайнов. Поэтому, получив должность, команду подбирал себе под стать. Долго. Тщательно. предвзято Остановился на двух резюме: Феликс - молодой бизнес-аналитик, окончивший университет всего пару лет назад по смежной специальности и уже успевший собрать впечатляющее для своего возраста портфолио. И Хёнджин - финансовый моделист, старше всего на год, но с поразительно точным чувством цифр и безупречным владением расчётами. Они были приняты практически без собеседования. И Бан Чан не жалел о своём решении ни секунды. Феликс и Хёнджин казались ему единым организмом с самого первого дня в рабочей команде. Они не были парой, как минимум открыто об этом никому не заявляли, но увидеть их отдельно друг от друга, казалось непосильной задачей. Приходили раньше - вместе, засиживались до вечера - вдвоем непосредственно, обедали вместе. Всегда в разное время, но вдвоем. Они были до безумия слаженной командой, и Бан Чан был уверен, что именно это залог их идеально выверенной работы. В документации равных им не было. Отчеты всегда были вылизаны, цифры на бумагах складывались в идеально круглые числа, и были вписаны в такие же, идентично ровные столбики. К нему в кабинет они заходили тоже вдвоем, чаще перед обедом, иногда ближе к завершению рабочего дня. Хёнджин стучал в дверь коротко, дважды, и не дожидаясь ответа распахивал её, пропуская Феликса вперед себя. Тот проходил к столу, увлечённо комментируя выполненные задачи и невзначай интересуясь, как проходит день. Аккуратно оставлял на краю стола папки с файлами, отсортированные по датам, дням и даже часам, иногда помеченные яркими стикерами с короткими примечаниями. После желал хорошего дня и выходил. Они никогда не робели перед Бан Чаном. Всегда улыбчивые, уверенные, собранные и полные энтузиазма. Отличники — во всём. Феликс позволял себе чуть больше остальных сотрудников. Он мог принести кофе, без тени смущения присесть на край стола или просто рухнуть на небольшой диванчик в кабинете Бан Чана, увлечённо рассказывая о чём-то рабочем. Во время особенно жарких обсуждений сложных, многослойных задач он мог коснуться - легко, почти невзначай. Аккуратно положить руки на широкие плечи, надавить, размять. Никогда не спрашивал разрешения, будто заранее знал, что его не оттолкнут. Феликс умел увлечь, не скупился на острые взгляды из под опущенных густых ресниц, лисьи улыбки и неоднозначные вздохи. Закусывал губу когда задумывался, сжимал пальцами ворот собственной рубашки когда уставал, расстегивал верхние пуговицы откидываясь в своём кресле. Любил внимание и принимать похвалу, но не напрашивался, просто снова и снова доказывал своё мастерство, с каждой задачей прыгая выше собственной головы. Он был хорошеньким, для Бан Чана - особенно Хёнджин был более молчалив, много слушал, поддерживал диалог когда нужно, но в большинстве случаев, оставался менее эмоциональным. Его можно было вычитать по глазам. Он не трогал, он смотрел. Изучал, задерживал взгляд на интересующих его предметах. Особенно любил вчитываться в детали расчетов. Внимательно, щурясь, секундно находя ошибку и формулируя минимум три причины её появления. Он подмечал даже самые маленькие изменения во всем что его окружало. Любил разглядывать собеседников, блуждать взглядом по телам, считывать движения, мимику. Особенно пристально смотрел на губы, и совершенно не любил зрительный контакт глаза в глаза. Бан Чан начал подмечать их «мелкие особенности» не сразу. Сначала просто не обращал внимания, после старался пропускать мимо себя, не думать о чем - либо выходящем за грань рабочей атмосферы, но они, просто вынуждали. Вынуждали каждой колкой шуткой, каждым блуждающим на грани дозволенного взглядом, манящей улыбкой или закусанной пухлой губой. Заставляли думать. Не про работу, и далеко не про графики. Каждое их появление было словно заранеее отрепетированным, хорошо проработанным сценарием. Сценой, в которой участвовали двое, но только для него. И он сдался. Повёлся на провокации и сам не заметил, как превратился в коллекционера. Долго собирал их мелочи: взгляды, жесты, паузы и прятал их глубоко внутри, словно это был его личный секрет. Цеплялся за всё, что выбивалось из рутинной офисной строгости, намертво фиксируя эти моменты где-то на подкорке. Порой казалось, что Феликс и Хёнджин вовсе не были его подчинёнными. Скорее наоборот, это они подчиняли. И имели на это право: идеальный дуэт, сильная команда… и банально - их было больше. Ровно в два раза… И это сводило с ума В этот раз их появление было спонтанным. Дверь распахнулась, потянув за собой порыв сквозняка а уже следом в комнату вплыли две фигуры. Одновременно, нога в ногу переступив порог. Феликс, держа в руках серую папку, размеренно шагнул к столу, что стоял среди комнаты. — Мистер Чан, Занят? Прости что мы без стука — он растянул пухлые губы в улыбке, и быстро метнул прищуренный, хитрый взгляд куда - то в сторону. — Мы закончили, ждем правки. К вечеру, если