Botan Yuki

Пятница. Апрель. На улице светит теплое солнце, люди снуют туда-сюда по улицам. Кто-то спешит на работу, кто-то просто вышел прогуляться. На следующий день передавали ухудшение погоды, поэтому люди брали от сегодняшнего дня по максимуму. В обычно уютном кабинете лечащего врача семьи Хан царила настолько угнетающая атмосфера, что зайди сейчас кто-нибудь внутрь – сразу бы понял: случилось что-то страшное. И не ошибся бы. – Что простите? – Госпожа Хан,– уверенная и спокойная женщина, – сейчас была сама не своя из-за услышанного. – Это же не так? Вы же шутите, господин Камао? – К сожалению нет, госпожа Хан, – врач опустил глаза в недавние анализы своего пациента, а после перевел взгляд на молчаливого парня на кушетке, – С таким не шутят. Темноволосая женщина резко поднялась со стула, схватившись руками за голову, а после тяжело опустилась обратно, закрывая руками рот, дабы не разрыдаться прямо тут. Парень на кушетке с жалостью в глазах посмотрел на мать, но подниматься или что-то делать не стал. Понимал, что вряд-ли чем-то сможет ей помочь. Мистер Камао поднялся с места, и подойдя к кулеру, набрал стакан воды, который отдал госпоже Хан. Та кивнула и за пару глотков осушила стакан, сжимая его в пальцах. Она с тревогой посмотрела на сына, который молчал уже больше двадцати минут, и перевела взгляд на мужчину за столом. В глазах плескалась немая надежда. – Господин Камао, скажите что у него есть шансы.. – Практически прошептала женщина, в уголках глаз которой уже скапливались кристаллики слёз. – Скажите, что я не потеряю единственного сына… . Прошу.. – Госпожа Хан, прошу, успокойтесь. Конечно у него есть шансы, – поспешил успокоить её доктор, – он молодой парень. Процент выживания при астроцитоме второй стадии в его возрасте больше семидесяти процентов. Плюс операция, химиотерапия и лучевая терапия. И иммунотерапия. У него большой шанс, Джисон сильный парень. С крепким организмом… . Дальше Джисон предпочёл пропускать слова господина Камао мимо ушей. Всё равно ни черта кроме названия своей болезни он не знает. Хан понимал, что головные боли, преследовавшие его на протяжении полугода, а теперь и приступ эпилепсии в школе, из-за которого он сейчас тут – вовсе не нормальные. Он всегда был умным мальчиком. Джисон был сыном совсем не бедных людей. У отца собственная сеть ресторанов практически по всему миру, а мать работает директором в одном из основных заведений в Сеуле. Поэтому бедовать не приходилось от слова "никогда". Хан был уверен в том, что родители обеспечат ему самое хорошее и самое дорогое лечение, хотя Джисон никогда не стремился полностью зависеть от них. Даже в такой ситуации. Просто его мировоззрение было устроено иначе. Не так, как у других его ровесников – таких же богатых детей. Он был обычным парнем. С мечтами, надеждами, амбициями и возможностями. Джисон никогда не презирал людей за их статус в мире. Не пил, не курил, не распускал руки. Некоторые скажут: "ну какой прилежный мальчик", и возможно будут правы. Он хороший сын, способный ученик, офигенный друг. У него мягкий и добрый характер. Как такой ребенок появился в такой прогнившей системе мажоров – непонятно. Но вот он тут. И вот он в таком пиздеце. Ситуации, в которой все его возможности и желания могут пойти по одному месту. Узнав о диагнозе, он почувствовал некое подобие облегчения. Нет, конечно он не хотел заболеть раком, и уж тем более умирать, но.. Намного легче знать, с чем имеешь дело, нежели слепо гадать о том, что это может быть, верно? Вот и Джисон думал также. Конечно, в голове вертелись тысячи мыслей. Хорошие, плохие. Все они собрались в огромный ураган в голове Джисона, который не хотел останавливаться не на секунду. А что если он умрет? Что если станет инвалидом? Если потеряет себя? Если не встретит любовь, потеряет немногих друзей? Если если если. Всё это сильно давило. Но он старался мыслить позитивно. Даже в такой ситуации можно найти что-то хорошее. Правда Хан этого пока не нашёл. Но обязательно найдёт. Обязательно. Парень так сильно окунулся в собственные мысли, что не обратил внимание на голос матери, который звал его по имени. Лишь после лёгкого прикосновения к плечу, Джисон проморгался и расфокусированным взглядом уставился на маму. После перевел взгляд на доктора, снова на маму и повторно проморгался. – Джисон-и, ты в порядке? – Взволновано спросила женщина. В её глазах не блестели слёзы. Значит она успокоилась. Джисон улыбнулся. – Всё хорошо, мам. Просто задумался, – ответил спокойно парень. Он ещё раз оглядел кабинет, посмотрел на дверь и поднялся на ноги, беря маму за руку, – Пойдём? – Да, конечно. – Расплылась женщина в ласковой улыбке. Джисон обернулся на доктора. – До свидания господин Камао. – До встречи Джисон. – Улыбнулся мужчина, подняв на него взгляд из документов. Они смотрели в глаза друг другу на протяжении пары секунд. Переглядки закончил Хан, повернув голову в сторону двери, а доктор Камао вновь опустил взгляд, изучая документацию. Они вышли за дверь кабинета, тихо закрывая её с другой стороны. *** Колёса чёрного Chevrolet Camaro остановились у ворот двухэтажного особняка. Водитель помог открыть дверь машины госпоже Хан, а Джисон вышел самостоятельно, не дожидаясь прислугу. Идя мощеной светлым камнем тропой к двери дома, парень думал о том, как завалиться на мягкую, широкую кровать, и отдаст свои тело и разум во владение глубокого сна. Он мечтал об этом с самого утра, а сейчас уже почти шесть вечера. Они пробыли в больнице около шести часов. С ума сойти. От нечего делать Джисон решил по рассматривать убранство двора: по обе стороны от тропинок был стриженный зелёный газон; слева стоял заросший декоративным плющом фонтан, и недалеко терраса под открытым небом, также мощеная светлым камнем. С другой стороны расположился небольшой садик с декоративными кустами, некоторые из которых руками любящего садовода были выстрижены в виде разных скульптур или животных. Дом также обвивал плющ, который заплелся и вылез аж на самую крышу дома. Пройдя в просторный зал, Джисон сразу же начал подниматься по лестнице в свою комнату, которая находилась на втором этаже, практически напротив лестницы. Только вправо немного нужно было пройти. Но на середине парень остановился из-за голоса матери, обращённого в его адрес: – Милый, ты же понимаешь, что в ближайшие дни ты ляжешь в ам сентхо? – Спросила госпожа Хан, смотря сыну в глаза. – Конечно мама, – спокойно ответил ей Джисон, – Я сам соберу свои вещи. – опережая вопрос сказал Хан. Женщина лишь вздохнула и покачала головой, улыбнувшись. – Ты у меня уже такой взрослый. – В глазах госпожи Хан читалась неподдельная грусть и переживание, но также и безмерная любовь к своему чаду. Хоть она и не всегда была рядом с Джисоном, её материнское сердце любило сильно. И от мысли о том, что её единственный ребёнок мог умереть, сердце кровью обливалось. Не хотелось даже представлять, что сейчас чувствовала женщина, что вот такими грустными, и одновременно любящими глазами, смотрела на своего сына. Джисон искренне и ярко, как умел только он, улыбнулся матери, и поднялся в свою комнату. Упав лицом в подушки в уличной одежде, Хан провалялся минут десять, обдумывая сегодняшний день. Вспомнив, что с момента, как его забрала "скорая", он не разу не взял в руки телефон, Джисон достал его из заднего кармана тёмных багги-джинс и разблокировал экран. На нём висели десятки пропущенных звонков и непрочитанные сообщения двух его друзей, а точнее сообщения из их общего чата: Hvagg_1: Джисон?? Ты как?? Hvagg_1: Всё хорошо? Hvagg_1: Ты живой? Li_xin.7: Ханни? Ответь пожалуйста.. Li_xin.7: Ты тут?? Hvagg_1: Я убью тебя, если ты там умер! Hvagg_1: Так и знай! Li_xin.7: Хёнджин блять! Li_xin.7: Не нагнетай, а! Джисон улыбнулся, читая сообщения друзей. Вот оно – то хорошее, что можно найти в его случае. Друзья. Самые дорогие и любимые два аболтуса, с которыми они сдружились ещё с детского сада. Когда его забрали из школы с припадком, Ликс и Джинни сильно переживали. Они даже не скрывали этого. Мама рассказывала, что ей и отцу тоже звонили около десятка раз. Он быстро напечатал ответ:

Вы: Чего вы кипишь развели?

Вы: Жив я, жив.

Вы: Ситуация правда полный пиздец..

Li_xin.7: Боже, ну наконец-то! Li_xin.7: Я чуть с уроков к тебе в больницу не сорвался! Меня не отпустили просто.. Hvagg_1: Блять, не пугай так больше! Hvagg_1: Так что там? Что врач сказал? Джисон на мгновение задумался, стоит ли говорить, а после написал:

Вы: Астроцитома 2-ой степени.

Hvagg_1: А теперь давай человеческим языком. Li_xin.7: Это что такое? Что-то серьезное??

Вы: Да.

Вы: Рак мозга.

Hvagg_1: Что? Хан Джисон, если это прикол, то ты блять сдохнешь как только на глаза мне попадёшся! Hvagg_1: Джисон? Li_xin.7: Джисон, ты куда пропал? Hvagg_1: Скажи что это твоя тупая шутка! ХАН! Li_xin.7: Джи, это же неправда? Скажи что это не так! Li_xin.7: ДЖИСОН! Хан решил выйти из чата, чтобы не видеть и не представлять выражения шока и ужаса на лицах друзей. Он всю дорогу до дома думал, говорить ли им о его диагнозе. Был соблазн промолчать. Но Джисон понимал, что это не обычный, блять, насморк, который можно скрыть при желании. Это грёбаный рак. Онкология 2-ой степени. И скрывать это было бы бессмысленно. Они бы узнали это. Если не от самого Хана, то от его родителей. Да даже господина Камао бы разговорили. Они это могут. Поэтому Джисон просто не стал тянуть время, и рассказал всё как есть. На телефон посыпались десятки сообщений. Звуки уведомлений разрезали тишину комнаты, пока Джисон, перевернувшись на спину и откинув телефон в конец кровати, пялил в белый натяжной потолок. Он точно знает, что мама уже ищет больницу, и наверняка выпила не одну таблетку тенотена. Хан переживал за психическое состояние матери, но что он мог сделать? По щелчку пальцев излечиться от рака? Такое увы, даже лучшим из лучших не под силу. Мог бы он это сделать – ни он, ни мама, ни друзья, за него не переживали. Джисон только гадал, где пропадает отец. Ему наверняка уже сообщили о том, что произошло, но от него ни слуху ни духу. Странно. Джисон поднялся и сел на кровати, осматривая комнату. Вроде ничего необычного: мягкие серые и персиковые ковры на полу, панорамное окно напротив кровати; сама же кровать прямо напротив двери, лишь повернута к окну и чуть в левой стороне. Рабочий стол с мощным компьютером, книгами и всякими мелкими вещами по типу ручек, карандашей и фигурок находился справа от окна, если смотреть с кровати. Над ним полки с фигурками и коллекцией медведей Bearbrick. А около кровати стоял чехол с гитарой, подаренной родителями на его шестнадцатый день рождения. Джисон очень любил музыку, и даже писал собственные текста́, для которых придумывал мелодии и играл в свободное время на чердаке дома. Его взгляд остановился на инструменте. "Нужно будет взять её с собой" – подумал Джисон и поднялся, чтобы сходить в душ. Он взял чистую одежду и скрылся за дверью ванны. Ещё Джисон заметил один не на шутку пугающий момент, который осознал лишь сейчас, хорошо пошарив в воспоминаниях. После припадка появились незначительные провалы в памяти. *** Следующий день проходил в суматохе. Как минимум для Джисона. Госпожа Хан, как оказалось, практически всю ночь не спала, желая как можно скорее найти онкоцентр для сына, в котором ему будет комфортно проживать до полного выздоровления или… О втором варианте думать не хотелось. Но не воспринимать его как что-то невозможное было бы очень глупо. Конечно, Хана будут забирать домой, и навещать тоже будут. Но было принято решение о том, что Джисон будет под постоянным наблюдением врачей. Чтобы в случае чего предотвратить катастрофу или ухудшение состояния. Джисон, как и говорил, сам собирал свои вещи. Много решил не брать. Несколько сменных комплектов белья, одежда, ванные принадлежности, тапочки, любимую игрушку Спанч Боба и гитару. Также зарядное устройство для телефона, наушники, павербанк, планшет и несколько любимых книг. В случае чего, можно всегда позвонить родителям, и кто-то из прислуги привезёт то, чего не хватает. С Хёнджином и Феликсом они не встречались лично, но созвонились по видеозвонку и обсудили всю ситуацию. Конечно, не обошлось без трёхэтажного мата и криков. Даже слёзы были: оба друга, будто сговорившись, распустили сопли, и Джисону пришлось их успокаивать. Для ещё большего их успокоения даже сбегал и принес заключение врача, о том что у него высокий шанс полностью побороть болезнь и вернуться, может не совсем к нормальной, но обычной жизни. О том, что потерял некоторые воспоминания Хан промолчал. Не стал пугать друзей тем, что гипотетически, может их забыть. Но Джисону казалось, что это просто невозможно. Слишком уж много воспоминаний о них хранилось в его душе. И просто так эти воспоминания не вытравить. Все трое договорились, что как только станет известен адрес центра, Джисон скинет его в чат и напишет часы приема. Хёнджин с Ликсом чуть-ли не жизнью поклялись, что будут очень часто наведываться к нему и вытягивать на прогулки. Конечно, возможно недалеко от них будет санитар, чтобы присматривать за состоянием Джисона, но ребята просто не будут обращать на него внимания. От отца так никаких новостей и не было. Со вчерашнего дня не ответил ни на один звонок ни Джисона, ни госпожи Хан. Он как сквозь землю провалился после того, как узнал результаты анализов. Будто и не было его никогда. И единственное,что напоминало о нём – это вещи в доме и ресторанный бизнес. Джисон ещё час назад собрал свои вещи. Получилось совсем мало: две небольших сумки и гитара, которая была в своем чехле. И теперь просто сидел за столом, листая блокнот, исписанный текстами и нотами. Через пару часов он уезжает. В дверь постучали, и парень отложил блокнот на стол. – Джисон-и, это я. Можно войти? – Прозвучал голос матери с той стороны светлой двери. – Конечно заходи. Женщина аккуратно приоткрыла дверь, и также аккуратно закрыла её за собой. Она быстро осмотрелась и присела на кровать сына. С виду была она вполне спокойной – успокоительные действовали на "ура". Её волнение и страх выдавал взгляд и мешки, которые залегли под большими, обычно ясными глазами. Джисон поднялся, и подойдя к маме, присел на корточки у её ног и взял руки женщины в свои. Она удивлённо посмотрела на сына, а тот посмотрел ей прямо в глаза и мягко улыбнулся: – Мам, – обратился к женщине Джисон и погладил большими пальцами тыльные стороны её ладоней, – всё будет хорошо. Ты ведь слышала слова господина Камао. Я молодой, сильный. Я справлюсь, веришь? – Госпожа Хан мягко кивнула и устало улыбнулась. – Вот. Всё будет в порядке. Не волнуйся обо мне, м? Хорошо? – Хорошо Джисон-и, но я не могу не волноваться о тебе, – улыбнулась женщина и перевела взгляд на сумки, стоявшие позади парня, а точнее, на гитару, – берёшь её с собой? Джисон обернулся и посмотрел на инструмент. Он понял, что именно о ней говорила мама. Улыбнувшись каким-то своим воспоминаниям, Хан кивнул: – Да. Джисон поднялся и сел рядом с мамой. Та притянула его ближе к себе, и обняла за плечи. – Уже сегодня ты уезжаешь.. – Грустно проговорила женщина и подняла взгляд в потолок. Джисон положил голову на плечо матери и обнял её поперёк живота. – Волнуешься? – Честно? – Джисон призадумался. Волновался ли он? Определенно. Но больше боялся. Это новая среда, новые люди, процедуры, операции и т.д. Он сам точно не знал, что чувствовал. Не знал, что его будет там ждать. Не знал ничего. И от этого становилось страшнее и непонятнее. Поэтому он ответил: – Да. Госпожа Хан перевела взгляд на задумчивого парня, и повернув к нему голову, приложила тёплую ладонь к его щеке. Она всегда так делала, когда хотела его успокоить. Джисон поднял глаза и встретился с ласковым взглядом матери и успокаивающую улыбку. – Я верю, что ты справишься, милый, – потрепала женщина тёмные волосы сына, – со всем справишься. – Госпожа Хан поцеловала парня в макушку, и отстранилась, опуская руки на его плечи и немного поглаживая, – Хочу дать тебе один совет: не закрывайся от людей, которых там встретишь. Иногда тяжёлые ситуации сближают людей. Кто знает, может ты встретишь там свою любовь.. – Ма-а-ам, – улыбнувшись, протянул парень, – ну какая любовь в онкологическом центре, а? – Ну-ну, не ставь на такие места крест. В мире всё возможно. – Хихикнула женщина и подмигнула. А после они оба звонко рассмеялись. Всё время, пока Джисон ждал машину, он пробыл с мамой. Они вспоминали самые разные события из жизни, то смеясь, то краснея от стыда. К слову: чаще всего краснел именно Джисон. Они обсудили некоторые моменты, касающиеся болезни, и с каждым словом, задевающие эту тему, взгляд госпожи Хан становился всё грустнее и грустнее. Видя изменения во взгляде матери, Хан старался быстро переводить тему, дабы не напоминать ей о том, отчего ей и так очень тяжело. Когда время подошло, и на телефон госпожи Хан поступил звонок от водителя машины, Джисон перекинул гитару через плечо, а в руки взял сумки. Мама хотела помочь, но конечно же Хан не дал ей этого сделать. Выйдя вместе с ней на крыльцо, издалека парень увидел синюю "Ауди" . Обменявшись взглядами, Джисон отпустил сумки на землю и крепко обнял маму. Она обняла его в ответ, пальцами зарываясь в волосы на загривке сына. Хан уткнулся носом ей в шею, вдыхая нежные цветочные духи, которые так любила женщина. Этот аромат стал чем-то очень родным, близким. Чем-то, что не хотелось отпускать. Но сделать это пришлось. Мягко отстранившись, Джисон посмотрел маме в глаза и улыбнулся: – До встречи? – Конечно родной, – Джисон видел, как глаза женщины наполнились влагой, – конечно. Хан взял в руки сумки и в последний раз взглянув на маму, такую домашнюю и уютную, двинулся в сторону ворот. Уже у дверцы машины, пока водитель укладывал вещи в багажник, Джисон обернулся на дом, запоминая каждую его часть. Он увидит его ещё не скоро, а даже если и увидит – то не больше, чем на пару часов. Переведя взгляд на маму, которая до сих пор стояла на пороге и смотрела на него, Хан поднял руку и помахал ей. Она отзеркалила движение. Вроде обычный жест, а в глазах неприятно защипало. Не хотелось уезжать. Не хотелось покидать стены родного дома, зная, что ни ему, ни матери, не будет спокойно. Джисон безумно не хотел оставлять её одну в этом огромном, обвитым плющом доме. Именно одну, ведь как Хан понял, отец уехал в очередную длительную командировку, и вернется ещё не скоро. А единственной жизнью в этом особняке останется его мама и прислуга. Джисон мысленно дал себе обещание звонить ей если не каждый день, то каждые пару дней точно. Смахнув слезу, которая скатилась по щеке, Хан забрался на заднее сиденье автомобиля. Достал наушники, и включив свой дорожный плейлист, Джисон стал наблюдать, как машина медленно отъезжает от дома, а после места сменялись друг другом как кадры из какого-нибудь кинофильма, который любила смотреть госпожа Хан. Они ехали долго. Насколько Джисон мог понять – клиника находилась на другом конце города. Скорее всего, где-то на окраине. Джисон всё думал, какой она будет, но в итоге пришёл к выводу, что ему это не так уж и важно. *** Спустя полтора часа, за которые Джисон успел поспать, а песни в плейлисте пошли по второму кругу, машина остановилась напротив старенького, но вполне хорошего трехэтажного здания. Это не был какой-то частный центр. Самый обычный. Джисон удивился: как это его, – сына чуть-ли не миллионера, – отвезли не в элитный онкоцентр где-то за городом, а положили сюда. Но это было не столь важно. Он и не планировал светиться своим статусом. Зачем? Какой в этом смысл? Вот и он этого смысла не видел. Джисон – самый обычный парень, ничем не лучше остальных людей. Да, из хорошо обеспеченной семьи, ну и что с того? Джисон вылез из машины, и, не дожидаясь водителя, открыл багажник автомобиля и вытащил свои вещи. – Погодите, господин. Давайте помогу. – Поспешил забрать вещи у Джисона старенький водитель и помочь донести их. Но Хан только покачал головой. – Благодарю за заботу, но не нужно, я справлюсь сам. Вы можете ехать домой, я разберусь в дороге. – Улыбнулся Джисон и опустил голову в коротком поклоне. Выпрямившись и осмотревшись, Хан увидел главный вход, и махнув рукой на прощание водителю, потопал к нему, то и дело поправляя гитару, которая так и хотела поцеловаться с землей. Водитель, по-отечески улыбнувшись, покачал головой и обошёл машину, дабы сесть на место и уехать. – Господи, помоги этому чудесному мальчику.. – пробормотал мужчина, сел за руль, и отъехал от здания. Тем временем Джисон уже вошёл в здание. Холл, как и ответвления коридоров, был светлым. Возле окон стояли кресла, в некоторых из которых сидели пациенты или люди, которые пришли их наведать. Также Джисон заметил, что было много горшков с разнообразной зеленью. Была и фиттония, и циперус, а больше всего было филодендронов. Хану нравились растения, поэтому он посчитал это хорошим дизайнерским решением. Пол был выложен большими белыми плитами с мраморными узорами, выведенными чёрным цветом. Джисон подошёл к стойке регистрации, за которой сидела миловидная светлая девушка и внимательно следила за чем-то на мониторе компьютера. Но она быстро оторвалась от него, как только увидела подошедшего. Она поднялась и улыбнулась: – Здравствуйте. Чем могу помочь? – Здравствуйте. – Хан склонил голову в лёгком поклоне, – Меня зовут Хан Джисон, моя мама – Хан Миён, должна была предупредить, что я приеду, – объяснил Джисон. – Погодите минутку, посмотрю в базе данных, – администратор наклонилась к компьютеру и быстро начала искать информацию. Джисон заметил на столе статуэтку Танджиро Камадо и улыбнулся. У него самого были несколько фигурок персонажей с этого аниме. Пока он вспоминал то, с каким трудом он получил несколько статуэток, Суён, – на бейдже было имя, – закончила поиски: – Да, всё верно. Вы есть в нашей базе. Пройдите сейчас прямо по коридору и поднимитесь на второй этаж. Оттуда влево до палаты №3, вы найдёте. – Мило улыбнулась Суён. Джисон улыбнулся в ответ. – Конечно. Благодарю и удачной работы. – Спасибо. Оставив немного смущенную девушку, Джисон пошёл по указанному маршруту, рассматривая коридоры клиники. Они также были в светлых тонах, на полу лежала та же плитка, и часто встречались горшки с растениями. На середине лестницы Джисон встретил двух врачей, с которыми поздоровался и пожелал хорошего дня, получив в ответ то же самое и заинтересованные взгляды. Уже на втором этаже парень сразу пошёл влево и пройдя чуть-ли не весь коридор, нашёл свою палату. Он проверил ручку. На всякий случай. Дверь быстро поддалась и он вошёл в небольшую, но уютную комнату. Мебели здесь было не много, но вся она была выполнена из темного дерева, что сильно контрастировало со светлыми тонами помещения. Что Джисон заметил сразу, так это то, что в комнате было две кровати, одна из которых была расстеленная. Значит у него есть сосед или соседка. Но в комнате кроме него никого не было. А ещё около каждой постели стояли тумбочки. Также, сразу как зашел, Джисон увидел большое окно, зашторенное с одной стороны, а на полу был большой мягкий ковер молочного цвета. Ещё было два шкафа, которые находились друг напротив друга, и небольшой диванчик около окна. Джисон закрыл за собой дверь, и снял кроссовки. Оставив те около неё, он прошел к застеленной кровати и поставив на неё сумки, открыл ту, в которую положил тапочки. Спанч Боба он достал из этой же сумки сразу же. А затем нашел и тапки сиреневого цвета с улыбающимися смайликами по бокам, которые сразу же надел. Гитару с плеча он снял и поставил за кровать, чтобы она никому не мешала, и продолжил разбирать вещи. А чего время терять, правильно? От этого увлекательного занятия его отвлек легкий кашель, которым обычно привлекают чье-то внимание. Джисон подпрыгнул от неожиданности и резко обернулся на дверь. В проходе, оперевшись плечом на косяк и сложив руки на груди, стоял парень, который изучающим, даже оценивающим взглядом, бегал по Джисону. Его светлые волосы падали на лицо, немного закрывая глаза. Парень был невероятно красив. Черты лица, линия скул, нос, губы – всё было прекрасным. Но внимание Джисона привлекли именно его глаза. Они были большими, чем-то напоминавшие кошачьи. В них была глубина и горели огоньки. Всё ещё горели, а ведь они встретились в центре онкологии. У многих людей пропадает надежда, но у этого паренька нет. У него она всё ещё была, и Хан это ясно видел. Он был одет в свободную белую оверсайз футболку с линейным изображением кота, и свободные серые штаны. А также чёрные пушистые тапки, пух которых был похож на кошачью шерсть. Весь он был словно одним большим котом. Это было мило. Из лёгкого транса Джисона вывел тихий смешок с его стороны. – Долго смотреть будешь? Джисон проморгался и отвёл взгляд. А после вернул его обратно. – Кхм..прости, – неловко сказал Хан, – Долго там стоишь? – И тебе привет, – парень прошел вглубь комнаты, закрывая за собой дверь, – Нет, не долго. – Привет, – запоздало поздоровался Джисон и улыбнулся уголком губ, – Меня Хан Джисон зовут. А тебя? – Ли Минхо. – Коротко ответил парень и упал на кровать, прикрывая глаза. Видимо на разговор он был не особо настроен. – Приятно познакомиться. – Мгм. На этом их короткий диалог, насколько Джисон понял, был закончен. М-да, несговорчивый ему сосед достался. Но имя у него красивое. И глаза. И весь он. Но особенно глаза.. Джисон повернулся обратно к сумкам, продолжая разбирать вещи, попутно думая о том, скоро ли придет его лечащий врач и объяснит, как обстоят дела и какие дальнейшие обследования и процедуры его ожидают. – Эм..Минхо? – Неуверенно позвал Джисон, оборачиваясь на парня. – М? – Не открывая глаз ответил Хо. – Тут есть ванная? Хочу некоторые вещи отнести. Минхо лениво открыл один глаз и указав пальцем на дверь, которую Джисон благополучно не заметил, закрыл его обратно, явно намереваясь задремать. – Спасибо. – Улыбнулся Хан, и взяв нужные принадлежности, потопал в ванную. – Не за что, – ответил Минхо, и спустя пару секунд добавил: – Постарайся не шуметь пожалуйста. Я хочу поспать. Джисон улыбнулся. "Ну точно как кот". Ушей, усов, и хвоста не хватает. И почему жизнь так несправедлива к таким людям.. – Хорошо, – мягко произнес Джисон и скрылся за дверью. Но спустя секунду выглянул, добавив: – Хороших снов. – Угу. – Донеслось тихое в ответ, заставив Джисона расплыться в нежной улыбке. Может, с соседом ему очень даже повезло. Нужно будет потом получше с ним познакомиться. А пока пускай спит. Джисон постарается не шуметь – как и сказал. *** Минхо лёг в этот онкоцентр неделю назад. А началось всё довольно стремительно: он был в университете. После последней пары вышло так, что он задержался у профессора, ведь хотел уточнить пару моментов по поводу домашнего задания. В тот день желания задерживаться не было от слова "совсем", но когда в аудиторию зашёл один из пекусов, и попросил помочь передвинуть некоторые декорации в актовом зале к репетиции драмкружка, Минхо нехотя (очень нехотя, его профессор уговорил) пошёл помогать. А его дома ждали три пушистые и голодные морды, за которыми он очень скучал. Он жил один в однокомнатной, но уютной квартире, и за время проживания завёл троих котов: Суни, Дуни и Дори. Он не боялся, что они будут голодными. Соседка, – старушка Чон, как её называл Минхо, – могла их покормить. Помогая с перетаскиванием декораций, в один момент он резко повернулся влево, чтобы видеть куда идет, и с приглушенным криком упал на пол, держась за правый бок. Заведующий драмкружка, который тоже помогал при обустройке сцены, первым подбежал к Минхо. Тот, скрючившись от боли, лежал не полу и тяжело дышал. Заведующий сразу вызвал скорую. Хо госпитализировали, ввели обезболивающее, взяли анализы, сделали УЗИ и обнаружили опухоль примерно 5-6 сантиметров внутри правой почки, которая оказалась хроническим ПКР на 2-й стадии. Он тогда пролежал день в больнице. За это время его успели записать в онкоцентр, а потом отпустили домой забрать вещи, дали адрес, и сказали в тот же день туда ехать. Пришлось списываться с ректором и просить академ. Так он и лежал один в этой палате неделю. Честно, приходил туда чисто поспать, помыться и иногда почитать. Всё остальное время он проводил либо в кафетерии на первом этаже, либо в библиотеке при центре. Ему с самого начала сделали уйму обследований, анализов, и практически сразу назначили дату операции – 5 мая. Рассказали обо всём, что ему стоило бы знать. В ту ночь он не уснул. Мысли слишком пугали, вырисовывая то, чего не будет. Это очень пугало. Минхо с детства был человеком неразговорчивым и отстраненным. Многие называли его холодным или колючим из-за его характера, но на то были свои причины, особенно в подростковом возрасте, что осталось с ним до сих пор. Он любил животных и его тянуло к изучению чего-то нового. Особенно иностранных языков. Из-за этого он пошёл на лингвиста и практически идеально овладел испанским. А впереди ещё уйма языков. И вот спустя неделю пребывания в относительном одиночестве (к нему приезжали старушка Чон, которая любезно согласилась забрать к себе его котов, и его лучший друг – Ким Сынмин, которые разбавляли скучные будни), он возвращается из кафетерия в палату, и видит картину, как какой-то паренёк раскладывает свои вещи. Его внимание сразу привлекли гитара и игрушка Спанч Боба. В детстве Минхо обожал смотреть этот мультик, поэтому улыбнулся воспоминаниям. Ещё немного понаблюдав за парнем, Ли коротко кашлянул, привлекая внимание незнакомца. Тот подпрыгнул от страха и обернулся. Видимо Минхо его напугал. А парень был красивым. Тёмные волосы, глаза бусинки, щёчки, из-за которых он был похож на белку или хомяка. Минхо мысленно улыбнулся такому сравнению. Парень молча, но очень пристально, смотрел Минхо в глаза, иногда рассматривая его. Это вызвало смешок. "А он забавный. И взгляд такой ясный" – пронеслось в голове Ли. Минхо даже показалось, что он увидел в его глазах что-то удивительное. У них тогда сложился короткий диалог, в котором они представилась друг другу. Минхо в тот день сильно вымотался из-за процедур, которые вдруг решили назначить, и его очень клонило в сон. Но Джисон, как представился парень, спросил, есть ли здесь ванная комната. Видимо не заметил дверь. Минхо, не зная зачем, тогда помог ему. Обычно он бы проигнорировал малознакомого для него человека, но Джисону захотелось помочь. Повлияло ли на него тогда пребывание в онкоцентре или милое личико парня – он сам не знает. И не хотел особо знать. Джисон тогда пожелал ему хороших снов, что заставило немного напрячься. Обычно из-за его характера никто не хочет идти на разговор, а он пошёл. И отрешенное поведение Минхо его никак не оттолкнуло. "Странный этот Хан Джисон.. Но милый.." – пронеслось тогда в голове Хо, и он уснул. *** Спустя пару часов, когда все вещи были разложены, Минхо продолжал спать, а Джисон переоделся в свободную синюю футболку и чёрные удлинённые шорты, не произошло ровным счётом ни-че-го. Разве что Джисон спустился на первый этаж, чтобы узнать местоположение центра и время, в которое его можно будет наведывать. Он даже поболтал с Соён о статуэтках. Как оказалось – у неё своя коллекция, а фигурку Танджиро она принесла на работу, чтобы не скучать за остальными. И больше ничего интересного не произошло. Хан лежал на кровати, и листал ленты соцсетей вот уже пол часа. Но вдруг Джисон дернулся и зашёл в чат с друзьями. Он в онкоцентре уже больше трёх часов, а адрес и часы приема посетителей, которые узнал часом ранее – так и не выслал. Он быстро напечатал сообщение:

