Подмёныш

Это был подменыш. Вегас был абсолютно уверен в этом. Никогда его брат не был столь худ и вынослив одновременно. Никогда у его брата не сверкали безразличием глаза так явно, что окружающим становилось не по себе. Никогда еще его брат не был так явно не его братом. - Боюсь, - шептал Вегас в тишине спальни, тщетно пытаясь спрятаться в объятьях Пита от мучащей его тревоги. - Я боюсь, что уже никогда не увижу Макао. Настоящего Макао. Пит крепко прижимал его к себе, укрывая одеялом, но Вегас только беспрестанно дрожал от несуществующего холода, от душевной боли и тревоги. - Изучим вопрос, - прошептал Пит, и его дыхание ласково коснулось щеки Вегаса. - Я мало знаю о подменышах или пхи. Они засыпают с трудом, и Вегас всю ночь ворочается и засыпает под утро, измученный тревогой и едва-едва убаюканный ласковыми прикосновениями Пита. На утро они оставляют Макао - или того, кто выдает себя за него - в особняке под присмотром Нопа и едут к Кинну. Тот смотрит удивленно - его ловят буквально на пороге, под руку с Поршем отправляющимся на заключение очередной сделки. - Мне нужен Арм, - не разменивается на приветствия Вегас. Пит скромно стоит позади, но Порш замечает отчаянные знаки, что тот подает ему, и только крепче перехватывает руку Кинна: - Пусти их, видимо, так срочно нужен Арм, что даже страховой взнос забыли притащить. Страховой взнос - пара бутылок из обширной коллекции почившего Кана - уже давно стал между кузенами твердой валютой, как и редкие пистолеты из коллекции также почившего господина Корна. Вегас переглядывается с Питом. - Три бутылки. К вечеру доставят. - Идите. Но с братом будете договариваться сами. Хотя можешь просто кинуть Пита на баррикады - он хорошо его отвлечет. Кинн делает приглашающий жест и быстро выходит вместе с Поршем - они действительно могут опоздать на встречу. А Вегасу и Питу не везет - им дорогу перекрывает сумасшедший старший кузен. - И зачем это вам понадобился мой Арм? - визгливо вопрошает Танкхун. Он возмущен, и перышки от черного боа разлетаются во все стороны, так активно он машет руками. Пит действительно готов кинуться «на баррикады», но Вегас выходит вперед, и его слова лишают старшего дара речи. - Нам нужна помощь. И нужен Арм. Его способность к анализу и поиску информации. Танкхун замирает на одном месте, и ясные его глаза перебегают с лица Вегаса на лицо Пита и обратно. Что-то решив для себя, он хватает бывшего телохранителя и тащит за собой. Вегасу ничего не остается, как практически бежать следом. И Арм, и Пол, к счастью, ничем не заняты. Оба охранника, пользуясь временным отсутствием своего господина, уплетают исходящий жаром рамен, и только жалобно смотрят на влетающие в их каморку личности. Спокойный обед прерван. - Мой сумасшедший кузен чем-то озабочен, - выдает Танкхун, и Вегас чувствует знакомое желание его прибить. - Сними эту озабоченность с его чела, а мы с Питом пока выпьем кофе, который принесет нам Пол. И лапшу свою вонючую унесите!!! Они меняют дислокацию, а Пол приносит кофе, вопреки шипению Танкхуна, на всех, и Вегас склоняется к Арму. - Пхи. Не триста лет назад. Сейчас. Пропадающие дети. Изменения в поведении детей, после пропажи. Подменыши. Арм озадаченно хмурится. - Это не в наших традициях, но... - Любые верования. Дай мне сводку - что это такое может быть. Пусть даже если это считают просто отравлением угарным газом и действием опухоли мозга - мне нужно знать все. На этом затыкается даже Танкхун, едва не расплескивая свой кофе. К счастью, Пол знает характер своего господина, а потому напиток Ткхуна крепко упакован в тамблер. ...