это возможно Чан недоверчиво поднял голову, переводя взгляд с Феликса на Хёнджина, который застыл в дверном проёме, опершись спиной о деревянную раму. — До дедлайна ещё двое суток. К чему такая спешка? — он предпочёл не комментировать странное сочетание «мистер» и обращения на «ты». Сейчас его больше интересовал контекст и временные рамки, которые задал не он. — Это просьба. У нас есть личные обстоятельства, требующие нашего присутствия, — ровно вмешался Хёнджин. — Прошу, Чан. Пожалуйста. Он говорил спокойно, без наигранности и мольбы, так, будто речь шла о погоде за окном. Его взгляд задержался на губах на Бан Чана. Горячо, выжидающе, уверенно. Словно он заранее знал, что Чан не сможет им отказать. Так и произошло, он, отодвинув в сторону раскинутые на столе бумаги, протянул руку к серой папке, что до сих пор держал Феликс. — Если это настолько срочно, проверю сегодня. Но, вероятно, придется задержаться немного. — Бан Чан заметил как самодовольно переглянулись эти мальчики. Это насторожило, но он, мысленно дав себе пощечину, мгновенно вернулся к работе. — Спасибо, Чан-и, мы будем с тобой сколько понадобится Последняя фраза вновь звучала двояко, но Чан не успел ничего добавить. Двое покинули его кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь. В голове начало пульсировать. Его мысли - мчать и путаться, вновь и вновь проноситься «Мистер, босс» и осторожно брошенное Феликсом «Чан-и» что, от слова совсем, не оценил Хёнджин, откровенно пронзив спину Феликса холодным взглядом, мол: «перебор, разыгрался» Это будоражит сознание, фантазию и мешает сосредоточиться на проверке цифр. Он искренне не понимает что именно не дает ему спокойствие, и какую эмоцию сейчас лучше использовать. Бан Чану жарко, глаза невольно закатываются. Он тянется за стаканом воды все-таки оставляя чувства в стороне. Берет себя в руки чуть ли не физически, приступая к внимательному изучению листов.

***

Офис опустел почти незаметно. Сначала стихли шаги, потом перестал гудеть лифт, и только лампы над рабочими столами продолжали гореть холодным, сосредоточенным светом. Чан и не заметил прошествия времени, вычитывая строчки текста на бумагах. Ему пришлось сделать это дважды, чего он сам не ожидал. Он был уверен в своих подчиненных, знал что этот дуэт работал четче любых вычислительных машин, но сегодня, по всей видимости, что-то дало сбой. Бан Чан не верил своим глазам, обнаружив несколько несостыковок на одном из первых листов отчета. Аккуратные, не критичные, но цепляющие взгляд. К ним невозможно было придраться, скорее, хотелось самостоятельно взять ручку, и подправить. Сделать вид что все и без этого безупречно, но Чан чуял неладное. Поэтому, закончив повторную проверку, почти секундно нажал на несколько кнопок стационарного телефона, набирая номер одного из парней. Долго ждать не пришлось, трубку так же мимолетно подняли. Послышалось тихое шуршание, и короткое «да?» — Зайдите ко мне, сейчас — Бан Чан был уверен, что двое ждали этого указания. Сердце больно трепетнуло в груди, и он, не дожидаясь ответа повесил трубку. Перехватил ручку, постукивая черным металическим корпусом о свой стол. Он тоже ждал этого звонка В дверь постучали, привычно дважды. Феликс вошел, но не спешил проходить в глубь кабинета, оставаясь рядом с Хёнджином. — Присаживайтесь — Чан ручкой указал на диван, удивляясь впервые робеющим парням. Они не спешили, мялись, Феликс даже пару раз кинул осторожный взгляд на Хёнджина, но в итоге они покорились, занимая каждый «своё» заранее отрепетированное место . Молчаливая пауза затянулась, и возрастающее в кабинете напряжение ощутилось практически физически. Бан Чан все ещё постукивал шариковой ручкой о стол, пристально всматриваясь в подчиненных. — Хён, все в порядке, как вам наша работа? — Мягко начал Феликс, ёрзая на быльце дивана, в поисках комфортной для него позы. Пока Хёнджин акуратно очёрчивал кабинет взглядом. Чан медленно выдохнул, откладывая ручку. Щелчок о стол прозвучал слишком громко в вновь наступившей тишине. — Работа… — он сделал паузу, подбирая слова, — проделана большая. Видно, что старались. Но, честно, удивили Феликс вздрогнул едва заметно. Хёнджин перестал изучать кабинет и перевёл взгляд на стол, где лежал отчет, аккуратно подшитый, почти безупречный на первый взгляд. — Здесь, — Чан подвинул папку ближе — цифры сходятся. Формулировки правильные. А вот логика… хромает. И не на мелочь. Хёнджин, практически машинально встал с места, сделав шаг вперёд. Уперся ладонями в край стола, наклоняясь над открытой серой папкой. Взгляд, сосредоточенный, серьезный, будто действительно ищет ошибку, скользнул по строкам отчёта. Феликс аккуратно, стараясь не издать лишнего шороха, сполз с дивана вслед за Хёнджином. Словно извиняясь за своё присутствие, шагнул ближе, оказавшись у Чана за спиной. Его ладони осторожно легли на плечи начальника, не сжимая, лишь обозначая прикосновение. Тепло, трепетное, неожиданное, почти