how deep is your love?

Глубокая тишина вокруг, темнота что уже засосала Лёшу, с головой окутывала и похищала в свои сети. Переживания где-то в грудной клетке сразу же испарились, как голоса в зале притихли. Должно быть все уже встали на свои позиции, и вот сзади стук барабанных палочек друг о друга оглушил всех находящихся в зале.  Раз, два, три, четыре.  Наташа начала пораньше, уже на третий удар она стала петь своим тонким голосом, что изредка пропадал и хрипел. Только на неё опрокинулся свет прожекторов так ярко, что её должно быть ослепило, раз она прикрыта глаза. Сигарета тлела, плавной струйкой вверх сжигалась бумага. Девушка обволакивала своими ладонями микрофон, прижимаясь к нему своими красными губами, отдавая всю себя в калинки этого бара.  Данила на бассу подобно бэк-вокалу стал играть протяжные ноты. На барабанах Саша аккуратно стукал о тарелки, добавляя чувств.  Пальцы Лёши проходились по струнам плавно, совсем легко. Кажись он даже и не прикасался к гитаре, она сама словно пела.  Сглатывая слюну, все в зале затихли словно впервые влюбились. Смотря прямо вниз, у кого-то аж слёзы на глазах засверкали. Кажись только встали, только начали.  Такая плавная мелодия не могла так просто закончиться. Даже когда Наташа затихла, из зала словно тихим шепотом доносились голоса девочек, что подпевали. Облизывая губы, Наташа взяла затяжку сигареты, показательно выдыхая дым вверх.  Она вновь подошла ближе к микрофону. Прикрывая глаза, стала говорить по одному предложению, скорее больше читая, чем поя. Еще пару раз проведя пальцами по струнам в такт с Даней, Леша сжал губы. Она пропела заветное, громкое. How deep is your love?  И прикрыла глаза. Самому хотелось. Страбаскопы засверкали по всему клубу, и уже всех участников их группы осветили светом. Играя чуть тише басиста, эта песня точно не была Лёшиной.  Хоть и идею дал он, хоть и знал что скрывается под ней. Все те чувства, которые так хорошо голосом просветляла Наташа, были искренними. Их любовные ситуации были схожи, только, наверное, ей было полегче со всем справиться.  В груди от своих же мыслей слегка сжало, так что приоткрыв рот, Леша выдохнул сквозь него воздух. Он не должен сейчас вообще думать. Человек сзади же не о чем не думает. Он играл как всегда прекрасно, на своих барабанах. Его крепкие руки отыгрывали все по сценарию. Как же жаль, что такого сценария нету и в жизни.  How deep is your love? Таким же вопросом Лёша задавался уже давно. Из-за провалов в памяти он точно не знал, когда они начали встречаться. Начали ли вовсе? Их отношения не были чем-то «типичным». Наоборот, все вокруг думали что их посиделки по вечерам лишь «дружеская» помощь друг другу. Что-то в роде фразы: «Хороший секс не испортит дружбу».  It’s like the ocean?  Иногда думая над этой фразой хотелось и вправду как нибудь спросить, глубока ли его любовь. Глубока ли его душа? Она глубже океана, или будет не глубже лужи?  Ответа на свои вопросы Леша не знал. Знал лишь что глазам подобным океану он никогда не сможет перечить. Даже в своих главных мечтах.  What devotion are you? Держал ли его в этих отношениях лишь всегда доступный секс? Или это было что-то вроде любви, которую он просто не умел проявлять. Но и как бы ему научиться её проявлять, если ни родительской, ни подростковой любви у него не было. Даже не понятно, знает ли он что такое «любовь» вовсе.  How deep is your love?  Как далеко он мог всегда зайти, он никогда не извинялся. Он не чувствовал вины. Словно Лёша был просто игрушкой или чем-то в этом роде. Словно все Лёшины подростковые капризы были не реальными. Словно ласка, которую он так усердно просил, была слишком дорога.  Is it like nirvana? Состояние их отношений часто походило на неё. «Нирвана» слово, которое довольно хорошо описывала их взаимные чувства. Их глубокое растворение друг в друге по вечерам. Непонятные резкие ласки, перед нападанием хищника. Непонятные нежные слова, после миллиардов оскорблений.  Hit me harder, again… На своем же заду было больно сидеть от оставленных им ранами. Его массивный ремень не раз избивал до крови. Даже в момент, когда Лёша даже противостоять не мог. Когда был полностью связан и с заткнутым ртом.  Но его удары по щекам ощущались намного приятнее. Жжение от теплой руки, которая оставила на бледной коже следы, был сравним с теплом в груди от поцелуев.  