Инструкция по исчезновению

Девушки умолкли и настороженно подошли к зелёной комнате. Роксана навострила уши, пытаясь прислушаться. Они переглянулись. Удивительно тихо. Оттуда послышался голос, но незнакомый, человеческий. Волчица приложила ухо к двери, аккуратно взявшись пальцами за стену. — Ему нужен покой. — прозвучала единственная разборчивая фраза. Подруги обменялись тревожным взглядом. Рокси сразу, но негромко постучала. — Эй, чешуйчатый. — неуверенно откликнула его, сделав паузу. — Что там у вас происходит? Ответа не последовало, а разговор внутри комнаты продолжался. Они простояли снаружи ещё пару минут, прежде чем услышали шаги, и дверь все-таки открылась. На пороге был врач: не молодой мужчина, в руке у него был чемодан с лечебными принадлежностями, а это говорило о вероятности чего-то серьёзного. Он остановился, смотря на крупных антропоморфных животных, стоящих на пути. — Доктор? — напряжённо выскользнуло с уст волчицы, как бы удивляясь и требуя объяснений. — О, должно быть, гонщица Роксана? Обе мои дочери большие фанаты. Рокси гордо сбросила волосы с плеча с ухмылочкой. — Ха! Неудивительно, ведь я лучшая. — затем слегка склонила голову. — Давай ближе к делу, синяя униформа. Что произошло? — Боюсь вас огорчить, но вашему другу Фредди придётся воздержаться от выступлений. — смотря на обеих сообщил, — К счастью перелома нет, но у него трещина в надколеннике – и потому, даже как бы не хотелось, а я знаю, как вы – звёзды сцены, любите пренебрегать здоровьем, – ходить он не сможет. Чика, ахнув, закрыла клюв руками от ошеломления. Роксана нахмурилась, начиная закипать от злости, как чайник. — По словам мистера Гатора, они сильно подрались. Сейчас Фредди без сознания и очень слаб. Я настоятельно рекомендую постельный режим, пока нога не восстановится недели через шесть-семь. Если будут осложнения, то снова вызывайте скорую. Всего доброго. Врач уверенно проскочил между ними, а они вслед успели его поблагодарить. Девушки переключили внимание на стоящего аллигатора возле лаймового дивана, на котором лежал Фредди. Рокси хотела влететь и вцепиться ему в глотку, но вспоминая слова доктора, подавляла в себе это желание. Она раздулась от гнева, тыкнула пальцем в его сторону и шепотом крикнула. — Ублюдок! А ну быстро иди сюда, чтобы я могла избить тебя! Ты сейчас ответишь за всё, что натворил! Чика держала руки сцепленными в замок и терпеливо ждала, но при этом дрожала, как осиновый лист, и всеми силами сдерживала слёзы. Монти, стоя сгорбившись, повернул голову к ним. Я не переставал смотреть: украдкой, через звездобразные фиолетовые очки. Меня манили его отточенные движения, непреднамеренная соблазняющая манера тела. Я так привык прилеплять взгляд на его танцующие ноги, что мог играть на гитаре всё выступление, несмотря на аккорды. К груди приливало тепло, а сердце трепеталось до дрожи, как будто я на американских горках. Это все, что мне оставалось. Я мог любить его только глазами. Но самое приятное, что происходило на сцене, так это то, что всегда, всего один раз.. Фредди разворачивался ко мне с такой яркой улыбкой, разогревшейся от восторженной публики. Он энергично подбегал и начинал двигаться в такт моему басу, просто отдаваясь сцене и этим жарким танцам. И всё равно, что он делал это со всеми, что ему просто нужно было это, исходя из сценария. Для меня это было особенно, ведь мы с Фредди были на одной волне: момент, когда можно было коснуться его мягкой апельсиновой шерсти, даже приобнять без угрызений. Но это было только мгновение. Яркий свет погас, публика исчезла, чьи радостные возгласы оставили лишь эхо, раздающееся по стенам плекса. Девочки хихикали, обсуждая какую-то забавную ситуацию, произошедшую в течение рабочего дня, и, попрощавшись со всеми, ушли, продолжая болтать. Я позднее других собирал инструменты в чехол. Меня впервые никто не ждал. Я много думал о том, что хотел бы тоже заканчивать работу, уходя с кем-то и смеясь. Надоело быть третьим лишним или вовсе оставаться одному... А так получилось, что мне