Время течет медленно, и Вегас ощущает, как убегают секунды, впустую, словно в песок. Пит практически дремлет на его плече, укрытый боа Танкхуна, а тот, словно памятник самому себе, сидит, замерев в кресле угловатой тенью. Наконец Арм вздыхает. - Я перерыл всё. От научных форумов, насколько это слово вообще тут употребимо, до блогов с трукрайм-историями. Кстати, именно в последних информации больше... вот только насколько она достоверна? Вегас не обращает внимания. Его глаза быстро перебегают со строчки на строчку, выхватывая основное, он хмурится и подталкивает локтем Пита. - Макао при тебе что-нибудь говорил? Пит думает. - Мало. Он тогда вернулся из клуба и рассказывал... Не помню точно, он был мокрый, говорил, что упал в фонтан, кажется. Точно, поющий фонтан. - Поющий фонтан? - Вегас смотрит на любовника, вопросительно подняв брови. Пит кивает. Он точно помнит - Макао несколько раз говорил, что вода вокруг него пела, но он не придал тогда этому значения, решил, что младший перебрал коктейлей до полного изумления. - Я знаю, в каком он клубе пил... - медленно произносит Вегас. - Ноп мне доложил. Так вот, там нет фонтана. - А... - начинает Пит, но его перебивает Танкхун. Он едва заметен в тенях каморки Арма, и его внезапный голос кажется всем едва ли не шелестом сквозняка. - Вы не там ищете... Вытянув руку из-за плеча Вегаса, Танкхун касается длинным аккуратным пальцем экрана компьютера, обводит подушечкой вырезку из газетной статьи, притулившуюся у самого края. Повинуясь его движению, Арм разворачивает рисунок на весь экран. - Что?! - вчитывается в строчки Вегас. В статье небольшое фото, и с него улыбается в камеру девочка лет четырех. Сухим, четким языком, не вяжущимся с розовым бантиком на встрёпанной макушке ребенка, репортер освещает странную историю, произошедшую в Чиангмае. Нут Томарабанта исчезла за тридцать секунд, которые понадобились ее матери, чтобы купить у женщины с тележкой свежих фруктов. Нут нашли через три дня, но девочка не была прежней. Она стала молчаливой, только смотрела своими посветлевшими глазами на отца и мать, словно бы видела их в первый раз. Нут стала бояться железа, практически не ела. Через месяц пропала ее мать, а Нут... словно вернулся ее разум. Она узнала и отца, и свой дом, но совершенно не помнила последний месяц. - Он почти не ест... - шепчет Пит. - Макао никогда не отказывался от моей еды, никогда, даже если он сыт - всегда возьмет пару ложек каши, чтобы не обижать... Он смотрит на Вегаса шокировано, но тот щурится на собственного кузена. - Откуда ты знаешь, куда смотреть. Почему ты уверен, что это важно. Танкхун! Лицо того совершенно нечитаемо, и в какой-то момент Питу кажется - запах тины, водорослей в маленькой каморке Арма так силен, что забивает нос. Спустя мгновение все проходит. - Потому что я был там... Там, куда уводили маленькую Нут. Танкхун смотрит в глаза Пита. - Ты тогда еще не работал на клан, не знаешь. Одно из первых похищений... не было именно им. Тогда в клан вернулся не я. И почти целый месяц не-меня держали в больнице на успокоительных, ведь отцу показалось, что моя крыша окончательно меня покинула. Я так до сих пор не знаю, чем он заплатил за меня, но для меня тогда прошло... почти пять лет. Танкхун смотрит в себя, вспоминая. - Холмы, потусторонний мир, мир фейри или пхи, называйте как хотите. Дивные любят... шутить над смертными. - Господин, вы... - Пит смотрит на него во все глаза. - Вы помните что-нибудь об этом?.. - Почти ничего... - Танкхун слабо улыбается, и в каморке становится светлее. - Пели деревья, а мы танцевали... Кажется, мы танцевали постоянно... Иногда я что-то ел и пил - и все танцевал, танцевал... - Кто тебя вывел? - О, неужели не догадываешься? Только у одного человека в этом доме хватило наглости вломиться... под Холмы. Малыш Ким был еще крохой, Кинн не смог бы ничего сделать, а он... Конечно, Вегас догадывался. Прошлый начальник охраны, в ту пору - еще рядовой телохранитель, немногим старше самого Танкхуна. Наглый, уверенный, влюбленный - только он и мог вывести кузена из любого места, в которое тот угодил по незнанию, ошибке или злому умыслу... Но... Пять лет... - Чтобы вернуть своё, нужно отдать что-то равное. Никогда не спрашивал, что же он отдал за меня тогда... Танкхун горбится. - А теперь и не спросишь... Они молчат некоторое время. Затем старший встряхивается, словно большая собака после купания, и перья его боа разлетаются во все стороны. - Так значит, твой малыш Макао подменён? Вегас кивает, вновь мрачнея, хотя казалось бы - куда больше? - Они