How deep is your love?  Так мучительно Наташа тянула слово своим голосом. Её душа словно уже плакала кровью, выливая из себя все органы на слушателей с зала.  Она раз за разом повторяла эту фразу, сгибая колени, слегка садясь, стараясь не сломаться под той душевной болью, которую она постоянно испытывала.  Саша проиграл на барабанах быстрый такт и вновь ударяя палочкой по железной тарелке, Наташа словно очнулась. Открывая глаза, она глядела на толпу фанатов где-то в зале, ловя взгляд каждого на себе.  Леша же лишь более уверенно стал опускать руку. Сердце застучало быстрее, сейчас стоило бы взять себя в руки.  Барабаны вновь проиграли довольно быстрый абзац. Он в который раз был для Лёши поддержкой. Был тем, кто окликнет из своих мыслей. Кто спасет и не даст утонуть.  Резко мигающие фонари осветили Лёшу розовым цветом. Наташа продолжала стоять под ярким белым, и конечно Леша вряд ли был интереснее красивой девушки по центру сцены. Что уж там говорить, Даню и Сашу засосала тьма. Лучше уже хотя бы быть за спиной у девушки, что смогла приручить Лешу таким какой он есть.  Приподняв слегка гриф, хватаясь покрепче пальцами, Лёша зажал довольно высокую ноту. Должно быть кому-то она могла резать слух, но звучание этой гитары было чем-то неимоверным. Пальцы на ладу слегка  дрожали, делая звук неровным. Барабаны сзади почему то стали еще громче отбивать в ушах. Поэтому и Леша играл громче.  Соло черной гитары не перекрикивало всех чувств Наташи, что она так приятно протягивала в столь легкой песне. Она поднимала брови, сжимала на себе рваную футболку.  Хоть черная красотка и не перекрикивала, всеми любимую блондинку у микрофона, но была где-то на уровне. Может для кого-то и погромче. Из зала стали доноситься более громкие голоса, что уже пытались помочь Наташе с вокалом.  Прикрывая глаза, пальцы уже сами играли. Леша уже был не в этом теле, ведь даже не чувствовал как дышит.  How deep is your love?  It’s like the ocean?  What devotion are you? How deep is your love?  Чуть ли не шепотом спросила Наташа у зала, прежде чем звук гитары стал медленно расставляться в воздухе. Зал же в ответ разорвался криками и свистом. Свет осветил всех четырех темных души и представил перед публикой так ярко, как никогда до этого.  Почти сразу же началась следующая песня. Уже более яркая, более эмоциональная. В стиле рока, была нестандартной и громкой. Чтоб каждый старик услышал мерзкий звук расстроенной гитары, чтоб у каждого из них полилась кровь из ушей.  Песня за песней продолжалась. Леша даже не успел заметить, как концерт подошел к концу. Их выделенный час был словно урезан, но было плевать. Они всего лишь разогрев перед кем-то лучше. Уходя со сцены, на прощание Лёша послал поцелуйчик в голубые глаза девочки, что стояла в переднем ряду прям перед ним, и весь концерт смотрела лишь на него. Кажется она была готова умереть на месте, сразу стала хвастаться подружке рядом.  Сглатывая густую слюну, пришлось встретится лицом к лицу со своей группой. Поддерживая разговор, Леша толком их не слушал. Взгляд постоянно кидался на белые волосы с химзавивкой. Он сегодня был слишком тихий. Было страшно о следующих последствиях.  Хотя чего бояться, они же, встречаются?  — Кто со мной на перекур? — спросила Наташа, хватая со стола свой красный чапман и улыбаясь махала им в воздухе.  — Тебе стоило бы поменьше курить, — в который раз подъебывал девушку Данил, слегка улыбаясь и приподнимая брови.  — Слыш… — наигранно злясь, она схмурила брови и толкнула здоровяка в плечо своим. Сама она еще немного и упала бы от того. Здоровяк был слишком здоровым. Даня ведь даже не сдвинулся с места из-за её выходки.  — Да ладно, ладно… — погладив девушку своей огромной рукой по блондинистым волосам, она кажись была готова сгореть от злости. Сдерживаясь чтоб не сжать упаковку любимых сигарет, она топнула ногой и доставая сигарету, развернулась, показушно уходя. Она любила быть в центре внимания. Любила поиграть с парнями, сама после этого же страдая.  — Я с вами, — сказал Саша, поправляя свою кожанку и отстраняясь от стены.  — Кто сказал что я с ней пойду? — нахмурился сдоровяк. В противоречие своим же словам, он все ровно отошел от стола, рядом с которым стоял, и скрестил руки на груди.  — Давай тоже не выпендривайся, — и шлепая его по накаченной коже руки, что была оголена из-за майки, они развернувшись пошли к выходу.  