домашнее, расползлось под тонкой тканью рубашки. Это было приятно, честно, и отказать себе в мимолетном, столь желанном прикосновении Бан Чан не смог. Не оттолкнул. Но и не расслабился. Запомнил — Странно… — Тихо протянул Хёнджин, ощущая как пристально его изучают со стороны. — Здесь всё верно и здесь. Ликс, взгляни на это Хёнджин перевернул страницу, остановив указательный палец на одной из строчек, и едва заметная тень улыбки мелькнула на его лице. Феликс удивленно вскинул брови, и поддался в перед, перенося вес всего тела на руки и чужие плечи. Он нагнулся к отчету через Бан чана. Шумно вздохнув где то в районе его уха, и озадачено нахмурившись. — И правда, не сходится. Удивительно Чан резко выпрямился, не выдержав этой сцены. Он ярко ощущал дыхание Феликса на собственной шее, чувствовал как колышется его грудная клетка прямо в спину. — Хёнджин, Феликс. Зачем? — Вопрос прозвучал жёстко, грубее чем Чан хотел бы. — Вы же понимаете, что это не случайность. Этот блок. Эта перестановка акцентов. — Он ткнул пальцем в страницу, туда где до сих пор держал свой палец Хёнджин — Это сделали намеренно. Зачем? Феликс чуть сильнее, но всё так же бережно, провёл большими пальцами по напряжённым плечам Чана, словно пытаясь успокоить, заземлить. Тишина снова сгустилась, приобрела новый оттенок- плотный, интимный. Феликс вновь осторожно наклонился, позволяя своему присутствию быть ощутимым. Хёнджин всё ещё опирался на стол, ближе, чем позволяла субординация, но достаточно далеко, чтобы оставить Чану выбор. Они были слишком близко, слишком горяче, слишком остро. И определенно планировали этот вечер. не словами. Взглядами, паузами, случайными касаниями днём. — Мы кое-что заметили хён, и хотели проверить наши догадки — Уверенный голос, словно ножом, прорезал тишину. Плавно, без ноты беспокойства. Хван выпрямился, задержал взгляд на пересохших губах Бан Чана, а после перевел на Феликса. Тот, в подтверждение его слов, мягко кивнул коротко угукнув и вновь надавил на плечи начальника. Переманил его внимание на себя, буквально вынудив закинуть голову назад. — Чан-и. Хён — На ходу исправив свою ошибку прошептал Феликс — было сложно не заметить как ваш интерес все меньше и меньше концентрируется на работе. Нам показалось что это может пагубно сказаться на качестве предоставляемых нами услуг. Мы просто переживаем, за… нас Чан закрыл глаза на секунду. Затем медленно выдохнул. Феликс врал, искусно слагая предложения из самых емких слов. Говорил открыто, но не прямо, крутился вокруг него, дразнил. Бан Чан был уверен что репутация фирмы - последнее что интересовало этих двоих в данную секунду. И его тоже… — Но это проблема, которая, как нам кажется, имеет решение — Хёнджин сказал это тише, чем говорил прежде, вернув на себя взгляд начальника. Пристальный, жадный, обнадеженный. — Если вас что-то беспокоит в нашем поведении, может скажете прямо. Обещаем, мы исправим наши ошибки. Чан ждал деталей, все еще теряясь в событиях этого вечера, но Хёнджин замолчал, вновь опустив глаза на чужие губы. Ловкие руки Феликса так же замедлились. Они оба ждали от него слов. Но Чан все ещё не был уверен в реальности происходящего. Их было много, из-за этого все казалось надуманным, утрированным, как влажный сон или просто дурная, по его мнению, мысль которая проскальзывала у него не раз, и точно так же заседала на подкорках памяти. Но эти двое были вполне реальны и сделали первый шаг в их игре, теперь его очередь. — Исправить, — Бан Чан усмехнулся, коротко и устало, проведя языком по губе. — Вы оба удивительно уверены в том, что делаете… Слова ещё не успели раствориться в воздухе, когда ожидание сменилось движением. Чан содрогнулся, ощутив мощную ладонь на своём паху, только сейчас по-настоящему осознавая, насколько очевидным был его интерес к этим двоим. Да, они определённо заигрались, но сделали это так искусно, что он сам позволил утянуть себя в ту же игру. Его эмоциональное возбуждение перетекло в физическое, и точно хотел бы взглянуть вниз, привычно проконтролировать, утвердить план действий, но этой возможности его лишили. Рука Феликса соскользнула на его шею. Длинные пальцы аккуратно очертили кадык, прошлись по пульсирующей венке и перехватили чужой подбородок, откидывая голову на кресло. Губы Бан Чана секундно обдало жаром, а после приятной влагой. Феликс целовал его, прямо сейчас, настойчиво, мокро, практически хищно. Поочередно оттягивал губы, прикусывал, вел языком оставляя мокрые следы. Разгуливал руками по его телу, поглаживая мускулистую грудь сквозь тонкую ткань рубашки, аккуратно, методично подцепил серебряные пуговицы. Но не расстегивал, игрался, спускаясь все ниже, пока на смену ткани не подступила голая кожа. Чан машинально втянул живот, когда холодные руки нырнули под рубашку, и быстро оттянули её вверх, оголив нижнюю часть его торса, куда секундно приземлил свои губы Хёнджин. Так же влажно как и сверху, настойчиво, оставляя