жизнь

      Я - Леся, была девочкой у которой погибли родители в пожаре, когда мне было всего 7 лет, и так как родных у меня больше не было, я отправилась в детдом, где меня ждал сущий ад. Меня не взлюбили сразу, дети жестокие, слишком. До 13 лет меня гнобили, били, унижали, а в 14 меня изнасиловали. Я не верила ни во что, шугалась каждого звука, а удочерять меня не хотели, до одного момента.       В один из дней пришла новая семья, все дети пошли чтобы они выбрали кого нибудь, но я осталась сидеть в комнате, в уголке, с потрепанной книжкой, которая была единственным напоминанием о родителях. Я не выходила потому что знала, что на меня даже не посмотрят. Но захотев в туалет, мне пришлось выйти, и меня окликнули когда я на цыпочках пробиралась к уборной: — ой, а это что за девочка? хорошенькая такая, подойдешь? —послышался голос Миловидной женщины. Рядом с ней стоял мужчина, и парень. Это была семья которая хотела усыновить ребенка. Мама Оля, Папа Семен и их родной сын Руслан. Я чуть испугалась, но подошла к ним. Они оказались очень добрыми и милыми, но их сын явно был недоволен всем что происходит. Как итог: меня забрали, когда мне исполнилось 15 лет. Я была счастлива, я думала все наладится, и вроде бы так и шло: родители ко мне относились очень хорошо, трепетно, даже выделили комнату… Но вот Руслан, которому недавно исполнилось 18 не любил меня, ревновал родителей, и я снова столкнулась с проблемами.       Когда родители уходили, он опускал обидные шутки про «сироту» «приемную» «мать сдохла» и так далее. Даже бил иногда. А я молчала, я терпела как и всегда, не представляя что ждет меня дальше..       Через месяц после того как меня забрали, я почувствовала хоть какое то облегчение, ведь Руслан бил нечасто, да и это лучше чем когда тебя бьют толпой жестокие дети. Сейчас я сидела за столом с новой книжкой, которую мне купили недавно. Сидела молча, просто читала, пока Родители ушли на работу. Но читала я недолго, вскоре подошел Руслан выхватив у меня книгу, посмотрев на нее, потом на меня и ухмыльнувшись сказал: — читаешь да? а эту книжку тебе Мои родители купили, не твои. Ах да! твои же сдохли, сгорели вроде, да? ох, бедняжка. — и выкинул книжку куда то на пол. Я подняла на него взгляд, будто я виновата в чем то, было слишком обидно, глаза предательски наполнились слезами: — За что ты так… что я тебе сделала? — мой голос дрожал, а его взгляд был холодный и насмешливый. Он пробежался своими карими глазами по моему телу: — хочешь знать почему я тебя ненавижу? Думаешь я не вижу, как ты хочешь подлизаться чтобы занять мое место? Ты тут никто, сука, понимаешь? и никогда тут никем не станешь, я тебе этого не позволю. — голос его был жестоким, в нем веяло опасностью. — но.. я не хочу занимать твое место… я просто хочу любви… я всегда хотела брата…. — прошептала я, опуская взгляд и цепляясь за свои колени. Но добилась я этим не того чего хотела.       Руслан снова расплылся в ухмылке, подходя ближе: — Оо, хочешь любви?) так я могу тебе ее дать прямо сейчас, только учти, она особенная. — И вмиг его рука схватила меня за запястье, заставив встать со стула, и резким движением он толкнул меня в спину заставляя упасть грудью на стол, вжимаясь в него лицом. Тут мне сразу стало понятно, что происходит. Внутри все панически сжалось, но я не могла даже пошевелиться, так как сзади он придавил меня еще сильнее держа за шею. — ты хотела любви? получи ее —прошептал он, резко стянув мою одежду вниз, другой рукой сжимая шею до боли. Он не обращал внимания на мои крики, на слезы которые бессильно начали литься, и впитывались в деревянный стол. Без каких либо усилий, без вопросов он воспользовался мной, моим телом, и я вспомнила когда это случилось в детдоме год назад. С каждым толчком, слыша только мои всхлипы, и сдавленные рыдания, он не останавливался, вбиваясь сильнее, вдавливая в стол держа за шею, не давая даже пошевелиться, а когда он закончил, то отпустил, и поцеловал в висок выдохнув прямо на ухо: — ну вот… я дал тебе всю «любовь» которая