всегда хорошо было только с ним. А что если бы Фредди сейчас вспомнил обо мне? Что, если бы прямо в этот момент вышел из гримерки и откликнул меня со словами: "Ты чего так долго? Мы ведь собирались провести время вместе", но явно с каким-то подтекстом, иначе он бы не стал так кокетливо приподнимать бровь. И я бы бросил всё, для того, чтобы в этот момент взять его за руку и никогда больше не отпускать. А лучше талию.. Крепко обвить лапами, пока он не попросит разжать их, потому что становилось больно... От одних только таких мыслей ладони потеют, а на морде расплывается глупая улыбка. И всё бы ничего, если бы я не услышал обладателя певческого баритона, который.. Тоже с кем-то смеялся? К сожалению, из гримерки вышла не одна, а две высокие и крупные фигуры, причём у одной из них выпрыгнули длинные уши, а рука мягко сползла с плеча лидера на его талию. Монти сразу накрыли огорчение и зависть, он замер, следя за уходящими вдалеке и продолжая гневно крутить колок на гитаре, отчего струна с лязгом слетает с грифа. — "Чёртов кролик!" — воскликнул про себя, и, поднявшись, оттолкнул стул ногой. Шар с грохотом, раздающемся по пустому залу, летит по дорожке в самую середину и разбивает все стоящие кегли. Лёгкий запах жженого сахара и ванильного мороженого. Зашнурованная бело-синяя обувь для боулинга. Лапа вдумчиво тянется к собственным светлым волосам, а затем наматывает лежащие на плечах кудряшки на пальцы. Фредди беспричинно улыбался, сидя на верхушке шаровой ленты и сложив ногу на ногу. Он следил за размытым силуэтом впереди. Бордовый жилет с лимонно-желтыми пуговицами и стоячим воротником, джинсы-клеш с обмотанным сиреневым платком на бедрах, множественный пирсинг на длинных ушах, шерсть василькового цвета. "Я помню этот день.. Помню, как было легко дышать, как умиротворëнна была атмосфера. Помню до мурашек. Однако, его образ теперь кажется таким смутным, потерянным навсегда... Но не в моих снах. Воспоминания – единственное, что я так бережно храню о своём дорогом друге." — Так, что ты думаешь? Прозвучал высокий голос с характерной шепелявостью из-за двух больших передних зуба. Плечи Фредди дрогнули, он захлопал ресницами; уголки его губ неловко приподнялись, остановившись накручивать кудряшку на палец. — Прости? Я немного растворился в мыслях. Тот повернулся в его сторону и черты его узкой морды сразу прорисовались из мутной картинки. Малиновые глаза оставались расслабленными, несмотря на мягкую улыбку. Он уперся одной рукой о талию. — Ты в последнее время несвойственно себе летаешь в облаках. Горжусь тобой. Бонни на секунду прищурился, задумчиво взявшись за подбородок, а затем добавил: — А пошли полетаем вместе? Вокалист удивленно смотрел на его уверенный вид, а потом последовал за воодушевленным кроликом. "Я помню..." Они поднялись на самую крышу мега-пиццаплекса. Фредди с раскрытым ртом увидел невероятное звёздное ночное небо, отчего даже в его залипшем взгляде отражалось сияние крошечных звёзд. Бонни пришлось повести его за руку, чтобы оторвать с места. Он отвёл лидера к самой середине огромной крыши, чтобы комфортно разлечься. Луна ярко освещала пространство, иногда затмеваясь плывущими перистыми облаками. Бонни указывал на некоторые созвездия, отрисовывая их пальцем, а Фредди, сложив руки на животе, наблюдал за каждой звёздочкой. "Только с ним я чувствовал себя свободным от духоты пиццаплекса. Мне не нужно было говорить, чтобы он понял мои чувства, он был очень эмпатичным и вежливым в этом плане. Бонни всегда создавал безопасность.. Для моей хрупкой души. Это было так важно для меня. На самом деле не такой уж я и сильный. Это был мой образ. Фредди на сцене и Фредди за кулисами — совершенно разные персоны... За этими могучими плечами я всегда прятал свои недостатки. Я постоянно нахожусь в стрессе, ведь помимо сцены являюсь заместителем режиссёра и занимаюсь координацией работы команды и даже организациями мероприятий. А помимо всего этого – ответственный лидер группы, на которого, в случае чего, и падает всё давление. В