Кто я для тебя?

То был приём в честь его назначения Командующим Серебряной Крепостью, на который Линь Цзинхэн с самого начала не то чтобы желал идти — и не явился бы, если бы не полученная должность и новые обязательства. Незадолго до выхода он получил от Вульфа сообщение: «Твоя сестра тоже будет там, вы давно не виделись, может, уделишь ей немного внимания?». Старый наставник не был склонен вмешиваться в его дела после выпуска из Академии, и прежде он никогда особо не упоминал Линь Цзиншу при Линь Цзинхэне, как если бы она никогда не была частью его жизни. Цзинхэну, конечно, было не понять, что Вульф знает куда больше о том, как сложилась жизнь этой молодой особы. И уж точно Командующий не ведал, что у Вульфа есть свои подозрения на её счёт, которые и вынудили мужчину подтолкнуть брата к сестре в надежде, что Линь Цзиншу в его присутствии сможет забыть обо всем и вновь почувствовать себя маленькой девочкой. Но время и правда меняет людей, пусть не всегда кардинально, только и этого бывает достаточно. Появление Линь Цзинхэна спустя столько лет близь неё ничего не могло изменить в том, к каким мыслям и решениям она пришла, что выбрала для себя истиной и движущей силой, да и сам Линь Цзинхэн больше не мог вести себя с сестрой так, как оно бывало в детстве. Прошлое казалось далёким и призрачным, от которого в настоящем остались лишь образы, размытые и больше походящие на мираж. Из уважения к Вульфу и к тем воспоминаниям, которые были раньше, Линь Цзинхэн решил не игнорировать Линь Цзиншу на приеме, но и не смог придумать, о чем им поговорить. Лишь захватил подарок, который приобрел очень давно — незадолго после того, как их разлучили, — и который до сих пор не было возможности отдать. Новоявленный Командующий не обнял сестру, не спросил, как она, не сказал «прости». Он подошёл ближе, дождался, когда девушка поднимет взгляд, заметив нависшую над ней тень, встретился с глазами — так похожими на его собственные, — и протянул футляр. — Я так и не преподнес подарок в честь твоей свадьбы, Цзиншу. Имя, звучавшее раньше по родному, теперь звучало непривычно и чуждо. Девушка перед ним тоже выглядела совершенно другой: в её глазах не промелькнуло того трепета, с которым она смотрела на брата в детстве — чего Линь Цзинхэн и не ждал, — только уголок губ дрогнул, прежде чем она смогла выдавить из себя учтивую улыбку. Такую отработанную, словно это прекрасное лицо и любая эмоция, которую оно могло изобразить теперь, было нарисованным. Время меняет людей? Наверное. И это причина, по которой Линь Цзинхэн не посмел сказать, что этот подарок был готов намного раньше, чем ему стало известно про свадьбу. Прошлое должно оставаться в прошлом. Заколка, которую он много лет назад купил, предназначалась другой Линь Цзиншу. И сам он вкладывал в этот подарок совершенно другие чувства нежели сейчас. Во взгляде сестры, который казался пустым — было ли то наваждением или действительностью? — что-то мелькнуло. Она приняла футляр, сжав его тонкими изящными пальцами, и если бы Линь Цзинхэн смотрел внимательнее, то заметил бы дрожь в них. — Благодарю. Поздравляю с назначением, Командующий. Линь Цзиншу не могла слышать своё имя из уст брата, как не могла произнести вслух и его собственное. Призраки, призраки прошлого гнались, норовя отыскать уязвимое место, дышали в затылок и заставляли в ужасе замирать. «Кто я для тебя?» Линь Цзинхэн выждал ещё несколько секунд, ему было достаточно отстраненного «командующий», чтобы остановиться. Линь Цзиншу, словно осознав, сколь очевидным был этот жест, собиралась смягчить ситуацию, но командующий заговорил первым. — Прошу меня извинить, члены Серебряной Десятки прибыли, я должен поприветствовать их. «Прошу прощения, мой супруг пришел, я должна встретить его», — оказалось неозвученным. Брат и сестра и правда были поразительно похожи в некоторых вещах до сих пор. Линь Цзинхэн, едва уловимо кивнув, развернулся и отправился прочь. Линь Цзиншу стояла с футляром в руке и не могла понять, что чувствует. Потому что чувств было слишком много, и они все были противоречивые. Особенно, когда она приоткрыла футляр, чтобы лицезреть там аккуратную серебристую заколку в форме бабочки. С одной стороны: он помнит. Помнит, что она никогда не пользовалась резинками для волос, помнит про бабочек, помнит… наверняка больше, чем мог бы сказать этот подарок (или она себе надумывает?). Это не может не трогать что-то глубоко запрятанное в сердце. С другой стороны: он не спросил, как она. Ни о том, как она поживала всё это время, всё ли хорошо у неё с мужем, ничего. Словно отдал дань прошлому, о которое запнулся по пути, и двинулся прочь, даже не оглянувшись. К чему это внимание, если ему всё равно? Уж лучше бы они держались друг от друга подальше. Кто она для него? Сестра? Или пункт в списке «поздороваться с родственниками»? Линь Цзиншу провела пальцем по заколке. Чёрный жемчуг был холодным. Или это у неё пальцы замёрзли? Она убрала футляр в клатч, взяла бокал шампанского у проходящего мимо с подносом официанта и улыбнулась мужу, который только что подошёл, заметив её среди гостей. Муж ничего не заметил. Он никогда ничего не замечал, и не то чтобы Линь Цзиншу ожидала от него чего-то — она вышла за него по расчёту. Во внимании этого человека она не нуждалась. А внимание того, которого ценила с детства, теперь причиняло боль. Линь Цзиншу думала, что ничего не чувствует к прошлому. Что Линь Цзинхэн — просто имя из детства, которое когда-то что-то значило, а теперь — нет. Но сейчас, стоя с бокалом в руке, она поняла, что ошибалась. Внутри всё дрожало. И этот холодный, короткий разговор — хуже, чем если бы его вообще не было. Потому что если бы его не было, она могла бы продолжать думать, что брат забыл её, и ей было бы всё равно. А теперь Линь Цзиншу знала, что Линь Цзинхэн помнит о ней, но не понимала, что это значит.