у меня была, можешь не благодарить, я буду давать тебе эту «любовь» когда захочу, а если посмеешь рассказать, то будет хуже. — и одевшись он просто вышел из комнаты оставляя меня тут, грязную. использованную снова и с болью внутри. с пустотой в душе. Я еще несколько минут просто рыдала, уткнувшись лбом в стол, тихо и беспомощно. После я встала, одевшись, и чувствуя себя грязной. Чувствовала боль и пустоту, которая пожирала изнутри. Легла на кровать, достав из под подушки ту старую книжку, которую купили мои родители в детстве, и прижав ее к груди я просто сжалась в комочек, с болью в сердце, а слезы тихо продолжали течь по лицу.       Прошел год. Сегодня мой 16-ый день рождения, но нет ни радости, ни желания жить. Сейчас я сидела на подоконнике в своей комнате, смотря в окно, обнимая свои колени. Весь этот год был адом. я жила спокойно только когда мои приемные родители были рядом, а когда их не было… Руслан на протяжении года пользовался мной, иногда бил, оскорблял. Он мог прийти и взять, просто если ему захотелось, и я терпела, потому что по другому меня не научили. Я боялась. Боялась и терпела.       Я сидела молча, сжимая в руках ту саму старую книжку, которая появилась у меня еще тогда, когда жизнь была прекрасна, когда мои мама и папа были живы. Все ушли на работу, Руслан еще спал, или нет, я не знаю. Мне было уже все равно. Вскоре в мою дверь послышался стук, а за ним дверь открылась и вошел Руслан. Я даже не повернулась, я сидела ожидая того, чего и всегда, но он подошел ближе говоря: — У тебя ведь день рождения сегодня? чего такая кислая? 16 ведь исполнилось. — его голос звучал серьезно, но от него для меня это звучало не иначе, как издевательство. Я промолчала, сжимая в пальцах книгу сильнее, даже не повернувшись, а он вздохнул, достал из кармана связку ключей и положил ее у моих ног: — может не поверишь, но я дам тебе шанс. Это ключи от одной мелкой квартирки, на другом конце города. О ней знаю только я, я купил ее на накопленные деньги когда то, и я даю тебе шанс сбежать. В честь твоего дня рождения. Но если не уйдешь до завтра, учти, все продолжится так,как я захочу. — сказал он ровно, и положил рядом с ключами еще один сверток, с деньгами, а после просто ушел закрыв дверь. Я сидела около минуты молча, пытаясь переварить информацию: он что, задумался о том, что творил? пришло осознание? - думала я. Я ему не верила, но где то в глубине души теплилась надежда. Я посмотрела на ключи, потом на сверток где лежало 30 тысяч. Сердце пропустило удар. «даже если это очередная ловушка, я попробую» - подумала я.       Так прошел весь день. Руслан меня не трогал, даже не смотрел в мою сторону. Вечером родители принесли торт и мы отпраздновали мой день рождения, но мои мысли были явно о другом. Ночью, когда уже все спали, я встала с кровати, взяла небольшой рюкзак, собрала туда все нужные вещи: трусы, носки, всю одежду. взяла паспорт, телефон. Я была готова, я не собиралась оставаться и терпеть это дальше. И уже в 5 утра, пока еще никто не проснулся, я вышла из квартиры, оставив на двери записку для родителей: «Я ушла. простите меня, вы не виноваты. я просто устала, я не могу так жить, может придет время и я вернусь, чтобы рассказать. спасибо, что вы,мама Оля и папа Семен, пытались сделать мою жизнь счастливой. я люблю вас.» … И выйдя я заказала такси. Села, и смотря в окно я не жалела о том, что уезжаю. Может быть это мой шанс стать свободной? Ехала долго. Около трех часов, смотря в окно, надеясь что моя жизнь сможет наладиться. Когда я приехала, дошла до нужной многоэтажки, поднялась на нужный этаж я вставила ключ, дверь открылась. Это оказалась действительно, маленькая, чистая квартира-студия. Совсем небольшая но… своя? Я закрыла дверь осматривая все вокруг. После, я разложила свои вещи не веря в то что меня больше не тронут. Легла на кровать и посмотрев в потолок заплакала, просто от того, что устала, от боли рвущейся наружу, от того, что не верила что может стать лучше.       но стало лучше. настолько, насколько могло.

