Я бы никогда не стал просить тебя об этом

С Ло Вэньчжоу было легко, когда они бок о бок вели расследование, но стоило им закончить очередное дело, как ситуация обретала не самый приятный для Фэй Ду оборот. Флиртуя с капитаном, он всего лишь хотел подействовать ему на нервы и доказать, что тот влюблён в его тело, а не личность. Он всё думал подобраться к нему, склонить сексу и с упоением — и взглядом «я же говорил», — наблюдать, как после ночи страсти интерес капитана к нему сходит на «нет». Этот упрямый человек то ли стал узником воздержания и забыл, как оно — возбуждаться, то ли работа, сопровождаемая постоянным стрессом, в принципе привела его к бессилию. Фэй Ду не верил, что его навыки лиса-соблазнителя не могут пробить броню. Каким бы Ло Вэньчжоу не был «ворчливым стариком», как день было ясно, на кого он западает. В самом деле, Фэй Ду даже пытался вести себя так же любезно, как Тао Жань — пусть и недолго, — что капитану не нравится? Почему всегда останавливается в самый последний момент? Видно было, что Ло Вэньчжоу раз за разом после его провокаций едва держится, чтобы не поцеловать, но он так ни разу и не перешёл черту. И что хуже — стал проявлять внимание. Не то, которое было нужно Фэй Ду, а которым обычно одаривали, когда собирались начать серьёзные отношения. Ло Вэньчжоу шёл совершенно не по плану и играл не по правилам, и Фэй Ду, преследующий цель соблазнить его, начал сдавать позиции. Если цель не пробивается и начинать угрожать твоему благополучному существованию в образе холостяка — лучше сбавить обороты. Но в бюро общественной безопасности по-прежнему были материалы дел двадцатилетней давности, из-за которых он ввязался в учёбу и университетскую практику. Совсем оборвать связь с Ло Вэньчжоу Фэй Ду не мог, ему нужно было ошиваться рядом и официально иметь доступ и к старым, и к нынешним расследованиям. … И всё-таки о миссии он почему-то забывал, когда они удачно сотрудничали. Фэй Ду не желал серьёзных отношений — он планировал умереть, забрав с собой Фань Сыюаня, и вообще-то капитан совсем не в его вкусе, — но его сердце предательски учащало ритм, когда они ловили это почти безмолвное взаимопонимание. В деле Хэ Чжунъи, когда он появился весьма кстати, чтобы спасти чью-то шкуру. Тогда это, конечно, стоило ему прощания с внутренним миром из-за того, что тушка капитана была в крови, но разве они не погоняли как следует? И даже продержались с байкерами до прибытия подкрепления. В деле Су Сяолань, когда Ло Вэньчжоу без слов понял, чего он добивается от девочки, и сменил тактику. Разве они не идеально сработали? Разве не создали нужную картину, заполучив сведения, которые были необходимы? Если бы Ло Вэньчжоу не доверял ему или не понимал мотивов, если бы допустил ошибку — вряд ли при всех своих способностях Фэй Ду после смог бы обвести девчонку вокруг пальца. Но Ло Вэньчжоу не сделал ни единого лишнего шага и не сказал ни одного лишнего слова, и спектакль Фэй Ду в допросной удался. И вот они наконец подобрались к делу клана Чжоу. Даже ошиваясь подле Чжоу Хуайсиня на правах друга и плеча, в которое можно поплакаться, смог бы Фэй Ду продвинуться так далеко? Он бы максимум вывел на чистую воду Хуайцзиня, но что до Чжэн Кайфэна и Ян Бо? Чтобы загнать их в ловушку — пришлось бы попотеть. Да и Фэй Ду предпочитал подкидывать намёки на потенциальных подозреваемых или их самих в руки бюро, а не возиться лично. Пока он мог присутствовать на допросах, зачем дёргать своих людей? Не просто же так он явился сюда на практику. Ло Вэньчжоу, пусть и подозревая его, все равно сотрудничал, не мешаясь под ногами из упрямства. И Фэй Ду слукавил бы, если бы заявил, что очередные гонки в одной машине — на сей раз без удручающего металлического запаха, — не вызвали трепет где-то между рёбер. Просто представьте: на пассажирском рядом с вами сидит полицейский, а вы при нём — ещё и из-за его указаний, — нарушаете несколько правил дорожного движения. Ну разве не будоражит? Если бы Фэй Ду когда-то и задумался всерьёз о свиданиях, нечто подобное стояло бы в приоритете. Кому нужны кинотеатры, в которых не показывают ничего дельного, когда лучшее кино разыгрывают сами люди? — Шисюн, я не создан для драк, — между делом заметил Фэй Ду, отстегивая ремень безопасности. — Я бы никогда не стал просить тебя об этом, — подмигнув ему, Ло Вэньчжоу первым вышел из машины, жестом показав ему держать дистанцию. Несколько полицейских машин, ожидавших в засаде, вовремя подоспели на место, окружив грузовик со всех сторон. Даже если в кузове находился кто-то помимо Чжэн Кайфэна и Ян Бо, на