Он даже не глянул на Лёшу напоследок. Что за ублюдок. Хотя почему брюнет вообще об этом думал?  Оставаясь сам с собой, Леша бы и пошёл бы к своей группе, был бы вполне не против покурить чужие сигареты. Только вот не хотелось встревать. Он и так был занозой в заднице. Малолетка, что пришла в группу из-за недостающего гитариста, ведь прошлый просто сбежал.  В общей комнате его еще попытался задержать продюсер. Должно быть хотел спросить, нормально ли все. Все было вполне.  Закрывая перед ним дверь, Леша прошел в свою гримерку.  Их группа не была настолько популярной, но отдельные гримерки им выделили. Все таки после концерта у них еще какое-то там интервью.  Садясь на стул, что был придвинут к аккуратному столику, Леша глянул в зеркало напротив. Глянул на отражение странного панка, что в свои 15 даже не выглядел на свой возраст. Накрашенные черной тушью глаза и подведенные черным карандашом слизистые делали из него какого-то эмо-боя. Шипы на чокере, что висел на шее, придушивал от напряжения шеи. Слегка накрашенные какой-то темноватый помадой губы выглядели как натуральные. Даже и не скажешь что сильно накрашен. Волосы даже не поменялись. Тонкие волоски у челки торчали и щекотали Лешины щеки своими кончиками, но остальные волосы были крепко закреплены лаком. Выглядел он конечно как прилизанный ёж.  Сидеть и рассматривать себя было слишком скучно. В голове вновь появились воспоминания о песне, которая заела в голове.  How deep is your love?  Облизывая губы, прикрывая глаза, Лёша пытался не думать. Не думать о той белоснежной химзавивке. Не думать о его холодных руках и длинных пальцах. Было сложно, ужасно сложно. Нагибаясь, Лёша ухватился за свой рюкзак. Открывая маленький кармашек, отодвинув упаковку сигарет, Лёша взял упаковку таблеток. Глотая одну, он кинул рюкзак на пол, сам встав и направившись к маленькому кожаному диванчику.  Сидя уже на диване, в глазах все начало плыть, даже не понятно, как так быстро подействовало. Обычно нужно было минут 10, иногда даже 20.  Свет от лампы давил на глаза сильнее чем мысли, что уже стали рассасываться. Голова загудела, и Леша уже подумал что не то что-то принял.  Пытаясь встать с дивана, тело потяжелело кажись раз в сто. Даже рука словно прибавила в себе килограмм так двадцать. Пытаясь встать, Лёша лишь упал на колени. Мягкий пол спас кожу от ненужных увечий, так что слегка ползя к выключателю, перед глазами все стало кружить намного сильнее. Руки подгибались, локти не могли удержать на себе всю Лешину тушу. Он чуть ли не падал, после вновь полз к выключателю. По ушам прошелся оглушительный звук. Что-то вроде очень громкого, очень пронзительного шума.  Становясь на колени, надеясь что попадет, Леша выключил свет. При этом он не оказался в темноте. Легкая подсветка всего зеркала не позволила оказаться Лёше в темноте. Должно быть, это и к лучшему.  Хотя сейчас, прижавшись спиной к стене, Лёша словно подал вниз. Его сердце уходило в пятки, после вновь возвращаясь. Дыхание стало учащаться, было сложно ухватить воздух. Точнее, нет, наоборот, воздуха было слишком много. Он не успевал попросту дышать. Стало аж страшно.  Вдруг прямо сейчас паничка, вдруг прямо сейчас он задохнется. И никого рядом.  Никого.  Рядом.  Перед глазами вдруг вспыхнул силуэт, которого Леша хотел бы видеть прямо сейчас рядом. В груди что-то заболело, от чего дыхание аж сбилось. Пытаясь ухватить воздух ртом, Лёша пересел на колени. Опуская голову вниз было полегче. Голову стало давить, словно прямо сейчас взорвется. Словно может разорваться на сотни маленьких кусочков, и мозги, как у солиста группы «Нирвана», разлететься по стенке.  Леша не заметил как подавился. Подавился воздухом. Пытаясь откашляться, голова еще сильнее закружилась. На глазах выступили слёзы. Делая глубокий вдох, он смог даже поднять туловище. Сидя на коленях, положив свои ладони себе же на ноги, Леша пытался отдышаться. Плакать сейчас не лучшее решение. Сам же до этого вспоминал про интервью.  Царапая пальцами ноги сквозь дырочки в штанах, стало как-то не по себе. В животу вдруг как-то схватило. Воткнув в себя ноготок и проведя им по коже, приятное ощущение из живота перенеслось в грудь.  Стало больно. Больше не снаружи, а внутри.  