***

      Прошло 3 года. Прошло уже 3 года с того момента как я ушла. Меня и вправду никто не искал. Хотя, может и искал, но не нашел. Я обрела покой. Я стала свободна. Да, было больно вначале, очень больно, воспоминания накрывали с головой, но я пережила. Меня никто больше не трогал. Я закончила школу на отлично. Я проходила много курсов, поступила на высшее, занялась учебой с головой. Уже нашла работу, удаленную, и денег хватало на еду, одежду и оплату квартиры. Мне предлагали хорошую работу в офисе, но.. я не смогла побороть страх перед мужчинами. Я просто не могла, шугаясь даже обычных прикосновений, даже случайных, но я стала решительнее, стала холодной, безэмоциональной, пряча все чувства внутри, заперев всю боль и страх где то очень глубоко, где больше никто не достанет. Жизнь шла своим чередом: учеба, работа, дом. Никаких друзей и знакомых. Только кошка которую я завела недавно, красавица шоколадного цвета, которая стала мне настоящим и единственным другом. И вот, спустя еще два года я решилась.       Сегодня мой 21-ый день рождения, и я еду в такси. Куда? Именно туда откуда уехала ровно 5 лет назад. Я решилась, и уже вскоре я стою перед знакомой дверью. Пока просто смотрю на нее: я выросла. Стоя сейчас в джинсах и теплой толстовке, с хорошим телефоном, наушниками на шее, и сумкой на плече. Холодным и решительным взглядом. Уже не та, кто была несколько лет назад. Далеко не та. Еще пара мгновений, и я звоню в звонок. Через минуту я слышу звук замка, дверь открывает Мама Оля. Она замирает на миг не веря своим глазам: — Л-Леся…? — неверя, тихо говорит она, а я захожу и улыбаюсь: — привет.. мам.. — единственное говорю я перед тем как она заключает меня в крепкие объятья, а слезы текут у нее из глаз, пропитывая солью ткань моей толстовки. На звук выходит и Папа, тоже не верит своим глазам и обнимает меня без слов. — Леся… милая.. ты вернулась… что с тобой было? где ты была? прошло 5 лет! — плачет мама, а я снимаю обувь, говоря: — мы обо всем поговорим сегодня, мам, я приехала для этого, и.. чтобы вас увидеть. мне сегодня 21. — и я замолкаю когда вижу выходящего из комнаты сонного парня: это был Руслан. Чуть окреп, волосы стали подлиннее, татуировок на руках стало больше, и появилась щетина. ему было уже 25. Он встал как вкопанный увидев меня. Я подняла на него взгляд: пустой, отстраненный. — ты вернулась… — прошептал он. а мои глаза сверкнули. — вернулась чтобы увидеть тех, кто хотел мне счастья. — ответила я. Я направилась в комнату, которая была когда то моей, и тут все осталось как было: кровать, подоконник, и этот стол…. Я села на когда то свою кровать. Родители зашли следом, мама дала мне кружку с чаем. Руслан встал в проеме комнаты, но не слишком близко уверенно: — ты.. выросла. — говорит он тихо. А я только киваю, обхватывая пальцами горячую чашку, задерживаясь глазами на том самом столе, у которого произошло все в первый раз. И он замечает это. Смотрит в пол. Он сильно напряжен. Родители замечают напряжение, но пока не говорят об этом. Папа поднимает голову: — Лесь, как ты? как у тебя жизнь сложилась? появился может парень и ты к нему уехала? — спросил он озабоченно. а я только горько улыбнулась, грея руки об чашку: — Нет, пап. нет парня. и вряд ли он вообще будет. — я поднимаю взгляд: — -Я боюсь мужчин пап. Боюсь дать кому то приблизиться к себе. Боюсь прикосновений. Боюсь что если позволю дать мне «любовь» то человек не так поймет значение того, что я хочу. Знаешь, один раз я