Вы: Эй, вы тут?

Вы: Я на месте.

Вы: Адрес *****, часы приема с 11:00 до 13:00.

Hvagg_1: О, ожил. Hvagg_1: А я думал ты забыл уже про нас..

Вы: Вас забудешь.. Тебя особенно.

А Джисон задумался. Он помнил о припадке и потере воспоминаний. Об этом точно нужно будет поговорить с врачом. Но было по настоящему страшно: вдруг после очередного такого припадка он забудет их? Забудет своих чуть-ли не братьев, с которыми провёл всю свою осознанную жизнь? Джисон не хотел об этом думать, но тревожные мысли не покидали голову и давили давили давили. Встряхнув головой, Хан обратил внимание на новые смс: Li_xin.7: Далековато конечно, но мы будем приезжать! Hvagg_1: Да похуй что далеко, я без Ханни и дня не протяну.. Li_xin.7: И я тоже.. Li_xin.7: Ты там как кстати? Что делаешь? Джисон посмотрел на Минхо, до сих пор мирно сопящего и теперь запутанного в одеяле. Он улыбнулся и напечатал ответ:

Вы: Смотрю на спящего кота.

Li_xin.7: Кота? Hvagg_1: Там можно животных завести? Джисон с трудом сдержал смех, чтобы не разбудить этого самого "кота".

Вы: "Кот" – это мой сосед по комнате.

Вы: У него глаза кошачьи. Да и весь он на кота похож.

Вы: Даже характером.

Hvagg_1: У-у-у-у, Ликси, наш Джисон-и походу втю-ю-юрился)) Li_xin.7: Пхаха, похоже на то)) Сказать что Джисон ахуел с выводов друзей – ничего не сказать. Он? В Минхо? Влюбился? Да он же едва с ним знаком!! Что за бред вообще? Никогда Хан не думал, что такое возможно – влюбиться в человека, даже его не зная. Минхо конечно красивый, и всё такое, но это же не повод чтобы… Он повернулся и посмотрел на Хо. Красивый… От собственных идиотских мыслей хотелось застрелиться, но всё что он сделал, это покраснел до кончиков ушей и начал отвечать в чат. Нет, он конечно знал, что его друзья дебилы, но чтоб настолько… Они переплюнули все ожидания..

Вы: Эй! А ну харэ!

Вы: Что, блять, за бред!?

Вы: Я не.. блять, ну вы ебанаты? Или как?

Hvagg_1: ПХАХАХАХА ДА МЫ УГАРАЕМ,ЧЕГО ВЗЪЕЛСЯ?? Li_xin.7: Реально Li_xin.7: Смешно же!

Вы: Да нихуя это не смешно!

Вы: Всё.

Вы: Вы меня затрахали.

Вы: Голова от вас болит.

Вы: Я ливаю.

Вы: Досвидос!