мелкие поцелуи, и засосы. Его руки поползли вслед за ладонями Феликса, окончательно размывая границы ощущений. Они и сейчас действовали слаженно, одновременно, взаимодополняя друг друга. Но двое разом - что-то за гранью его ощущений. Бан Чана потряхивает и он мякнет, отдается чужой воле. Хёнджин вновь проводит руками вниз, цепляясь за ремень Чана, и ловко с ним расправляясь, стягивает штаны вместе с бельем. Его глазам открывается новый вид, еще не изученный, интересный. Хван на мгновенье отстраняется, просто давая себе возможность налюбоваться. Член у Чана красивый: жилистый, налитый кровью, с, идеально рассеянными по всей длине, проступающими венками. Влажный, блестящий и до одури возбужденный. Он быстро моргает пару раз, стараясь как можно точнее зафиксировать картинку перед глазами, а уже после аккуратно перехватывает его ладонью, мягко сжимая у основания. Свободная рука вновь плавно ползёт вверх по торсу, в поисках такой же любопытной ладони Феликса. Они встречаются кончиками пальцев, Хёнджин хватает его и тянет вниз, из- за чего Феликс теряет равновесие, полностью наваливаясь на плечи начальника. Поцелуй приходится разорвать с влажным хлюпаньем. Чан судорожно вздыхает стараясь как можно глубже дышать, но получается откровенно плохо. Особенно когда на его член ложится вторая рука. Он шумно выдыхает, закусывая губу дабы задержать рвущийся наружу стон, когда мягкие пальцы Феликса ложатся на скользкую головку. — Wow, that's really big… — Феликс смотрит прямо в глаза Хёнджину, лукаво улыбаясь. Проводит рукой вниз подцепляя окольцованные у основания пальцы Хвана и вновь скользит наверх уже вместе с ними. — And so-o sweet, — Хёнджин подмигивает в ответ Феликсу, наиграно жадно сглатывая и облизывая губы — I want to taste it… От их микро диалога у Чана вскипает кровь. Живот скручивает еще большим возбуждением, а глаза невольно закатываются. Он закрывает лицо руками, прикусывает ладонь, все ещё стараясь держаться. Но как держаться когда твой член расхваливают в два голоса, а на плече буквально висит один из подчиненных, пока второй стоит на коленях меж оголенных бедер - не понятно. Чан правда старается, но когда ощущает губы Хвана попросту не может сдержаться. Хёнджин берет в рот резво. Размашисто проводит шершавым языком от основания до налитой головки, неприлично пошло чмокает ее сомкнув губы уточкой, а после пропускает член в себя. Смакует, не спешит двигаться, растягивает удовольствие, и себе и хёну, что тихо стонет, вжимаясь в черное рабочее кресло. Хван упирается руками в оголенные бедра начальника, опускается ниже, пускает больше слюны, расслабляя горло, и слегка качнув головой, вбирает член полностью. Шумно выдыхает носом, и поднимает взгляд на Бан Чана. Впервые смотрит прямо в глаза. Его взгляд далеко не щенячий, напротив, глубокий и самодовольный. Хёнджин определенно рад положению в котором он оказался. — Чани - хён, посмотри же на своего подчиненного, — Феликс вновь возвращается на свое прежнее место. Запускает скользкие пальцы в волосы Чана, немого давит на загривок, наклоняя его голову вперёд. Бан чан повинуется, перехватывая взгляд снизу, и давится стоном, пока Феликс горячо шепчет прямо в ухо — в минете ему определенно нет равных, согласись! Тебе же нравится, Чани хён? Чану нравится. Но сказать про это сейчас он точно не в силах. Единственно что вылетает из его уст короткое: «да-а» смешавшееся со стоном, который он тут же глушит собственной ладонью. Его разум туманится от дурманящей легкости Феликса, и не менее игривого Хёнджина, что страстно причмокивает, то и дело выпуская член изо рта и вновь вбирая всю длину с низким хрипом. Играется, уделяя внимание каждой выступающей венке, каждой капле, что сочилась в его рот, старательно вылизывая, заглатывая, лаская. Хёнджин слегка щурится, когда слышит обрывки стонов, довольно прикрывает глаза расслабляя губы, позволяет влажным ниточкам слюны вперемешку со смазкой стекать по острому подбородку, в последствии капая на оголенные бедра Чана. И это вновь завораживает взгляд Хёнджина. До одури пошло, но безумно красиво. Капли стекают вниз по бедрам, образуя мокрое пятно на широком кожаном кресле, и Чан, честно, не мог вспомнить был у него когда-либо, более мокрый секс чем сейчас: влажные от слюны, содрогающиеся бедра, мокрые искусанные губы, и активно исследующий его тело языком - Феликс, что только усугублял «влажную» ситуацию Феликс вылизывает его шею, коротко кусает, иногда втягивая кожу на затылке, стараясь минимизировать появление засосов, вплетает пальцы в его волосы, то и дело тянет, открывая все больше разнообразных путей для юркого розового языка. Ведет по ключицам, вверх к линии челюсти, осыпает поцелуями вытянутые скулы, и вновь прилипает к губам. Но ему явно мало. Феликс скулит в приоткрытый рот, переминаясь с ноги на ногу. Хрупкие ладони сжимают ворот собственной рубашки, отстегивая пару верхних пуговиц, но его тут же одергивает