любят таких... - вздыхает Танкхун. - С яркими глазами. С огнем в душе... Мы должны найти то место, где он пропал. Фонтан в клубе. - Но там его нет! Клуб есть - фонтана нет... - Со мной - будет... Глаза Танкхуна блестят - и вовсе не от того, что на них падает свет, и Пит вновь чувствует этот запах. Словно на берегу пруда. - Отпуская своих пленников, пхи оставляют на них знак. Меняют, если хотите. Но сейчас это нам на руку. Они отправляются немедленно. В машине Танкхун смотрит в окно, тихо притулившись на сиденье, пока Арм легко держит его за руку, сидя рядом. - Они всегда жили здесь. До нас. До деревень и городов, возникших на их месте. И теперь живут - в городских тенях, в каплях воды, забытых и заброшенных уголках... То, что мы не видим - не обязательно не существует. Лишь хорошо прячется... Он ведёт пальцем по прозрачному стеклу, и след его прикосновения медленно заполняется водой, стекающей вниз. Кажется, Арм не удивлён, только хмурится и трет нос - для него запах, заполняющий салон, слишком насыщенный, острый, так пахнет у заросшего лотосами пруда, так пахнет выброшенная на берег речная трава, холодом и чем-то неживым... Арм целует запястье Танкхуна, и губы его блестят от потусторонней влаги. Вегас и Пит не смотрят на Танкхуна. Один сосредоточен на дороге, второй читает информацию, которую не успел охватить вниманием в каморке Арма, глаза быстро пробегают строчки сводок, интервью и статей. Приезжают к клубу они достаточно быстро. Вот только тот выглядит заброшенным уже несколько лет, а ночной горячий ветер города едва заметно трогает желтые полицейские ленты, под которые подныривают все четверо. - Странно... - Будь готов к еще более странному, кузен. Они действительно находят фонтан. Он такой же заброшенный, как весь клуб, и Вегас останавливается рядом, с бессильной злобой сжимая кулаки. Танкхун замирает рядом, опуская руки в чашу фонтана, собирает пыль с ее стенок, мелкие камни и сухие листья. Сжимает в ладонях изо всех сил, и Пит, держащийся ближе к любовнику, вздрагивает и неслышно ахает, видя, как из кулаков Танкхуна начинает капать вода. Ее все больше и больше, она покрывает пересохшее дно фонтана, поднимаясь к краям. Вода кристально чистая. - Слушай... - шепчет Танкхун, со щек которого стекает румянец, оставляя нездоровую бледность. - Слушай, как он поет... Вегас склоняется к воде и действительно слышит. В человеческом языке нет слова, описывающего эту мелодию. Это словно северное сияние, опустившееся на струны гитары, словно зеленый отблеск на перьях птицы, тихо спящей в гнезде, это золотой час перед рассветом - и одновременно это музыка, голос иного мира, зовущего к себе, открывающего врата только для одного человека. - Держи в голосе образ Макао... - из последних сил шепчет Танкхун. - Вспомни все самое дорогое, связанное с ним. И Вегас вспоминает. Как первый раз взял из рук матери громко орущий сверток - глотка у Макао была луженая еще с самого рождения. Как смотрел в залитое слезами лицо и думал, что ничего более прекрасного он не видел в жизни. Как ловил брата, когда тот осваивал лестницы особняка и обязательно пытался сверзиться минимум с десятой ступеньки... Как Макао ворчал на своем птичьем языке, осознавая, что старший вновь не дал ему залезть именно туда, куда ему так хотелось. Как Макао в первый раз назвал его хиа. ...Вода смыкается над его головой, и новый вздох Вегас делает уже на другой стороне. Здесь совершенно другой свет, а воздух напоен влагой и ароматами цветов. Под серебристым деревом он видит знакомую фигуру. - Макао! Макао!! - Вегас бросается к брату, трет его холодные руки, прикладывает к своим горячим щекам, и тут рот Макао размыкается. Чужой голос, чужое присутствие словно не дает дышать - так тяжела аура, разливающаяся в пространстве. Голосом Макао некто говорит: - Выбери два... Одно - за вход, другое - за выход. Вегас не сомневается. - Возьмите время. Возьмите мое время дважды, только отдайте мне его. - Какой хитрый человек... Время... Да, это хорошая цена. Вегас чувствует, что его рассматривают. Пристально. Не Макао - но кто-то чужой, смотрящий сквозь него. - У тебя тоже... яркие глаза. Но не такие, как у твоего брата. Словно тяжелая рука ложится на его загривок, пытаясь прижать к земле, но Вегас, хоть и не вырывается, но и не сгибается... Лишь держит брата за руку, стискивая пальцы все сильнее на безвольном запястье... - Иди, Вегас. Ты заплатил свою цену... ...