Джисон вышел из чата и выключил звук на телефоне. Голова и правда разболелась. Причём не на шутку, и идти никуда не то чтобы желания, банально функционала организма не хватило бы. А если учесть, что у него опухоль в тканях мозга, и он об этом теперь знает – это усугубляет ситуацию. Он ещё и как назло не взял с собой таблетки, ибо те закончились. Ну просто сказка, упасть не встать. Джисон начал думать, что делать, и времени было немного, ведь боль усиливалась. А в последний раз, когда у него настолько сильно разболелась голова – случился приступ эпилепсии. Повтора которого Джисон ну никак не хотел. Он повернул голову в сторону Минхо. Этот парень тоже онкобольной. И его, скорее всего, также мучают боли. Может даже и не головные, как Хана, но всё же. И у него могут быть таблетки фентанила, или какие-то другие. Джисон медленно подошёл к кровати, и присел на корточки рядом, ведь наклониться сейчас было чем-то за гранью возможного. Он легонько прикоснулся к плечу Минхо, а тот сразу открыл глаза. Сон у него, оказывается, чуткий. – Джисон? – непонимающе посмотрел на него Хо, но во взгляде проскользнуло беспокойство. – Что такое? – Ты принимаешь обезболивающие таблетки фентанила или чего-то такого? – Не стал ходить вокруг да около Хан, с надеждой в глазах посмотрев на Минхо. Тот напрягся, приняв сидячие положение, и насторожено посмотрел на щекастого паренька, лицо которого только что исказилось от боли. – Обезбол? – Джисон слабо кивнул. Хо задумался и повторил движение головой, – Да, есть, но не фентанил. Что-то болит? Его рука потянулась к выдвижному ящику тумбочке, но остановилась в воздухе. – Голо.. – начал говорить Хан, но вдруг замер. Перед глазами резко потемнело, а во рту появился то ли кислый, то ли горький привкус. Тело будто одеревенело, перестало слушаться, а сердце ухнуло вниз. "Только не это.." – было последней мыслью, перед тем как он в беспамятстве упал назад, а тело не начало содрогаться в резких конвульсиях. Минхо испугался не на шутку. Заторможенный после сна мозг, на удивление, среагировал быстро. Как и руки, одной из которых он придержал голову Джисона, чтобы та не билась о пол, а второй потянулся за одеялом, которое кое-как скрутил, и подложил ему под голову. Взгляд хаотично метался по телу Хана несколько долгих секунд, а после он резко поднялся на ноги, что вызвало вспышку короткой острой боли в боку. – Погоди минуту..! Я.. помощь приведу! – Со сбитым дыханием проговорил Хо, и вылетел в коридор центра, чуть ли не вырвав дверь с петель. Такой резкий бег был нежелателен при его диагнозе. *** Белый потолок онкологического центра казался слишком ярким и слишком…белым. Джисон зажмурился, а после поочередно открыв каждый глаз, попытался оглядеться. Он лежал в своей палате, на своей кровати, а к руке был присоединен катетер, через который ему капали какое-то лекарство. Голова до конца так и не прошла, а к этому добавилась ещё сильная тяжесть в теле, легкая ломота и сонливость, но это наверное после какого-то препарата. Ахуенное комбо ты словил Джисон, ничего не скажешь. Оглядевшись, насколько позволяла будто налитая свинцом голова, Джисон не заметил в комнате никого, кроме Ли Минхо, сидящего на кровати и читавшего какую-то книгу. Заметив шевеление (а он наблюдал за Джисоном), Минхо поднял взгляд, и встретился с расфокусированным и сонным взглядом шоколадных глаз. Он отложил книгу, и поднявшись с кровати, подошёл к Джисону. – Ты до усрачки меня напугал, – спокойно сказал Минхо, присев на край кровати. В голосе не звучал упрек или злость, а лишь лёгкая тревога и беспокойство. Глаза внимательно следили за каждым движением на лице Джисона. Видимо, он и правда сильно испугался. – Прости.. – тихо просипел Хан, виновато смотря в кошачьи глаза напротив. Минхо нахмурился. – За что ты извиняешся? – За то что напугал. – Какой же ты глупый, Хан Джисон. – Почему?.. – Слабо удивился Джисон. Он и правда дурак, если извиняется за то, что не мог контролировать. Минхо только покачал головой и улыбнулся краешком губ. – Ты как себя чувствуешь? – Сменил тему Хо. – Я..нормально. Но..что случилось? – Хан и правда не понимал. Он помнил только, как выходил к Соён по поводу адреса и расписания часов наведываней. А после всё как в тумане. И головная боль. Боль.. У него случился приступ… А значит, он что-то забыл.. – Какое сегодня число? – 12-е апреля 25-го года. – Минхо удивился такому вопросу, а Джисон выдохнул: значит сейчас всё ещё тот же день, в который он сюда приехал. – А что? – Да у меня после приступов… – Джисон замялся, но ответил, – Некоторые воспоминания могут пропадать. Из-за чего это – я не знаю.. – Фигово. Ты с врачом говорил об этом? – Хотел сегодня или завтра. – Понял. На пару тройку минут в палате воцарилось молчание. Каждый думал о своем, и никто не спешил заводить разговор. Джисон устремил свой взгляд в потолок, другой себе в колени. Первому молчание надоело, что странно, Минхо, поэтому он его нарушил: – Ты… У тебя какой вид рака? – Задал волнующий не одного Ли вопрос. – Астроцитома 2-й степени, – ответил он, – опухоль головного мозга, – поспешил добавить Джисон, видя явный мыслительный процесс в голове…друга? Можно ли было Джисону называть Минхо другом? – А у тебя? Вопрос утонул в тишине. Минхо о чём-то явно задумался, раз не отвечал. – Минхо? – Тихо позвал Джисон, но ответа так и не последовало, – Хён? – А? – Минхо дёрнулся и проморгался, – Кто? – Хён? Ты разве..не старше меня? – Удивился Хан, – не выглядишь подростком. Мне 18 кстати. – А, тогда точно старше, но.. – Минхо замялся, а после выдохнул: – Ладно. Неважно. Ты что-то спрашивал? – Эм..да. – Джисон немного промедлил с вопросом, но всё же спросил: – Из-за чего ты тут? Он прозвучал может не очень понятно, но Минхо понял, судя по смешку с его стороны. – Хронический ПКР 2-й степени. Рак почек. – Сразу добавил старший, дабы не напрягать и так перегруженный за сегодня мозг Джисона. Тот лишь кивнул. – Ладно, отдыхай, я пойду врача позову, – сказал Минхо и встал с кровати. Уже возле двери обернулся и усмехнулся, – кстати, ты провалялся без сознания около трёх часов, тебе звонил какой-то… – Хо задумался, вспоминая имя, – Хёнджин. Звонил долго, раз восемь наверное, ну я и ответил. Объяснил ситуацию, а он нас трёхэтажным матом покрыл и сказал, что они с Ликсом завтра приедут. У этого твоего Хёнджина богатый словарный запас, – Минхо издал смешок, – но он пиздец как за тебя волнуется. Кстати, кто такой Ликс я тоже не знаю. Друзья твои? Джисон слушал о том, что говорит ему Минхо, и уже мысленно искал лопату, чтобы прикопать Хвана в ближайшем лесу. "У него, блин, чуйка на пиздец в моей жизни?". Видимо да. Он конечно тронут тем, что его друзья за него переживали, но блять…Нет. Ладно его он матом покрыл, но Хо то тут причем? Минхо. Точно. Он же всё ещё ждал ответ. Джисон мысленно дал себе по лбу. – Да.. друзья, – протянул Хан, – С детсада дружим. – Понял. Но он тебя расчленить грозился.. – вспоминая разговор с очень "любезным" другом Джисона, Минхо слабо поморщился. – Бывает, он часто в шутку угрожает, – хмыкнул Хан. Минхо односторонне усмехнулся: – Интересные у тебя друзья конечно. Ладно, теперь точно отдыхай. И Ли скрылся за дверью. "Ёбаный Хван Хёнджин, только попадись мне завтра на глаза.." . – Минхо! – резко крикнул Джисон а в висках запульсировало. Спустя пару секунд дверь открылась, и Минхо заглянул внутрь, вопросительно смотря на Хана, – Спасибо. Минхо удивился, но почти сразу расслабился и мягко улыбнувшись, кивнул, отвечая коротким: "не за что", и скрылся за дверью. Остаток дня проходил слишком быстро. Минхо, как и говорил, привел врача, – госпожу Кан, – и они поговорили. Хо тогда тактично смотался, как он позже сказал, в кафе, что находилось на первом этаже. Госпожа Кан объяснила Джисону, как будет проходить его лечение, и сказала, что у него назначена операция через две недели – 26-го апреля. Дальше будет курс химии и лучей, а также иммунотерапия. Также объяснила то, что опухоль не получиться удалить полностью, ведь она диффузная, и у неё нет границ. Рассказала о том, что Джисону предстоит пройти ряд анализов, процедур, а за день до операции должен прийти санитар, и отвести его в парикмахерскую через дорогу - побрить голову. Хан также договорился о том, что он сможет играть на гитаре. Всё таки он правда этим горел. Джисон слушал, иногда комментировал моменты, которые были ему интереснее всего, или просил объяснить то, что ему было непонятно. За разговором и проверкой состояния после эпилепсии прошло около часа, и когда госпожа Кан ушла, Джисон полностью погрузился в свои мысли, обрабатывая огромный объем информации, которую только что получил. При враче Джисон ещё сдерживал свои эмоции. Сейчас же, когда в палате не было никого кроме него и его мыслей, его ничего не сдерживало. Стало по настоящему страшно. Если вчера, когда он ещё был дома, с мамой, и только готовился к тому, чтобы приехать сюда, не осознавая, насколько серьезным было положение его дел, то сейчас его начало мелко потряхивать от страха. Бритье, операция, курс терапий, реабилитация, потеря воспоминаний и боязнь потерять себя – всё это не просто пугало Джисона, это по настоящему его ужасало. А что если после операции пойдут осложнения? Госпожа Кан рассказала, какими могут быть последствия после дебалкинга, а это пугало вдвойне. Он не хотел становиться инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Не хотел терять себя. Не хотел переносить всего этого. Не хотел, не хотел…не хотел всего этого. Дверь в палату тихо отворилась и зашёл Минхо. В одной руке он держал кульок с заварными булочками, а в другой стаканчик с горячим шоколадом. Джисон, пребывая где-то вне границ реального мира, его появления не заметил. А вот Минхо состояние Джисона не понравилось. Он прошел в комнату, оставил еду на тумбочке Хана, и подошёл к нему. Джисон сидел на краю кровати. Того било мелкой дрожью, а взгляд бегал по полу, не в силах найти одной точки. До этого здесь была госпожа Кан. Минхо сложил два плюс два, и понял, что состояние вызвано либо её словами, либо накопившимися событиями сегодняшнего дня. Хо сел возле Джисона на край кровати и осторожно протянув руку, коснулся плеча парня. Тот резко замер и посмотрел в глаза Минхо. То, какой панический страх увидел в глазах Джисона Минхо, напугало и его самого, ведь он вспомнил свой первый день здесь. Джисон вдруг всхлипнул, из его глаз сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее начали скатываться слёзы, а тело начало бить уже теперь крупной дрожью. – М-минхо–хён, я боюсь… мне страшно.. – всхлипывал Хан, а у Минхо сердце сжималось от вида его слёз, – Я.. н-не хочу всего этого.. я боюсь.. – Джисон судорожно выдохнул, вытирая слёзы, но они не останавливались. Эмоции, усталость, стресс, страх и паника смешались воедино и настолько сильно надавили на истощенную нервную систему, что она просто не выдержала. Джисон обхватил себя руками и поджал колени к груди, – Минхо, мне страшно… очень страшно.. Минхо не знал, что ему стоит сейчас делать. Обнять? Он не знает, насколько Хан тактильный и не хотел лезть в его личное пространство. Утешить? Увы, он не умел адекватно этого делать. Но он мог быстро учиться. Минхо поднялся, и вернувшись обратно спустя пару секунд с тем самым стаканчиком шоколада, протянул его Джисону. Тот благодарно посмотрел на него, и дрожащими руками перенял стакан из рук Минхо. Тот поспешил придержать его, чтобы Хан сделал хоть пару глотков, не облившись. А после взял его одеяло, и укрыл им дрожащие плечи Джисона, чтобы тот себя почувствовал хоть в относительной, но безопасности. Это всё, что он сейчас мог сделать. Он сел рядом и мягкими движениями гладил младшего по спине, хоть как то пытаясь успокоить. Тот всё ещё плакал, но дрожь снова стала мелкой, а дыхание немного успокоилось. – No pasa nada, pequeño. Solo descansa.. – тихо сказал Минхо. Джисон замер, вслушиваясь в фразу, а потом повернулся к Хо и слабо улыбнулся. Он отдаленно понял, что это испанский. Но он его не учил. – Я не знаю..что ты сказал, но спасибо.. Минхо только кивнул, продолжая лёгкие поглаживания, пока Джисон спустя пару минут сам не прильнул к боку Ли, и не опустил голову ему на плечо. Он всё ещё был закутан в одеяло, и это выглядело мило. Минхо замер, не зная, куда деть руки. Так нагло в последний раз в его пространство врывалась его младшая сестра. Джисон тоже почувствовал то, что Хо не двигался. – Ой, прости, тебе наверное некомфортно, я.. извини, – Джисон хотел быстро отстраниться, чтобы не приносить дискомфорт соседу, но тот осторожно остановил его, укладывая голову Хана обратно на свое плечо, – Что? – Лежи уже, – мягко усмехнулся Минхо, – Ничего страшного, внеплановые сопливые объятия переживу. Постарайся поспать. – Эй.. ладно, спасибо.. – буркнул Джисон, и прикрыв глаза, уткнулся носом в плечо Минхо. Сил на возмущения не осталось. Спустя несколько минут Минхо услышал тихое сопение. Он повернулся, и всё что увидел – это красные щёки и нос, который изредка подёргивался. Хо мягко улыбнулся, умилившись с этой картины, и аккуратно сев немного поудобнее, подумал что Джисон за этот день как никогда заслужил выплакаться и отдохнуть. А Минхо не станет его будить. – Dulces sueños. – прошептал в пустоту Минхо и тоже прикрыл глаза. Почка потом будет болеть. *** Утро следующего дня наступило так само быстро, как и закончилось утро предыдущего. Джисон лежал на своей кровати, зарывшись в одеяло и сжимая в руках любимую игрушку. Вспоминая события вчерашнего вечера, Джисон явно понимал, что уснул не здесь, а… в объятиях Ли Минхо.. Он с головой накрылся одеялом, а уши со щеками начали краснеть то ли от смущения, то ли от стыда из-за того, что соседу пришлось вчера выслушивать его и успокаивать, ведь его решило так "вовремя" накрыть. Джисон осторожно выглянул из-под одеяла. В комнате не было никого, а окно было плотно задернуто шторами. Видимо, тоже Хо позаботился. Джисон вздохнул и поднялся, чтобы сходить в душ и привести себя в порядок. Взяв в руки телефон, он посмотрел на время. 8:50. В чате висело +29 уведомлений, но он не стал их читать. Всё равно его аболтусы сегодня должны приехать. А Хёнджин получит обещанных пиздюлей. За полчаса помывшись, умывшись, одевшись и почистив зубы, Джисон вышел в комнату. И только тогда заметил на тумбочке кульок. Кажется, его вчера принёс Минхо. Подойдя, он раскрыл его, а внутри оказалось три заварные булочки. Любимые булочки Джисона. Удачно он их вчера купил. Может и наугад, но какое же точное попадание. А ещё на душе тепло стало от того, что Минхо, по сути то, почти и не знает его, а потратил свои деньги, чтобы купить ему еды. Дверь тихо отворилась, и Минхо зашёл в комнату, немного держась за бок. Заметив Джисона, который с интересом рассматривал булочки, Минхо улыбнулся. – Уже проснулся? – спросил Хо, садясь на свою кровать и морщась от лёгкой боли в правом боку. – Как ты? Джисон вздрогнул, явно не ожидав услышать голос блондина за своей спиной. Он обернулся и посмотрев на Минхо, слабо улыбнулся. – Ага. – Джисон заметил, что старший массирует бок и нахмурился, – Что такое? Что-то болит? – Почка немного ебёт. Не переживай, это скоро пройдет, – усмехнулся Хо, – Ты на мой вопрос не ответил. Как ты? Джисон вздохнул и сел на кровать, по турецки складывая ноги. – Лучше чем вчера, – Джисон опустил взгляд, – Спасибо, что… побыл вчера со мной. И вообще за всё спасибо. Ты меня почти и не знаешь, а уже столько всего сделать для меня успел. – Хан грустно усмехнулся и поднял взгляд на Минхо, который внимательно его слушал, – Ты прости, я наверное слишком много проблем доставляю те.. Джисон не успел договорить. В него с глухим стуком прилетела подушка Минхо, которую тот в него запустил. Зачем? А Хо и сам не знает. Просто не хочет, чтобы этот щекастый парнишка испытывал вину за свои действия. Не хотел бы – Минхо бы ему не помогал. Он бы просто тихо мирно существовал, будто его и вовсе в палате не существует. А Джисон вызывал у него смешанные эмоции. Его не хотелось отталкивать, игнорировать, или причинять боль своим холодным отношением. Единственное, что хотелось сделать, это замотать в одеяло, как шаурму, и долго-долго обнимать; оберегать от внешнего жестокого мира и просто быть недалеко, чтобы приглядывать и поддерживать. Такие чувства он испытывал лишь к одному единственному человеку на всей планете. Единственному, кого Ли Минхо любил всей своей "колючей" и отстраненной душой. К его младшей сестре. Джисон смотрел на него глазами по пять копеек, не зная что сказать или что сделать. Ещё бы немного, и Хо бы подумал, что он и не азиат вовсе. Старший чуть нахмурился и поспешил оправдать свои действия. Он прокашлялся и сел поудобнее, немного сморщившись от неприятной боли: – Во-первых – незачем меня благодарить, если бы не хотел, я бы этого не делал. Я по натуре не такой уж и добродушный человек, – Джисон проморгался, опустил подушку, и стал внимательно слушать Ли, – Во-вторых – перестань постоянно извиняться. Ты не виноват в том, что делаешь ошибки, или что ты живой человек и имеешь право чувствовать, – Минхо вздохнул в Джисон улыбнулся, – И в-третьих – не доставляешь ты мне проблем. Незачем об этом даже заикаться. Причинял бы ты мне проблемы, я бы попросил перевести меня в другую палату. Минхо выдохнул и опустил взгляд на свои ладони, находя их очень интересными. Джисон с улыбкой смотрел на старшего, которому видимо было немного неловко от сказанных ранее слов. – А глаза у тебя добрые, – тихо сказал Хан, и встретился с удивленным взглядом Минхо. – Что? – тихо спросил Хо. – Ты сказал, что ты по натуре не добродушный человек. Я заметил, что ты немного неразговорчивый и так далее, но, – Джисон замялся, сделал глубокий вдох и выдох, и посмотрел в глаза Минхо по другому. Завороженно. С интересом. Так, как смотрел на него как только первый раз увидел, – Но у тебя добрые глаза. Добрые, немного отстраненные, но мягкие и ласковые глаза. Джисон замолк, видимо смутившись собственных слов, и опустив глаза на свои ноги, сжал в руках игрушку Спанч Боба, которая лежала рядом. Подушку Ли он отложил в бок, чтобы не мять. Минхо замер и в шоке уставился на парня. Он не знал, что стоит ответить в такой ситуации. Никто ранее не говорил ему, что его глаза добрые. Кроме сестры. – С чего.. – Минхо запнулся но через секунду продолжил: – С чего ты взял, что мои глаза добрые? – Потому что я это вижу, – спокойно посмотрел на него Джисон, – Я вижу в глазах людей все их эмоции и чувства. Это что-то типо моей суперспособности. Ты, может, и пытаешься казаться холодным и отстраненным, но глаза говорят об обратном. Говорят, что в глазах человека его душа. У тебя она добрая. И глаза у тебя добрые. – Джисон поднялся с кровати, взял подушку Минхо, и подойдя к его кровати, положил её на место. Они ещё несколько секунд смотрели друг другу в глаза, а после Джисон немного отошёл в сторону двери и улыбнулся: – Спасибо за булочки и шоколад. И как я и сказал, за всё спасибо. Но, – Хан достал телефон из кармана шорт, который положил туда сразу как оделся, и посмотрел время. Часы показывали 9:37 утра, – Мне нужно на анализы. Операцию назначили на 26-е, так что сейчас будет уйма обследований. Хотя ты и сам в курсе этого. – Минхо кивнул, всё ещё находясь в шоке со слов Джисона. Хан развернулся, и уже почти вышел за двери, но вдруг развернулся, будто что-то вспомнив, вернулся, и положил свой телефон на кровать Хо. Тот удивлённо на него посмотрел, и Джисон объяснил: – Сегодня должны приехать Хёнджин и Феликс, ты знаешь, – Минхо кивнул, – Вряд-ли я вернусь, когда они приедут, но они должны будут позвонить. Если меня к этому времени ещё не будет, можешь объяснить им ситуацию и сказать, как пройти в палату? – Ладно, но.. – Что? – Хёнджин, он.. – Он тебе ничего не сделает. Во первых ты старше, а во вторых если матом покроет, можешь его на бутылку посадить. У меня в тумбочке лежит. – А.. – Не спрашивай. В случае чего скажешь что это я передал. Он поймёт, – Джисон улыбнулся, и подмигнув, вышел за дверь. Минхо остался наедине со своим мыслями. А они спутались до того сильно, что он банально не мог адекватно что-то ответить Джисону. А что он мог ответить? Он был в ахуе. Сердце заходило в быстром стуке, грозят вылететь из грудной клетки и сделать бешеный кульбит. Даже ноющая боль в почке отошла на второй план. В голове крутились только слова Джисона: "А глаза у тебя добрые." Это грёбаное предложение вертелось в его голове на репите. Минхо перевёл взгляд на кровать Хана. Та была расстеленной, одеяло сбилось в один большой ком, а на полу лежала игрушка Спанч Боба. Минхо поднялся с кровати. Он медленно подошёл к ней, и присел на корточки, взяв его в руки. Теперь он мог рассмотреть её детально: жёлтая квадратная игрушка, которая всем своим видом напоминала кухонную губку, коричневые шорты, белая рубашка, красный галстук и чёрные туфли. Большие глаза и шляпка с якорем – униформа КрастиКраб. Всё, как Минхо запомнил из мультфильма. Он улыбнулся и поднялся. Когда-то у него была похожая игрушка, но сейчас она растворилась в воспоминаниях. Осталась в родительском доме, в котором его больше никто не ждал. Тот день забрал у Хо всё. Он встряхнул головой, отгоняя непрошенные воспоминания. Он положил игрушку на кровать Джисона и сложил его одеяло. Минхо оглядел палату, останавливая свой взгляд на тёмно-синем чехле гитары, который был увешан разнообразными значками из самых разных аниме, фильмов, сериалов и игр. Были и просто значки со всякими эмблемами. Он подошёл ближе, рассматривая значок с картинкой из аниме Bluelock. "Интересно было бы послушать, как он играет" – пронеслось в голове, а после он прикрыл глаза и выдохнул. – Что ж ты со мной делаешь, ardilla? – прошептал Минхо и вернулся на свою кровать. Время он решил скоротать за чтением "50 оттенков серого". *** От увлекательного чтения Минхо отвлёк звонок телефона. Телефона Джисона. Взяв его в руки, на экране он прочитал не "Хёнджин🖕🏼❤️", которое уже видел, а "Мама🤍". Джисон говорил чтобы он поднял трубку от Хёнджина, но не говорил, можно ли поднимать, когда звонит его мама. Но Минхо понимал, что женщина наверняка будет волноваться, поэтому поднял трубку. Из динамика прозвучал нежный голос. Минхо невольно вспомнил свою маму. – Алло? – Джисон-и, ты как там, милый? – Это не Джисон. – Минхо сделал голос максимально мягким и спокойным. На том конце провода повисла короткая тишина, а после последовал вопрос: – А кто это? С кем я говорю? – Меня зовут Ли Минхо, я… друг вашего сына. И сосед по палате. – А где же Джисон? – Проходит обследования и сдает остальные анализы перед операцией. Он должен скоро прийти. – Ему уже назначили операцию? Как? Когда? На какое число?? Минхо, пожалуйста, не молчите! – голос женщины звучал испуганно. – Госпожа Хан, прошу, успокойтесь, – Минхо поспешил немного успокоить женщину, – Она будет 26-го апреля, но думаю Джисон сам вам это расскажет. С той стороны послышался вздох облегчения, а после тихий голос: – Хорошо.. – ответила женщина, – Я могу обращаться к вам на "ты"? Минхо очень удивился. Думаю было понятно, что он намного её младше, но она спросила. Хо подметил, что характер Джисон частично перенял от матери. – Конечно. – Минхо, можешь сказать, как там Джисон? С ним всё в порядке? – У него вчера был…тяжёлый день, но сейчас все намного лучше. Подробнее вам расскажет Хан, я не знаю, могу ли говорить подробности, простите. – Ничего ничего, не извиняйся. Конечно, я спрошу всё у сына. А как себя чувствуешь ты? Минхо замер. "А как себя чувствуешь ты?" Вопрос прозвучал так по матерински ласково, что невольно заболело где-то внутри. В области груди. В последний раз искренне его самочувствием взрослый человек интересовался.. года 4 назад. Слышать сейчас такой искренней голос совсем незнакомой женщины было не то что необычно, это было одновременно пугающе и удивительно. – Минхо, ты тут? – А? Да-да госпожа Хан, я здесь. Я.. я чувствую себя нормально. Всё нормально. – Я рада. – в голосе женщины сквозила улыбка, – Сможешь приглядывать за Джисоном, пока я не могу это сделать? Пожалуйста. Из-за работы я и не знаю, когда смогу навестить его.. – Не переживайте госпожа, я уже. Всё будет хорошо. – Хорошо. Рада, что у него появился такой хороший друг. Была рада поговорить. Передай Джисон-и, что я ему звонила и хорошо вам провести день. – Обязательно передам. Вам тоже хорошего дня. Послышались короткие гудки и Минхо опустил телефон обратно на кровать. А ещё почувствовал странную щекотку на лице. Проведя по нему пальцами, Хо почувствовал странную прохладу, а опустив взгляд на руку, увидел что пальцы были влажными. Слёзы? Минхо..