хмурое рычание снизу. — Феликс, детка, прошу потерпи еще немного, я практически закончил — Хёнджин отстраняется под огорченный всхлип Чана, пристально смотря на Феликса, что вновь разрывает поцелуй, позволяя Чану вдохнуть полной грудью. Но он буквально давится воздухом осознав, что только что сказал Хёнджин - «Детка». Еще одна мелочь, о которой сейчас спросить он банально не в праве. Феликс был определенно младше Хёнджина, но всего на год, поэтому предположения об их отношениях перестают казаться Чану собственной нездоровой выдумкой. Он думает всего пару секунд, пока следующая фраза не потрясает ещё больше предыдущей — Посмотри какой он влажный, ну разве не замечательно? Мы так постарались… — Хёнджин поднимается с колен, отряхивая темно синие штаны от налетевшей за день пыли. — Иди ко мне дорогой, теперь мы с Чаном уделим тебе должное внимание Фелис убирает руки с чужих плеч, от чего тело начальника вновь пробивает тягучим разочарованием а с губ срывается судорожный вздох. Он пытается выискать объяснения в глазах Хёнджина, но тот сейчас, больше увлечен своим напарником. Феликс подходит в плотную к Хенджину, замирая ровно в шаге перед Бан Чаном. Аккуратно тянет ладонь к его лицу, стирая остатки слюны с чужого подбородка, а после накрывает губы Хёнджина своими. Этот поцелуй определенно более чувственный и нежный. Феликс обвивает шею Хёнджина, сминает его губы своими, закатывает глаза тихо постанывая, пока тот сжимает его талию, притягивая к себе настолько близко, насколько это вообще возможно. Их поцелуй интимный, как минимум так кажется Чану, но их интимность не отталкивает, скорее наоборот завлекает. Чан не желает отвернуться и явно не чувствует себя лишним, даже наоборот Все, кажется, на своих местах - продуманно, выверено, идеально. Без сомнений это возбуждает похлеще любого порно ролика который мог видеть Бан Чан. Температура его тела планомерно поднимается все выше, поэтому сидеть в рубашке становится просто невыносимо. Он самостоятельно расправляется с некоторыми пуговицами, что все-таки остались застегнуты, и откидывает рубашку на пол чем привлекает внимание двух пар глаз. — Джин-и, взгляни. Такой красивый… такой как мы и представляли — воодушевленно тянет Феликс, пристально всматриваясь, обходя взглядом каждый сантиметр тела Бан Чана. Мускулистые плечи, руки, торс усыпанный мурашками, мелко дрожащая грудь - именно то, в чём сейчас нуждались двое таких же разгоряченных, возбужденных парней. — Чан, ты не представляешь, как мы ждали… Хёнджин легко подталкивает Феликса в спину, вынуждая его пошатнуться и сделать шаг вперёд. Феликс сгибается над Бан Чаном, упираясь ладонями ему в грудь, почти наваливаясь, близко, откровенно. Чан, все ещё завороженный зрелищем, сидит в широком кресле, не отстраняясь ни на сантиметр, ловя этот момент всем телом. Слишком сосредоточенный, слишком захваченный тем, что происходит прямо перед ним. Хёнджин делает ещё шаг и встаёт вплотную за спиной Феликса, прижимаясь торсом, замыкая его между собой и Чаном. Пространства больше не остаётся, только напряжённая, намеренно выстроенная близость, от которой у Чана перехватывает дыхание. Именно так, как он не позволял себе представлять слишком много раз, чтобы сейчас иметь возможность отвести взгляд. И они его представляли… Чан не медлит ни секунды. Он резко притягивает Феликса к себе, сжимая пальцами ткань его офисной рубашки, заставляя наклониться ещё ближе. Их губы смыкаются почти сразу. Поцелуй выходит жадным, несдержанным, в котором больше нет ни сомнений, ни попыток остановиться. Ладони Чана скользят по чужой груди, чувствуя тепло под тонкой тканью. Он поочерёдно расстёгивает пуговицы, освобождая торс, словно боясь пропустить хоть одно движение, и с каждым открытым сантиметром Феликс кажется ему всё менее реальным. Поцелуи смещаются ниже. К шее, к ключицам, пока Чан продолжает избавлять Феликса от рубашки. Хёнджин вмешивается без слов, помогает стянуть её окончательно и отбрасывает на пол. Его руки сразу ложатся на оголённую грудь Феликса, пальцы обводят контуры сосков, слегка сжимают их. От этого Феликс почти теряет равновесие, дыхание сбивается, а с губ срывается звонкий стон, и он подаётся навстречу. Ликс вновь касается его влажного члена, и Чан лишь сейчас осознаетм, насколько нуждался в этом контакте. Его тело реагирует прежде разума он инстинктивно вскидывает бедрами, толкаясь в чужой кулак, от чего Хёнджин усмехается, выглядывая из-за спины Феликса. — Ещё совсем немного, Чани-хён. Хёнджин берёт всё в свои руки. Его ладони скользят ниже - с торса Феликса к ремню. Раздаётся тихий звон золотой пряжки. Он быстро справляется с бордовыми брюками и стягивает их резким движением вместе с бельём. Феликс поочерёдно поднимает ноги, выпутываясь из штанин, окончательно оставаясь без опоры. Чан невольно опускает взгляд вниз, разглядывая Феликса с новой стороны: чисто откровенной, лишенной всего, кроме искренней похоти. — Что