Перед глазами вновь появляется тот, о ком надо забыть. Леша пытался понять почему так сильно хочет его увидеть. Ведь каждый раз как видит, он никогда не проявляет свое внимание. По крайней мере, на публике. И сейчас, он же не захочет. Леша слишком жалок. Слишком надоедлив с своими чувствами и должно быть, слишком глуп.  По щекам сами стали скатываться соленые слезинки, что проскальзывали в рот, падали на ковер, на собственные ладони. В горле словно встал ком, дышать уже в этот раз даже не хотелось. Не хотелось пытаться выжить. Почему же сейчас он не начинает задыхаться. Не осознавая что происходит, его вдруг стало что-то душить. Так приятно давить на ласковую, белоснежную кожу. Еще детская и такая невинная. Левая рука сама сжала чокер на шее, не оставляя пространства.  Что я, блять, делаю? Пролетело в голове так быстро, словно тяжелая пуля от револьвера. Убирая левую руку вниз, воздуха стало не хватать. Падая с колен, садясь на не зажившие раны на заднице, было даже не так больно. Сквозь размытую картинку, что до сих пор кружилась перед глазами, Лёша видел как темные слёзы капают на ковер. Параллельно кашляя, Лёша уже не слышал ничего, кроме своего хриплого, жалкого кашля. Из последних сил вздохнув, Лёша прикрыл глаза.  Виски пульсировали, прикрытые глаза жгли.  Дыхание медленно приходило в норму, но кажется из-за шума в ушах Лёша не услышал как кто-то зашел. Чувствуя на себе большую тень, Лёша еще не сразу глянул на пол рядом. И вправду, кроссовки что принадлежали лишь одному человеку. Только он так обматывал вокруг своих стройных ног остатки длинных шнурков.  Сердце вдруг замерло, как и дыхание.  — Что это с тобой? — грубо спросил до боли знакомый голос. Он был таким холодным, как и всегда. От его языка по ушам словно смертельный яд пролился.  Поднять взгляд было до жути страшно. По коже и так прошлись мурашки, а ком никак не мог пропасть. Он не мог даже слюну сглотнуть. Медленно поднимая взгляд, проводя карими глазами по свободным черным джинсам, Леша даже не успел поднять голову.  Крепкая ладонь сильно сжала его за щеки, подняла его голову и направила заплаканный взгляд наверх. Саша стоял так властно, так спокойно, словно Леша был просто его собачкой.  Но глядя вниз Саша тоже был о Лёше не того мнения, что обычно. Ладонь распустила свою хватку с щек и протяжно прошлась вниз к шее. Заботливо сжимая так, словно желая удушить, Саша смог так Лёшу даже на колени посадить. Большой палец на щеке перекрывал воздух, но смотря на его светящиеся голубые глаза, даже воздуха не надо было.  Убрав большой палец, давая Лёше продышаться, шея мгновенно расслабилась. Кадык стал прерывисто подниматься и опускаться, как и грудь. Сжимая в пальцах затылок и девственную кожу Лёши, Саша глянул в глаза. При таком освящении даже и не понять, насколько огромными сейчас были его зрачки. За то отчетливо Саша видел растекшуюся тушь, что у щек была слегка стерта. Должно быть, пальцы с черной краской от его щек уже окрасили его же шею.  — Саша… — ослаблено прокашлявшись, Лёша привстал на коленях и пододвинулся поближе. Хватаясь руками за его штанину, пальцы уперто взяли легкую ткань и тянули к себе. Лёша почти что прижимался к Сашиной ноге, даже не стесняясь, даже не думая как выглядит в его глазах. А в его глазах он выглядел как настоящий песик. Уже даже с ошейником и приручений.  — Никто не должен видеть тебя таким, — облизнув губы, Саша нащупал пальцами замок на двери и закрыл её громким поворотом ключа. Не отрывая взгляда от столь больших глаз, Саша слегка отодвинул свое плечо. Приглушенный теплый свет осветил его глаза, а ведь и вправду, зрачки были почти на весь глаз. Такие бездонные, такие глубокие и сияющие. Рука с затылка сползла по шее к подбородку. Оставляя после себя холодный след, а после и мурашек по коже, Саша еще сильнее приподнял его лицо. Большой палец соскользнул с подбородка и прошелся внутрь Лёшиного рта. Дыхание перехватило, и не отстраняясь, губы стали сами посасывать Сашин палец. Губы обволакивали фалангу и причмокивали. Язык рефлективно стал ласкать его внутри. Хватаясь двумя ладошками за Сашину руку, он притянул её поближе. Отстраняясь от большого пальца, Саша понял чего он хочет просто по его сияющему взгляду. То ли он сиял от каких-то чувств, то ли от еще не застывших слез. Два длинных пальца зашли Лёше в рот лишь наполовину. Двигая головой так, будто сосет что-то другое, Лёшу словно загипнотизировали. Загипнотизировали глаза сверху, что беспрерывно и так властно смотрели прямо в карие. Рот у Лёши был отменно горячим и вязким.  