сей раз Ло Вэньчжоу не потребуется драться в одиночку. И у него хотя бы был пистолет. В тот случай с байкерами он не мог пронести оружие, поддерживая «маскировку», из-за чего пришлось полагаться исключительно на навыки рукопашного боя. Сейчас неважно, сколько было противников и чем они были вооружены — полицейские один за другим выходили из машин, готовые снять оружие с предохранителя. Ло Вэньчжоу дал знак своим людям держаться немного позади, а сам, в одной руке удерживая пистолет, другой потянул за щеколду, закрывающую двери кузова. Фэй Ду в этот момент вышел из машины, облокотившись на неё, и невольно скользнул взглядом по подтянутой фигуре капитана. «Я бы никогда не стал просить тебя об этом», — эхом прозвучали в голове его слова, и поневоле молодой человек подумал, что за всё время, что они работали вместе, он ни разу не видел, чтобы Ло Вэньчжоу кого-то посылал первым в пекло. Да, он был капитаном, и всё-таки ощущение, что должность не играла роли, не покидала Фэй Ду, потому что он знал этого человека восемь лет. Пускай ближе им довелось познакомиться лишь в последнее время, когда Фэй Ду был совсем подростком, а Ло Вэньчжоу ещё не дослужился до капитана, он вёл себя так же импульсивно. Вообще-то Фэй Ду даже застал парочку раз его возмущенные крики из разряда «я увольняюсь», которые на деле и юаня не стоили. Если Ло Вэньчжоу в этот момент получал вызов — он срывался на него быстрее Тао Жаня. Фэй Ду тогда был мал и не мог последовать за офицерами на место событий, к тому же, Ло Вэньчжоу всегда критиковал Тао Жаня за то, что тот вообще делился историями о расследуемых ими делах с Фэй Ду, хотя молодой полицейский не рассказывал никакой конфиденциальной информации — всё то же, что уже появилось в новостях или появится рано или поздно. Правда, в те годы Фэй Ду был сосредоточен не на самоотверженном поведении капитана, а на желании огрызнуться на него за это недоверие и слова за «неправильное мышление». Не то чтобы Фэй Ду отказывал себе в язвительностях, но ему всегда казалось, что никакие колкие слова не звучат достаточно ёмко, чтобы передать всё, что он думает об этом человеке. А может, дело было в том, что Ло Вэньчжоу они совсем не задевали? Если подумать, он всегда был таким. И сейчас, и восемь лет назад. Как бы грубо себя с ним не вёл Фэй Ду, он пропускал это мимо ушей, трепал его по волосам и отправлялся на очередное дело. Капитан он или новобранец, не знающий жизни — Ло Вэньчжоу всегда с энтузиазмом выполнял свои обязанности. Прошло столько времени, а он так и не выгорел к этой неблагодарной работе. И всегда защищал других. Почувствовав странное — ныне несвойственное — чувство, Фэй Ду едва уловимо качнул головой, прогоняя наваждение. С чего бы ему задумываться об этом? «Прикидывается праведным, а на деле…» Он как раз собирался вернуться к упрямым мыслям о том, что чужие серьёзные намерения, проявляемые в его сторону, ничего не стоят и не значат, когда последовал взрыв. Взрывчатка была установлена так далеко под кузовом грузовика, что увидеть её невооруженным глазом ни с одного угла было невозможно, только если под него залезть. Неважно, как умело полицейские окружили грузовик — все они попали в смертельную ловушку. Ло Вэньчжоу только открыл двери кузова и успел увидеть лица Ян Бо и Чжэн Кайфэна, когда земля ощутимо содрогнулась. Он попятился, воскликнув: — Прячьтесь за машины! Но его крик потонул в грохоте взрыва. Полицейские, находящиеся к нему ближе всего, пусть и успели среагировать, но ретироваться от взрывной волны не смогли — она настигла их, сбивая с ног, и пламя объяло тела. Фэй Ду, который ближе прочих стоял «к укрытию», почему-то вместо инстинктивного желания прятаться первым делом потянулся вперёд. Это был неконтролируемый порыв — он видел, что пламя уже объяло Ло Вэньчжоу, оно ослепило и самого молодого человека, но, даже потеряв ненадолго способность чётко видеть, все равно протянул руку. Жар стремительно приближался, смысл произошедшего дошёл до него, Фэй Ду попятился, в последний момент распахнув дверь на заднее сидение внедорожника, за которую успел нырнуть. В ушах зазвенело, в глазах — потемнело, а острая боль пронзила бок. Прежде, чем он забрался в салон, дверца не выдержала наплыва взрывной волны, вогнувшись внутрь. Фэй Ду, уцепившись пальцами за сидение, подтянулся — инстинкт самосохранения говорил ему, что если дверца совсем оторвётся, то снесёт с ног, и там уже неизвестно, чем оно закончится: перелом и сотрясениями или настигнувшей взрывной волной, которая поглотит и его. Он был совсем не прочь умереть, но как же месть?