плакал? Ему казалось, что в тот день он выплакал абсолютно все свои слёзы, но видимо, это было не так. Разговор с мамой Джисона вызвал давно забытые чувства в душе, которые Минхо всеми своими силами старался похоронить глубоко в себе. Но видимо это никогда не удавалось сделать на сто процентов. Быстро утерев лицо тыльными сторонами ладоней, Минхо встряхнул головой, пытаясь выгнать воспоминания о ласковом голосе матери. На часах телефона показывало 11:24. Начались часы приёма. На телефон Хана снова поступил звонок. Теперь это был Хёнджин. Минхо поднял трубку, и под недовольное бурчание парня с той стороны, объяснил ему ситуацию и рассказал, как пройти в их палату. Оказалось, Хёнджин с Феликсом уже были около центра. Только зашли в продуктовый около него, и подойдут где-то минут через десять. Джисона всё так же не было, и Минхо уже смирился с той участью, что его друзей придётся встречать именно ему. Через десять минут, как Хван и говорил, они пришли. Честно, Минхо думал что они даже стучать не будут, просто зайдут как к себе домой. Но нет, в дверь раздались три коротких стука. Минхо, почка которого только недавно перестала его беспокоить, поплёлся открывать дверь. Первым, кого он увидел, был невысокий парень со светлыми волосами до плеч, карими глазами, россыпью веснушек и мягкими чертами лица. Он был в белой панамке с сиреневыми пятнами, которые напоминали окрас коровы, свободной белой футболкой и серых свободных джегинсах. В руках было два полных пакета с неизвестным наполнением. Вслед за ним зашёл высокий парень, с завязанными в хвост тёмными волосами и острыми чертами лица. Тот был одет в чёрную футболку оверсайз и чёрные удлинённые шорты. На ногах у обоих были конверсы, а в руках у последнего был ещё один пакет. – Привет, – поздоровался блондин, пройдя в комнату. Минхо кивнул в знак приветствия. Второй парень зашёл следом, – Меня зовут Ли Феликс, можно просто Ликс. А это Хван Хёнджин, – Ликс указал на брюнета, который с интересом рассматривал помещение, пройдя в его середину. – Да мы знакомы, – Пробубнил Минхо, садясь на свою кровать, – Садитесь, – Хо указал на постель Хана, – Джисон наверное скоро подойдёт, хотя я и сам этого точно не знаю. Можете оставить пакеты на полу. – Ага, я слышал ваше знакомство, – хихикнул Феликс и сразу сел на кровать, рассматривая палату, – уши так и вяли от его мата. – Я вообще-то всё ещё тут, – обратился к Ликсу Хван, – обмывайте мне косточки без меня, окей? – Обязательно, – хмыкнул Ли младший, – В окно выйди и мы продолжим. – А как же. Только после тебя. – Съязвил Хёнджин. – Спасибо, я как человек разумный выйду через дверь. Не хочу учиться летать, а потом заново ходить, – усмехнулся Феликс. – как говориться: рождённый ползать летать не будет. Их глупая перепалка насмешила и Хо тоже. Он тихо хихикнул. Хван, что до этого внимательно смотрел в окно, якобы обидевшись, обернулся и пристально посмотрел на Минхо. Ли старший напрягся. – Что? – И правда на кота похож. На следующие несколько секунд воцарилась мёртвая тишина, в которой тихонечко ахуевал один Минхо, один Феликс пытался не заржать и не стукнуть лучшего друга, и один Хёнджин, который всё также смотрел на Хо. – Что, прости? – нарушил тишину Минхо. Феликс не выдержал и засмеялся в голос, да так заразительно, что если бы Минхо не пребывал в шоке от внезапного сравнения с котом, то тоже бы засмеялся. Но они с Хваном стойко держались, играя в странные гляделки. – Да Джисон вчера днём писал, что смотрит на спящего кота. Я сначала ахуел, типо, тут что, кота завести можно? А потом он написал, что мол, кот, это его сосед по комнате, что глаза у него кошачьи, и сам он похож на кота. А так как ты и есть его сосед, логично, что говорил он про тебя. – По ходу объяснения Хёнджина, Феликс от смеха всё больше и больше складывался пополам, на полном серьезе грозясь поцеловаться с мягким ковром на полу. – А я теперь тебя увидел, и реально на кота похож. Ушей и хвоста не хватает. Слушай, может костюмчик тебе купить в следующий раз? На секунду воцарилось молчание, а после все трое разразились громким смехом. Видимо они одновременно представили Минхо в кошачьем костюме. Феликс всё же смачно засосался с ковровым покрытием, но не обратил на это внимания, задыхаясь от смеха. Минхо и не думал, что в компании этих людей ему будет настолько 5 комфортно, что он смеялся впервые за долгое время искренне и громко. Минхо также подумал о Джисоне. Значит, он считает, что он похож на кота? Когда все отсмеялись, Минхо предложил пойти в столовую и положить еду в специальный холодильник, который выделяется на одну палату. Феликс и Хёнджин быстро достали из двух пакетов продукты, которые в холодильник они не поставят, и пошли на первый этаж, в сторону столовой. Третий пакет остался нетронутым. Справились они быстро, минут за пять, и вернулись в палату. Джисона там всё ещё не было. Хёнджин сразу подошёл к тому самому третьему пакету и достал оттуда три бутылки "газировки". Хван протянул бутылку Минхо, и тот, открыв, сделал первый глоток. И чуть не выплюнул содержимое. Это было пиво. Алкогольное. – Ты чего, святым плеваться надумал? – возмутился Хёнджин, видя как Минхо перекосило. – Вы как, два идиота, алкашку в онкоцентр протащили? – офигевал Минхо. Эти два кадра не переставали его удивлять. И как Джисон с ними сдружился? – Мы на опыте. – коротко ответил Ликс. Старшему стало страшно представлять, что Феликс подразумевает под словом "опыт", поэтому даже не хотел об этом спрашивать. И вообще, в случае чего пиздюлей от Джисона всё равно получать этим двоим. Хо же свою репутацию пятнать не собирался. Да и нельзя ему было пить алкоголь. По крайней мере пока что. – Не парни, я не буду, мне нельзя, но вы пейте, пейте, – Минхо усмехнулся, – Я вас потом через окно на свежий воздух сопровожу. – Ну и ладно, – хмыкнул Хёнджин и за несколько больших глотков осушил бутылку. Ему было кристально всё равно на то, что палата была на втором этаже. Минхо лишь мысленно взмолился, чтобы когда они ушли, их палата осталась в относительном порядке. Где же Джисон.. *** Первое, что увидел Джисон по возвращению, это валяющихся на полу Феликса и Хёнджина, которые были явно не в трезвом состоянии, и Минхо, который сидел на кровати Джисона, и одной рукой сжимая Спанч Боба, другой массировал переносицу. Он тоже был не в восторге от того, что два, по факту, овоща, валялись пьяные на полу. Он не думал что они додумаются наклюкаться прямо в онкоцентре. – А что здесь, блять, происходит? – всей душой ахуевая спросил Джисон. Минхо поднял на него виноватый взгляд и покачал головой, мол: "Я потом всё объясню". – Полный пиздец. – Оптимистично, ничего не скажешь. А…как нахуй?? – Джисон, я обещаю, что все тебе расскажу, но сейчас у нас есть минут двадцать до того, как им скажут уходить. Мы их должны как-то отсюда увести, и окно не вариант, – Смотря на Хёнджина, который полез обниматься к Феликсу, сказал Минхо. – Сука… – Джисон стукнул себя по лбу ладонью, проведя ею по лицу вниз, – И что ты предлагаешь? Как нам этих овощей обратно вывести?? – Я сейчас всё расскажу. *** – Напомни мне самолично встречать этих долбоебов за порогом онкоцентра, – обратился к Минхо Джисон, который по факту должен идти впереди и смотреть, нет ли кого-то из мед.персонала. Но он поравнялся с Хо, и помогал. – Я с тобой ходить буду, чтоб наверняка, – ответил Минхо, – Сейчас направо. Гениальный план Ли заключался в том, что сначала он "одалживает" в коридоре две раскладные коляски. Такие тут стоят немного дальше от их палаты. Потом Хо одевает этих полупокеров в толстовки – Джисон свою дал Феликсу, ведь у них схожее телосложение, а Минхо пожертвовал вещь для Хёнджина, – пока Джисон вызывает такси и просит его подъехать к парковке за центром. Медицинские маски и антисептик Хо одолжил там же, где и коляски – они там рядом. Маски они напялили своим друзьям на лица, а антисептиком хорошо так напшикали их одежду и руки, дабы от них не несло перегаром. И на голову хорошенько капюшоны натянули. Благо эти двое вырубилась и не будут создавать шум. А сейчас Минхо с Джисоном котят эти коляски к тех.лифту, который привезёт их сразу к служебному выходу, что облегчает их положение. И вот когда они уже почти подошли к лифту, из соседнего коридора вышел санитар. Джисон сразу напрягся, когда он их увидел и стал двигаться к ним. Но когда он подошёл, лишь усмехнулся: – А я говорил что напьются, – блондинистый медработник оглядел сидящих на коляске парней, с капюшонами на головах и масках на лицах. – А ловко вы это придумали. Если бы я не знал Минхо, то не узнал бы их. – Чан-хён, сделай вид что ты нас не видел, пожалуйста, – чуть ли не взмолился Хо, ведь время поджимало, а их уже ждал таксист. Быстро он конечно подъехал, хороший сервис. – Без проблем, – пожал плечами санитар. – Я сегодня ахуевать перестану, не? – В шоке спросил Джисон, о котором на пару минут благополучно забыли. Минхо с Чаном одновременно перевели взгляд на Хана. – А, Джисон, прости, – извинился Хо, – Это Бан Кристофер Чан, мой друг, – Минхо повернулся к Крису, – Чан, это Хан Джисон, также мой друг и сосед по палате. – Это я и так знаю, я тут работаю. – хмыкнул Чан, – Приятно познакомиться лично, Джисон. Друзья Хо – мои друзья тоже. – А..ага, хорошо, – кивнул Джисон. – Ладно, идите уже, – Чан улыбнулся и прошёл мимо них, в догонку кидая: – Я вас не видел! Минхо быстро двинулся к лифту, а Джисон за ним. Они закатили коляски в кабину и нажали на кнопку первого этажа. – Объяснишь? Минхо посмотрел на Джисона, и вздохнув, сказал: – Подружились пару дней назад в кафе, а сегодня я туда с этими пришёл, – старший головой махнул на двух новообретённых друзей, – Он сразу же законектился с ними, разговорился, а ещё заметил что они подвыпившими слегка были, и обещал не палить вдруг что, – объяснил Хо, и в этот момент двери лифта открылись, – Пойдём. Джисон молча кивнул, и они без проблем покинули здание центра, направляясь к парковке. Благо они никого не встретили по дороге, а то было бы дополнительное задание со звёздочкой. Называется "Напизди врачу, чтобы выжить". Машину такси они также нашли довольно быстро. Голубой "ФольксВаген" стоял при въезде на парковку. Затолкав своих баранов в салон автомобиля, Минхо отошёл, а Джисон назвал водителю адрес дома Феликса, – ведь он был ближе к центру, – и отошёл к нему, наблюдая как машина отъезжает от здания. Теперь это не их геморрой. Минхо с Джисоном выдохнул, и в один голос сказали: – Успели. *** С этого "чудесного" дня прошло чуть больше недели. Дата на календаре показывала 22 апреля. Через 4 дня должна быть операция, чего Хан очень боялся. От рассказа Минхо о том, что эти двое чуть не учудили в клинике ему одновременно хотелось и смеяться, и плакать, и придушить друзей к ебеней матери. За это время Хёнджин и Феликс приезжали ещё два раза. Минхо с Джисоном, как и договаривались, встречали их вне онкологического центра и тщательно осматривали содержимое их гостинцев. Минхо ещё в тот день, как они отправили домой пьяных Ликса и Джинни, рассказал Джисону о звонке его матери, и он в тот же день ей перезвонил, объяснил ситуацию, а госпожа Хан пообещала приехать как только выдастся возможность. Но убедила в том, что это точно будет до дня Х, ведь Джисон тогда так разнервничался, что чуть не впал в истерику. Они с Хо тогда уснули вместе, ведь Джисон просто не хотел отпускать единственного близкого человека, который в тот момент был рядом. А Минхо всё яснее осознавал, что Джисона хочется узнавать всё больше и больше. Что с ним в Минхо открываются те чувства, которых, казалось бы, до знакомства с Ханом и не было вовсе. Будто пусто было. А сейчас… А сейчас будто чаша ими наполняется, будто ещё момент – и переполниться. К Минхо также пару раз приезжал Сынмин. Он был намного спокойнее и уравновешенней, нежели друзья Джисона, но они быстро поладили. Как оказалось, у Хана и Кима было достаточно много общего. Например, каждый любил смотреть аниме, писать, читать классику и фантастику, не любил слишком сладкую газировку и кислые мармеладки. На счёт последнего Минхо возмутился, ведь он эту кислую химозу очень любил. Тогда они все дружно посмеялись и смотрели "Гарри Поттера", пока Сынмину не нужно было уходить, ведь часы приема закончились. Минхо с Джисоном тоже сблизились. Теперь они часто ходили в кафе вместе. Минхо узнал, что Джисон мальчик не бедный, узнал немного о его семье и как они узнали, что у Джисона рак. Также Джисон рассказал, что иногда пишет музыку или стихи, если припрёт. Минхо тоже немного о себе рассказал. О том что у него есть три кота, о том как узнал об онкологии и о том, что, оказывается, учился в той же школе, что и Джисон. И что поступил на лингвиста и практически в идеале знает испанский, английский, японский и родной корейский. Джисон был рад, что Минхо открывается, что не пытается отстраниться, что принимает его и его друзей, заводит новые знакомства. Всё это очень радовало Хана. Вчера один раз Джисон даже немного поиграл на гитаре. По просьбе Хо. Это был незабываемый опыт. И в хорошем, и в плохом смысле. Джисон тогда понял, чего никогда в жизни не захочет увидеть снова. __ Был поздний вечер – примерно десять часов. Джисон только минут десять назад вышел из ванны, и сейчас сидел на своей кровати, настраивая гитару. Минхо в комнате не было – он спустился в кафе, чтобы купить перекусить, и скоро должен был вернуться. Джисон начинал задумываться о том, что перестает понимать собственные чувства и эмоции по отношению к Минхо. Они хорошо ладили, даже очень хорошо, но вот незадача: рядом с ним сердце начинало биться быстрее, его часами напролет хотелось обнимать, что-то ему рассказывать, открываться. Может, сказывалось понимание того, что скоро его положат под операционный нож, и он может его больше не увидеть, – как и в принципе никого больше, – или его хорошее отношение к Джисону. Но факт оставался фактом – Хана тянуло к нему и на физическом, и на подсознательном уровне. И что делать с этими непонятными чувствами, он не знал. Спустя несколько минут в дверном проеме показался Минхо. Он принёс два стаканчика с капучино и те самые булочки, которые Джисон теперь полюбил ещё сильнее. Хо оставил принесенное у Джисона на тумбе, а сам подошёл и сел рядом. Хан посмотрел на него, а после отвел взгляд на инструмент. – Настраиваешь? – махнул головой в сторону гитары Минхо. – Да, – кивнул Джисон и провёл пальцами по струнам. В комнате прозвучал мелодичный звук, а после на несколько минут воцарилось молчание. Джисон продолжал что-то подкручивать, что-то поправлять, а Хо внимательно смотрел за тем, как ловко двигаются пальцы Хана. – Сыграешь? – тихо спросил Минхо, не отрывая взгляда от пальцев младшего, которые замерли после сказанного. Не только пальцы, весь Джисон замер от этого вопроса, который прозвучал хриплым полушепотом в тишине палаты. Он тихо сглотнул, повернув голову на старшего и улыбнулся. – Конечно хён, – Хан опустил голову, перепроверяя настрой инструмента, а после повернулся вновь, – Хочешь что-то конкретное? – Нет, можешь на свое усмотрение, – ответил Минхо и взял в руки игрушку, крутя её в руках, – Просто хочу послушать как ты играешь. Слова эхом отдались в черепной коробке, а сердце начало биться чаще. Джисон вздохнул, собираясь, а после прозвучали первые аккорды. Пальцы ловко перебирали струны, играя хорошо знакомую песню из детства. Он закрыл глаза, полностью отдаваясь потоку звука и музыкальной памяти, не видя болезненного выражения лица человека рядом. Минхо сразу узнал мелодию. И воспоминания сыграли с ним злую шутку, перекидывая его в день, когда всё рухнуло, и заставив пережить его вновь. Тогда его мама готовила завтрак, включив на стареньком плеере песню, которая играла в их доме каждый день. Шестнадцатилетний Хо сидел за столом, постукивая пальцами по столу в такт звукам, и улыбался, видя как мама пританцовывает под любимую мелодию и подпевает заученные слова: "Forget what we're told (Забудь всё, что нам говорили), Before we get too old (Прежде чем мы станем слишком старыми), Show me a garden that's bursting into life (Покажи мне сад, который только расцветает)". В тот день его младшую сестрёнку, – двенадцатилетнюю Юну, – должны были отвезти на занятия по испанскому языку, которым девчушка горела так же сильно, как и её старший брат, и смогла уговорить родителей на пробное занятие. Через несколько часов все были собраны. Минхо оставался дома, ведь ему нужно было готовиться к самостоятельной. Он тогда крепко-крепко обнял сестру, искренне радуясь за неё и желая удачи. А спустя час ему позвонили. Позвонили, и сообщили о том, после чего краски и четкая картинка мира Минхо треснула, рассыпаясь разноцветной пылью. Телефон выпал из рук, а сам он упал на колени, рыдая под отрывистые звуки из динамика телефона и играющей на фоне любимой песни матери. В тот день ему сообщили о смертельной аварии. В тот день рухнул прежний мир Минхо. В тот день он в последний раз видел и обнимал сестру и родителей. В тот день играла эта песня. И с того дня он её больше не слушал. В песне звучали последние аккорды, но резко прекратились, стоило Джисону услышать тихий всхлип. Повернул голову в сторону Минхо, Джисон замер, не зная как реагировать. Сердце ухнуло вниз а глаза расширились от шока и страха. Минхо, опустив голову вниз, практически бесшумно плакал, сжимая в руках мягкого Спанч Боба, на которого капали горячие капли слёз. Джисон быстро отложил гитару. Он обхватил лицо старшего ладонями и мягко повернув его на себя, заглянул в блестящие глаза. – Хэй, хён, что случилось? Что не так? Я сделал что-то не то? – Взволновано тараторил Джисон, бегая глазами по лицу блондина, большими пальцами вытирая его мокрые щёки. – Я…н-нет Джисон, нет, ты ничего не сделал, просто… – запинаясь проговорил Хо, и глубоко вдохнув, продолжил: – просто, вспомнилось мне, вот я и…я… прости… Джисон крепко обнял парня. Сейчас он просто не мог найти нужных слов, чтобы поддержать словесно, так что выразил свою поддержку физически. Да, он мог бы сказать, что всё будет хорошо, что всё пройдёт и прочие слова, но они просто останутся…словами. Ничего не изменившими бы в его жизни словами. Пустотой. Глупым, бессмысленным звуком. Минхо приобнял Хана за лопатки, зарывшись носом в изгиб его шеи и продолжил тихо всхлипывать. У самого Джисона сердце кровью обливалось, а глаза предательски щипало. Он мягко и медленно поглаживал спину Хо, давая тому возможность выпустить накопившиеся эмоции и просто почувствовать, что он сейчас не один. Когда прошло некоторое время, и Джисон почувствовал, что Минхо более менее успокоился, он спросил: – Расскажешь? Джисон не настаивал. Он давал Минхо выбор: довериться и рассказать, или оставить эту тайну глубоко на дне своей души, заковав в ржавые цепи. – Моя мама, она очень любила эту песню… – начал рассказывать Минхо, мягко отстранившись от парня и одновременно вытирая влагу с лица. В тот день Джисон узнал о трагедии Ли Минхо, которую тот, вот уже больше четырех лет, носил в себе, никому не говоря. Минхо открылся. Разворошил старую, огромную, и до сих пор кровоточащую рану у себя на сердце. Ли Минхо доверился. Доверился Джисону, которого знает чуть больше недели, но к которому уже привязался, как к самому дорогому человеку. Он не боялся в этот момент показаться слабым и уязвимым перед ним. Не боялся обжечься о него. __ В тот день Джисон понял свои чувства к этому человеку. Осознал так ясно, насколько никогда и ничего не осознавал. Немного больше недели. Столько времени ему понадобилось, чтобы чувства к этому человеку глубоко пустили корни в сердце, душу и разум Джисона. Сегодня же должен был быть важный день: мама сказала, что сможет приехать. За четыре дня до операции. И Джисон ждал одиннадцати часов так, как не ждал никогда в своей жизни. Сейчас часы показывали 10:44, а Джисон носился по палате, немного наводя порядок. Нет, они с Минхо не были свиньями, и уж тем более не держали свою комнату в беспорядке, но он хотел чтобы всё было идеально. Ну или максимально приближенно к идеалу. Минхо сидел на диванчике, держа на коленях ноутбук и что-то быстро в нем печатал, иногда переводя взгляд на Джисона и тихонечко посмеивался. Он был похож на суетливую белку, которая обустраивает свое жилище. – Эй, ardilla, успокойся. У меня уже голова кружится начинает, – усмехнулся Минхо, подняв глаза от ноутбука. – Кто? – Зацепившись за одно единственное слово в предложении спросил Джисон. Но остановился. – Белка. С испанского. – Эй, я не белка, хён! – Возмутился Джисон, но оба понимали, что это было не серьезно. Хан любил, когда Минхо изредка обращался к нему испанским языком. Хо эту фишку дня три назад просек, и теперь делает это чаще. А видеть покрасневшие верхушки ушей Джисона ну прям искренняя наслада для Ли. Что-то неразборчиво пробурчав себе под нос, Джисон продолжил наводить порядок, но уже не так суетливо, как ранее. Минхо погрузился далее в свою работу, и уже старался не отвлекаться. Тут немного осталось, а он никак дописать не может. Грёбанные практические и рефераты, от которых он никуда не делся.. – Хён? – обратился к нему Джисон, подойдя ближе. – Ммм? – Не хочешь сегодня с нами погулять? Минхо удивлённо поднял на Хана глаза. – С вами? Имеешь ввиду с тобой и твоей мамой? – уточнил Хо. В ответ получил утвердительный кивок, – Ты уверен, что это хорошая идея? Думаю, вы хотите побыть вдвоём и.. – Ли Минхо, закрой рот и слушай, – перебил его Джисон, заставив Минхо знатно прихуеть, но замолчать, – Не будешь ты один в палате торчать. Тем более мама очень хотела получше с тобой познакомиться. Она рассказывала, что вы тогда поговорили, и ты ей вроде как понравился, так что отказы не принимаются, понял? Джисон на последнем слове пригрозил пальцем, что выглядело смешным. Захотелось сделать глупость. Минхо наклонился и легонько прикусил палец, неотрывно смотря в глаза Хана. Тот замер, за несколько секунд покраснев до кончиков ушей. Хо улыбнулся уголками глаз и приоткрыл рот, отпуская. Джисон тут же одернул руку, прижимая её к груди, где быстро быстро стучало сердце. – Т-ты что делаешь? – не зная, как реагировать, спросил Джисон. Ну вот реально, ему не дали инструкции о том, что стоит делать в таком случае, – Совсем сдурел!? Минхо только рассмеялся, откидываясь на спинку дивана и закрывая крышку ноутбука. – У тебя телефон звонит, ardilla, – заметил Хо, видя что Хан не двигается от слова "совсем". Видимо Ли его сломал. А чинить, блять, как? Минхо отложил ноутбук и поднявшись, подошёл к Хану и потряс за плечо, – Планета Земля вызывает Хана Джисона, прием? Не сработало. Джисон, весь красный, стоял на месте и смотрел в пол. Минхо начал трясти его за плечи. – Джисо-о-он, очнись! Хан! Аrdilla! – Минхо продолжал трясти его, но пока это не помогало. Телефон перестал трезвонить. – Сука… реально сломал походу.. – Минхо ткнул пальцем в щёку младшего. Потом ещё пару раз – реакции ноль. И вот когда он последний раз собирался это сделать, Джисон повернул голову и укусил Минхо за палец. Теперь пришла его очередь ахуевать и краснеть. Джисон почти сразу отпустил и победно улыбнулся: – Ха, 1:1 хён! Минхо медленно моргнул. – Это грязный прием, Хан Джисон, – шокировано ответил Хо, а Джисон только фыркнул: – На войне все средства хороши, – и показал язык. – Ах ты ж мелкий… Договорить Минхо не успел, в палату быстро постучали, а после и заглянули. В проходе показалась голова Чана, взгляд которого сразу нашел Джисона. – Джисон! Там к тебе пришли, встречать не планируешь? – Он перевёл взгляд на Хо, а после на Хана, и спросил: – А он чё красный такой? – Я его за палец укусил, – быстро ответил Джисон и буквально вылетел за дверь. Минхо только прикрыл глаза и потёр переносицу. – За палец в плане-е-е…? – За указательный, блять! Извращенец. – ответил Хо и вышел вслед за Джисоном, – Dios mío, ¿cómo lograron contratarlo? Чан смотрел ему в след, раздумывая, послали ли его, или нет. Решив забить на это хуй, пошёл в кафе выпить кофе. *** Гуляя по парку недалеко от онкоцентра, Джисон, Минхо и госпожа Хан говорили обо всём, что только взбредет в голову. Говорили на отстраненные темы, ведь обсуждать операцию, которая должна была состояться через четыре дня – никто не хотел. Зачем думать о том, что портит настроение в такой чудесный апрельский день, когда на небе не видно ни одной тучки, а солнце ласково греет людей, вышедших на улицу? Вот и они думали, что незачем. Гулять в парк они пошли не сразу. С начала они где-то час сидели в кафе, делясь последними новостями. Парни рассказали госпоже Хан о том, как они вдвоем с горем пополам вытащили отсюда Хёнджина и Феликса, – которых мама Джисона хорошо знала, – пьяных в зюзю. Господи, надо было видеть, как же сильно она старалась не смеяться в голос. Но попытки оказались тщетными: она смеялась так, что слёзы на глаза наворачивались. Конечно, это не было сильно громко, чтобы на них обращало внимание половина кафе, но успокаивалась она добрых минут десять. Минхо очень быстро влился в гармоничный дуэт матери и сына, и поэтому сейчас они навернули уже пятый круг вокруг парка, а темы для разговоров не заканчивались. Но Джисон резко остановился. – Джисон? – Минхо остановился следом, повернув голову, с тревогой посмотрев на Хана, – Что-то случилось? Чего остановился? – Джисон-и, всё в порядке? – голос матери казался беспокойным, – Голова закружилась? – Нет-нет, всё хорошо, – поспешил успокоить их брюнет и улыбнулся, – я просто вспомнил, что мы тут недалеко проходили ларёчек с мороженым. Хочу сбегать и купить. Кто какое будет? – Мне клубничное. – сказал Минхо. Джисон кивнул, запоминая. – А я буду фисташковое, – улыбнулась женщина, – Только слишком быстро не беги, нельзя напрягаться сильно. – Конечно мама, – сказал Джисон и сорвался с места в противоположную сторону. Его мама только вздохнула и покачала головой, улыбнувшись. Никогда не слушает. Минхо же с тревогой смотрел за удаляющейся фигурой. Он помнил, как у него случился приступ, и боялся, как бы он не повторится, пока рядом с ним нет никого, кто бы быстро помог. И хоть с того дня приступов больше не было, тревога все равно не проходила. Возможно это было из-за того, что у Джисона совсем скоро операция. Как же Минхо за него боялся.. – Он ведь тебе нравиться, Минхо-я? – подойдя, и убрав с лица чёлку парня за уши, спросила Миён (я её теперь и по имени называть буду). Хо удивлённо посмотрел на маму Хана. – С чего вы это взяли? – не понимая, как и чем себя выдал, пытался соврать Минхо. Женщина только больше улыбнулась – теперь её улыбка касалась и её глаз. – Я ведь вижу, как ты на него смотришь. Я может и не молодая, но я ведь ею была. И тоже смотрела так на его отца, – ласково ответила она, замечая, как кончики ушей Хо понемногу окрашиваются алым. – Ты ведь Джисона любишь, правда? Соврать не вышло. – Люблю, – тихо, но честно, ответил Минхо, вновь посмотрев туда, куда пару минут назад убежал Хан, – Очень люблю. Но ведь прошло чуть больше недели от нашего знакомства, – Хо посмотрел в глаза госпоже Хан, – разве возможно такое? Женщина тихонько хихикнула и потрепала Минхо по волосам. Из-за разницы в росте это казалось милым: высокий Минхо и на полторы головы ниже Миён. – Думаю ты слышал выражение, что любви все возрасты покорны, да? – Минхо кивнул и она продолжила: – Так вот, единственное, что любви неподвластно – это время. Ты можешь полюбить человека с самого момента знакомства, можешь через месяц, а можешь через год и больше. Этого нельзя изменить, и неделя пройдёт с момента знакомства, или несколько лет – неважно. Главное, что это возможно. Ведь время также неумолимо. Никогда не знаешь, в последний раз ты говоришь с человеком, или будут ещё возможности. – Минхо как никто другой знал эту гнилую возможность времени: утекать сквозь пальцы и исчезать. – Поэтому, что время, что любовь – штуки странные и порой непонятные. Ты главное люби его, будь рядом, а там, может, всё и сложиться. Я буду рада, если Джисон тоже будет рад. Минхо коротко кивнул, краем глаза замечая, что Джисон уже бежит обратно. С тремя рожками мороженого. – Спасибо, – поблагодарил Хо, – но, не могли бы вы.. – Не говорить о твоих чувствах Ханни? – догадалась Миён. Минхо поджал губы и коротко кивнул, – Хорошо, я не скажу. Джисон через несколько мгновений уже стоял возле них. Отдав маме её фисташковое мороженое, а Минхо – его клубничное, он кушал свое любимое: мятное с шоколадной крошкой. – Как ты его ешь вообще? – заметил вкус, который выбрал Джисон, удивился Хо. – Как и ты своё, – хмыкнул Хан и улыбнулся, – А если серьезно, то не сильно люблю сладкое. – Окак? А заварным сладким булочкам это скажешь? – усмехнулся Минхо. – Они исключение. "Ведь ты мне их покупаешь" – хотел добавить Джисон, но промолчал. Пускай это пока будет только его мыслями. Все трое, двинувшись в сторону центра, кушали холодную сладость, а темы разговоров менялись так быстро, что они не успевали понимать, как от обсуждения вкусов мороженого они дошли до обсуждения политики. Это навсегда останется загадкой. Уже у здания они остановились. Госпожа Хан не стала заходить внутрь, ведь время посещения уже вышло. Все трое крепко обнялись, а Минхо с мамой Джисона шёпотом договорились в день его операции быть в онкоцентре. О своем пребывании там в то время она договориться с директором центра. Когда Миён уже хотела уходить в сторону парковки, где стояла её "Порше", Джисон вдруг позвал её обратно, быстро доставая телефон. – Давайте сделаем фото совместное? Будет нам всем на память, как минимум я буду вспоминать себя до операции, – под конец грустно улыбнулся Хан, а после улыбнулся уже нормально, – Не против? – Нет. – одновременно сказали Минхо и госпожа Хан, отчего все трое рассмеялась. Собравшись кучнее, – Джисон с телефоном был посередине, Минхо слева а мама справа, – Хан вытянул руку вперёд, и отсчитав до трёх, нажал на кнопку несколько раз. Каждый раз они либо широко улыбались, либо строили смешные рожицы, либо высовывали языки. Фотографии получились просто суперские. Джисон разослал их маме и Хо, и ещё раз крепко обнявшись, попрощался с женщиной. Парни провожали её удаляющуюся фигуру взглядом до тех пор, пока она не скрылась на парковке, а после дружно зашагали в онкоцентр. – Твоя мама такая веселая и классная женщина. Она мне мою маму напоминает, – Сказал Минхо, идя вперёд и смотря в телефон, на котором была их совместная фотография, сделанная несколькими минутами ранее. – Да я сам в шоке был. Она обычно серьезная и статная, а тут прям сияла от счастья. Признайся, это ты на неё так влияешь? Если да, то это просто супер. – Говорил Джисон, не замечая, как Хо нежно улыбается его словам. – Ну конечно я, кто же ещё? – Я. И дружно рассмеявшись, ребята скрылись за дверьми центра. *** Так, незаметно, пролетело ещё три дня. Дата на календаре показывала 25 апреля. Завтра операция. А значит сегодня у Джисона в расписании кардинальное изменение внешности. Которое, к слову, ему не нравилось. На часах было 12:34, а Хан сидел на краю кровати Минхо и крутил в руках шапку-бини тёмно-синего цвета. С сегодняшнего дня она на ближайшие пять месяцев станет неотъемлемой частью его тела. Считайте что второй кожей. Минхо минут двадцать назад ушёл к Крису. Сказал, что поговорить кое о чем хочет, но Джисона в подробности не посвятил. А ему, вообще то, было очень интересно. Но от мыслей Джисона отвлёк звук уведомления. Взяв в руки телефон с тумбочки, он разблокировал его. Писал Хёнджин. Hvagg_1: Джи, привет! Hvagg_1: Что ты там? Сегодня жизнь твоих волос прервется, можно приехать оплакать? Джисон закатил глаза и усмехнулся. Хван как всегда. Написав ответ, Джисон отложил телефон ведь дверь приоткрылась и в комнату заглянул Крис.