какой-то момент я понял, что сценический Фредди начинал уставать, а закулисный Фредди и вовсе прятаться от остальных. Я думал, что вот-вот опущу руки, что не справлюсь с этим. В этом замкнутом рабочем пространстве, когда уже из собственной шкуры готов лезть, лишь бы отдохнуть от постоянного неонового света, софитов, криков детей, то ребята подбадривали друг друга как могли или тратили время на футкортах, напиваясь фаз-напитками. А Бонни... Бонни дарил мне звездное небо, эту волшебную тишину под которую мы иногда засыпали. Он всегда был моей опорой. Для любого меня. Я благодарно глядел на него в такие моменты, и я.. Очень сильно по нему скучаю." К горлу подкатил ком, а ресницы промокли от слёз. Фредди медленно открывает глаза и сразу щурится, чувствуя, как боль давит на него от малейшего движения. Он тянется лапами к морде и протирает глаза. Ему хотелось попробовать встать, уперевшись о руки, но они не смогли разъеденится. Фазбер тут же окончательно просыпается, увидев болтающуюся короткую цепь между ними. Он встал корпусом самостоятельно, а как только принял сидячую позу, то от резкой колющей боли в пятой точке буквально прыжком вернулся в изначальное положение. Он с болезненным стоном уперся о локоть, повернувшись туловищем набок, а потом почувствовал ещё что-то чужеродное и тяжёлое, коим оказался гипс, полностью зафиксировавший левую ногу. Фредди обеспокоенно разглядывал его, постепенно начиная пролистывать вчерашние события в голове. Эти ужасные воспоминания мозг транслировал на теле, демонстрируя боль в каждом синяке, в каждой царапине. Медведь взглянул на свою паховую область, нервно согнув одно рабочее колено: казалось, образ Монти по-прежнему мелькал между ног, напоминая о тех жестоких действиях, что он проделывал с ним. Фредди напуганно ахнул от флешбеков, и снова поднявшись, оттолкнулся назад ногой, как будто убегая от этой иллюзии. После стона сразу пошёл всхрип с мгновенно подступившими слезами. Перед ним не переставала всплывать зелёная фигура, наносящая удары; которая не знала жалости; чьи руки заползали под его одежду, впивались когтями в тело. Сердце ускорилось в ритме и он начал истерично отряхивать грудь запястьями в наручниках, пытаясь стереть невидимые следы чужих лап с себя. Становилось труднее дышать, воспоминания не переставали крутиться перед глазами, в которых постепенно всё начинало расплываться от слёз. Фазбер быстро сменяет действия с отталкивания, наоборот, прижимая руки к груди, просто не имея возможности обнять самого себя. Конечности слегка затряслись, то ли от холода, то ли от страха, и появлялась какая-то тупая давящая боль в груди. Все эти ощущения усугубляло место в котором он находился. Однако, по сравнению со вчерашним здесь уже не было того беспорядка и выглядело всё куда опрятнее. Но этот зелёный цвет... Он выдавал владельца помещения, и даже никакая идеальная чистота уже не сможет вызвать хороших чувств к этому месту. — "Я должен бежать отсюда..." — словно ветром дунуло в мыслях Фредди. Он был очень слаб, но всё равно аккуратно пополз с дивана, передвигаясь по спине. Гипс на ноге делал задачу куда сложнее, поэтому медведю пришлось сначала опустить скованные руки на пол, а следом вытянуть ноги, вот только на половине пути голова так сильно закружилась, что он хотел удержать равновесие лапой, но она непослушно дернулась обратно из-за наручников и Фредди грохнулся головой вниз. Футболка, словно назло, сползла к шее, добавив заключающую вишенку в итак ужасную ситуацию. В эту же секунду, как будто по сценарию, дверь в комнату открывается. Фредди на мгновение замер от испуга, а затем вскочил на руки и поднял голову, сдувая волосы с глаз. Сердцебиение снова участилось, а ладони вспотели. На пороге стоял Монти с распахнутыми глазами и округлым контейнером в руках, он с большим трудом сдержал смех, закусив щеку изнутри. — Ты куда полез? Ты ногу свою видел? — в итоге совершенно спокойно сказал Гатор, и, закрыв дверь, прошёл к столу с зеркалом. Фредди ошарашенно следил за аллигатором, который