вы хотите сделать? — единственное, что в силах выдавить из себя Бан Чан, нехотя отрываясь от столь манящего тела Феликса. Хёнджин перехватывает руки Чана где-то в районе рёбер Феликса и уверенно ведёт их ниже, укладывая ладони на стройные бёдра. — Объездить тебя, — честно признаётся Феликс в тот момент, когда чувствует, как крепкие пальцы сжимают его под ягодицами. Воздух рассекает резкий шлепок милосердно оставленный Хёнджином на мягкой ягодице, как можно быстрее демонстрируя их намерения не только словами. Феликс срывается на скулящий звук. Хёнджин в ответ остро скалится, а Чан окончательно тает, сползая ниже в кресле. Феликс, пользуясь моментом, секундно седлает его бёдра. Ерзает на месте, подыскивая удобную позу и намеренно задевая чужой член, чем выбивает у начальника сдавленный стон. Он закидывает руки Чану на шею и немного приподнимается на коленях. — Джини, дорогой, помоги мне… Я так хочу ощутить Чана в себе, — Феликс откровенно хнычет, вновь игриво покачивая бёдрами из стороны в сторону. Он идеально справляется со своей ролью в эту секунду, если, конечно, это всё ещё их «игра», в чём Чан уже не может быть уверен из-за переизбытка чувств. Каждая их фраза, каждое движение физически прошибает его током изнутри. Он давно потерялся в них: в их количестве, напоре, решительности, и даже не пытается скрыть, что ему нравится растворяться в этом сладком омуте. Хёнджин не сдерживается и добавляет ещё несколько шлепков по упруго выгнутому заду, а затем всё же перехватывает член Чана, аккуратно подставляя его под податливое тело Феликса. — Стой… ты уже… готов? — сбивчиво шепчет Чан, заглядывая Феликсу в глаза, запинаясь через слово. Подобные формулировки даются ему с трудом, и он поспешно отводит смущённый взгляд в сторону. — Готов, — отвечает Хёнджин, пару раз проводя чувствительной головкой хёна по влажной, мягкой дырочке. — Поверь, я постарался на славу, чтобы этот секс был приятен для всех. Слова Хёнджина бьют прямиком по дыханию, заставляя легкие Чана сжаться , а голову - вновь пойти кругом от количества мыслей. «Когда они успели это сделать? Они все таки живут вместе и ласкали друг друга утром, прямо перед работой? Или у них хватает наглости спать на рабочем месте, оставаясь незамеченными? Хёнджин растянул Феликса для него, или из личного интереса? Он сделал это во время обеденного перерыва? пальцами или членом? Отсосал ли ему так же хорошо, как Чану пару минут назад?..» Феликс аккуратно, качнувшись «на пробу» опускается, принимая в себя лишь головку. Бан Чан невольно закатывает глаза, сильнее сжимая пальцы на бедрах младшего. Он бережен, придерживает его, изо всех сил стараясь не толкнуться вперёд, пока не увидит явное согласие. Но Хёнджин возникает из-за чужой спины быстрее, чем Чан успевает что-либо осознать. Укладывает руки на хрупкие оголенные плечи Феликса, и резко давит, заставляя того опуститься полностью. Душный кабинет начальника рассекают два одноврименных стона. Хрипло, надрывисто, с разницей всего в один музыкальный тон. Хёнджин чувствует этот момент кожей, каждым нервом. Он видит их обоих одновременно, как полотно. Изящное, желанное, их личное произведение искусства. Феликс между ними, такой податливый, сидящий на бёдрах Чана так естественно, будто другого места для него и не существует. Его спина выгнута и обнажена, дыхание сбивчивое. Он двигается легко, резво, в ритме, который Хёнджин задаёт почти незаметно, от этого внутри разливается удовлетворение. Феликс ощущает всю плотность присутствия Хёнджина и Чана одновременно. На глазах наворачиваются слёзинки, когда дыхание сбивается на рваные стоны а губы ищут Чана. Он целует кратко, мокро, кусает чужую шею, смотрит на Бан Чана так приторно… Просто потому, что ему хорошо. Потому что ему можно. От этого вида у Хёнджина тянет низ живота, член, все ещё скрытый слоями одежды, неприятно ноет. Несмотря на то, что он уже успел кончить пока бережно растягивал Феликса в одной из кабинок туалета офиса, пару часов назад. Чувственно целуя, шепча на ухо разнообразные нежности, позволяя Феликсу кусать его плечи дабы задерживать все рвущиеся на ружу звуки, он больше не может терпеть. На Феликса у него стоит - всегда, особенно сейчас, когда он так красиво выгнут, и так пошло хлюпает смазкой, скуля, седлая чужой член. Хенджин не ревнует, Феликс, и без того, принадлежит ему - это факт, давно принятый, почти интимный в своей простоте. Но сейчас к этому добавляется Чан. Его сбитое дыхание, его потерянный фокус, то, как он держит Феликса слишком крепко, будто боится, что тот исчезнет. Хёнджину нравится это осознание. Нравится знать, что он держит ситуацию в руках. Он расправляется с одеждой самостоятельно, стягивает синие брюки вместе с боксерами совсем немного спуская их вниз. Стягивает рубашку, сбивчиво, откидывая её к кучке остальных, таких же белых рубашек на полу. Нависает сверху, через Феликса, упираясь ладонями в плечи Чана. Хёнджин чувствует, как