сказала человеку: «я просто хочу любви» и он сказал мне: «хочешь любви? я могу дать тебе всю свою любовь» но это не то, чего я хотела. Совсем не то. Я смотрела на этот деревянный стол будто хотела прожечь его взглядом, а потом посмотрела на Руслана который слишком напрягся понимая о чем я говорю, взгляд его устремлен в пол, кулаки сжаты до боли как и зубы. папа обеспокоено смотрит на меня: — У тебя был плохой опыт? тебе кто то сделал больно? — спрашивает он смотря на меня как и мама. А я только киваю, смотрю в чашку с чаем: — Делал. на протяжении одного года. До моих 16 лет. А потом я сбежала. Уехала. Он делал очень больно, и.. насиловал, все это время, весь год. А я? Я терпела. Я молчала. Я боялась. — и взгляд мой снова возвращается к Руслану. В комнате — тишина. Даже скворцы за окном умолкли. Мама медленно поднимает взгляд на меня. Её лицо бледнеет, руки дрожат: — Что ты... говоришь? Семён встает, его голос дрожит: — Ты хочешь сказать… здесь? в этой квартире .. И он..? Все глаза поворачиваются к Руслану. Он не отводит взгляда от тебя. Не оправдывается. Не кричит. Только медленно теребит рукав своей кофты и говорит одними губами так тихо, что почти шепот: — Я знаю... я монстр. Но я уже не боюсь, я смотрю прямо в глаза: — Да... ты монстр. Но ты же тоже был рядом со мной всё это время и знал, что я страдала каждый день… Семён хватает Руслана за рубашку: — Говори правду! Это неправда! Это ложь! Но тот не сопротивляется. встает на колени перед Олей и Семёном: — Простите… вы верили мне как сыну... А я… использовал доверие, чтобы сломать ту самую девочку, которую вы хотели спасти… Он поднимает голову на тебя — по щекам текут слёзы: — Леся... если бы мог вернуть всё назад... Я предпочел бы сам себя убить,чем сделать тебе больно ещё раз... Потом все видят это: Рукав его футболки задирается выше локтя... И на предплечье проступают резкие надписи из шрамов: «Мерзость», «Ублюдок», «Сдохни». Молчание давит всем на сердце. Но для меня свобода уже началась давно... А этот дом?.. Просто место для прощания. Я сижу все также ровно, Руслан стоит на коленях передо мной, перед своими родителями, слезы текут по его щекам, но я не чувствую ни капли жалости, просто смотрю на него, без эмоций, с чем то, что засело на дно, внутри меня. Жалость только к Маме Оле и папе Семену, ведь каково это, узнать что твой родной сын насиловал вашу приемную дочь весь год, что она здесь жила? Семён не находит сил отвернуться от Руслана. Остались лишь слёзы на его лице. Оля впервые в жизни испытывает отвращение к сыну — а ведь она его вынашивала, растила, защищала его, как мама должна... но это не её мальчик… Она медленно поднимается, делает пару шагов и кладёт руки на мои плечи, будто защищает от Руслана... Но никто здесь не защищён… От прошлого… Я только вздыхаю, но поднимаюсь со стула. Подхожу к Руслану ближе, и сажусь перед ним на корточки. Я смотрю ему в глаза, а он не может. и я делаю так как он любил делать: я едва касаюсь его подбородка пальцами, чтобы он поднял взгляд на меня. Мой взгляд ледяной, пустой: — но даже после всего этого я жива, и теперь я свободна. Хоть и вряд ли проживу счастливую жизнь, вряд ли смогу иметь свою семью. — я тоже поднимаю рукав толстовки показывая шрам вдоль руки. большой. глубокий. но уже заживший. Глаза Руслана расширяются, и слёзы медленно затуманивают его взгляд: — Нет… Он тянет руку и едва касается моего запястья кончиками пальцев — будто боится меня касаться — а я просто смотрю на него сверху вниз, будто давно стала выше него. Куда выше. Я не дергаюсь, я все также смотрю в его глаза не мигая, будто заставляя посмотреть на меня своими глазами, посмотреть на то, что он делал. — я пыталась себя убить, но не вышло.