Они выныривают в пруду Танкхуна, словно в насмешку над всем человеческим родом. От комплекса кто-то бежит, слышатся крики удивления и ужаса, но зато рядом - Макао. Теперь уж точно - его Макао. Их отводят - наполовину оттаскивают - в гостевую комнату. У Порша, который не так давно вернулся в комплекс вместе со своим любовником, глаза огромные, в них сотни вопросов, но Вегас пресекает их все, просто напросто закрывая дверь перед лицом Киттисавата. А вскоре приезжает Пит... и долго-долго смотрит на Вегаса, не отводя глаз. - Что не так? - спрашивает тот. Он все еще не может отпустить руку спящего Макао, сидит на краю его постели, завернувшись в одеяло. - Твои волосы... Твои волосы... и руки... Пит медленно подходит ближе и нежно касается головы Вегаса - Примет он твою жертву?.. - Время покажет... - усмехается Вегас. Горестные складки в углах его губ - чётче и острее, чем были раньше, и теперь он вспоминает шокированный взгляд Порша... не верящего своим собственным глазам. - Что, не слишком ли я теперь стар для тебя, Пит? - В самый раз... - улыбается Пит и перебирает его полуседые волосы. - В самый раз... Вот только... Ты отдал время. Они могут вернуться за остальным... Вегас гневно фыркает, при этом покорно подставляя лицо под поцелуи Пита: - Пусть приходят. Я буду ждать. ...Подменыш исчезает из особняка, словно его там не было, и только вопли младшего брата, обнаружившего, что его вещи кто-то трогал, подтверждают - все это не было сном. Жизнь словно бы и возвращается на круги своя - но не совсем... Не сразу, но Вегас начинает замечать странности за братом. Запах воды и лесного разнотравья. Изменившиеся вкусовые пристрастия - теперь Макао не переносит мясо и всегда пользуется исключительно деревянным палочками для еды. Иногда... Иногда Вегас готов поклясться - отражение в зеркале словно задерживается на пару мгновений, не успевая за стремительным Макао. А еще... пропадает Танкхун. Пропадает так, словно его никогда не было в этом мире. Словно все доказательства того, что в клане Терапаньякул было трое сыновей, стираются ластиком с граней реальности. - Танкхун? - переспрашивает Кинн, когда Вегас задает свой вопрос кузену. - Прости, но мы не знакомы. Это какая-то проверка? Ты заслал нам шпиона? - Танкхун? - хмурится Ким, и Порче Киттисават тут же прислоняется к его плечу, сгоняя озабоченность с его лба. - Никогда не слышал этого имени. Почему ты спрашиваешь?.. Каморка Арма забита отработавшей свой век техникой, а в штате комплекса никогда не слышали ни о ее прежнем владельце, ни о Поле. Даже Пит не может вспомнить, кому же он служил, пока Вегас не пришел и не забрал его в свой особняк, украв под покровом ночи, как самое важное сокровище. Танкхуна никогда не было в этом мире - но его помнят и Макао, и Вегас, и это более странно, нежели если бы о нем помнил один лишь Корнвит. Они сидят у пруда Танкхуна, где плещутся безымянные карпы - никто не называет их Себастьян и Элизабет - и обсуждают это. - Наверное, он отдал всего себя, чтобы дать мне найти тебя... - думает вслух Вегас, и Макао согласно кивает. Это логично, хоть и излишне волшебно - но что в этой жизни теперь можно назвать нормальным? Обывательски простым? Он прислоняется к плечу брата и склоняется над прудом. Бестолковые карпы тычутся толстыми боками и мордами в их руки, и братья - один слишком рано поседевший и словно выцветший и второй, будто бы наполненный яростным пламенем жизни, - тихо смеются над глупыми рыбами. Внезапно Макао поднимает голову. Его яркие глаза смотрят задумчиво, но совершенно мимо Вегаса. Он улыбается, и Вегас чувствует, как его кожа словно покрывается коркой льда. - Ты тоже это слышишь?.. Слышишь эту музыку?.. - выдыхает Макао, и Вегас падает