Доверившись трансу, Лёшины пальцы сползли с руки на Сашин торс, после немного пониже. Зацепившись о пуговицу джинс, он быстро её расстегнул. И стоило ему только дотронуться до ширинки, как Саша вытащил свою руку с Лешиного рта и ударил по щеке. Обжигающее тепло от холодной руки проходило внутрь, прямо к сердцу. Дыхание участилось, хотелось чтоб Саша ударил еще раз, посильнее.  — Сучка, — прошипел блондин, быстро обходя Лёшу и хватаясь за его «ошейник». Вставив в пространство между чокером и шеей Лёши два своих пальца, он почувствовал как ненатуральная кожа охватила Лёшину шею. Потянув слабое тело за собой, он казался таким легким, податливо полз, хоть и стал брыкаться. Лёша просто пытался ухватить ртом воздух, но сам воздух никак не мог зайти внутрь. Руки рефлективно поднялись к шее, пальцы в попытках выбраться пытались отодвинуть черную ткань покрытую шипами. Только вот она слишком сильно впилась в кожу, он даже поддеть её никак не мог. Руки стали слабеть, перед глазами все медленно начало темнеть. Страх охватил его полностью. Так же резко этот страх исчез, когда чужие пальцы вышли и ослабили хватку чокера. Глубокий вдох казался таким свежим, словно Леша никогда раньше не дышал. Слабо прокашлявшись, понадобилось еще пару мгновений чтоб осознать где Леша находиться. Опираясь на локти, он смог привстать и глянуть на Сашу, что так недовольно и властно плюхнулся на диван. Перед глазами все плыло. Невидимый экстаз, что в крови играл параллельно адреналину не могли концентрировать Лёшу. Силуэт рядом плыл, его действия были резкими. Звук расстегивающейся ширинки прошелся по ушам, недовольный выдох лишь дал напрячься.   О тяжелом дыхании Леша уже не думал, было не когда. Опираясь на руки Леша сел, смотрел на то, как длинные пальцы охватывают член, который был довольно влажным. Ерзали туда сюда, нетерпеливо играясь. Взгляд бегал, щеки розовели кажись от одной мысли о чем-то пошлом. Проморгавшись Леша сам себя не смог контролировать. Не заметил, как тяжелая рука на затылке принудила сесть ближе, взять член внутрь. Он проезжался глубже по языку. Пальцы тянули наверх, от чего заставляли Лешу почти до конца отстраниться, а после вновь насаживали глубже. Толкаясь в Лёшину глотку, Саша делал это быстро. Не отрывая от Лешиных волос пальцев, сам решал как быстро будет насаживать малолетний рот глубже. Член проезжался по глотке. Было до жути узко, так тепло и влажно. Горло Лёши было таким же вместительным как и его зад. Совсем не соответствовало его внешности. Его пухленькие губы прекрасно обхватывали длину, распределяя слюну с предэякулятом. Язычок приятно облизывал каждую венку.  Не давая ему перерывов, блондин быстро насаживал головку в руках дальше, заставлял терять рассудок. На его глазках показались слёзы, когда он кашляя не мог дышать. Задыхаясь в своей же слюне, он давился членом словно сам хотел ухватить побольше.  Касаясь своим маленьким носиком лобка, он махал головкой, намекая что больше не сможет. Было так жаль видеть его столь хрупким.  Давай отдышаться, из рта Леша вплюнул вязкую слюну, размазал дрожащими руками по члену рядом. Из Лешиных губ было слышно лишь прерывистое дыхание. Он глотал воздух с таким удовольствием и желанием жить, словно сам не пытался покончить с собой. Губы склеивались от вязкой слюны, а карий взгляд, поднявшись к голубым глазам, почти съехался вместе.  Большой палец Сашиной руки прошелся по губам, размазал по щеке черную туш в перемешку с слюной. Указательный палец, что держал подбородок приподнял Лёшино лицо, дал разглядеть себя Саше. Грязный рот и щеки от слюны, покрасневшие глаза, бездонные зрачки.  — Такой грязный… — большой палец Саши проник Лёше в рот, крепко ухватил за зубы и подергал его челюсть. Грубо оттолкнув Лешину голову, отстраняя свои пальцы, Саша спрятал темные волосы за ухо. — Смотри на меня, куколка, — его властный голос был слишком терпким для милого прозвища «куколка». Такими же были и его пальцы, что заставили Лешу посмотреть тому в глаза вновь больно хватаясь за волосы.  И его голубые глаза были до жути холодными. Этот же холод охватил всю Лешину душу. Он душил лишь взглядом, был так далеко когда был так близко.  Из мыслей его разбудили длинные пальцы, что вновь проникли под ошейник. Легко подтянув Лешу к себе, он расплавился прямо на Саше. Ватные ноги еще пару секунд ерзали стараясь поудобнее сесть.  