выглядел абсолютно нормальным повседневным работягой плекса. А также он учуял запах еды, невольно начиная тянуться взмокшим носом к нему. — Так, как же обстоят дела у медвежонка? Гатор звучал тихо и игриво. Он снял кожаную жилетку с шипами, оголив торс, и повесил на спинку стула, затем направился в сторону вокалиста, поставил контейнер на кофейный столик. Как только Монти подошёл ближе, то Фредди сразу понял тот горьковатый запах, который показался ему ещё при его приходе. Сигареты. — "Неужели он курил всё это время? Нет, я бы давно понял. Значит, с недавнего времени. О боже, ведь подобные вредные привычки запрещены для нас в пиццаплексе..." Тот наклонился к нему и обыкновенно взял под руку, помогая подняться. Фредди наконец осознаёт происходящее, и, помотав головой, тут же напуганно отталкивает его от себя, а потом со стыдом натягивает задравшуюся вверх футболку, прижимаясь к спинке дивана. — Сними с меня эти на..! — попытался вскрикнуть Фазбер, но издал лишь тихий сиплый звук, отчего пришёл в ужас и приложил лапу к горлу. Монти вздохнул со смешком, аккуратно собрав ярко-красные волосы на одно плечо. Как бы он не делал обеспокоенный вид, то всё равно выглядел довольным. — М-да.. Фигово. Для певца-то. Придется продлить больничный. Ну ничего, справишься. Ты же лицо компании, тебе придётся. Он пожал плечами и подвинул столик ближе к дивану. — Что ж, так как вчера тебя так много рвало, я решил принести тебе супа, а то ты наверняка очень слаб. К сожалению, ходячие куски металлолома не умеют готовить ничего, кроме пиццы.. Пришлось заказать доставку. Ну, он вроде ещё горячий, поэтому ешь. Монти взглянул на его руки и тут же коротко хлопнул себе по лбу. — Ах, да.. Точно. Гатор отошёл к своему большому шифоньеру и встал на носочки даже для своего роста, чтобы достать до верхушки, а затем возвращается к медведю с маленьким ключиком. — Я был уверен, что ты не сможешь встать, но зачем-то спрятал его так далеко... Спустя пару секунд Фредди наконец разминул освободившиеся лапы, но с места не сдвинулся. Он видел в каждом движении аллигатора некий подвох, в интонации голоса, в пристальном взгляде... Не мог этот зверь измениться за такое короткое время. — У тебя что, аппетита нет? Этот куриный суп ничем не отравлен. Не заставляй меня кормить тебя с ложки. Фазбер, проигнорировав, закрыл морду лапами, которую и без того скрывают кудрявые волосы. К счастью, Монти не распускал руки, но его терпение постепенно заканчивалось. Он медленно прошёлся по комнате, глубоко дыша, сжимая и разжимая кулаки. — Пока ты был без сознания, я успел тебя подлатать, переодеть.. И даже вызывал чертового ветеринара. — сквозь зубы проговорил, продолжая ходить, — наплел девочкам печальную историю о том, как ты устраивал тут сеанс у психолога, но меня это почему-то не устроило и я решил сломать тебе колено. — усмехнулся, а затем добавил вне рассказа, — о котором, кстати, я даже не знал. Фредди осторожно поднял голову, но устремил ошарашенные глаза в дрожащие ладони. — Пришлось привязать к этой несчастной сказке и Бонни, которым я восхищался, кого брал себе в пример и ужасно бесился, ведь не мог играть на бас-гитаре также хорошо, как это делал он. Но так как Бонни больше нет с нами – это ударило по мне так сильно, что я не совладал с эмоциями... — Монти обнял себя, наигранно грустно закрыв глаза. — В качестве искупления вины я вызвался присмотреть за тобой, к тому же это помогло бы нам наконец наладить отношения! О Боже! И эти две дуры мне поверили, что всерьёз позволили это сделать! Он вновь подошёл к дивану, и, присев на корточки возле него, игриво добавил: — Поэтому, Фред.. Добро пожаловать в мой кукольный театр. Я наконец заполучил тебя. Фредди медленно перевёл отрешенный взгляд на него. Он уже не отличал искренность от образа, выдуманного самим Монти. Он с трудом принял тот факт, что не уделял каждому участнику группы должного внимания и позволил такому произойти. Он чувствовал себя... Виноватым. "Ведь я мог это проконтролировать, верно? Мог заметить изменения в