под его руками напрягаются мышцы, как Чан принимает их вес не сопротивляясь. И от этого внутри так приятно тянет. Он наклоняется ниже, прижимаясь к спине Феликса, позволяя ему почувствовать себя полностью. Хван преклоняется к его загривку, трётся носом вдыхая давно изученный запах, мягко целует, а после, резко в вгрызается зубами. Не больно, но ощутимо. Хёнджин рычит тихо, скорее для себя, и трётся членом о спину Феликса, чувствуя, как тот откликается всем телом. максимально прижимаясь к нему, создавая дополнительное трение. И, боже, это работает так хорошо. Хёнджина пробивает мурашками, он откидывает голову назад, то сплетает их пальцы, на чужих плечах, то сжимает грубые плечи Бан Чана.. Чан под ними горячий, перегруженный ощущениями. Хёнджин видит это по тому, как тот запрокидывает голову, как теряет контроль над выражением лица, как принимает на себя вес двух тел, и не хочет, чтобы это заканчивалось. Вне работы, вне ролей, вне правил Чан оказывается удивительно настоящим. Его сердцебиение сбивается с ритма, ускоряясь вместе с дыханием. Стоны срываются, сначала приглушённые, а затем всё более хриплые, глубокие, почти гортанные. Он кончает первым. Резко, судорожно, громко, полностью теряя контроль и наполняя Феликса. Голова откидывается на спинку кресла, глаза крепко зажмурены. Тело ноет от переизбытка ощущений, словно их слишком много для одного человека. Член, ещё пару минут назад требовавший разрядки, теперь не выдерживает даже намёка на продолжение. Чувствительный, вымотанный, дрожащий. Чан отстраняется, осторожно приподнимая Феликса на себе, перехватывая его под ягодицами. Толкает мягко, но настойчиво, вынуждая того завалиться грудью на его торс. Феликс всхлипывает, коротко, с надрывом от резкого и такого нежеланного ощущения пустоты. Он чувствует, как из него медленно вытекает чужая сперма, тонкими липкими дорожками стекая по бёдрам. — Кажется, мы перестарались, — хихикает Феликс, слегка виляя бёдрами прямо перед пахом Хёнджина. Тот, впрочем, вовсе не выглядит расстроенным. Быстрая разрядка начальника только развязывает ему руки — теперь он может спокойно закончить начатое. — Прости, хён… — тихо добавляет он. — Мы тебя слишком хорошо обласкали для первого раза. Позволь нам закончить. Хёнджин давит ладонью на поясницу Феликса, заставляя того прогнуться сильнее, соприкасая их разгорячённые торсы. Чан размеренно кивает, всё ещё не открывая глаз, и сползает ниже, к самому краю кресла. Его руки ложатся на спину Феликса медленно и осторожно. Он гладит лопатки, слегка сжимает, прижимает к себе, будто проверяя настоящий ли. Всё ли это действительно происходит. Что этот секс - не фантазия. Что он продолжается прямо на нём. Хван делает полшага назад. Ладонь снова звонко шлёпает по и без того розовым, липким ягодицам Феликса. Он разводит упругие половинки и медленно, нарочито размеренно ведёт языком между ними. Феликс невольно сжимается от ласки, и из него снова вытекает след Чана. Хёнджин обводит языком напряжённое колечко мышц, затем коротко присасывается, упиваясь моментом, и бережно слизывает, сглатывает. Феликс краснеет, но улыбается хитро, почти вызывающе, стараясь поймать хотя бы мимолётный взгляд Бан Чана. — Смотри, Чани… — выдыхает он. — Мы разделили тебя на двоих… ах… И Чан не выдерживает. Смотрит. Глаза на секунду расширяются, дыхание, только-только выровнявшееся, снова сбивается, а с губ срывается тихое, сорванное: “Блять… боже… да…” Это слишком. Слишком откровенно, слишком кричаще для строгой атмосферы офиса. Слишком пошло, слишком грязно даже для домашней интимности. Но ему определённо это… интересно. Мимолётная нежность сменяется грубым толчком. Хван возвращается в прежнее положение и входит в Феликса. До оргазма им обоим остаётся недолго. Они быстро находят общий ритм, такой точный, выверенный, почти жадный. Кабинет снова наполняется звуками. Они кончают почти одновременно. Феликс сдаётся первым, пачкая их с Чаном животы. Хёнджин догоняет спустя пару минут, с низким рыком, наваливаясь сверху. Им требуется время, чтобы прийти в себя. Выровнять дыхание. Осознать случившееся, и то, что это уже нельзя будет просто забыть. Первым активизируется Хёнджин натягивая на себя спущенное белье и аккуратно заправляя рубашку в брюки. За ним следует Чан, подтягивая себя и прижимая к себе Феликса, который до последнего нежился у его шеи, словно не желая отпускать момент. Они одеваются молча и быстро. Стараются не пересекаться взглядами между собой. Хёнджин подходит к двери, быстро отщелкивая замок, Феликс следует за ним, совершенно забыв забрать серую папку со стола. Отчёты им всё-таки правда придётся заменить, возможно вновь оставшись допоздна. Их мысли сейчас явно не об этом. — Чан — тихо зовет Феликс, оборачиваясь прежде чем скрыться в темноте длинного коридора. — Дай знать, если найдешь у нас еще ошибки Он подмигивает напоследок, растворяясь в тени коридора, А Хёнджин захлопывает за ними дверь.