— губа дернулась в пустой усмешке Он дрожит не сумев произнести ничего больше. Я киваю. Встаю медленно поворачиваясь к Оле и Семену: — Простите что узнали это все так поздно.. Просто мне надо было это рассказать вслух хоть когда то. Я снова беру чашку чая в руки и делаю глоток. Смотрю в окно, стою прямо, пока Руслан до сих пор стоит на коленях, плачет, сжимая руки в кулаках до боли. Сидит как маленький мальчик в свои 25 лет. Как я когда то в свои 15. Я понимаю что вряд ли смогу завести семью, влюбиться в мужчину, подпустить к себе кого то. Я уже не смогу прожить эту жизнь счастливо. Но хотя бы смогла выбраться из сущего ада. Семён медленно обходит вокруг Руслана, будто впервые видя в нем монстра среди людей. Оля сжимает руки в кулаки, прикусывает губу и смотрит только на меня. Она хочет меня защитить... …но понимает, что давно опоздала. Тишина заполняет комнату,наполняясь звуком дождя за окном... И тишину нарушает Руслан: — Я себя ненавижу… я смотрю в окно и губы трогает улыбка, без тепла и радости, только холод: — я тоже тебя ненавижу, Руслан. Но сейчас тебе больно… как и мне было. Только мне… мне было было больно в детдоме, с 7 по 15 лет, а потом было больно и тут, до 16 лет. Слишком долго, и слишком больно. Он сжимается, будто хочет сжаться как можно сильнее... Но вместо этого просто выглядит маленьким. — Я знаю... Голос Руслана тихий, будто ему тяжело говорить... но он продолжает шепотом: — Я сделал больно тебе, той, которая должна была стать моей сестрой, моей семьёй… Я киваю, в горле появляется ком в первый раз за долгое время: — должна была. но не стала. А я всегда хотела брата и… — я резко поворачиваюсь снова смотря ему в глаза: — хотела получить «любовь». Родительскую. Братскую. но не такую как ты показал мне на этом чертовом столе. — взгляд упал на деревянный рабочи стол, голос дрогнул, и я снова отвернулась к окну. За окном дождь льёт сильнее. Капли стучат по стеклу, как будто природа плачет за меня. Я стою спиной к ним всем — к Руслану на коленях, к Оле с разбитым сердцем, к Семёну в шоке… Но я больше не та девочка. Я— выжившая. И впервые за много лет мой голос дрогнул. Не от страха. А от боли, которую я так долго прятала под холодной маской. Тихо звенит телефон в кармане. Уведомление: «Успешно переведено: квартира оплачена». я сжимаю чашку горячего чая… и шепчу: — Я больше не останусь там, где мне больно... Пауза. Долгая. Глухая. И тогда Руслан поднимает голову: — Я уйду... из квартиры... из города... Я исчезну из вашей жизни... если ты скажешь — исчезну вообще... Он смотрит на меня: — Но прошу... живи. Даже если без любви... Даже если одна... Просто не переставай дышать… А потом он опускает взгляд и добавляет: — Мне жаль… Каждый день я просыпаюсь и молю Бога, чтобы это был кошмар… А потом понимаю… Это мой ад. Я слушаю его слова... Но внутри только один ответ: Я уже давно ушла отсюда. Этот дом?.. Просто место для последнего «прощай». Через пару минут беру сумку, надеваю кеды Смотришь на Олю: — Спасибо… что хотели меня любить... На Семёна: — Берегите себя... И шаг к выходной двери… Ручка поворачивается. Последний взгляд назад? Его нет. Закрывается дверь. А по улице шагает девушка, выросшая из боли, идущая не потому что верит в свет, … а потому что сама стала им.