Губки Лёши до сих пор блестели, слегка дрожали. По подбородку тонкой струйкой лилась слюна. Холодные пальцы быстро пробрались под свитер, сжали мягкую кожу, прижали к себе поближе. С Лёшиной стороны был слышал лишь сжатый стон, когда крупные кольца оставили от себя на спине следы.  — Молчи, кукла, — полушепотом промолвил Саша в Лешину шею, грубо кусая её. Острые зубы заставили Лёшу поежиться и прохныкать рядом с Сашиным ухом. — Говорю же, молчи, — почти что прорычав, Саша еще сильнее ухватился зубами за девственно молочную кожу. Казалось вот вот прокусит до крови. На глазах показались слезинки, Леша не смог сдержаться, жалобно простонал, опрокинув голову. — Со слухом проблемы?! — почти прокричал старший, кинув тело Леши на диван. Не успев опомниться, карие глаза лишь увидели как с джинс снизу снимается кожаный ремень. Грубо, Саша обвил Лёшину голову. Бляшка ударила по затылку, когда блондин затянул потуже.  Кожаный ремень не давал даже рта сомкнуть, стоял посред зубов, мешал даже дышать.  Холодные пальцы опрокинули полосатый свитер наверх, открыли вид на плоский животик и грудь, что так заметно дышала. Тонкие губы прильнули к розовым ореолам, язык стал вылизывать кончик левого соска, пока левая рука зажимала одинокого близнеца. Сверху послышалось мычание. Из всех сил Леша пытался сдерживаться, но не мог. Опрокидывая голову, чувствовал как слюна вытекает из рта, стекает вниз по щекам и подбородку. Руками пытаясь хвататься за кожаный диван ничего не получалось. Пальчики скользили из-за проступившего пота.  Как жаль что попытки были четными. Сашины пальцы уже освободили Лешины джинсы от ремня, чуть потоньше чем был у Саши.  Приказом Саша заставил Лешу развернуться на живот, чуть присесть на коленки, чтоб зад был повыше. Не заметив как слетели джинсы, Леша почувствовал лишь обжигающую боль на заднице, после такую же, только посильнее. Хныкая, Леша оперся на локти, приподнял голову и обернулся. Так властно Саша стоял с ремнем, замахиваясь бил.  — Молчи, сука, — болезненный удар прошелся по левой ягодице. Коленки съехались, носочки чуть приподнялись, а из рта вылился громкий стон. Холодная боль, после которой шли ожоги, заставляли задыхаться.  Пытаясь заткнуть свой рот, Леша прижимал ладони к губам, сжимал ремень в зубах.  Кажись помогло, только теперь его руки были связаны ремнем с собственных джинс.  — Усложню-ка тебе задачку… — он резко вошел в Лёшу почти полностью. С ядовитым выдохом он сжал бедра и грубо толкнулся еще раз почти полностью внутрь. Скривив губы, спина выгнулась, на глазах засверкали слезы.  Навалившись на Лёшу всем телом, блондин прильнул к его уху. Горячий язык прошелся внутрь, засосал мочку с парочкой сережек.  — Не дай бог хоть писк услышу… — прошептал блондин, ехидно улыбаясь и толкаясь внутрь. Глаза у Лёши съехались, зубы сжались. Из глотки сам по себе вылился стон. Парень у уха лишь хмыкнул. — Какой же ты непослушный… — слишком наиграно вздохнув, Саша встал с прижатого тела и грубо взявшись за выпирающие кости Лешиного таза, насадил того резко на себя. Лешину глотку прорезал стон. Мягкая кожа вмялась под сильными пальцы, спина выгнулась и давая Саше большее могущество предала свое же тело.  Огромная плоть входила так глубоко, так резко. Для не растянутого прохода все было слишком сложно, слишком быстро. Слишком быстро Саша стал насаживать Лешу на себя в бешеном темпе. Пытаясь держать стоны в себе, Леша не хотел огорчить Сашу, никогда не хотел. Бешено задыхаясь в своей же слюне, из глаз капали соленые слёзы, падали на диван, смешивались с всеми Лешиными выделениями.  Ноги стали предательски неметь, когда почувствовали что Сашина рука уже не была на тазу. Внутри Леша чувствовал пульсацию Саши, каждый его миллиметр члена был обвит самим Лёшей. Длинные пальцы предательски дотронулись там, где им было не место. Закатывая глаза, чувствуя как рука крепко охватила весь член, после провела пару раз так протяжно, Лёша позабыл о правилах.  — Говорил же, молчать… — голос у правого уха заставил припрятать подальше личное удовольствие.  Учащенное Лёшино дыхание было громче любых стонов. Он изредка покашливал, смотрел на Сашу оглядываясь слегка назад. Остановившись внутри, Саша не двигался. Хотя даже так Леша почувствовал как толстый член касался комочка нервов там внутри. Сжав со всех сил ремень своими зубами, Лёша закатил глаза. Его брови съехались на переносице, а ладошка проникла в кудряшки по правую сторону.  