Как же Ло Вэньчжоу?

***

Фэй Ду очнулся в больнице. Он не знал, сколько прошло времени с того взрыва. Каждая мышца в его теле предательски ныла, в горле пересохло, а свет, проникавший в палату через окно, слепил. Он отвернулся, прикрыв на мгновение глаза, и ресницы его задрожали. А когда он вновь смог приподнять веки, то заметил белоснежные лилии в вазе у его койки. В проясняющемся сознании постепенно всплыли последние события: погоня за Чжэн Кайфэном, полицейские машины, прогремевший взрыв. Кто-то вообще выжил? Он всё искал фигуру Ло Вэньчжоу среди взметнувшегося пламени, совершенно не обратив внимания, успел ли достичь укрытия хоть кто-нибудь. — Шисюн, — находясь ещё где-то между гранью сна и явью, бессознательно пробормотал Фэй Ду, чем потревожил задремавшего у его кровати Тао Жаня. Тот встрепенулся, и стоило ему поднять голову, как у Фэй Ду неприятно заныло под рёбрами. Глаза Тао Жаня покраснели, а сам он был очень бледен. Его разбитый вид говорил за себя — вряд ли он так тревожился за лежащего без сознания Фэй Ду. Больше походило на то, что кто-то умер. Никто, кроме него, не выжил? — Фэй Ду, — заговорил Тао Жань, торопливо поднимаясь и наливая воды в стакан, чтобы протянуть ему. Молодой человек уловил паузу, застывшую в воздухе, и дыхание перехватило. Горло сдавило спазмом, и ему вдруг совсем перехотелось пить. Если он возьмёт стакан из его рук — Тао Жань продолжит говорить. — Нет, — просипел молодой человек, опуская взгляд, делая вид, что дневной свет вызывает дискомфорт. — Я всё видел. Вновь воцарилась тишина. Тао Жаню и самому было тяжело говорить о Ло Вэньчжоу, а Фэй Ду не хотел слышать таких новостей ни от кого.