Вы: Я нормально, а притащите алкоголь, и я выполню то, что хотел сделать Минхо – выгоню вас подышать через окно.

Вы: Со второго этажа.

Джисон посмотрел на вошедшего. – Ты уже собран? Пора идти, – как-то слишком грустно сказал Чан. – Да, идём, – ответил Хан и поднялся чтобы выйти за дверь, – И не смотри так жалостливо, аж тошно становится. Щас усядусь на кровати, и хрен вы меня куда вытащите. Ты же тут работаешь, неужели никогда не водил пациентов налысо стричься? – Непонятно отчего Джисон начал заводиться. Скорее всего от переполняющих его негативных эмоций, – Прости.. – Ничего, – улыбнулся Чан, пропуская Джисона вперёд по коридору, а после равняясь с ним, – Обычных пациентов то я да, водил, но друзей не приходилось. От этого на душе у Джисона стало ещё отвратительнее. Крис волновался за него как за друга, а он взъелся.. Чан ведь и правда считает его другом. Да и Джисон тоже. – Извини за то что сказал, – опустив глаза на плитку, сказал Джисон, – Я.. – Перестань извиняться. Неужели за время общения с Минхо ты ещё не избавился от этой привычки? – улыбнулся Чан и потрепал Джисона по волосам, – Я всё прекрасно понимаю. Уж мне то не знать что ты чувствуешь.. – В смысле? – удивился Джисон. – Два года назад переболел раком, а до сих пор иногда обследуюсь, – хмыкнул Чан, замечая шокированный взгляд Хана, – Да-а, не похож я на человека, переболевшего онкологией, правда? – Вообще не похож. – Вот видишь, не похож. И ты похож не будешь, ведь обязательно поправишься, – ободряюще сказал старший, приобняв Джисона за плечи, – А волосы не зубы – отрастут, не переживай. Так за разговорами они дошли до выхода из онкоцентра. Каково же было удивление Джисона, когда он увидел возле здания Минхо, который смотрел ему в глаза и явно ждал их. – Ты чего это тут стоишь? – подойдя, спросил Хан, оглядывая его с ног до головы. Одет Минхо был просто: чёрная футболка, серые спортивные штаны и белые конверсы. На голове бордовая панамка. Это был милый акцентик. Джисон кстати был одет похоже, только вместо спортивных штанов – тёмные широкие джинсы. – Тебя жду, – ответил Хо и посмотрев куда-то за спину Хана, улыбнулся, – В парикмахерскую отведу. Обернувшись, Джисон увидел что Чан уже успел отойти от них больше чем на тридцать метров. Он чуть челюсть на землю не уронил от шока. Какого..? – Куда он… – Мы договорились поменяться местами, – перебил Минхо, и Джисон повернул на него голову, вскидывая одну бровь в немом вопросе, поэтому Хо объяснил: – Я веду тебя стричься, а он сматывает на это время куда хочет. Потом мы встречаемся у парикмахерской. – Эм..ладно, я понял, – Джисон посмотрел в сторону салона, – Пойдём? – Да, пошли. Спустя минут десять Джисон уже сидел в кресле. Рядом крутилась девушка лет 25-ти с высоким хвостом русых волос. – Как будем стричься? – приветливо поинтересовалась она, готовя инструменты. – Хочу текстурированный маллет. – Вы уверенны? Просто буквально через дорогу онкоцентр, и люди сюда обычно приходят чтобы… – девушка вовремя замолчала, видимо заметив хмурый взгляд Минхо, – который сидел сзади на красном диване, – в зеркале, – Ну, вы поняли.. – Понял, но я уверен, – улыбнулся Джисон, – стригите. Минхо, который слышал каждое слово Джисона, ни капли не удивился тому, что перед неминуемым он сделает что-то подобное. Да и понимал его: будь Минхо сейчас на его месте – тоже бы сделал что-то такое. Мастер умело работала инструментами, то расчесывая волосы, то подстригая их под гребень. Работа шла полным ходом. Джисон через зеркало наблюдал за хорошо обученными руками парикмахера, и понимал, что как только увидит готовый результат – его практически сразу придётся полностью сбрить. Не зря Минхо держал в руках шапочку бини, которую старался не особо показывать. Спустя где-то час работы стрижка была полностью готова, и, о боже, как же она нравилась Джисону. Теперь уничтожать творение девушки не хотелось вообще. И почему только он раньше не экспериментировал со своими волосами.. Теперь уже возможности нет. Она утрачена. Не навсегда конечно, но на долгое время. – Господин, вам очень идёт! – восхищалась работой мастер, делая лёгкую укладку. – Да, получилось просто супер, у вас золотые руки, – улыбнулся Джисон, рассматривая отражение в зеркале. – Вы не будете против, если я сфотографирую? – спросила вдруг девушка, – Это на страничку салона в Инстаграм. Вашего лица видно не будет, не переживайте. Джисон на долю секунды задержался взглядом на лице Хо, и кивнул. – Конечно не против, фотографируйте. – Благодарю господин! Девушка оживилась, и достав с заднего кармана штанов телефон, сделала больше десяти фотографий с абсолютно разных ракурсов. – Готово, – улыбнулась парикмахер и начала расстёгивать пеньюар, но Джисон остановил. – А теперь сбривайте, – тихо, с грустной улыбкой сказал Хан. В помещение воцарилось молчание. – Что..? – в ступоре спросила мастер, смотря в глаза Джисона и выискивая хоть крупицу юмора или намёк на шутку. Но в глазах у него была пустота. Непроглядная. И боль, смешанная со смирением. – Брейте налысо, – повторил Джисон, улыбнувшись, – Не волнуйтесь, я заплачу за предыдущую стрижку, она прекрасна. В парикмахерской всё так же стояло молчание. Очень часто к ним приходят люди с этой просьбой, но всегда это ударяет под дых как в первый раз. Девушка слабо кивнула, и подойдя к столу, взяла оттуда шейвер, и вернулась обратно. Звук включившегося инструмента разрешал тишину, а глаза Джисона покрылись тонкой пеленой слёз. Вот он, тот момент, когда он расстается с прошлым собой, уступая место жестокой реальности. Теперь все, глядя на него, будут видеть перед собой не здорового и полного сил парня, а смертельно больного человека, который играет со смертью в игру "излечись или умри". Первое движение машинки, и первые упавшие на пол тёмные пряди. Первая слеза, скатившаяся по щеке вслед за вторым движением. Джисон перевёл взгляд на Минхо, чтобы не обращать внимания на то, что делает парикмахер. По щекам Хана тихо катились слёзы, а в глазах Минхо читалась наверное Всемирная любовь и поддержка. Они не на секунду не отводили взгляд друг от друга. В глазах Ли Минхо Джисон находил покой и поддержку. Видел в них беспокойство и плохо скрываемую любовь. Да, Джисон увидел. Увидел то, что очень хотел увидеть, и на душе стало тепло. Осознание поддержки и внимания очень грело душу. Через пятнадцать минут абсолютно все волосы были сбриты, а Минхо и Джисон всё так же смотрели друг другу в глаза. Парикмахер мягкой кистью смела остатки волос с головы и шеи парня, полностью заканчивая свою работу. – Готово, – тихо сказала девушка. Джисон потянулся к кошельку в кармане, но она мягко остановила его руку, – Бесплатно, молодой господин. Я буду ждать вас тут когда нибудь ещё. Надеюсь что вы поправитесь. И поклонившись ниже чем обычного, удалилась в комнату для персонала. Джисон заметил в уголках её глаз слёзы. Минхо поднялся с места, и подойдя к Хану, аккуратно одел на него шапку. – Хён.. – Пойдем обратно, ardilla, – тихо перебил Минхо, и взяв Джисона за руку, вывел из салона. Их проводили тишиной. Уже за дверью Хо крепко обнял Джисона, выражая свою поддержку. Хан вжался в него всем телом, спрятав лицо в изгиб его шеи. Минхо поглаживал его по спине, шепча что-то наподобие "Это не конец мира" и "Всё наладиться". Да, может слова и не имели особого смысла в их ситуации, но услышать их от близкого человека было сродни глотку свежего воздуха – необходимостью. Они отстранилась только тогда, когда услышали слабое покашливание в стороне. Оказалось, Чан всё это время стоял в стороне, не прерывая их. Понимал, что сейчас Джисону как никогда нужна поддержка близких людей. Кристофер, по натуре своей может и не очень любвеобильный, но хорошо считывал чужие эмоции и язык тела – научился, лежа в этом же онкоцентре двумя годами ранее. Он ясно видел, как этих двоих тянет друг к другу, и не хотел портить или прерывать то хорошее и спокойное, что они нашли друг в друге. Увидев красные глаза Джисона, Чан всё понял, и без слов прижал того к себе, крепко обнимая. Джисон правда был безумно благодарен им двоим. Что не отвернулись, что поддержали. Хотя как тут отвернуться если твой друг и твой любимый человек находятся в подавленном и эмоционально истощенном состоянии. Но как бы им не хотелось стоять вот так на улице и обниматься под лучами апрельского солнца, нужно было возвращаться в онкологический центр обратно. У Джисона через полчаса разметка. А ещё в ту ночь он написал один стих. И музой был любимый человек. *** Твои глаза – они другие, как будто есть в них пустота и космос, и букет Вселенных. В них побывать хочу и я… В твоих глазах мерцают звёзды, и тысячи созвездий и планет. Ты ими смотришь – и до дрожи хочу в них утонуть. В один момент. Твои глаза ну прям котячьи: наполненны игривостью и сном, и ленью, и добром, и лаской, и несказанной теплотой. Я вижу в них любовь и веру, и не забуду никогда. Глаза, смотрящие в мои с любовью, твои, как у кота, глаза. *** День 26-го апреля начался не с медленного и спокойного пробуждения, а с приходом лечащего врача и нескольких санитаров, которые начали понемногу объяснять Джисону, что скоро принесут специальную операционную одежду, в которую он переоденется, и его поведут на операцию. На часах было 9:45. Операция начиналась в десять, поэтому времени было в обрез. Врач и санитары покинули палату, а Джисон, сглотнув, посмотрел на Минхо, который тихо сидел на кровати, наблюдая за копошением работников. Поняв, что Джисон сейчас практически со стопроцентной вероятностью может впасть в истерику, Минхо поднялся, и быстро подойдя к нему, крепко обнял. Джисон сделал то же самое. – Хён, я не хочу.. – прошептал Джисон, крепко сжимая вязаный лёгкий кардиган на спине Хо, – Скажи, что всё будет хорошо, пожалуйста.. Минхо знал, что любая поддержка сейчас важна, но не мог заставить себя сказать, что всё будет хорошо. Ведь есть шанс того, что хорошо ничего не будет. – Пожалуйста.. – повторил Хан, не слыша хоть каких-то слов от старшего. – Всё будет хорошо Джисон-и, – ответил Минхо. Если Джисону это сейчас поможет, он готов поступиться приобретенным за долгое время мнением, – Всё будет в порядке, ardilla. – Прекрати меня белкой называть, – хихикнул Джисон, а Минхо улыбнулся. Он был рад, что смог немного отвлечь его от предстоящего события. Но Минхо задумался. На операции может случиться всё что угодно. После неё Джисон мог вообще не вспомнить человека по имени Ли Минхо. Мог не вспомнить не то что его, себя мог бы не вспомнить. Поэтому решил рискнуть. Если Джисон его забудет, то эти воспоминания будет хранить Минхо. Как самое ценное, что у него сейчас есть. Он медленно отстранился, но не отшёл. Наоборот. Аккуратно взял лицо ничего не понимающего Джисона в свои ладони и всмотрелся в глаза. – Минхо, ты чег.. Последнее слово утонуло в нежном поцелуе. Хо мягко обхватил своими губами губы Джисона, неторопливо целуя. Джисон даже понять толком ничего не успел. Не ответить, не ближе притянуть, ни-че-го. Он был просто в колоссальном шоке. Все мысли по поводу предстоящей операции отошли далеко на задний план. Сейчас был только Ли Минхо, нежно целующий его в губы, и эти незабываемые ощущения. Джисон прикрыл глаза, чувствуя как Минхо отстранился. – Обязательно вернись ко мне, ardilla.. – в самые губы прошептал он Хану. Их взгляды встретились. – Конечно вернусь хён, – ответил Джисон и прильнул к губам парня снова. В этот раз в настоящем, глубоком поцелуе. Им не нужно было слов для того, чтобы озвучивать свои чувства. Им хватало заботы и поддержки, которую они чувствовали друг от друга. Хватало сладких заварных булочек и двух стаканов капучино из кафе. Хватало тёмно-синего чехла с гитарой и игрушки Спанч Боба. И хватало друг друга, чтобы в полной мере почувствовать то, что называют любовью. Поцелуй пришлось разорвать из-за громкого голоса санитара, который принёс одежду и ждёт Джисона за дверью. Напоследок крепко обнявшись и посмотрев друг на друга, запоминая каждую часть лица перед ним, Джисон нехотя покинул комнату, а Минхо остался стоять посередине палаты, на мягком, молочного цвета, ковре, и смотреть на закрытую дверь, за которой только что скрылась его самая большая драгоценность. И всё таки поцелуй не был ошибкой. Совсем не был. *** На часах было 12:54, когда в палату несколько раз постучали. Минхо, который сидел на полу, прислонившись к шкафу, и крутил в руках Спанч Боба, посмотрел на дверь. Он боялся открыть дверь, и увидеть за ней санитара, который сообщит что больше некого переводить обратно в палату, и другие такие мысли, которые вот уже третий час съедали его изнутри. Третий час Джисон находился на операционном столе. – Минхо-я, ты тут? – раздался из-за двери голос госпожи Хан. Он казался встревоженным. Минхо тут же подскочил с пола, беззвучно вскрикнув от резкой боли в боку, и поспешил открыть дверь. В руках всё так же оставалась игрушка. Женщина в нежно розовой толстовке и чёрных спортивных штанах стояла на пороге и с тревогой смотрела на Минхо. – Минхо-я, всё в поряд.. – Миён запнулась, увидев что глаза парня начали намокать, а после по его щеке стекла первая слеза. Женщина протянула руку и коснулась лица Хо, – Хэй, чего это ты?.. Минхо-я? Тот лишь судорожно втянул воздух и упал в объятия госпожи Хан, уткнувшись в плечо и тихо всхлипывая. Женщина притянула его ближе к себе, гладя по волосам и спине, без слов давая понять, что всё хорошо, и она его понимает. Минхо не знал, почему сорвался, увидев её, но был очень благодарен ей за то, что она его поняла. Они простояли в этой позе минут десять, а после Минхо первым отстранился, опустив голову и вытирая слёзы. – Простите, я не должен был… Вам и так тяжело, а тут ещё и я… простите, – тихо извинялся Хо. Сейчас он был похож на провинившегося ребёнка, который что-то натворил. Только вот он ничего плохого не делал, и извинялся буквально за проявление чувств. На это было больно смотреть. Особенно госпоже Хан, которая уже считает его членом своей семьи. Она аккуратно сделала шаг ближе и взяв лицо Минхо в свои тёплые ладони, подняла его так, чтобы посмотреть ему в глаза. – Почему ты извиняешся, милый? – глаза женщины смотрели с такой вселенской любовью и теплотой, что невольно напоминали Минхо о его матери. Миён ждала ответа, а Хо не знал что говорить. – Я.. Женщина большими пальцами стёрла слёзы с лица Минхо, и ещё пару раз погладила его щёки, улыбнувшись. – Можешь не отвечать, я всё понимаю, – ответила Миён, – Не стоит извиняться за проявление чувств, Хо. Ты переживаешь, и это нормально, понимаешь? – Минхо кивнул, а госпожа Хан продолжила: – Джисон ведь сейчас уже на операции, да? – Уже третий час.. – кивнул Минхо. Женщина с любовью и пониманием посмотрела в глаза Хо. Она и правда его понимала как никто другой. Её сын для Минхо – любимый человек. А он не знает, как он там, помнит ли его до сих пор. Она также очень сильно волнуется за сына. Очень. – Зайдём в палату? – предложила Миён. Минхо утвердительно кивнул, пропуская женщину в комнату. Только сейчас она заметила игрушку сына, которую Хо держал в руках. *** Шёл третий час ночи. Операция Джисона закончилась успешно ещё в 17:31, потом до восьми он лежал в реанимации под тщательным наблюдением врачей, и после его перевели в его палату. Было удалено 90% всей опухоли, что всех очень радовало. Госпожа Хан очень сильно хотела дождаться момента, когда Джисон придёт в себя, но ближе к двенадцати ночи Минхо заметил, как слипаются от усталости глаза женщины, и уговорил её лечь отдохнуть (поспать) на свою кровать. Миён уснула почти мгновенно, чему Хо был рад. Она весь день была на ногах, жутко переживала, и наверняка ещё до этого несколько дней практически не ложилась отдыхать. Сам же он спать не хотел. Просто не мог, ведь на фоне переживаний сна ни в одном глазу не было. Он осторожно присел на край кровати Джисона, и посмотрел на него. К руке была присоединена капельница, через которые ему вводили лекарства, чтобы предотвратить отек мозга, на голове плотная повязка, а на коже наверняка останется огромный шрам. Сам он лежал, накрытый лёгким одеялом. Крепко спал под действием лекарств и остатка наркоза, который остался в организме. Минхо наблюдал за спящим парнем, и понимал, сколько же всего ему пришлось пережить. И сколько ещё придётся. Ли хочет быть с ним дальше на его жизненном пути, не оставлять, поддерживать, любить всем сердцем. Он повернул голову к окну. На улице было ветрено, что можно было понять по сильно шатающимся деревьям. Луны видно не было, а ветер быстро гнал обложка по чёрному небу. Послышалось тихое шуршание со стороны Джисона. Минхо быстро повернул голову, наблюдая как Джисон, немного морщась, медленно разлепляет глаза и пытается осмотреться. Он шевелит рукой, и неторопливо поднимает её, пытаясь дотронуться до головы. Но Минхо осторожно перехватывает этот порыв. – Нельзя ardilla, не трогай голову, – тихо говорит Минхо, немного придвигаясь к изголовью кровати. Джисон, у которого не было никаких сил, опускает руку и переводит расфокусированный взгляд на блондина перед собой и прищуривает глаза. – М..м..– пытается что-то сказать Джисон, и у него это выходит: – Минхо?.. Это…ты?.. Минхо замер. Он узнал. Он узнал его. Узнал Минхо. На глаза навернулись слёзы. Он поднял руку Джисона, и приложил его ладонь к своей щеке, часто часто целуя и прижимаясь как к самому мягкому, и самому нежному, что есть в этой Вселенной. Хотя для Хо это было именно так. Джисон был центром его Вселенной, был самой яркой и самой большой звездой. Хотя нет. Не так. Джисон был его луной. Ведь звёзд миллиарды, а луна всего одна. И в восемнадцатилетнем щекастом мальчике Минхо нашёл свою. – Да.. Да Джисон-и, это я.. – по его щекам покатились слёзы, а он искренне улыбался, смотря в затуманенные омуты глаз-бусинок напротив. Джисон, заметив это, слабо погладил пальцами мокрую щёку старшего. Минхо потянулся к стоящей на столе марле в стакане воды, и немного отжав, приложил к губам Джисона. Врач сказал сделать так, когда он очнется. – Ты.. плачешь..? – медленно и практически по слогам прошептал Хан. Минхо болванчиком кивнул и крепче прижался к руке Джисона, губами касаясь основания ладони. – Да ardilla, плачу, – широко улыбался Минхо. Сейчас он был самым счастливым человеком в мире. Ведь его Джисон, его луна, его ardilla – не забыл его. – Почему?.. – совсем тихо спросил Джисон. Он из последних сил держал глаза открытыми. В голове была каша, тело было будто свинцом налито, а Минхо он слышал будто сквозь толщу воды. Ужасно хотелось пить и спать. Хорошо что Хо смочил марлей губы. Минхо. Ли Минхо. Он его помнил. Он помнил всех, помнил всё. Джисону самому хотелось плакать. В полутьме было не разобрать, но Хан чувствовал влагу на щеках Минхо. Хотелось прижать его к себе и крепко крепко обнять. И не отпускать долго долго. – Потому что я счастлив.. – Донеслось приглушённое от Минхо, и это было последним, что Джисон услышал, перед тем как снова уснуть. Минхо сразу понял что Хан вновь уснул, ведь от него послышалось тихое сопение. Минхо опустил голову на грудь Джисона, и под равномерное биение его сердца уснул. Это был очень тяжёлый день.. *** Проснулся Минхо всё так же головой лежащим на груди Джисона. От чувства, что кто-то слабо перебирает пряди волос на его голове. Аккуратно поднявшись, Хо заметил проснувшегося и слабо улыбающегося Джисона, и госпожу Хан, сидевшею на стуле и нежно смотрящую то на одного парня, то на второго. А ещё из-за неудобной позы о себе болью напоминала почка, но его сейчас это мало интересовало. – Доброе утро, – сонно улыбнулся Минхо. Он был очень рад видеть любимого человека не спящим, и маму Джисона тоже очень рад был видеть. Он надеялся, что она хоть немного выспалась. – Вы как себя чувствуете? Этот вопрос был адресован обоим из семьи Хан, что было понятно по бегающему взгляду Минхо от одного к другой. – Я нормально..вроде, – слабо улыбнулся Джисон. – Я тоже в порядке Минхо-я, – ответила Миён и спросила: – А ты как? Ты так крепко спал, Джисон говорил что у тебя обычно чуткий сон, а тут за последний час много чего произошло. Ну, как для утра. – Я нормально, – ответил Хо, умолчав про бок, – И что тут было? – Ты проспал пробуждение Джисон-и, приход санитаров для смены его лекарств, приход его врача для проверки состояния, – начала перечислять госпожа Хан, а Минхо всё больше и больше удивлялся, как не проснулся от этого шума, – Ты даже от наших разговоров не проснулся. – Ничего себе, – удивился Минхо. – Минхо-я? – позвала Миён. – Да? – Ты и правда на кота похож. И тут Минхо выпал. Да почему все думают, что он на кота похож!? А женщина только тихо рассмеялась с выражения лица Хо. – Ханни, это ты ей сказал? – повернулся в сторону Джисона Минхо. Тот только улыбнулся. – Я. – Я что, реально так на кота похож? – Да, – в один голос сказали мама с сыном. – Ёмаё, какие вы дружные, – усмехнулся Минхо, – Сейчас кто-то четвертый припрётся. – Хо? – позвал тихо Джисон. – Ммм? – Люблю..тебя. – И я тебя, – попытался не показать своего удивления и одновременно счастья Минхо. Но получилось плохо. – Я хотел..ещё ночью..сказать..но уснул, – медленно проговорил Джисон, а его глаза понемногу начали слипаться. Он не спал больше часа, и сейчас истощенный организм требовал отдыха. – Ничего страшного ardilla, – улыбнулся Минхо и наклонился, чтобы поцеловать его в щёку. Присутствие госпожи Хан его не волновало вообще. Она и так всё прекрасно знала. – Ночью? – напомнила о своем присутствии госпожа Хан, – Джисон-и, ты ночью просыпался? Минхо и Джисон переглянулись, улыбнувшись, и практически синхронно кивнули. – Минхо-я, ты почему меня не разбудил? – наигранно возмутилась женщина. – Вам нужно было поспать, к тому же я с ним минуты три поговорил, а вы больше часа, так что, – Минхо резко замолчал, увидев что Джисон снова уснул, и улыбнулся. Госпожа Хан быстро поняла что к чему. – Хо, ты почему нам врёшь? – тихо спросила Миён. – Вру? В чём? – В том что всё нормально. Когда приходила госпожа Кан, она тебя заметила, и сказала что ты глупый в такой позе спать, ведь потом больная почка будет беспокоить. – объяснила женщина, – Сильно болит? – Несильно, – смирился с проницательностью Миён Минхо, – Не переживайте, скоро пройдет. – Ты всё же ляг полежи. Ты вчера сильно перенервничал, – тихо ответила женщина и ласково потрепала его по голове, – На какое число у тебя назначена операция? – 5-е мая. – Ты не будешь против, если я приду тебя навестить? Вроде и обычный вопрос, а на душе у Минхо так тепло и хорошо стало, как очень редко бывает. Бывало. Теперь это чувство тепла будет частым гостем в душе блондина, ведь он обрёл для себя новую семью. Не кровную, не ту что вырастила, но ту, которая дала любовь, надежду, и поддержку. И с этими людьми, – Ханом Джисоном, госпожой Хан, Хёнджином, Ликсом, Сынмином, Крисом и старушкой Чон, – Минхо хотел создать хорошее и счастливое будущее. Может они никогда не станут ему родными по крови, но иногда семья – это совсем не кровные связи, а те люди, которых ты любишь, уважаешь и поддерживаешь. И которые делают это для тебя в ответ. – Я всегда рад вам, – улыбнулся Минхо. – Я рада, – также улыбнулась госпожа Хан, – Но мне уже нужно уезжать. Я обещаю приехать как-то на неделе. – Я провожу вас, – сказал Минхо и поднялся с кровати. Но резкая боль в боку заставила замереть. – Не нужно милый, лучше отдохни. Женщина напоследок обняла Хо, и поцеловав Джисона в щёку, вышла из палаты. Минхо ещё несколько секунд смотрел на закрытую дверь, а после вздохнув, всё же лёг на свою кровать и практически сразу провалился в глубокий сон. *** В палате собрались шестеро: Джисон с гитарой в руках, Сынмин с книгой, Хёнджин с бутылкой спрайта, Феликс, который игрался со своим телефоном, подкидывая и ловя его, Чан, который привёл Минхо с процедур и остался с ними, и собственно, Минхо, который крутил в руках игрушку Спанч Боба, будто она уже была его. Вы спросите, что они все тут делают? А я отвечу: создают что-то гениальное. А может и нет. Хёнджин с Крисом ведь тоже в мыслительном процессе участие принимают. – Джисон, ты уверен что это хорошая идея? – спросил Сынмин, – Операция же только неделю назад прошла, не опасно это? – Да кстати, Ханни, – вклинился Хван, – Может не стоит? Попозже может? – Да что мне от одной песни будет? – хмыкнул Джисон, – Тем более я и так уже четвёртый день по несколько раз в сутки играю, и ничего – не помер пока. – Сплюнь блять, – нахмурился Чан, – Этого ещё не хватало. Кота твоего кто успокаивает будет? Он же с крыши сброситься нахуй. – Да вы заебали уже.. – буркнул Минхо и повернулся к Джисону, – Аrdilla, ты зачем их всех на это подсадил? Даже маму свою! – Я не подсаживал, оно само приелось, – пожал плечами Хан и отложив гитару, быстренько перебежал к Минхо и забрался к нему под бок. Повезло что на кровати они были одни. Как для человека, которому неделю назад сделали операцию на голову, Джисон и правда был очень активным и подвижным. Врачи говорили что он особый случай. Минхо приобнял его за плечи и притянул ближе, – Ну ты же реально как кот! И только посмей отрицать! – Когда-нибудь я с этим смирюсь, – вздохнул Минхо. – Кстати, Хо, а ты чего Джи белкой называешь? – посмотрел с нескрываемым интересом Феликс. Минхо офигел. Как и в принципе все. – А ты…откуда знаешь? – уточнил Минхо. Феликс хихикнул: – Так я испанский знаю. И тут выпали всё. Абсолютно. Послышался звук падения: у Хёнджина выпала из рук банка газировки. Даже Сынмину, который обычно редко чему удивлялся, Крис осторожно закрыл рот, ведь его челюсть грозилась отвалиться. – Ты что!? – в один голос прокричали Хёнджин и Джисон. Минхо передернуло от громкого звука над ухом. – Ты какого хуя молчал, ты, партизан хуев!? – Хван подполз к Ликсу и потряс его за плечи. – Los partisanos son partisanos por una razón: para permanecer en silencio. – сказал Феликс, – Так что там с выступлением? – И чё ты щас спизданул? – ахуевая, спросил Чан. – Сказал, что партизаны на то и партизаны, чтобы молчать, – объяснил Сынмин, переведя взгляд на санитара. – Ты тоже испанский знаешь? – не переставал ахуевать Хёнджин, – Тут что, все по несколько языков знают нахуй?.. – Ну мы с Минхо так-то на одном курсе с лингвистики, – хмыкнул Ким, – что у нас общего в знании языков, так это испанский, английский и корейский. Я ещё знаю французский, китайский и немецкий. – Я японский знаю, потом и другие языки подтянуться, – ответил Минхо, – возможно. Этот умник просто больше учиться и больше знает. – Я тоже немецкий знаю, – ответил Джисон, и на него сразу обратили внимание пять пар удивленных глаз, – Что? – Ты не рассказывал, – сказал Феликс. – Так никто и не спрашивал, – пожал плечами Джисон и прижался поближе к Хо. – Я английский и итальянский знаю.. – тихо добавил Крис. Хёнджин не выдержал и нервно рассмеялся: – Блять, я в ахуе дамы и господа, просто в ахуе, – возмущался Хван но резко успокоился, – Но мы съехали с темы. Что решаем? Мы идём с директором и госпожой Кан договариваться? – Да, – ответил Джисон и посмотрел на Криса и Хёнджина с Феликсом по очереди, – Вы, два алконавта, идёте к директору, а ты Чан-хён, – Хан посмотрел на Криса, – Пойдёшь со мной к врачу, если что поможешь уговорить её. – С хуя ли мы алконавты? – возмутился Феликс. – Вам напомнить что было две недели назад? – поднял бровь Минхо, как бы спрашивая, нет ли у них провалов в памяти. – Не стоит.. – буркнул Хёнджин и поднявшись, потянул за собой Феликса, – Мы пойдём лучше. Встретимся в кафе! И они скрылись за дверью. В комнате осталось четыре человека. Джисон повернулся, и чмокнув Минхо в уголок губ, быстренько вылез из его объятий. После операции их отношения стали быстро прогрессировать, и им было абсолютно плевать, есть ли кто-то ещё рядом, или нет, когда они проявляли любовь и внимание друг к другу. Их любовь, а лезть нефиг – всё равно их мнение никого из них не интересовало. А все близкие и друзья и так обо всем быстро догадались и узнали. И привыкли быстро, поэтому ничего не говорили. – Пойдём? – обратился к Чану Джисон. Тот кивнул, и спустя пару секунд в комнате остались только Минхо и Сынмин. – Как думаешь, это хорошая идея? – спросил Минхо. Он был рад, что Джисон так стремительно идёт на поправку и рвётся что-то делать, но боялся что для таких активностей слишком рано. Он просто напросто очень переживал за него. – Не знаю Хо, не знаю, – ответил Ким. Для него Джисон тоже стал хорошим другом, и он очень волновался о нём, хоть и не особо это показывал. Он, как и остальные, после операции почти поселились в их палате. А через три дня ещё и у Минхо операция, и это ещё больше волновало, – Пойдём пока вниз, подождём из уже на месте. Как раз и перекусим. Ли кивнул, и через минуту комната осталась пустой. Только Спанч Боб одиноко лежал на помятой постели Минхо. *** Встретились они в кафе где-то через пол часа после того, как покинули палату. И Хван с Ликсом, и Джисон с Чаном, имели хорошие новости. Им разрешили выступить. Крису даже разрешили на время внепланового мероприятия взять перерыв и помочь друзьям. Госпожа Кан оказалась женщиной понимающей, да и никаких проблем с состоянии Хана она не видела. Парни ещё раз обсудили некоторые детали, ещё раз десять спросили у Джисона, точно ли всё будет хорошо и как он себя чувствует, на что были посланы нахуй. Договорились собрать всех в саду на территории онкоцентра – погода позволяла, да и места много. Разбились по парам, и пошли созывать всех в сад, и договариваться с санитарами, что пациентов, которым тяжело идти - выкатили на колясках. Так и бродили две пары и Минхо по этажам, созывая народ. Джисон с Минхо разделились. Хану нужно было забрать гитару и настроить её, а Минхо он отправил помогать остальным. Так они собрали всех за минут сорок. Так как было время наведывания, родственники и друзья больных, которые были в центре, также были приглашены. Все собрались в саду: кто стоял, кто сидел на колясках, кто уселся прямо на прогретую солнцем землю. Все ждали Джисона. Их сразу предупредили, что песня будет одна, ведь человек неделю назад пережил операцию и организм полностью не окреп. В тени дерева перед людьми стоял мягкий сиреневый пуфик, который добродушно одолжили в комнате отдыха персонала для Хана. Джисон вышел через несколько минут, держа гитару в руках. Сердце от волнения стучало чуть быстрее обычного. Среди примерно пятидесяти человек Хан быстро отыскал глазами своих. Крис, Сынмин, Феликс и Минхо сидели в "первом ряде" импровизированного зала, а Хёнджин стоял рядом, с телефоном в руках, и готовился снимать выступление Джисона. Парень улыбнулся, смотря на них, а потом и на всех людей, которые согласились послушать его игру. Их всех оторвали от своих дел только ради этого, но по словам директора, которые передал Феликс: “Такое мероприятие будет полезно для разнообразия жизни онкоцентра”. Директор кстати тоже присутствовал. До момента, пока Джисон не сел на свое место, и не провел рукой по струнам, создавая мелодичный звук, люди галдели и перешептывались. Но резко настала тишина и все внимательно посмотрели на парня. Джисон прокашлялся и улыбнулся: – Всем здравствуйте. Я рад, что вы все сейчас тут собрались, – начал говорить Хан, – приношу свои извинения, если отвлёк от важных дел. Надеюсь, вы не пожалеете о том, что согласились на эту мою маленькую авантюру, которую я организовал со своими друзьями и любимым человеком. – На последних словах Джисон нашёл взглядом Минхо и улыбнулся. Тот ласково улыбнулся в ответ. Пару молодых человек из зрителей, в которых были Феликс