Когда люди поют

      Вереницы, цепочки, реки людей. Повсюду. Слева, справа. Спереди и сзади. Над тобой и под тобой. Каждый шагает: несется по лужам, поскальзывается на тонкой корке льда, неспешно бредет по искалеченной холодами траве или грохочет толстыми подошвами по грубому асфальту. Я вижу их, но их шагов не слышу.       Вместо этого они шагают нотами. Вот эта идет в такт, а тот нагло выбивается из ритма. Дорогой прохожий, неужели ты не слышишь, что звучишь фальшиво? Вот тот отвечает за бэк-вокал, другой — за бас гитару, а вон те вообще непонятно как оказались в этой песне. Ого, кажется мимо только что пропорхнула флейта. Найти бы ещё во всем этом разнообразии саксофон…       Я иду среди них, а в голове раздается мой голос. Я не пою сейчас, но могу его слышать. Он всегда подпевает: просто не может молчать, когда оркестр в ушах не замолкает ни на минуту. А я не хочу его затыкать.       В этом большом мире стало слишком много звуков. Звуков лишних, бесполезных. Замечали? Они не поют, не играют, ничего не выражают. Они просто есть, и они галдят. Ни про что и ни о чем. Просто галдят. Наверное, им это нравится.       Мне же до безумия нравится возможность все эти звуки заменить на один. Один конкретный, не раздражающий, нужный. Мой.       С этим звуком не так сложно просыпаться по утрам, бодрее готовиться к новому рабочему дню, гораздо активнее идти в универ, веселее выбирать продукты на полках магазина и заметно проще выдыхать вечером по окончании этого насыщенного на заботы дня.       Но самое главное — с ним намного атмосфернее ездить в общественном транспорте. Любите автобусы? Я тоже не очень. Но с ним всё становится легче. Окружающие испаряются, остаешься только ты. И в этом отсутствии остальных ты наконец можешь позволить своему голосу зазвучать. Хотя бы мысленно, у себя в голове. Пока ещё не время петь во весь голос. Но дождаться своей остановки почти невозможно — твои губы сами начинают править бал, даже не спросив твоего совета. Пусть голосовые связки пока не касаются друг друга, не позволяя издать ни звука, но губы поют, поёт воздух в легких, поёт голос в твоей голове.       От лучей закатного солнца, бьющих сквозь запотевшее окно автобуса, тебя заставляет оторваться движение напротив. Не резкое, не «громкое» — наоборот аккуратное и едва заметное, на другие ты сейчас и не обратишь внимание.       Губы. Чужие губы человека напротив двигаются не в разговоре, не в гневных восклицаниях, но в наполненных, я уверена, смыслом словах в такт определенной мелодии, которую ты не слышишь, но точно знаешь, что она есть. Её не спутаешь ни с какими другими движениями. Кто-то такой же, как и ты, находящийся в своем мире и не видящий никого вокруг, тоже поет своим голосом. Это вызывает улыбку. И на губах человека напротив, и на твоих собственных.       Время выходить определяю по силуэтам теней за окном — объявления остановок в автобусе автоматически отправляются к группе «галдящих» звуков. Из распахнутых дверей наконец-то делаю шаг в темноту (по факту — в большой мокрый сугроб на обочине дороги, но глаза замечают только черное небо — зимой на севере темнеет быстрее, чем успеваешь прослушать вышедшие за этот год альбомы любимой группы). Делаю вдох. Легкие обжигает морозным воздухом, но ты радуешься и продолжаешь дышать.       Единственный парк в центре города освещен миллионами маленьких лампочек, висящих над головой немногих прохожих — в это время мало желающих выйти на прогулку, но тебе это только на руку. Можно наконец не оглядываться, не думать о других, о том, что ты не дома, а в открытом для всех пространстве. Можно запеть.       И ты поешь. Поешь так, как того требует сердце, как поет душа и поют мысли. Поешь во весь голос, или слегка напевая, или просто мыча звучащую в ушах и голове мелодию. Поешь, потому что никто не услышит. Потому что все, кого можно встретить здесь, сейчас, как и ты, слушают лишь свой собственный голос.       Ты идешь, не думая о расстоянии, и поешь, не замечая времени. Поешь, пока плейлист в конце концов ни заканчивается.       И ты вдруг слышишь то, чего ни ты, ни люди до тебя, не слышали раньше.       Голоса. Голоса, которых не услышишь в море «пустых» звуков. Которые не слышит никто, потому что все давно уже нашли способ не слышать ничего за пределами своего собственного звучания.       Маленький парк вдруг наполнился звуками — живыми, настоящими — словно превратился в черную дыру, в портал, соединяющий всех людей этого мира. И каждый из этих людей пел.       Десятки, сотни, тысячи голосов взмывали в высь, каждый на свой лад и мотив. Тихо, едва слышно, во весь голос, до хрипоты, надрываясь, ломаясь. Одни — сплетаясь игривым каноном, другие — перебивая друг друга невообразимой какофонией грязных полутонов, а некоторые, даже не зная друг друга, абсолютно ненамеренно, звучали в унисон, переплетаюсь между собой стройным звучанием, и ещё одни, и вторые, и третие. Их было так много…

Они спасали.

      Залечивали раны, делились улыбкой, пронизывали болью, убаюкивали перед сном. В разных тональностях, нотах и смыслах, но всё же в какой-то одной, едва уловимой, известной одним звездам единой гармонии, они рождали надежду, дарили саму жизнь, делали новый — первый, хрупкий, но такой важный для каждого голоса шаг в этой Вселенной. Вот, когда люди поют