«Прости, Фэй Ду, я был неправ».

«Я бы никогда не стал просить тебя об этом».

«Чего? Ждёшь, что я спою для тебя?»

«С днём рождения».

«Хрусть… молчу, молчу».

«Я ведь с тобой нормально разговариваю, ты можешь не бесить?»

Не было никаких причин для того, чтобы Ло Вэньчжоу так тепло к нему относился. Все эти годы Фэй Ду постоянно выводил его из себя. Огрызался, отталкивал, обвинял в проваленном деле, которое и правда было обычным самоубийством. Он установил петарды на его велосипед, он… намеренно ухлёстывал за Тао Жанем, зная, как тот ему нравится. А потом Ло Вэньчжоу признал, что был неправ, и что-то внутри невыносимо защемило, будто все эти восемь лет он хотел лишь этого признания. Что с его мышлением всё в порядке. Что этот капитан Китай — несносный и бесячий — верит ему. Почему Фэй Ду так гнался за его доверием? За мгновение до взрыва он думал о том, что этот человек просто пустослов, но разве Ло Вэньчжоу нарушил хоть одно слово, данное ему? Подумав об этом, Фэй Ду не захотел развивать мысль. Не хотел знать, что на деле означало всё внимание, которое он получил от капитана в последние недели. Но как бы он не бежал от этих мыслей и чувств, спазм, охвативший горло, спустился ниже, и грудную клетку сдавило до боли — так сильно, что вдох было трудно сделать. Он сглотнул и прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание. Фэй Ду отлично умел отчитывать сердцебиение. И не хуже умел дышать на счёт. В детстве ему очень пригодились эти умения, сейчас же они помогали ему не позволять эмоциям вырваться, пробив стену. Звон в ушах вернулся, голова разболелась, и он услышал, как Тао Жань прошептал: — Заберешь Ло Иго себе? Жалкая сердечная мышца с силой сжалась в очередной раз, будто качать кровь для неё стало не обыденным делом, а истощающим донельзя. Фэй Ду молчал. «Я сделаю из этого кота суп, если через месяц ты не придумаешь, куда его пристроить». Уголки губ дрогнули.

Почему ты не выкинул его?

Потому что это было моей просьбой?

Фэй Ду стало трудно дышать. — Заберу, — произнёс он так ровно, как только был способен. — Тао-гэ, я очень хочу спать. Давай поговорим потом. — Да, — взяв себя в руки, Тао Жань засобирался. — Доктор предупреждал, что если ты очнёшься, то будешь ослаблен. Я принёс тебе фруктов, помыл и почистил, поешь, как сможешь. Я еще загляну. Фэй Ду кивнул и перевернулся набок, спиной к Тао Жаню. Он даже не сразу понял, что перевернулся на пострадавшую сторону. Ему очень хотелось свернуться в клубок и накрыться простынёй. Травмы, полученные в момент взрыва, отошли куда-то на второй план — Фэй Ду отчаянно пытался дышать, а не задыхаться, но горло сдавливало всё сильнее и сильнее. В уголках глаз предательски защипало и он задержал дыхание — влага так и не сорвалась с ресниц. — Кто из нас… кого бесит, — прошептал он.

«Я правда терпеть тебя не могу. Шисюн».