Чужая рука на члене сжимала головку Лёши, большим пальцем надавливая и гладя. На глазах вновь проступили слёзы, хоть и были они наверное в этот раз от счастья. В животе камок чего-то дикого сжался как никогда сильно. Еще пару раз Сашин палец прошелся по головке. Еще пару раз он поерзал членом внутри, поглаживая Лешину простату.  Толстый ремень сжался вдвое, когда Леша чуть ли не закрыл рот. С губ сорвался тихий хрип. В животе стало как-то непривычно легко. Лишь через мгновение до Лёши дошло. Он кончил.  Пальцы в белых волосах сильно их сжимали, Лешина же голова опустилась вниз. Смотря на кляксы слез, слюни и наверное, Сашиного предэякулята, что еще был в Лёшиной слюне на диване, перед глазами стало плыть.  У уха как-то подозрительно стало тихо, а после послышалось игривое цоканье. Его язык бился о зубы, и звук кажись скорее походил на детонатор с часовым механизмом в самой сильной бомбе, что вот-вот взорваться. — Сегодня ты какой-то непослушный, — настолько глубокий голос заставил все внутри застыть в ожидании худшего. — Что ж это с тобой сегодня… — облизнув губы, он тяжело выдохнул, запрятывая выпавшую из, уже потрепанной, укладки, прядку темный волос.  — Арши… — ремень не давал рту смыкаться, не давал даже подняться языку к нёбу. Пытаясь выговорить слабое «прости», все попытки были четными.  И вроде, они же встречаются, почему же Лёше страшно?  Да потому что он знает Сашу. Он сумасшедший.  Резким толчкам Саша кинул ослабшее тело на спину. Он выглядел таким невинным. Таким слабым. Таким доступным. Прижимая к, наполовину оголенной, груди связанные руки, в его глазах читался страх.  — Ты же знаешь, — теплые губы коснулись мягкой, слегка покрасневший от стыда, кожи. — Не люблю когда меня не слушаются. — слизывая капельку солевого пота, что вытекала из под волос и ползла по шее вниз, Саша лишь улыбнулся. Отстраняясь от кожи, он встал на колени, ухватился пальцами за мягкий зад. Слегка полапав худощавый таз, проводя пальцами по еще незажившим ранками с прошлого раза, он видел как Лешенька уже выгибался. Его нос недовольно приподнялся, а глазки прикрылись. Насаживать его в такой позе на член было тоже не большой проблемой. Он вдавливался фалангами в нежную кожу. Насаживал легкое тельце на себя.  В Сашиных глаза Лёша выглядел как самая красивая шлюха. Самая нежная, всегда доступная проституточка.  Его внутренности были куда приятнее любой пизды, в который Саша был. Его хриплый голосок был приятнее голоса ангела перед смертью. И даже сейчас, когда он так учащенно дышал, каждый миллиметр его тела заводил сильнее.  Набирая темп, он чувствовал каждый миллиметр Лёши изнутри. Хотелось еще. Еще сильнее. Еще больше. Резкие точки учащались. Как и дыхание Саши были грубыми. Это Лёше нравилось с блондине. Он никогда не был добродушным. Выгибаясь, закидывая голову назад, перед глазами Лёша и так ничего не видел. Чувствовал как всего его насаживают. Чувствовал Сашину власть. Пытаясь взглянуть на старшего, Лёша не мог сконцентрироваться. Блондинестые волосы закрыли его лицо. Губы кусали друг друга. Опустив взгляд, Лёша увидел как жадно парень лапает его. Как ужасно хочет. Расслабляясь, он не хотел сильно мешать. Глядя в потолок сквозь полу прикрытые глаза все кружилось. Вдруг к животу вновь подступило возбуждение, когда Саша ускорился. Вдалбливал как ненормальный. Это сводило с ума. Поджимая коленки к туловищу, в животе еще сильнее сжался узелок. Саша сам закинул ножки на свои плечи. Ухватился уже за тоненькую талию. Проводил большим пальцем по втянутому животику, чувствовал как его же член проходиться внутри. У самого нехило так давило в животе. Опускаясь к Лешиному лицу, видя блеск в его глубоких глазах, Саша был готов еще на миллиард подходов с этим мальцом. Желая поцеловать его покусанные губы, ремень ужасно мешался. Ели как отвечая, Лёша сам был не рад той преграде в рту. Еще пару раз дотронувшись до Лёшиной верхней губы, было сложно продолжать. Скривившись, Саша вышел из него и пару раз пройдясь ладонью по ужасно возбужденному органу, кончил. Кончил прям на Лёшин зад, от чего сам брюнет слегка эякулировал на свой живот.  