поведении друга и вовремя прийти на помощь. Вот именно. Помощь. Этим лидер и должен был заниматься... Или нет. Нет. Не должен. Взрослые звери могут сами нести за себя ответственность, а я просто продолжаю его оправдывать." — Ах, ну что за милая мордашка. — Монти внезапно прервал поток его мыслей и погладил по щеке. Тот сразу отпихивает лапу. — Не смей! — сипло выдавил из себя и глаза стали наполняться слезами. — Тебе надо лечить голову!.. Ты хоть осознаёшь, что ты сделал со мной?! Басист сначала спокойно смотрел на него, а потом с наигранно сожалеющим видом отвёл взгляд. — Ну-у.. С ногой неудобно вышло, тут я погорячился. Лидер морщится от ужаса, не понимая, как совесть ещё позволяет Гатору шутить. — Неудобно вышло?.. — с дрожью повторил. Фредди тут же бьёт его кулаком по морде, погрузив пространство в тишину. — Я не хочу тебя видеть. Голос прозвучал тихо, из последних сил, но уверенно, как заключение. Рука, ударившая друга, содрогалась, потому что знала, что не предназначена для этого, но всё равно поднялась, впервые поднялась. Монти чувствовал, как горела щека после удара и как раздраженно поджималась челюсть до боли в зубах. Убитые глаза Фазбера заставили его подняться, но на морде вновь растянулась, не сумев сдержаться, ухмылка. — Хорошо. — ответил басист, — Но имей ввиду, я ведь для тебя стараюсь. А если ты не будешь есть, то я не буду приносить еду. С такими словами он накинул кожаную жилетку, которую ранее повесил на стул, и открыл дверь, но перед тем как уйти, обернулся на медведя. — Теперь ты говоришь со мной по-настоящему. — далее добавил полушепотом, — Это возбуждает. Вернусь через пару часов. Монти сделал веселый вид и закрылся за собой. Тот тяжело выдохнул, резко, отчаянно. По щекам Фредди все-таки стекли долго копившиеся слёзы, он сжал в лапе тонкий плед под собой и снова взглянул на свой гипс. Он понимал, что ему не сбежать отсюда, что придётся терпеть, пока нога хоть немного не восстановится. Комната ощущалась клеткой, которая всё больше сжимала воздух, становилось тесно, больно, дышать трудно, грудина словно сдавливалась. Хотелось кислорода, благоприятной тишины, а не угнетающей; хотелось неба, оно успокаивало, оно напоминало его шерсть, когда небо было утренним, когда было василькового цвета. Фредди не мог заполнить эту дыру в сердце ничем, даже самыми лучшими днями. Осознание, что теперь этим дням суждено проходить без Бонни, то они вовсе не являются самыми лучшими. Его накрывала тоска в плохие моменты, но последние несколько часов – хуже некуда. Фредди боялся Монти, потому что с недавнего времени открыл для себя его, как он думает, истинный облик, который явно непредсказуем. Но.. В глубине души какая-то маленькая частичка того добросердечного Фредди – по-прежнему продолжает жить и давать ему надежды, может быть и ложные, но терпеливые. "Да, я пытаюсь оправдать этого придурка! Может быть, действительно, это мне нужно лечить голову? Настолько ли я в порядке? Возможно, я просто альтруистично глупый..." Живот предательски заурчал и взгляд осторожно упал на округлый контейнер, оставленный Монти. Но Фредди сразу отворачивает голову с мыслями, что ему ничего не нужно от этого аллигатора. "А вдруг он все-таки обманул и подсыпал что-то в суп? С чего бы мне доверять!" Фазбер всё смотрел на него, нерешительно тыкая голубыми когтями в колено. С другой стороны, если бы Монти было совершенно плевать, то он бы даже не принёс еды; он бы не стал беспокоиться из-за вчерашнего... "Если не буду есть, то и колено будет год восстанавливаться.. Может, стоит и мне поверить в его сказку?" Затем, на секунду взглянув на дверь, он все-таки взял контейнер. Вечер в пиццаплексе прошёл спокойно, словно по возвращению басиста на сцену – всё пошло на круги своя. Музыка утихала, заканчиваясь приятной мелодией – включились ночные протоколы. Сегодня закрылись довольно поздно, что уже проявлялись звездочки на небе. Шаги по зданию утихали, как и голоса посетителей и сотрудников. Для всех это был очередной рабочий день, а для Фредди – день 1.