***

Утро следующего дня в офисе начинается как обычно. Шумит лифт, гудят голоса, звонко стучат каблуки по кафелю. Принтеры неугомонно выплёвывают листы, клавиши щёлкают без остановки, рабочий ритм запускается сам собой, привычный, отточенный до автоматизма. Только в кабинете Бан Чана тихо. День начинается без утреннего собрания. Кто-то вполголоса предполагает, что начальник заболел, кто-то уверен, что он задерживается по семейным обстоятельствам, а кто-то клянётся, что видел его в офисе пару часов назад. Версий много, но подтверждений - ни одной. Хёнджин и Феликс заходят вместе, как и всегда. Нога в ногу, ровно в 09:00. Внешне ничего необычного: спокойные, собранные, приветливые. Феликс успевает обменяться парой фраз с молодой секретаршей у входа, легко улыбаясь, будто это просто ещё одно обычное утро. — Босс у себя? — невзначай, между делом, спрашивает Хёнджин. Девушка пожимает плечами и кивает в сторону их рабочих мест. — Сейчас не знаю. Час назад он оставил вам папку на столе и куда-то ушёл. Если увижу, что-нибудь передать? Они почти синхронно качают головами и направляются к своим столам. День обещает быть долгим. Отчёт действительно придётся переделывать, а это значит снова перечитывать сотни страниц и сверять цифры. Лёгкая офисная тоска уже подкрадывается, но рассеивается в тот момент, когда рядом с папкой обнаруживается небольшой конверт и два одинаковых чёрных картонных пакета. Записка внутри короткая: «Обещаю, в следующий раз внимательнее вчитываться в ваши отчёты. Недостатки этой работы я исправил вчера. Найдите, чем заняться вместо них, самостоятельно». Внизу, мелким шрифтом выведен адрес. Пока ни о чём не говорящий, но отчего-то цепляющий. Хёнджин перечитывает записку ещё раз. Почерк аккуратный, с лёгким наклоном влево. Вытянутые, строгие буквы, в которых странным образом сочетаются сдержанность и тепло. Он машинально проводит языком по губам, ощущая, как тянется в груди что-то знакомое, и разворачивается к Феликсу. Тот уже нетерпеливо вскрывает свой пакет. Внутри которого чёрная коробочка, перевязанная тонкой атласной лентой. Он справляется с ней слишком быстро, будто боялся передумать. На бархатной подложке лежит золотой браслет. Тонкая цепочка с аккуратной россыпью камней. Не вычурно. Не случайно. Очень точно. Бан Чан слишком ответственный начальник, чтобы закрывать глаза на ошибки подчинённых. Но в нём всегда было что-то большее, чем сухая требовательность. Умение признавать чужую работу и, при желании, прощать. Особенно если ночь перед этим оказалась длиннее, чем планировалось. Феликс выдохнул тихо, почти счастливо, примеряя браслет на запястье. Цепочка легла идеально, будто была сделана именно под него. Он повернул руку, и камни поймали утренний свет. Хёнджин наблюдал за этим краем глаза, не слишком явно, но достаточно, чтобы уловить лёгкую улыбку и то, как Феликс на секунду прикрыл глаза. — Намёк? — негромко спросил Феликс, не поднимая взгляда. — Очевидный, — так же тихо ответил Хёнджин. Он открыл свой пакет чуть медленнее. Внутри лежала такая же коробка, почти зеркальная. Браслет отличался лишь деталями. Хёнджин провёл большим пальцем по холодному металлу и почувствовал странное спокойствие. Как будто всё встало на свои места, пусть и не до конца. Рабочий день втянул их быстро. Таблицы, письма, звонки. Всё привычно, всё на своих местах. Они разговаривали с коллегами, переглядывались через мониторы, обменивались короткими репликами, ничем не выдавая лишнего. Со стороны обычные сотрудники, немного уставшие, немного сосредоточенные. Именно так, как и должно быть. Только иногда Феликс машинально касался браслета, а Хёнджин ловил себя на том, что улыбается, читая сухие отчёты. И где-то глубоко внутри оба знали, что это утро не точка а аккуратная пауза перед следующим шагом. Адрес внизу записки не выходил из головы. Он был не объяснением, не приглашением и даже не приказом. Скорее обещанием. Тем самым, которое не требует ответа сразу. В кабинете Бан Чана по-прежнему было тихо. Дверь оставалась закрытой. Он не появился ни через час, ни через пять. Он знал, что вскоре они сами появятся рядом...