Тяжело дыша на испачканную Лешину кожу у щеки, Саша пару мгновений еще не мог опомниться. Глянув на истощенного Лешу, что закатив глаза прикрыл их, тот тихо хмыкнул. Мягкий поцелуй в щеку казался чем-то ужасно милым, в настолько ужасной ситуации. Но Лёше было все ровно. По груди разлилось тепло, и с тихим выдохом он смог лишь вновь простить Сашу за все эти его причудливые игры.  Пришлось все же подняться. Саша снял с своих плеч ватные ножки. Подмечая в голове в который раз какой гибкостью они обладают, Саша даже удивлялся. Встав с дивана, натянув на себя штаны, он медленной походкой прошелся к туалетному столику. Достав из упаковки пару мокрых салфеток, подойдя вновь к дивану, пришлось хорошенько вытереть брюнета. Грязные салфетки Саша кинул куда-то на пол, сам же сел на диван рядом с еще лежавшим Лёшей и достал из упаковки сигарету. Не успев её подпалить, он почувствовал как его за плечо толкнула обутая в кроссовки ножка.  Его вопросительный взгляд на Лёшу показался чем-то издевательским.  «Да ну реально, еще пошути что не вспомнил меня развязать» — хотелось выговорить прямо в лицо Саше, но из-за завязанного рта он не мог. Лишь выразительно мыча и вертя свои связанные ладони в воздухе, Лёша надеялся что Саша додумается что стоит делать.  — Развязать? — с ехидной улыбкой он подпалил сигарету, полностью забивая хер на вывеску «не курить» над ним.  — Угу! — пытаясь как можно громче промычать, Лёша попытался размокнуть друг от друга руки. К сожалению хват у ремня был слишком сильный.  — А если не хочу? — улыбка расплылась еще сильнее, оголяя белые зубы. На его этот вопрос, Лёша лишь закатил глаза и полностью опустил руки. Отворачивая свое личико, он намерено отвел так же и взгляд, рассматривая картины каких-то исполнителей на стене. — Ладно, ладно… — делая затяжку, выпуская из рта ядовитый дым, Саша все же встал с дивана и сжимая в зубах сигарету, принялся развязывать ремень. Когда тонкая кожаная ткань распустила руки, только тогда Саша заметил как сильно их завязал. Тихое «упс» и смешек с его уст лишь разозлил Лешу. Не сильно конечно. Вся эта «злость» уйдет через мгновенье.  Прошла она когда Саша снял ремень с рта. Наконец-то смыкая рот, увлажняя из собственной слюной и нормально сглотнув, Лёша был готов все высказать прямо сейчас.  Глянув в глаза сверху, что быстро приблизились, сердце пропустило удар. Он мягко поцеловал Лешу в губы, приятно пару раз укусил, и после отстранился.  Все же ему нечего высказывать. Одним лишь поцелуем Саша извинился.  Присаживаясь на диван, в полумраке Леша все же смог найти свои штаны и одев их на себя вместе с нижним бельем, он смог наконец-то выглядеть как нормальный человек. Поправляя кофту, выпрямляя её и осмотрев её на наличие чего-то неприличного, Лёша ничего не нашел.  Саша уже сидел рядом, делал новую затяжку из сигареты, что уже наполовину успела сжечься. Протягивая два пальца к Саше, сигареты быстра оказалась у Леши в руках. Делая жесткую затяжку, слегка прокашлявшись, он опустил свою голову на Сашино плечо.  Уже отдав сигарету обратно, он услышал как Саша тяжело выдохнул. Он слегка опустил голову, прикрыл глаза. Настроившись, Лёша глянул на коленки своего возлюбленного.  — Люблю тебя, — тихо сказал Саша, сжимая плечо Леши. Оказывается все это время он приобнимал Лешу, оказывается даже прижимал поближе. Его крепкий хват был куда приятнее мягких слов. Его терпкий парфюм был лучше любых что носили девушки что спали с Лёшей за деньги. Он был лучше их всех.  — Я тебя тоже, — так же тихо и замявшись, Лёша прильнул поближе, желая никогда больше не уходить. Рядом с Сашей он был в некой безопастности. Безопастности от себя и всех других.  — Ладно все, — хват его руки ослаб, он сам, отстранился. — Хватит с меня этих телячьих нежностей. — Встав с дивана, он выкинул не потушенную сигарету в мусорку и сам подойдя к зеркалу осмотрел себя.  Конечно, ему не было так важно какие слова он говорит. Было даже не понятно, скольким из людей он говорил что любит. Но сейчас это было не так уж и важно. Когда он вышел из комнаты, окинув напоследок «Приведи себя в порядок», стало слишком одиноко. Это чувство смогло заткнуть лишь время, которого было в притык. И вправду скоро надо было уже ехать на интервью.  Сидя перед зеркалом, весь потрепанный, грязный, лохматый, Лёша не видел того идола, за которым гналась толпа.  Выглядел он лишь как потрепанная шлюха, которой он и был для Саши всегда.