с Хёнджином, присвистнули. Джисон поудобнее расположил гитару на руках, и послышались первые аккорды довольно известной итальянской песни: "Bella Ciao". Песня, которую обычно играют 25-го апреля в Италии на день Освобождения от нацизма. Эта песня о партизане, ушедшем на войну, биться до смерти, но победить. Джисон же выбрал её по похожей, но своей причине: "Тот кто борется – обязан победить". – Una mattina, mi sono alzato, – начал первым подпевать Бан Чан. – O bella ciao, bella ciao, bella ciao ciao ciao, – присоединилось ещё несколько людей. Джисон играл будто только на мышечной памяти. Гитара словно была продолжением его рук. Пока что Хан не чувствовал какого либо дискомфорта, но мелодия и слова звучали будто внутри черепа. Он прикрыл глаза, вспоминая когда-то давно заученные слова. Он слушал голоса людей вокруг и наслаждался. К третьему куплету песню подпевали практически все: и взрослые, и дети, и дедули с бабулями: – E se io muoio, da partigiano! O bella ciao, bella ciao, bella ciao ciao ciao! – Пели в один голос люди, а громче всех было слышно Хёнджина и Феликса, что не было удивительно. Минхо, Крис и Сынмин также пели, некоторые молодые, – и не только, – люди начали танцевать. Минхо с восхищением смотрел на парня. Но даже несмотря на это, он сильно за него волновался, ведь всё равно такая быстрая игра и пение всё ещё тяжело могли ему даваться. Нужно будет обязательно уложить его спать после. Песня закончилась через пару минут. На несколько секунд воцарилась тишина, а после зрители разразились громким аплодисментами, некоторые свистели в качестве поддержки, выкрикивали слова о том, какой Джисон классный, что это было по настоящему круто и весело. Некоторые даже подошли к директору поспрашивать, не будет ли он ещё когда-то вот так вот выступать, на что директор неопределённо пожал плечами и сказал, что это зависит от Джисона и его состояния. Все пятеро парней сразу подбежали и дружно обняли Хана, хваля его игру, и говоря как хорошо он держался. Крис похвалил его за хорошее произношение слов, а Минхо, когда все разошлись хотя бы на полметра, притянул Джисона за талию к себе и нежно поцеловал. Люди, которые ещё не успели разойтись и наблюдали эту романтическую картину, громко начали поддерживать их. А двое, полностью поглощённые друг другом, даже не замечали этих бурных выкриков. Сейчас им были важны только их чувства друг к другу. Отстранились они примерно через минуту. Парни стояли рядом и улыбались. – Что? – спросил Джисон, переведя взгляд на друзей. Минхо обнимал его сзади. Крис указал пальцем куда-то за спину. Оба парня синхронно повернулись, смотря на госпожу Кан, которая с улыбкой видимо, ждала Джисона, дабы проверить его состояние. Джисон с напускным осуждением посмотрел на друзей, – Ради приличия могли бы нас и остановить. Тоже мне, друзья называются. – Да вы так красиво сосались, – усмехнулся Хёнджин, – Я фотку сделал кстати. И в качестве доказательства быстренько пролистал что-то в телефоне и повернул его экраном к Минхо и Джисону. У Хёнджина видимо талант к видео и фото съемке – с такого хорошего ракурса запечатлеть поцелуй.. Это уметь надо. – Ах ты ж… – А что, неплохо получилось, – сказал Минхо, рассматривая фотку, – скинь мне потом. – Минхо! – возмутился Джисон, – Зачем она тебе?! Тебе меня мало? – Ну подрочить мальчик хочет, чё вы прикопались? – пожал плечами Хёнджин. Джисон посмотрел на него как на долбоёба, и просто молча развернулся и ушёл к врачу. Комментировать он это не будет. Минхо пошёл с ним. – Joder, o eres un genio o un idiota. – сказал Феликс на испанском, – Я в палату к Джисону, там их подожду. – Я с тобой! – крикнул Чан, и оба удалились внутрь здания. Остались стоять только Сынмин и Хёнджин. – И что я не так сделал? – недоумевал Хёнджин. – Ну а ты догадайся, – хмыкнул Ким, – Пошли, вернёмся в палату. Хёнджин кивнул. По дороге он всё же скинул фотку Минхо, с подписью "Удачной дрочки⁠•̀⁠ᴗ⁠-" . Через минуту пришёл ответ: средний палец. *** Все шестеро вернулись в палату. По отдельности правда, но вернулись. Джисона сильно клонило в сон, и это было видно: его во время дороги постоянно вело влево, поэтому Минхо постоянно придерживал его за плечи, пока они не вошли внутрь. Бан Чан смылся первым, примерно через пять минут, аргументируя тем, что его перерыв закончился. Сынмин, Хёнджин и Феликс тоже вскоре ушли, так как часы приёма подошли к концу. Минхо и Джисон остались одни, и младший поспешил лечь в кровать. Его начало немного потряхивать. Это не было началом приступа, так как перед выступлением по своему расписанию в 11:30 ему ввели лекарства. Скорее всего сказывалось переутомление и поднятие адреналина. – Ты как себя чувствуешь, ardilla? – Минхо со стаканом воды подошёл к кровати Джисона и протянул его ему. – В принципе нормально, только устал сильно, – Хан принял воду из рук Хо, – Спасибо. – Да не за что, – ответил Минхо и забрал уже пустую посудину. Джисон лёг и по самый подбородок укрылся одеялом. Хо наклонился и поцеловал его в нос, – Крепких снов Джисон-и. – Угу, – это всё, на что хватило Хана, ведь тот очень быстро уснул. А Минхо, дабы дать ему получше отдохнуть, тихонечко покинул палату и пошёл в библиотеку Давненько он там не был. *** С выступления прошло ровно три дня. На календаре 5-е мая, а значит – день операции Минхо. Было страшно. И Минхо, так как ему делали операцию, и Джисону, ведь он очень и очень сильно переживал за него. Но Минхо свой страх старался не показывать. Понимал, что если наглядно бояться начнёт ещё и он, то всё – пиздец. Паника охватит палату. Хотя… По факту она и сейчас её охватывала. Джисон в последние дни стал очень эмоциональным. Может из-за своей операции, а может из-за ожидания операции Хо – непонятно. Но факт остаётся фактом: он очень сильно переживал. Уже через 20 минут операция, а он накручивает себя. Говорят, что: "Если плохого ожидаешь, оно потом переноситься легче" . Нихуя подобного. Из-за того что Джисон себя накручивает – он паникует, а если он паникует – то он очень активный, а если он очень активный – то его надо успокоить, а как – никто не знает. Даже Минхо, который наблюдал как Джисон ходит от одного угла комнаты, к другому, сидя на краю кровати и ожидая санитаров. Они уже приходили – объясняли про подготовку к операции. Минхо казалось, что у него начинает кружиться голова от постоянного метания Джисона перед глазами. – Аrdilla, успокойся, ты меня сейчас как маятник загипнотизируешь. У меня голова уже кружится, – усмехнулся старший. Слова помогли: Джисон успокоился. Но через секунду оказался на коленях Хо, чем очень удивил его. – Хён, ну вот как я могу успокоиться, если тебя под нож положат, а? – Джисон держал руки на щеках Ли, большими пальцами поглаживая кожу, а глубокие шоколадные глаза смотрели прямо в душу. Минхо сложил руки в замочек на пояснице Джисона и улыбнулся: – Напоминаю, что чуть больше недели назад врачи у тебя в голове копались, – одна рука Минхо потянулась к голове Хана и поправила шапочку бини, которая теперь прикрывала голову без огромного слоя бинта, и опустил руку обратно. Швы Джисону сняли сегодня утром, но обматывать голову не стали – наложили мягкую пластырную повязку, – Так что прекращай так сильно нервничать, querida. – Кто? – улыбнулся Хан и чмокнул Минхо в кончик носа. – Любимый, – объяснил Хо, – Если с испанского. – Bote, – улыбнулся Джисон, и обвив руками шею парня, оставил короткий поцелуй в уголке губ. – О, – удивился Минхо, – Ты как это слово на испанском узнал? – Не только ты испанский знаешь, – хитро улыбнулся Джисон. – Феликс? – Угада-а-ал, – протянул Джисон, – Но я всё равно пиздецки волнуюсь.. А вдруг заденут что-то, и кровотечение начнётся? Вдруг осложнения пойдут? Вдруг ты вообще потом не встанешь? Или ты посреди операции просн… Минхо за долю секунды соединил их губы, притягивая Джисона ближе к себе. Тот практически сразу начал отвечать, зарывшись пальцами в волосы Минхо, и тихо выдыхал в поцелуй. Горячее дыхание обоих обжигало губы, а внешний мир и время меркли. Так всегда происходило, когда они в таком моменте. Минхо опустил одну руку с талии Джисона ниже, несильно сжав упругую половинку. Но стук в дверь прервал все их планы. Они резко отстранилась, смотря в глаза друг другу, а после тихо рассмеялись, прижавшись лбами. – И опять на самом интересном, – надул щёки Джисон, а Минхо фыркнул: – Прям дежавю какое-то, не находишь? – Ты вот щас сказал, и нахожу. – Ли Минхо! Время! – послышалось громкое из-за двери. Джисон быстренько встал, давая Минхо подняться. Ли быстро зашагал к двери, но его остановили за руку за один шаг к выходу, и развернув, оставили короткий поцелуй на губах. Джисон отстранился, и посмотрев в глаза, сказал: – Обязательно вернись ко мне, хён.. – Конечно вернусь, ardilla, – ответил Хо, и оставив поцелуй на щеке парня, покинул палату. Джисон остался на месте, смотря на закрытую дверь. Ему показалось, что эта фраза теперь их маленькая традиция, которой он был вовсе не против. *** Минхо вернули в палату через пять часов, час из которых он пролежал в реанимации под наблюдением врачей. Джисон все эти пять часов был везде и сразу, ведь просто не мог усидеть на одном месте. То к Крису побежит, то в кафе, то вообще в библиотеку забежит. Даже к Соён подошёл, и к госпоже Кан сходил. Он очень переживал, и когда хёна вернули обратно в палату, чуть не набросился на санитаров с объятиями. Операция прошла успешно, опухоль была удалена почти полностью – 95%. Осложнений никаких не пошло, поэтому врачи давали положительные прогнозы, как и в случае с Джисоном. – Он должен проснуться где-то через часа два, может три, – сказал лечащий врач Минхо, видя как сильно волнуется Хан. Уже весь онкоцентр знал о их отношениях, и помогло этому распространиться как раз таки выступление Джисона, а если точнее, то их поцелуй после. Но двоих влюблённых это мало волновало. Знают и знают, что с того? – Хорошо, – кивнул Джисон, – Спасибо вам. – Не меня благодарить надо, операцию вёл другой хирург, – улыбнулся мужчина средних лет и покинул палату. – Джисон-и, всё будет хорошо. Ты же слышал доктора, – со стороны дивана послышался ласковый женский голос. Джисон посмотрел на лицо спящего Минхо и расплылся в нежной улыбке. Он наклонился и еле касаясь пальцами его лица, убрал прядь волос, которая упала Хо на глаза. – Да мам, я знаю, просто… – Джисон замолчал, а через секунду продолжил, – Просто всё равно тревожно за него. Госпожа Хан, которая приехала часа два назад, поднялась, и подойдя к сыну, обняла его со спины, немного раскачивая из стороны в сторону. Она делала так иногда, чтобы успокоить. – Милый, он сильный парень, – тихо сказала Миён, – Я в него верю. А ты? Ты веришь в него, Джисон-и? – Конечно, – без промедления ответил Хан, – Всем сердцем верю. Мысли другой не допускаю. Женщина улыбнулась и отстранилась. – Вот видишь, – сказала она, – главное верить. И надеется, – Миён перевела взгляд на Минхо и улыбнулась. А после снова посмотрела на сына: – Ляг немного отдохни, милый, ты сильно перенервничал. – Но… – Если уснёшь, то я тебя разбужу как он очнётся, – улыбнулась госпожа Хан, догадавшись о том, что хочет сказать парень. Тому оставалось только вздохнуть и улыбнуться: – Хорошо мам, – ответил Джисон, – Спасибо тебе. – Не нужно. Ты мой сын, я должна о тебе заботиться, а Минхо-я уже стал частью нашей семьи, ведь твое сердце выбрало его. Ты выбрал его. И я буду заботиться и присматривать за ним, пока ты сам этого делать не сможешь.. Джисон крепко обнял маму, молча благодаря за то, что эта чудесная женщина сделала для них двоих. А потом всё-таки нехотя потопал к кровати. Хан думал что не сможет уснуть, но провалился в сон уже через пару минут, как его голова соприкоснулась с подушкой. Прошло от силы минут 20 с того момента как Джисон уснул. А на кровати Минхо послышалось копошение, а потом болезненные вздохи. Госпожа Хан быстренько подошла к нему. Минхо медленно открывал глаза, а потом затуманенным взглядом наткнулся на обеспокоенное лицо женщины. – Гуд морнинг…– невнятно пробормотал Минхо, вызвав смешок со стороны Миён, – Я сколько спал?.. – Если не под наркозом, то от силы полчаса, – тихо ответила женщина, – Твой врач говорил что ты проспишь часа два-три, но ты у нас видимо живчик. – Вообще не про меня, – слабо усмехнулся Минхо и хотел немного приподнять корпус, как тут же упал головой на подушку, открывая и закрывая рот как рыба, выпученными глазами смотря в потолок от резкой боли, – Блять… – Осторожнее, нельзя же так сразу вставать, – перепугались Миён, – Сильно болит?.. – Как будто нож с зубчиками воткнули и прокрутить пытаются… – Лучше вообще не двигайся… – Госпожа Хан, а где Джисон? – задал волнующий его вопрос Минхо. Он ещё не видел его после пробуждения, а очень хотел. Повернув голову он так и замер, увидев своего парня, – Давно спит? – Нет, минут 20 назад уснул, – ответила женщина и украдкой посмотрела на сына, – До того как тебя в палату привезли, он места себе не находил. Так волновался. Это он успокоился уже как тебя увидел. Я пообещала что разбужу его когда ты очнёшся.. – Пусть спит, – тихо перебил Минхо, – ему этот день изрядно нервы потрепал, пускай отдыхает. Если что, то скажите что я не просыпался. Я вам подыграю. – улыбнулся Хо. И приятно, и одновременно не очень, было осознавать, что его бельчонок так за него переживал (это он ещё жалоб Чана не услышал). Госпожа Хан только кивнула. – Ты ложись поспи дальше, организм истощен и требует отдыха, – ласково сказала Миён и убрала упавшую прядь с лица Минхо. – Хорошо, – улыбнулся Хо, – Вы мне мою маму напоминаете. Она была такой же доброй и ласковой. – Что.. – женщина запнулась, – Что случилось с твоей матерью? Она сразу поняла, что что-то произошло. По одному лишь слову "была". Она не хотела лезть глубоко в душу и ворошить болезненное прошлое, но она могла поддержать. – Вся моя семья попала в смертельное ДТП… . Не выжил никто – ни водитель, не родители с сестрой, – тихо ответил Минхо, сглотнув, – до сих пор так скучаю за ними… Думал что это пройдёт со временем, или хотя бы боль станет чуть меньше, чем размер чёрной дыры, но увы.. Это произошло больше четырех лет назад, а всё равно болит. – Господи, Минхо-я, прости что спросила.. – ужаснулись услышанному женщина. Она не думала, что в шестнадцать (она знает сколько Минхо сейчас) подросток может лишиться всего… Ещё и заболеть онкологией. Жизнь явно даёт очень сложные испытания этому парню.. – Ничего, для меня эта тема не табуирована, просто не люблю об этом говорить. Точнее… – Хо задумался, – До появления Джисона в моей жизни я об этом никогда не говорил. Вы после него вторая, кто об этом знает. – Мне очень жаль, милый.. – Миён хотела обнять парня, но вспомнив, что движение может принести ему боль, воздержалась, – Это ужасно. – Знаете, говорят, что чему быть – того не миновать, – грустно улыбнулся Минхо, – Это уже случилось, и этого не исправить. Не нужно жалости, это произошло давно. Сейчас я в порядке, правда. – Ты уверен, Минхо-я? – Конечно. – Хорошо, – женщина вздохнула: давить на него она не будет, пускай. Если захочет, то он расскажет это Джисону или ей, но позже. Миён улыбнулась, – Мне уже пора, я пойду. Поправляйся милый, ты у нас сильный. Женщина нежно потрепала Минхо по голове и вышла из палаты. Но со стороны кровати Джисона послышался его обиженный голос: – Могли бы и разбудить, я бы тебя в качестве поднятия настроения расцеловал бы. – Хаха, а ты этого что, теперь не сделаешь? – улыбнулся Минхо. И когда Хан только проснуться успел? И сколько слышал? – Сделаю, – Джисон поднялся с кровати и за пару шагов оказался у кровати Хо. Он присел на край в изголовья, и наклонившись, начал целовать каждый сантиметр любимого лица. И когда дело дошло до губ, Джисон втянул блондина в медленный, тягуче-сладкий поцелуй, на который сразу же ответили. Джисон нехотя отстранился спустя полминуты, – Ты вернулся ко мне, хён. – И всегда буду возвращаться, ardilla. Сказав это, они снова слились в мягком, глубоком поцелуе. На землю понемногу опускался закат, окрашивая комнату в алые и янтарные цвета уходящего солнца. В этих сумерках, в этой палате, в свете закатных лучей, слились воедино две, пока неизлечимые души, с горящими любовью сердцами. Они дождались друг друга после тяжёлых операций, нашли друг друга среди тысяч человек, прошли сквозь боль, слёзы, и смех, придя к любви, которая сумела зародиться спустя чуть меньше чем за месяц. Никто из них никогда не думал, что такое возможно, но они живое тому подтверждение. Говорят, что любовь не может излечить. Но когда в жизни появляется человек, ради которого ты хочешь жить, ради которого хочешь возвращаться снова и снова; человек, чью улыбку и смех ты хочешь слышать и видеть 24/7; человек, которого ты хочешь оберегать защищать от жестокости мира, и идти бок о бок с ним, пока это будет возможно – ты можешь излечиться от любых болезней, ведь есть к кому возвращаться, и есть тот, кто ждёт тебя, и станет лучом ярко-огненного солнца в темноте. *** Прошло 4 месяца. Дни сменялись неделями, недели – месяцами. Лето пролетело неожиданно быстро, и к сожалению безвозвратно. Ну, к следующему году вернёться. Стрелки на часах показывали 15:07, а дата на календаре остановилась на четвёртом сентября. Дни понемногу становились короче и прохладнее. Люди из футболок и шорт стали переходить на кофты, штаны и ветровки. Лето для Минхо и Джисона проходило на таблетках, терапиях и коротких прогулках недалеко от онкоцентра. Оба оправлялись и быстро шли на поправку. Врачи давали положительные результаты для обоих, что очень радовало и их, и их близких, особенно госпожу Хан. Кстати, некоторые моменты с весны изменились. Первое: старушка Чон теперь не навещала Минхо для того, чтобы рассказать о его котах – она навещала его из-за того, что он уже стал для неё как родной. А о котах не говорила, потому что госпожа Хан забрала их к себе. Минхо не был против. Это была её инициатива. Когда она узнала о существовании трёх пушистых детях Минхо, сказала что заберёт их, чтобы не было скучно одной в огромном доме. Почему одной? А вот отсюда выплывает ещё одно событие, к сожалению – трагическое. Господин Хан, отец Джисона и муж Миён, погиб в авиакатастрофе при воздушной экскурсии в США. У вертолёта, который нёс на борту мужчину и ещё несколько человек, включая пилота, просто перестали вращается лопасти. На высоте более километра. Техническая неисправность, но отняла жизни ни в чём не повинных людей. Эта новость пошатнула всех, особенно Джисона. Об этом сообщили 27 июня, и больше месяца Хан практически не разговаривал, очень часто плакал и редко играл на гитаре. Это сильнее всех волновало Минхо и госпожу Хан… Да кого я обманываю!? Состояние Джисона волновало абсолютно всех, и каждый старался хотя бы немного отвлечь его от мыслей об отце. Парень его очень любил, и тяжело переживал его потерю. Больнее чем ему, было только Миён, которая потеряла любовь всей своей жизни, организовывала похороны, и которая переняла бразды управления бизнесом на себя. Отойти от этого, и вернуться в привычное состояние помогли психологи, к которым Джисона уговаривали сходить совместными усилиями все без исключения. А также любовь, поддержка и забота Минхо, которыми он каждый день окутывал парня с головы до ног. Если Джисон молчал – Минхо либо молчал с ним, крепко обнимая, либо выводил на непринужденный разговор; приносил заварные булочки и капучино, который иногда сменялся горячим шоколадом; мог тихонько петь колыбельную, которую ему когда-то пела мама. Он делал всё что мог, дабы вывести любимого из этого состояния. И это получилось сделать ближе к августу. Джисон снова стал улыбаться, смеяться; стал нормально и часто разговаривать и снова начал играть на гитаре. Этому были рады все. Также в августе, в числах десятых, произошло одно событие, которое повергло всех в ахуй Вселенского масштаба. Даже госпожу Хан, которая в это время была вместе со всеми. Коротко, как об этом узнали, не описать. Поэтому вот как это случилось: __ – ВЫ ЧТО!? – в один голос прокричали все в комнате, кроме Феликса и Хёнджина. Собственно, из-за них тут сейчас все в тотальном ауте. – Мы вместе. Встречаемся. Что вам не понятно? – ответил Ликс, вздохнув. – Почему на отношения этих двоих, – он указал на Минхо и Хана, которые сидели на кровати Хо. Ну как? Сидел только Ли старший, Хан головой лежал на его коленях, – Вы почти не отреагировали, зато как мы, блять, о своих отношениях объявили, так всё, звиздец вселенского масштаба! – Да потому что так и есть! – ответил Джисон, приподнявшись и сев в позу недоделанного лотоса, – Тут апокалипсис быстрее начнёться, чем я поверю в адекватность вашей пары и её неспособность к уничтожению районов. – Когда это такое было?! – возмутился Феликс. – Вам напомнить, как вы сарай за школой подожгли, а огонь по траве и деревьям на соседние дома перекинулся? – поднял вопросительно бровь Джисон, – Тогда несколько пожарных машин приезжало! – Мальчики, – сказала госпожа Хан. На нее сразу же обратили внимание, замолчав, – Я наверное пойду уже, вы тут обсуждайте и всё такое, мне тенотен выпить надо, успокоиться, отойти от новости.. С этими словами она скрылась за дверью палаты. Все тут же перевели грозный взгляд на Ликса и Джинни. – Молодцы, вот к чему довели! – сказал Сынмин. – Да ну блять, вы серьезно!? – уже начинал злиться Хёнджин. – Так, давайте успокоимся и вернёмся к главному вопросу, – ответил Крис, – Вы как, блять, две катастрофы ходячие, встречаться начали!? – Ну… – протянул Феликс, – Играли мы месяц назад в бутылочку.. – Блять, всё, замолчи, я уже не хочу знать как вы начали отношения, – Сынмин замахал руками, закрыв глаза, ведь в голову после слова "бутылочка" стали лезть не самые чистые мысли. – Минни заткни-и-ись, – процедил сквозь зубы и максимально фальшивую улыбку Минхо, а после, уже с обычным выражением лица обратился к Ликсу: – А дальше что? – Ну нам выпало поцеловаться, – ответил Хёнджин, – Но нам в итоге настолько понравилось, что вернувшись домой, – а я тогда был в гостях у Ликса, – мы тупо переспали. – Ну а потом закрутилось, – закончил Феликс. На пару секунд воцарилась тишина. – Пиздец, – в один голос сказали Минхо и Джисон. Сказали они это в целом о отношениях друзей, или о том как они начались – непонятно. – Ахуеть, – подтянулся Сынмин. – Я в ахуе, – озвучил общую мысль Чан. – И это вы получается второй месяц вместе? – уточнил Хо. – Ну, получается что да, – ответил Ликс, – Кстати, оказывается Джинни тот ещё прилипала и любвеобильный парень, – улыбнулся Феликс, и посмотрел на Хёнджина. – Эй, это неправда! – возмутился последний но красные уши и щёки выдали его с потрохами. Ликс улыбнулся ещё шире, – Ладно, может немного… __ Сегодня был достаточно тёплый день. Минхо с Джисоном, сидя посередине комнаты, играли в карты, которые им подогнал Сынмин. Пока выигрывал Джисон. – Да как ты это делаешь!? – после очередного проигрыша удивлялся Минхо. Джисон только посмеялся: – А вот не скажу, – весело ответил Хан, – У меня был хороший учитель. – Познакомишь? – Нет, – отрицательно покачала головой сказал Джисон, – Уже не познакомлю.. Минхо сразу понял что к чему, когда взгляд Хана стал тусклее. Он думал об отце, ведь именно он научил его сначала азам игры в карты, а потом и обучил своим стратегиям. Да так, что спустя полгода Джисон мог играть лучше него. Хотел бы он ещё раз побороться с ним за победу.. – Прости что напомнил, ardilla.. – извинился Минхо. Он и правда не хотел напоминать парню об отце. – Ничего, всё в порядке хён, правда, – Джисон улыбнулся. – Джисон-и, – позвал Минхо, откинувшись назад, ложась на пол. – М? – Давай сегодня ночью сбежим? Джисон опешил: сбежать? Куда? Ночью? Ему даже на секунду показалось, что ему послышалось, но это было не так. – Что? – Сбежим, – повторил Хо, – Но не из центра. Джисон удивился ещё больше. Минхо хочет сбежать, но сбежать не из центра. А откуда тогда? Или… от чего? – В смысле? – Хочу ночью пробраться в сад и посмотреть на звёзды, – ответил Минхо, – Хочу хотя бы ненадолго сбежать из реальности, в которой мы застряли. Ты со мной? На последних словах Ли повернул голову в сторону Джисона и посмотрел тому в глаза. Он ждал ответа. А что Хан мог сказать? Что он согласен? Так он всеми руками и ногами только "за". Он подполз к Минхо и лёг рядом так, чтобы их головы соприкасались. А после сказал: – С тобой куда угодно. *** Ближе к восьми вечера Минхо с Джисоном нашли Чана, который ужинал в кафе. Они подошли и сели рядом – каждый столик рассчитывался на 4 человека. – Привет Чан-хён, – улыбнулся Джисон. – Приветик, – делая глоток кофе ответил Крис, – Что-то случилось? – Пока нет, но чтобы случилось ты должен помочь, – очень мило улыбнулся Минхо, будто сейчас будет просить не в сад их под покровом ночи провести, а вывезти и спрятать труп Хёнджина. Почему Хёнджина? А это тайна человечества. – Меня твоя улыбка до усрачки пугает.. – Пробубнил Чан, – Так в чём помочь то надо? – Ты сможешь провести нас ночью в сад? – спросил Джисон. – Это всё? – уточнил старший. – Да, – сказал Минхо, – Поможешь? – Помогу. – Спасибо, Чан-хён! – Джисон на радостях крепко обнял Чана со спины. Благо стаканчик с кофе он на стол поставил. – Да не за что, – Пожал плечами Чан, когда Хан отстранился, – Это не сложно провернуть. – И ты даже не спросишь зачем это нам? – удивился Минхо. – В если бы спросил, то ты бы сказал? – Нет. – Ну вот поэтому и не спрашивал, – улыбнулся краешком губ Бан Чан, – Свиданка? – Ну, – Джисон задумался, – в какой-то степени да. – Оу, понял. Ребята поболтали ещё около двадцати минут, а потом разошлись. Договорились они встретиться в пол двенадцатого около входа в кафе. Всё время, пока двое в одной палате ждали нужного времени, каждый занимался своими делами: Минхо делал домашние задания из универа, периодически покрывая их трёхэтажным матом, а Джисон что-то рисовал в блокноте – с недавнего времени ему очень нравилось делать какие-то зарисовки. На это возможно повлияла его операция. Но он и не искал причин, просто рисовал что в голову придёт, или что увидит. К тому времени, когда им нужно было выходить, парни успели доделать все свои дела, принять совместный душ и сыграть несколько партий в карты. И вот теперь, собравшись, они тихонечко прошли коридор и лестницу на первый этаж, и благополучно добрались к кафе, где их уже ждал Кристофер. Уже втроём, незаметно проскользнув около стойки регистрации, где к слову никого не было, ребята дошли до двери. Открыв её, Чан пропустил парней внутрь. – Ну всё, я пойду, – санитар протянул им ключ, который забрал Минхо, – Завтра отдадите, я к вам приду. – Спасибо, Чан-хён, – улыбнулся Джисон. – Всегда пожалуйста. С этими словами, улыбнувшись, Бан Чан ушёл, а парни, закрыв двери, остались одни в большом саду. – Ну? – спросил Хан, – Куда пойдём? – Идём. Минхо взял Джисона за руку, переплетая их пальцы, и повёл вглубь зелёных кустов и деревьев. Они вышли на ту поляну, на которой Джисон когда-то выступал. Кстати после того случая Джисон играл тут ещё несколько раз. В голове у него пронеслось, что надо будет повторить. Минхо отпустил руку Хана, и сняв с себя чёрную ветровку, расстелил её на земле. Ночи пока хоть и не были очень холодными, но прохлада ощутимо кусала за щёки и открытые части тела. – Присаживайся? – Минхо указал рукой на импровизированный плед. – Присяду, – в той же манере ответил Джисон и они тихонечко рассмеялись, садясь на курточку. Оба синхронно подняли головы вверх, смотря на иссиня чёрное небо, которое было усыпано миллионами огней. Тусклых и ярких, больших и совсем маленьких, мерцающих и нет. На небе не было ни одной тучки. Оба молчали, слушая стрекот сверчков и завывание лёгкого ветра. – Так спокойно, – прошептал Минхо, разглядывая созвездия Большой и Маленькой Медведец. – Да-а-а, очень спокойно, – так же тихо ответил Джисон. – Аrdilla? – М? – Я тебя очень люблю. – Я тебя намного больше. На этом их разговор закончился. Оба смотрели на звёзды и думали о своём. Обоим было хорошо и комфортно в компании друг друга, ночной тишины и звёздного неба. Им было комфортно даже молчать, что уж тут говорить о разговорах по душам, играм на гитаре, совместных посиделках в кафе или просто в объятиях друг друга. – Минхо? – тихо позвал Джисон. – Что? – не переводя на него глаз отозвался старший. – Почему небо разноцветное а звёзды кружатся и растекаются? – Что? – Минхо повернул голову на младшего и так и застыл в ужасе. Джисон слегка трясся, а с носа тонкой струйкой по подбородку и шее стекала кровь. Минхо сразу же подорвался и подполз к Хану, чуть не перевернувшись. Он немигающим взглядом смотрел в глаза Хо. – Джисон?! Джисон, что с тобой!? – Минхо быстро понял, что Джисон не реагирует, и обойдя, попытался поднять его на ноги. Но как только потянул вверх, вскрикнул от резкой стреляющей боли в боку. Но даже несмотря на это, он смог поднять Хана и как можно быстрее пошёл ко входу в онкоцентр. Джисон потерял сознание, и теперь как тряпичная кукла висел на руках Минхо, что ещё больше перепугало Ли. – Ханни прошу…потерпи пару минут… тебе сейчас помогут, – шептал старший, подходя к двери. Слава богу он додумался оставить её не запертой. С ноги открыв дверь, ведь она открывалась внутрь, он практически влетел в помещение. – Помогите! Прошу, кто нибудь! Ему плохо!! – стал кричать Минхо. По щекам сами по себе катились слёзы. На крики сразу же прибежала охрана и врачи. Последние, увидев бессознательного Джисона, повиснувшего на руках блондина, поспешили к ним. Сделав быстрый осмотр, один из врачей крикнул: – Санитары, каталку! У пациента началась регрессия! Срочно в реанимацию! Эти слова выбили, кажется, абсолютно весь воздух из лёгких Минхо, заставив пошатнуться. Санитары, среди которых был и Чан, быстро уложили Джисона на каталку и увезли в реанимацию. Бан Чан остался с Минхо. – Хо, что случилось в саду..? – Старший положил руку на плечо Минхо, но тот пошатнулся, ноги подкосились, а сам он чуть не упал. Чан вовремя успел его подхватить, перекинув его левую руку себе через плечо, – Эй, Минхо, ты чего? Осторожно. Пойдём лучше в палату.. Пока Крис вёл его в комнату, в голове крутились слово "регрессия". Как? Почему? Всё же было хорошо. Джисон быстро шёл на поправку, ему давали высокие шансы на скорое полное излечение. Тогда какого хрена эта грёбаная жизнь распорядилась так, что его самый дорогой человек сейчас мог умереть в реанимации!? На этот вопрос Минхо ответа не знал. Слёзы беззвучно катились по его щекам даже тогда, когда они пришли в палату. Чан не сказал ни слова: просто не знал, что стоит сказать. Обычные слова утешения о том, что все будет в порядке – вряд-ли бы помогли, поэтому он просто крепко обнял Минхо. Отстранившись через пару минут, Крис сказал что пойдёт в реанимацию, узнает что к чему. Минхо только кивнул, немигающим взглядом глядя в пол. Когда Чан ушёл, Хо взял игрушку Спанч Боба, и обняв её, сел на кровать и разрыдался в голос. Он просто не мог поверить, что всё это происходит с Джисоном, с лучиком света и веселья не только для Минхо, но и для всего онкоцентра. После всех тех выступлений Хан сдружился, наверное, с каждой живой душой этого места. Ему были рады в каждой палате, и его часто приглашали на совместные посиделки. Более менее успокоившись, наверное, только минут через 20, Минхо взял в подрагивающие руки телефон и открыл совместный чат, где были все шестеро человек включая Минхо. Он написал одно сообщение, которое осталось без ответа, но было просмотрено всеми участниками чата:

Вы: У Джисона случилась регрессия. Он в реанимации.

Через примерно полчаса в палату вбежала запыхавшаяся госпожа Хан. У нее был перепуганный взгляд и растрепанный вид, как будто её только-только вытащили из постели. Видимо, ей сообщили о состоянии сына сразу после того, как его забрали. Она сразу же нашла взглядом Минхо, который сидел на том же месте, опустив голову на колени. Подняв голову, и встретившись взглядом с Миён, глаза снова заволокло пеленой слёз. Бесконечная вина поднималась из нутра, застревая в горле огромным комом, который не давал сделать и вдоха. Женщина подбежала к кровати, и сев на неё, крепко притянула Минхо в свои объятия. Тот крепко обнял ее в ответ, сжимая зубы от подступающих рыданий. – Простите, э-это я виноват, я.. не должен был в-вести его т-туда.. или.. п-по крайней мере должен был среагировать быстрее.. Я так виноват, мама.. перед ним, перед в-вами.. – заикаясь от истерики, говорил Хо. Миён также плакала, сжимая парня в объятиях. Настолько разбитым Минхо был в день, когда узнал о смерти семьи. – Минхо-я, не смей говорить о том, что ты виноват в этом, слышишь? – говорила женщина, поглаживая блондина по спине и волосам. А после осторожно отстранила, взяв его лицо в свои тёплые ладони и посмотрела прямо в глаза, – Ты ни в чём не виноват, милый! Абсолютно ни в чём.. – А если б-бы я не повёл его в сад? Если бы т-тогда ничего бы н-не случилось? – продолжал Минхо, будто и не слыша слов женщины. Ей осталось только снова притянуть его в объятия, пытаясь успокоить, и успокоиться самой. Где-то через час в палату влетело, – не вошло, – а именно влетело трое перепуганных парней. Все были в шортах и футболках, поверх которых в спешке были накинуты куртки или кофты. Минхо уже успокоился, и сидел на кровати вместе с госпожой Хан, на плече которой покоилась его голова. Сама же женщина медленно поглаживала его голову. – Минхо, что, нахуй, случилось!? Ты ни черта нормально не объяснил! Какая блять регрессия у Джисона!? Какая реанимация!? – даже не пытался фильтровать свои слова Хёнджин. Он был на взводе после сообщения друга, ведь очень волновался за Хана. – Прости, дрожащими руками сложно набрать много внятного текста, – устало приподнял уголок губ Минхо. Только сейчас все трое заметили, насколько опухшими и красными были глаза Минхо, и насколько потрёпанным он был. Миён была практически такой же, только глаза были менее опухшими. Минхо аккуратно выбрался из объятий женщины, и хотел было набрать воды, но его тут же заключили в объятия. – Прости что вот так налетел, Хо.. – извинился Хёнджин, – Я не хотел, просто я так нервничаю, что…блять, это пиздец.. – Ничего, я понимаю, – Минхо приобнял его в ответ и слабо улыбнулся. Тут к рукам Хёнджина прибавилась ещё одна пара. Это был Сынмин. Феликс себя ждать не заставил – тоже обнял. – Госпожа Хан, – обратился Ликс к женщине. Та подняла голову, – Идите к нам, – улыбнулся он, протянув руку, ведь был ближе всех к ней. Миён колебалась пару секунд, но всё же приняла руку, и оказалась вместе с Минхо в центре объятий. Это было так важно для обоих. Да и для всех них эти объятия были необходимы. Они будто негласно давали обещание того, что всё наладиться, что всё будет хорошо. Отстранилась он все через несколько минут. Все порассаживались по периметру комнаты, и в ней повисла тишина. – Так…что всё таки случилось, Минхо..? – спросил Феликс. Его голос в тишине палаты казался очень громким. Минхо вздохнул: – Мы были в саду у центра, – начал говорить Хо, все внимательно слушали, – Это было что-то по типу свидания, но не суть. Ему как-то резко стало плохо.. – от воспоминаний Минхо вздрогнул, – Из носа пошла кровь, он начал дрожать, а после.. вообще отключился. До этого на меня не реагировал.. ни на что не реагировал, будто под гипнозом был.. Я его до онкоцентра обратно насколько мог быстро донести пытался, и надеюсь что успел… Хотел ли Минхо сказать что-то ещё или нет, но он бы и не смог. Дверь в палату резко открылась. На пороге стоял Чан. Он тяжело дышал, зайдя в комнату, а как зашёл, так сразу облокотился на дверь. Пройдясь взглядом по каждому, он остановил его на Минхо. И Хо не нравилось то, какой страх и сожаление он читал в глазах санитара. – Джисон, он, – сразу после первого слова все замолчали, в немом ожидании уставившись на только что вошедшего. Он немного отдышаться, и следующие слова повергли в ужас абсолютно всех: – Он в коме.. *** (Сейчас повествование будет вестись от лица Минхо и в виде дневника. Записи не каждодневные.) Шёл третий день, как Джисона не было в палате. Минхо практически не было, куда девать свои мысли. Они путались, пугали и навевали чувство одиночества. Поэтому, дабы хоть что-то с этим сделать, Минхо завёл дневник. Ну, как сказать дневник? Он просто записывал свои мысли, чувства и эмоции на бумагу. Он не был скрытым, его мог взять вообще любой человек, который заходил в палату. Ну не суть. 07.09.25. Может тупость, может нет, но факт остался фактом – я завёл дневник. И это первая запись. К чему это приведёт я не знаю, но записи будут вестись до того момента, пока Джисон не очнётся. В общем: Ханни нету уже третий день. Ужасно за него волнуюсь.. Блять, да я с ума схожу... Скоро на стены лезть начну, ей богу! Почти никто ничего не говорит! Ну, разве что Чан-хён. Спасибо, блять, господу богу что хоть он в этом месте существует. Недавно заходил, сказал что состояние вчера стабилизировалось, но ещё несколько дней он пролежит в реанимке. Говорят, типо, чтобы осложнений не было. Ладно. Пусть так. Меня, суки, пускать не хотят, говорят что слишком эмоционален. А как, сука, не выходить на эмоции, когда любимый человек буквально в коме! Сука, пускай нахуй эти врачи сходят! Затрахали.. Вчера тоже Джинни и Ликс приезжали. Их зато к Джисону пустили. Ну что за пиздец? В общем рассказали они что он бледный весь, к голове какие-то провода прицеплены. Не ебу для чего они, но это явно фигня нужная, так что упустим моментик. Они, кстати, немного тут со мной посидели, не знаю, минут… 40 вроде? Неважно короче. Ну посидели и ушли. Ну а о чём говорить? Я волнуюсь, они волнуются. Ну лютейший пиздец в общем. Нет, мы конечно хорошо посидели, поговорили, всё такое. Только вот настроения ни у кого не было. Хван пытался как-то атмосферу разрядить, но.. не вышло короче. Госпожа Хан приезжала сегодня, но к бельчонку её не пустили по той же причине, что и меня. Блять, я скоро кого-нибудь ударю, и дутше лучше, чтобы это был кто-то из тех врачей, которые нас к нему не пускают. Мы поговорили, немного посидели в кафе. Она совсем убитая.. не спит походу сутками, такая бледная и уставшая, ужас просто. Я предложил ей тут на ночь остаться, чтобы я за её сном проследить смог, но она ни в какую. Конечно, у неё помимо этого, ещё куча геморроя. И с ресторанами, и со сном, и в общем с работой. Крутиться как белка в колесе.. Ха, вот это я сейчас подумал, и ведь госпожа Хан и Джисон-и очень похожи. Ну прям как две капли воды по характеру. Да и внешне схожи. У него мамины глаза и цвет волос. Мой ardilla, как же ты там… _____________________________________ 09.09.25 Прошло ещё два дня. Не делал записи потому что просто не хотелось. Какая-то апатия навалилась что-ли? Ничего вообще делать не хотел. Только лечиь и лежать. Очень сильно хочу к моему Джи.. сказали, что в палату его переведут где-то дня через два или три, ведь нужно ещё понаблюдать за его состоянием.. Мой бедный мальчик, и за что ему это всё.. Я так хочу его обнять, поцеловать, да хоть просто увидеть! Вчера меня к нему пустили. На 20 грёбанных минут. Он выглядел чуть лучше, чем когда его наведывал Крис (кстати Джисона в основном только он и наведывает). Был не таким бледным, но всё равно… Сердце разрывается видеть его таким. Не улыбающимся, не смеющимся, не играющим на гитаре.. У меня сейчас такое настроение, будто я либо в окно выйду, либо ворвусь в реанимацию, и меня оттуда даже под дулом пистолета не выведут. В общем пиздец полнейший.. Сегодня приезжали ребята, Минни и Ликс с Хёнджином. Хотели вытащить меня на прогулку в парк, но я так идти не хотел, ужас просто. Мне пригрозили, что маме Джисона пожалуются… Пришлось пойти. Мы говорили, и говорили, и говорили. В итоге мы просто пытались как-то отвлечься. Хотя уверен я, не только мне разные мысли в голову лезли. Это особенно было видно по выражению лица Феликса и Хёнджина. Оно и не удивительно, они Ханни знают намного больше чем я и Сынмин. Хорошо что они есть друг у друга, а то чую я и моё нутро, что они бы совсем раскисли.. Мы с госпожой Хан почти не виделись, но старались созваниваться каждый день. Бедная совсем погрязла в делах.. Ещё и Суни, по её словам, заболел, и теперь к остальной работе прибавились ещё побегушки по ветклиникам. Я бы и сам его возил, но не могу. Боже, я так скучаю по этим пушистым мордахам, так затискать хочу. И по маме Джисона скучаю. И по родителям с сестрой… Ну вот, совсем раскис.. капец.. _____________________________________ 13.09.25 Сегодня утром наконец-то Джисон-и перевели обратно в палату. Я так рад, что готов кого-то за обнимать. Даже неважно кого. Наконец-то я могу его видеть, могу говорить с ним, касаться. Быть рядом.. Говорят кстати, что человек в коме слышит что ему говорят. Надеюсь что это так. Хотя даже если и нет, я буду говорить. И буду ждать, пока он проснёться. Я уже скучаю по его голосу, по прикосновениям, в принципе по не спящему Джисону. Ja, ¿cuándo despertará? Ha pasado más de una semana… За не записанные дни не происходило ничего интересного. Как в каком-то дне сурка жил: проснулся, ванные процедуры, поел, почитал, поспал, поговорил с ребятами которые приходили по очереди, потом опять поел, выполнил пару заданий с универа, позанимался какой-то хернёй, помылся и лёг спать. И наверное единственное что менялось, так это еда и лица друзей. Ну и собственно даты. Сегодня смогла приехать госпожа Хан. Я позвонил ей сразу, как Ханни перевели в палату. Когда она его увидела, то просто слёз сдержать не смогла. Я её еле успокоил.. Я практически не видел её слёз, это чертовски сильная женщина. Настолько сильная, что она просто не может себе позволить быть слабой.. Хочется забрать хотя бы часть её тяжести и боли на себя, она не заслуживает тех трудностей, что выпали на её жизнь. Ну вот почему жизнь хорошим людям даёт настолько сложные испытания, что они просто уходят первыми? Хах, наверное отсюда эта пословица и пошла. О том что хорошие люди уходят первыми. Мы просидели где-то часа четыре, поговорили. Она немного поспала, но очень быстро собралась и уехала, ведь сказала что у неё много дел. А остаток дня я просидел возле кровати Джисон-и, и рассказывал о всём, что произошло за прошедшие дни. _____________________________________ 25.09.25 Долго я не делал записи, да? Ахаха. За прошедшие дни произошли пару интересных событий. Первое, и наверное самое ебанутое, что произошло, это касается угадайте кого? Правильно! Феликса и Хёнджина! Всё таки это либо безбашеный, либо смертельный тандем. Короче, были они тут, у нас, наведать пришли. Ну мы сидели, разговаривали. Они рассказывали что нового у них, я – что у нас. Хотя я в основном молчал, ведь тут почти ничего не происходит теперь. Ну не суть. В общем: выходят эти два получпокера, – и именно так, не полупокера, – в кафе. За перекусом. Ну десять минут их нет, двадцать. Пошёл их искать. Пришёл в кафе, а там их нет. Ну пошёл по этажам. Иду значит обратно в сторону лестницы, только другим путём. А там по пути кладовка. Ну и проходя, слышу оттуда тихие стоны. Ну я знатно прихуел. Остался я значит там стоять, отошёл только немного. И выходят через пару минут, красавцы нахуй, красные, взбалмошные, дово-о-ольные сука, прям как коты мои когда поели. Меня ещё больше ахуевшего видят, и тоже ахуевают. Стоим мы так полминуты, пялясь друг на друга, и ахуй вселенский между нами прямо таки искрит. В палату в общем вернулись молча, и тему эту не затрагивали. Второе, и наверное самое хорошее – врачи сказали что состояние Джи медленно, но приходит в норму. Я был счастлив, наверное, будто ребёнок в Диснейленде. Аж светился несколько дней от радости. Хёнджин и Крис пару раз даже температуру мне проверили. Идиоты. Из палаты я выходил очень нехотя. Меня даже чаще выгоняли – поесть там, или прогуляться. Я ну никак не хотел оставлять Ханни одного. Может я понемногу схожу с ума? А? Возможно. Но мне всё равно. В моей жизни произошло достаточно событий, чтобы это случилось. Но как видите я жив и вполне адекватен, раз пишу сейчас эти строки. Правда, уже теперь не знаю, зачем завёл дневник, но мне нравиться записывать иногда сюда все накопившееся мысли и события. Прикольно это. Расслабляет. _____________________________________ 04.10.25 Всё реже и реже я делаю свои записи. Ну и ладно. Похуй. У меня в последние пару дней ужасно болит голова. Я жалуюсь на это, жалуюсь, таблетки обезболивающие пью, а нихуя не помогает. Мигрень? Магнитные бури? Я не знаю что это, но надеюсь что скоро пройдёт. У нас Чан отсюда уволился. Вот так взял на днях, монатки собрал, и съебался. Даже мне ничего, скотина, не сказал! И к кому теперь доёбываться?.. Но он часто приезжает. Говорит устроился детским аниматором. Любит детей и всё такое. Да и платят больше. В общем остался я тут с ardilla один. Часто сижу около него, и либо рассказываю как прошёл день, либо читаю ему вголос. Он говорил что не читал Гарри Поттера, а только смотрел фильмы, поэтому я договорился с Соён (мы в принципе хорошо общаемся, она моя одногрупница, просто тут подрабатывает) чтобы она с дому все части привезла в следующий раз. Она у нас заядлая читательница, дома даже своя библиотека имеется. Маленькая конечно, но своя. И теперь я каждый день ему читаю по главе или двум. Надеюсь что он меня слышит. Больше вроде ничего такого и не было. Хотя.. Не, было всё таки. Ликс и Хёнджин умотали в Пусан. Я об этом дня три назад узнал, когда они мне по видеосвязи позвонили. Сказали что послезавтра приедут, и сразу к нам. Ну я подожду, как раз исполню одну свою маленькую мечту – сопровожу их подышать. Через окно. Со второго этажа. А ибо нехуй во-первых уезжать не предупредив, а во-вторых вообще уезжать когда их лучший друг в коме.. Я понимаю конечно, что отдохнуть хочется, отвлечься, но блять.. Я кстати продолжаю ходить на терапии. Они вроде как помогают. Мне сказали что теперь я могу бегать, чем теперь занимаюсь по утрам, и делать небольшие нагрузки. Имеется в виду силовые упражнения, которые нельзя было делать из-за ПКР. Но не переусердствовать и не переутомляться. Госпожа Хан всё также в делах, но уже немного полегче. Говорит разобралась с большинством документов, и работы стало чуть меньше. Суни почти здоров, что очень радует. По поводу её отдыха я не знаю. Говорит что отдыхает, но делает так чтобы успокоить, или на самом деле это так – не понятно. _____________________________________ 13.11.25 Пхахаха, я больше месяца ни черта не писал. Почему? А мне то почём знать? Моя голова кстати давно прошла, и сейчас не болит. Всё таки это были магнитные бури. Ardilla в коме уже третий месяц, я не знаю когда он очнется. Не знаю что вообще делать. Не знаю очнется ли вообще. Врачи уверяют что он придёт в себя, ведь организм сильный, и всё такое. Мне тоже очень хочется в это верить.. Я и ребята очень скучаем за Джи, нам его кажись как воздуха не хватает. Джинни вообще сдулся – стал грустным, почти перестал шутить, даже материться намного меньше.. Феликс примерно такой же. Он ведь такое солнышко, а видимо без Ханни даже он, один из самых ярких людей в моём окружении, понемногу тускнеет.. Я не узнаю тех самых озорных и ебанутые ребят, которых встретил этой весной. Они всё также часто приезжают. Иногда к ним езжу и я, они дали мне адрес. Это случается редко, и практически всегда мы собираемся дома у Джисон-и. Госпожа Хан более менее разобралась со своей работой. Теперь не так устаёт и у неё больше свободного времени появилось. Так рад за неё, она хотя бы отдыхает. Мы часто разговариваем, гуляем. Она оказывается умеет на гитаре играть. Пару раз играла простую мелодию для Ханни на его гитаре. Суни, Дуни и Дори тоже хорошо живут. Даже припеваючи, я бы сказал. Суни вообще обленился, ну такой лентяй стал, я хуею просто. Это Дуни и Дори бодрячки. Сынмин тоже стал более мрачным. Хотел бы я сказать что он такой всегда, но увы – это не так. Совсем не так. Мало того что в универе грузят, так как скоро экзамены, так ещё и его бабушка приболела, и он и за неё переживает очень. Заботиться. Он и в центр стал реже приезжать – пару раз в неделю может, и то ненадолго. Мне экзамены тоже сдавать, правда дистанционно, но всё же. На подготовку тоже времени не мало уходит. И всё что я делаю – это подготовка к экзамену, разговоры и прогулки с ребятами и разговоры с Джисоном. Ну, я просто рассказываю как проходят дни. Жаль что он не может ответить… Скоро зима. Очень хочу встретить зиму с ним вместе, активным, а не прикованным к больничной койке.. Я кстати написать забыл: мы же в сентябре ещё отпраздновали дни рождения Джисона, Ликса и Минни. Аrdilla теперь девятнадцатилетний парень, как и Феликс. А Сынмину 21 год исполнился. Я 25-го октября тоже свой отпраздновал, 21 год стукнул. Ну, как отпраздновал? Все ребята собрались у нас тут в палате, с тортом, шариками и хорошим настроением. Я был так рад, что растрогался аж до слёз. Потом меня все дружно успокаивали. Какой стыд я ловил, кто бы знал… Я правда не заметил, как так быстро от закрытого и неразговорчивого человека я стал открываться людям, стал не таким "колючим", хотя я им и не был. Ханни похоже кардинально изменил мою жизнь. Я рад что встретил его, встретил остальных парней, встретил госпожу Хан и старушку Чон (она кстати так и приезжает ко мне. Редко правда, но я и этому рад. У неё тоже всё хорошо). Встретил их всех. Они стали такими близкими мне людьми, что я уже не знаю, как смогу жить без них. Пхаха, Чанни-хён вернулся обратно в центр. Сказал что ещё немножечко, и его кукуха рядом с детьми улетит в Тартарары. М-даа, ненадолго его хватило, но новый опыт, что ж. Но я рад. Я рад что он теперь снова тут. Скучал если честно за ним, мне его в этих светлых коридорах ух как не хватало. А сейчас нормально, вернулся блудный сын онкоцентра, ахахах. Есть теперь кого задалбывать. Он теперь как и обычно, ну, как до увольнения, заходит к нам каждый день. Но чаще чтобы вытащить меня хотя бы поесть. Наверное единственное что не изменилось с момента перевода Ханни в палату – так это моё нежелание её покидать. Не, ну серьезно, а вдруг пока я выйду Джисон очнется, м? Я это пропустить не хочу. _____________________________________ 17.12.25 Это последняя запись. Джисон очнулся. _____________________________________ *** (История переходит на обычный формат, который был до дневника.) Время пролетело незаметно. На календаре вечер семнадцатого декабря. На улице, – что днём, что ночью, – теперь очень холодно, и люди кутаются в очень тёплые пуховики, дабы не замёрзнуть. Минхо, держа в руках пакет с продуктами, шёл вдоль парковой аллеи обратно в онкоцентр. У Чана сейчас напряженная смена, и он очень просил чтобы тот сходил и купил продуктов. Конечно на деньги самого Кристофера. Не нахлебник ведь он все таки. Ну, Минхо от нечего делать согласился. Хотя и не совсем то и хотел уходить из палаты. Хо переживал. Его Ханни, его луна, уже четвёртый месяц лежит в коме. Врачи говорят что это нормально, но Минхо чувствовал, будто что-то должно случиться. И либо это будет его худшим кошмаром, либо это будет самым лучшим, что случалось с ним в жизни. Третьего не дано. Дошел обратно Ли достаточно быстро. Всё таки и продуктов не много, да и топать тоже не долго. Магазин буквально за парком. Тут пройтись то минут пять в одну сторону. Хо быстро нашёл Чана. Тот был в комнате отдыха персонала вместе с другой санитаркой – Чхве Тэюй. Она относительно недавно устроилась сюда работать и сейчас у неё период стажировки. Она приветливо помахала Минхо, и тот помахал ей в ответ. Девушка была на чём то очень сосредоточена, бегая глазами по экрану ноутбука, поэтому не очень вникала в разговор парней. Минхо отдал старшему продукты. – Господи, спасибо Хо, я бы не знаю что без тебя делал.. – быстро затараторил Крис, раскладывая еду по полочкам в небольшом холодильнике, который стоял возле него. Видно было, что Чан уставший и вымотанный, но такая уж работа. Всяко лучше, чем когда тебе в прямом смысле слова на голову лезут маленькие человечки и радуются тому, что смогли оседлать кота или медведя. Тут уж смотря в костюме кого он был. – Да не за что, – хмыкнул Минхо, – Ты как, Чан-хён? – Да вроде живу пока, – усмехнулся Чан, – Сам то в норме? Как Джисон? – Ты же и сам знаешь, что всё так же.. – Да.. Пару секунд оба молчали. – Ладно Чан-хён, я пойду обратно в палату, – сказал Минхо. – Да, хорошо, – кивнул Чан, – Я зайду попозже. – Договор. Минхо помахал на прощание Чану и Тэюй, и покинул комнату. Так как она находилась на первом этаже, было принято решение зайти в кафе и взять что-нибудь перекусить. Сегодня в планах у Ли ночная подготовка к экзамену, который будет в начале января, поэтому без еды никуда. И когда этот универ закончиться.. Кафе то круглосуточное, просто спускаться потом посреди ночи лень будет, да и желания по ночам шастать не возникает. Он зашёл в помещение, и вышел оттуда спустя пару минут со стаканам горячего шоколада и круасанами. Поднявшись на второй этаж, по пути встретив пару врачей и пациентов, Минхо дошёл до своей палаты. Если честно, сейчас больше всего хотелось лечь в кровать, и проспать добрых часов десять. Но как только дверь в комнату открылась, и взгляд Минхо, скользнув по комнате, остановился на ничего не понимающем и очень сонном взгляде открытых глаз-бусинок, еда просто выпала из рук. Очнулся. Его Джисон очнулся. Querida очнулся. Спустя 104 долгих дня, которые для Минхо казались неумолимой вечностью. Джисон лежал и ничего непонимающим взглядом смотрел на вошедшего Хо. И это был не сон. Это. Блять. Был. Не. Сон. – Ardilla… – вырвалось у Минхо с громким выдохом. В этом слове смешалось всё: счастье, что само собой разумеется, облегчение, страх, что этот момент – это иллюзия и Джисон утечёт сквозь пальцы как и время. Любовь. В этом слове было столько нежности и любви, что ни одним словом её не передать в полной мере. – Я… – в Минхо боролось просто вселенское желание подбежать к своему бельчонку, но с другой стороны он понимал, что нужно позвать врачей. Он выбрал слушать на данный момент мозг а не сердце: – Я доктора позову!.. И выскочил за дверь, даже не закрыв её. А Джисон смотрел ему вслед. Он чувствовал дикую жажду попить и что-то съесть. А ещё он узнал. Понял, что перед ним его Минхо. Ли Минхо. Его bote. Его любимый. Но Хан был настолько слаб и истощен, что не то, чтобы ответить, банально промычать сил не хватило. Он видел Минхо будто в тумане. Все мысли спутались, взгляд немного плыл и размывался, но он видел. И помнил. До сих пор помнил. Но не понимал почему он сейчас в таком состоянии. Он сейчас вообще ничего не понимал. Последнее что он помнил, это сад, тёмное звёздное небо и перепуганные глаза Минхо. В палату через несколько минут вошли госпожа Кан и Минхо. Она быстро осмотрела Джисона: проверила специальным фонариком реакцию его зрачков на свет, померила давление и ушла, оставив отдыхать. Сказала что Джисон достаточно быстро очнулся, и это очень радовало. Как только женщина покинула палату, Минхо подошёл к кровати Хана и пустился на колени рядом с изголовьем. Он до сих пор слабо верил в то, что эти дни без Джисона закончились. Что он перестал вести дневник. Что может смотреть в шоколадные омуты своего мальчика. Он осторожно коснулся ладонью впалой, но очень тёплой щёки Хана, и тот слабо прильнул к ней ближе, устало прикрыв глаза. – Ты вернулся, ardilla.. – прошептал Минхо, видя что Хан снова уснул. Он и правда очень уставший. Слёзы тихо покатились по щекам, пока Хо всё также держал руку на лице Джисона, не желая уходить от него никуда. Но Минхо был счастлив. Здесь и сейчас, он был безумно счастлив. Он медленно осел на пол, прижавшись лбом к матрасу, и тихо заплакал, вздрагивая всем телом. Эмоции били через край, и он дал им выйти. Даже не пытаясь успокоиться, он дрожащей рукой достал телефон из кармана кофты и набрал номер. Послышались три длинных гудка, а после в трубке раздался мягкий голос: – Минхо-я, здравствуй. Что-то случилось? Голос госпожи Хан звучал тихо но с беспокойством. Минхо, всхлипывая в трубку, не мог вымолвить и слова. – Хо? Что случилось?? Почему ты плачешь, Хо? Скажи хоть что-то! – Очнулся.. – сквозь уже еле сдерживаемые рыдания ответил Минхо, – Он..очнулся, госпожа Хан… но.. он снова уснул, т-так что лучше сегодня н-не приезжайте, пускай от-тдыхает.. – Господи.. – с той стороны трубки послышался тихий всхлип. Видимо эта новость очень поразила бедную мать, которая уже места себе не находила, – Это правда? Это действительно так, Минхо-я..? – Да, – прозвучало в ответ. Женщина не видела, но Минхо улыбнулся. Слабо, но так искренне за последнее время. – Я просто не верю.. Я так рада, Хо.. Я сплю? Это сон?.. – М-мне тоже кажется, б-будто это сон, но эт-то не так, это реальн-ность.. – Ладно. Хорошо Минхо-я, ты лучше ложись спать, договорились? Тебе нужно успокоиться, милый.. – Х-хорошо госпожа Хан, это и п-правда будет хорошей идеей. – Тогда до завтра? – Д-да, до завтра, – тихо ответил Хо и снова улыбнулся, – Спокойной ночи вам. – И тебе тоже, милый, и тебе. И женщина отключилась. Но Минхо телефон убирать не спешил. Он зашёл в общий чат и дрожащими пальцами стал набирать сообщение. Получалось плохо, но он это сделал:

Вы: Ребят, Джисон-и очнулся. Но прошу, я знаю что вы хотите сделать, поэтому оставьте это на завтрашний день. Он снова уснул, поэтому этой суматохой вы только его разбудите. Прошу, поймите, хорошо? Дайте ему покой на сегодня. А завтра я вас всех жду.

Сообщение было просмотрено практически сразу же. Посыпались ответы, но Минхо их уже не читал. Он выключил телефон, и так и уснул, прислонившись головой к матрасу, сидя на коленях у кровати. Он не хотел вставать. Не хотел отходить от постели своего бельчонка. *** Минхо проснулся всё в той же позе, в которой и заснул, от приглушенного множества голосов и лёгкого тормошения за плечо. Устало оторвав голову от матраса, он увидел всех ребят и госпожу Хан. Ликс и Джинни сидели на его кровати, Чан стоял рядом, ведь он Минхо и будил, Сынмин сидел на диване, а Миён также, как и Крис, была рядом. – Что вы тут.. – неразборчиво и сонно пробормотал Хо, привлекая к себе внимание всех и заставляя замолчать. Он, откашлявшись, продолжил громче: – Что вы тут все делаете с утра пораньше? – Какое утро? – усмехнулся Чан, – Обед уже. Не знаю,час, может? – 13:47, – ответил Феликс, посмотрев время на телефоне, – Без пятнадцати два короче. – Вот это ты долго спал, – улыбнулся Ким, – Я тебя прям не узнаю. Минхо на это только сонно рассмеялся и повернувшись спиной к кровати, приподнял голову и посмотрел на Джисона. Тот до сих пор спал. – Он просыпался? – Нет, – сказал Хёнджин, покачав головой, – Не просыпался ещё. Когда ты вчера писал видимо был единственный момент пробуждения. – Возможно. – Ты как себя чувствуешь, Минхо-я? – обеспокоено спросила госпожа Хан, – Ничего не болит? Ты в одной позе всю ночь проспал.. – Не выспался только, но в целом нормально, – улыбнулся Минхо, прикрывая на секунду опухшие глаза. Краснота давно прошла, но лицо, а особенно глаза, были очень опухшими, – Вы то сами как? – Да также как и ты, – устало подняла уголки губ в лёгкой улыбке женщина. Так и начался их разговор. Всё разговорились на отстранённые темы. Сначала Ликс и Хёнджин рассказывали что произошло у них, а другие внимательно слушали и либо конкретно офигевал, либо пытались сдержать громкий смех, дабы не разбудить Джисона. Потом про свои дела рассказывали Минни и Чан, потом Госпожа Хан, а потом и Минхо. И вот когда тема разговора плавно перетекла от самочувствия Миён до обсуждения политики, со стороны кровати Хана послышалось слабое копошение. На это никто не обратил внимания, пока не услышали слабый голос: – Потише.. Всё тут же заткнулись, синхронно повернув головы в сторону звука. Минхо, собственно, пришлось полностью развернутся. Джисон сонным взглядом блуждал по лицам друзей и матери. Он не понимал, что все его родные тут делают. Но он очень рад был видеть их всех. Хан всё ещё чувствовал огромную слабость, не мог нормально шевелить частями тела, ведь мышцы за три с половиной месяца атрофировались от долгого лежания, но очень хотел обнять каждого находящегося здесь человека. – Аrdilla? – Джисон-и? Одновременно прозвучало два обеспокоенных голоса Минхо и Миён. Они находились ближе всех к кровати, и быстрее всех оказались рядом. Все остальные ребята притихли. Понимали, что наговориться с другом всегда успеют, но важнее всего сейчас было дать время матери и любимому парню Джисона побыть рядом. Им это было необходимо больше всех. Поэтому Чан одним лишь жестом обратил внимание парней на себя и указал на дверь, мол "пойдём, им нужно побыть наедине". Всё быстро закивали головами и за считанные секунды оказались за дверьми. Минхо, который заметил это копошение краем глаза, был благодарен друзьям за этот маленький, но такой важный поступок. – Джисон-и, ты как, сынок? – прозвучал взволнованный голос госпожи Хан. Она была счастлива наконец-то видеть открытые глаза сына, слышать его уставший, но такой родной голос. Не передать, какое облегчение она почувствовала, увидев не спящего Джисона. – Я..нормально, но.. – голос Хана звучал больше как хрип, но слова в целом были понятны, – Пить..хочу. Минхо быстро поднялся на ноги и взял стакан воды, стоявший на тумбочке у кровати. Он передал его Миён, и она помогла Джисону сделать несколько медленных глотков. – Спасибо, – слабо улыбнулся парень. Оба синхронно кивнули, будто болванчики, что вызвало короткий смешок со стороны Джисона, – Вы так сдружились. – Аrdilla, ты за собой может не замечал, – Минхо издал смешок, – но у тебя просто великолепно получается сближать людей. – Да, я согласна с Минхо, ты в этом просто мастер, – женщина наклонилась и оставила короткий поцелуй на щеке у сына, а потом отстранившись, улыбнулась: – Я пожалуй оставлю вас наедине. – Но, госпожа Хан.. – Минхо-я, милый, поверь, я успею наговориться с сыном, ему со мной ещё скучно станет, – подмигнула Миён. – Ма-а-ам, ты же знаешь что не станет, – слабо рассмеявшись, ответил тихо Джисон. – Ну-ну, не говори наперед, – сказала женщина, и развернувшись, пошла к двери, – Разговаривайте, вам это необходимо. – Спасибо, – практически одновременно сказали парни, и госпожа Хан скрылась за дверью. – Ханни.. – тихо позвал Минхо. В ответ услышал вопросительное мычание, – Прости меня.. Джисон офигел. Простить? Но за что ему прощать Минхо? Он искренне не понимал, почему его любимый кот сейчас сидит рядом с ним и извиняться ни за что. – Что? За что?.. – За ту ночь, – ответил Хо, – Может, если бы я был быстрее, если бы подумал наперёд, то ты бы.. ты бы не..не пролежал в коме больше трёх месяцев.. – Ты такой глупый, Ли Минхо, – улыбнулся Джисон, – Та ночь… она была волшебной. И… ты не мог знать, что случиться то… последствия чего мы наблюдаем сейчас… Не вздумай винить…себя в этом, bote.., – Минхо смотрел ему в глаза, и взгляд этот излучал вселенскую любовь. Джисон продолжил, также делая паузы между словами, ведь говорить было до сих пор сложновато: – Пока… пока я спал, я отдалённо слышал чей-то голос… и я почти на сто процентов… уверен, что это был именно ты.. – Я.. – Хо, – перебил его Джисон, – Не смей винить… себя в том что случилось… – Я так тебя люблю, Хан Джисон, – сказал тихо Минхо и поднялся, чтобы снова наклониться. Только уже над лицом Джисона, смотря ему в глаза, – Спасибо, что снова вернулся ко мне, ardilla.. – Всегда буду…возвращаться, хён, – также ответил ему Хан, – Я люблю тебя больше.. Минхо сократил расстояние между ними, и легонько коснулся губами кончика носа Джисона. А потом щеки, подбородка, уголков глаз, висков, и наконец – губ. Нежный, практически невесомый поцелуй коснулся сухих губ Хана, и тот слабо, но ответил на него. Наконец-то Минхо целовал его, наконец-то слышал, наконец-то всматривался в глаза бусинки, которых не видел открытыми больше трёх месяцев. Наконец-то он мог любить не спящего Джисона. *** С того дня прошло полтора месяца. На улице было очень холодно – конец января как никак. После комы Джисону заново пришлось учиться ходить, держать предметы самостоятельно, и начинать жить практически по новой. С этим ему помогали все, но особенно Минхо. Он стал его опорой, нянькой, реабилитологом, психологом и главной поддержкой в светлых стенах онкоцентра. Терапии продолжались, и давали хороший результат – у обоих парней началась ремиссия. Не одновременно, как бывает в романах, но началась. В те дни, когда об этом узнавали – плакали все без исключения, ведь понимали, что парни смогут вернуться к нормальной жизни. Может не такой как раньше, но теперь у них был огромный шанс не потерять своё будущее. В онкоцентре даже устроили мини-праздник в эту честь, собрав всех работников и пациентов. Всё таки эти два парня стали практически знаменитостями онкологического центра. Их любили и уважали даже старшее поколение, а младшенькие брали пример, не отчаиваясь из-за своего диагноза. Отношения Минхо и Джисона крепли на глазах, а после случившегося они будто приклеились друг к другу, часто не отходя дальше, чем на пару метров. Хёнджин с Феликсом больше всего смеялись над этим, но после того, что случилось с Джи, также стали уделять друг другу очень много внимания и заботы, ведь поняли что время неумолимо идёт вперёд. Сынмин начал встречаться с Соён, от чего в ахуе были все, а особенно Минхо, но были очень рады за друга. Ким рассказал, что они и без того хорошо общались, а после того как он стал навещать Минхо и Джисона – так вообще нашли много чего общего, встречаясь после этого в универе. Да и тут они успевали поболтать или хотя бы перекинуться парочкой фраз. А после Сынмин пригласил её на свидание в кино на просмотр КРД, и дальше закрутилось. Помните ту девушку-санитарку? Её Чхве Тэюй зовут. Так вот, оказывается Чан к ней неровно дышит. Правда пока единственное на что решился, так это поделиться переживаниями с ребятами. Они всё конечно дружно посмеялись с того, какой же он лошара, раз боится сделать первый шаг, но практически в одно мгновение стали серьезными, и наперебой начали давать советы о том, как правильно стоит к ней подкатить. Хёнджин с Джисоном вообще чуть не подрались, потому что один (Хан) гнул палку за хороший букет цветов и свидание в ресторане, а второй (Хван) за украшение и прогулку по озеру на лодке. В итоге разнимать их пришлось Феликсу и Минхо, а Чан сказал что у них двоих, лично, советов больше в жизни не попросит. Но на свидание Тэ пригласил. В кино. Так, короткое повествование кончилось, теперь перейдем к событиям основным: На улице глубокая ночь. В онкологическом центре царит темнота и тишина, а по коридорам, тихо шурша курточками, идут Минхо и Джисон, снова направляясь в сад. Ключ от двери они заранее попросили у Чана, чтобы лишний раз его не беспокоить. В прошлый раз свидание сорвалось, но сегодня они хотели наверстать упущенное. Тихо переговариваясь между собой, они и не заметили, как дошли до двери и остановились перед ней. – Почему мы остановились? – Я вспомнил то, что было в прошлый раз.. – тихо ответил Минхо. Джисон повернул его лицо на себя, и встав на носочки, коротко поцеловал в губы и улыбнулся. – Не думай об этом, – сказал Джисон, – Всё будет хорошо. Минхо наклонился и оставил короткий поцелуй на чёрных волосах Хана, которые за прошедшее время отросли на половину той длинны, что была весной. Ещё немножечко, и он снова сможет сделать маллет у той девушки в парикмахерской через дорогу. – Да, я знаю ardilla, – отстранившись, сказал Минхо, и вставив ключ в замочную скважину, провернул его, открывая дверь, – Пошли? – Пошли, – кивнул Джисон, и улыбнувшись, взял Минхо за руку, дабы вместе переступить порог. Ночной морозный воздух ударил в лицо, когда двое влюблённых прошли на ту самую поляну, и синхронно подняли голову к небу, смотря на луну, которая почти полностью скрылась за облаками. – Сегодня звёзд не видно, – прошептал Джисон, повернув голову в сторону Минхо. Тот отзеркалил движение и нежно улыбнулся. – Да, зато видно луну. – Да, видно. – А я сейчас смотрю на свою личную. – Что? – Ты моя личная луна, Джисон Хан, личная, единственная и любимая, – прошептал Минхо, наклонившись, и притянул Джисона для глубокого поцелуя. И холод теперь ощущался не так сильно. И отсутствие звёзд компенсировалось блеском глаз-бусинок и кошачьих глаз. Джисон отстранился первым, почувствовав как на лицо опустилось несколько снежинок. Он поднял глаза вверх. То же самое сделал и Минхо. С неба сыпались большие хлопья снега, быстро укрывая землю и их самих. – Хён, смотри какие снежинки крупные, – заворожённо глядя на кружащиеся частички сказал Джисон. – Знаешь что, ardilla? – Что? – не отводя взгляда от снега спросил Хан. Ему было интересно, что скажет ему Минхо. – В Японии такой снег называют botan yuki, что переводиться буквально как пионовый снег, ведь крупные снежинки похожи на лепестки пионов в разгар их цветения, – рассказал Хо и посмотрел на Джисона, – Я так хотел встретить с тобой эту зиму. Увидеть с тобой это прекрасное явление.. – И ты смог, – перебил его Джисон. Минхо хотел сказать что-то ещё, но Джисон одним рывком притянул его к себе, страстно поцеловав. И на поцелуй сразу же ответили. И мир вокруг поплыл, растворяясь в белых красках. Им на головы падали большие хлопья снега, а они целовались, забыв обо всём на свете, растворившись в объятиях друг друга и своих чувствах. Они встретили первый снег в новом году вместе. И луна, выглянувшая из-за облаков, была их свидетелем. Говорят, любовь не лечит, но она помогает исцелиться израненной или одинокой душе. *** Когда пусти́тся первый снег, впусти меня к себе под сердце. И будем мы тогда всегда, в тепле твоем душевном греться. Когда пусти́тся первый снег, я буду думать об одном лишь: чтоб ты меня не забывал, и по ночам чтобы я снился. У нас ещё вся жизнь в запасе, не стоит думать о плохом. Лучше впусти меня под сердце, и будем счастливы вдвоём. *** THE END.