***

Фэй Ду провалялся в больнице две недели, всё свободное время, не заполненное сменой повязок и процедур, он спал. Никто из группы уголовного розыска, кто желал его навестить, так и не застал молодого человека бодрствующим. Часть фруктов сгнила — Фэй Ду почти не съел ничего из того, что ему принесли, и его «коллеги» были вынуждены что-нибудь да выкидывать в свой очередной визит. И Лан Цяо, и Тао Жань подходили к лечащему врачу, выказывая беспокойство «ослабленности» молодого человека. — У него скоро выписка, а он всё ещё не восстановился, вы уверены, что нет других повреждений? Доктор был удивлён. И анализы Фэй Ду, и показатели его здоровья были в норме, при личной беседе он так же не выказывал признаков посттравматического расстройства — пациент был физически и психологически здоров, шёл на контакт и ни разу не доставил им проблем за всё пребывание в больнице. Не было необходимости задерживать его тут дольше необходимого. — Может, ему здесь скучно? — предположил врач. — Вот и спит в свободное время. Уверяю, ваши беспокойства беспочвенны, если вы решите завтра забрать его после выписки — сами в этом убедитесь. Но когда Тао Жань выкроил время на работе, что увезти Фэй Ду домой, обнаружил, что тот уже сдал постельное — его койка в палате пустовала, медсестра в регистратуре заявила, что пациент покинул больницу рано утром, не сдав ждать обеда. На звонок молодой человек не ответил, только отправил сообщение: «Накопилось много работы в компании. Я видел ключ от квартиры лао Ло, который ты оставил. Заберу кота и все его вещи, не переживай об этом. Увидимся, когда закончу разгребать бумаги».

***

Последний раз Фэй Ду был дома у Ло Вэньчжоу в тот день, когда попал в аварию и повредил руку. Он не планировал оказываться в этой квартире ни тогда, ни сейчас. Но в тот вечер капитан вдруг вспомнил про его день рождения, а сейчас… нужно было вернуть кота, которого он отдал в далёком прошлом. Всё это время Фэй Ду боялся встретиться с Ло Иго. Однако, после смерти капитана этот страх отошёл на второй план. Что же было на первом? Гнетущая тишина в квартире? Все убранные личные вещи? Будто тут никто никогда не жил. Разве что игрушки Ло Иго, его лежанка и миски, остались на месте — видно было, что Тао Жань каждый день после работы и перед ней заглядывал, чтобы позаботиться о коте. Ло Иго… исхудал так, словно его совсем не кормили. Заслышав щелчок дверного замка, он вылез из лежанки, помчался к порогу, но разочарованно замер посреди прихожей, вглядываясь в смутно знакомый силуэт. Вряд ли он запомнил запах Фэй Ду. С того дня, как он ел здесь торт, прошло уже достаточно времени. Но кажется, кот был разочарован вовсе не тем, что явился какой-то незнакомец. А тем, что не явился кто-то другой. Он стоял неподвижно, наблюдая, как Фэй Ду разувается, а после подошёл ближе и обнюхал его, посмотрев за спину молодого человека, будто в этом тесном пространстве мог притаиться кто-то ещё. Ло Иго всё ждал, прислушиваясь к звукам за дверью, в подъезде, но не услышал других шагов. Две недели он ждал возвращения Ло Вэньчжоу, только вот несносный хозяин, который таскал его за шкирку и неблагодарно скидывал по утрам с кровати за его старательные попытки разбудить этого вечно опаздывающего человека, так и не вернулся. Сначала приходил один человек, теперь — другой, и не от одного из них не пахло хозяином. Ло Иго мяукнул, развернулся и с опущенным хвостом поплёлся к лежанке. Фэй Ду не решился к нему прикоснуться. Слишком яркими были воспоминания из прошлого. Он хотел дать коту немного консервов, чтобы покормить перед переездом — вдруг на новом месте он потеряет аппетит, — но заметил, что тот не съел ещё те, что были оставлены Тао Жанем — вероятно, минувшим вечером. Вода тоже заполняла миску до краев. На Фэй Ду как будто сверху упал булыжник. Он прошел мимо лежанки и опустился на диван, думая о том, как увозить кота, ожидающего хозяина, из дома. Ло Иго не захочет пойти с ним. Ло Иго — единственное напоминание о Ло Вэньчжоу, которое осталось у Фэй Ду. Он вдруг почувствовал, как что-то мягкое потёрлось о тыльную сторону его ладони, и вздрогнул, рефлекторно отдёрнув руку. Но Ло Иго, кажется, ничего не помнил о том, что было восемь лет назад. Он так и не лёг в лежанку, забрался на диван и смотрел своими янтарными глазами на Фэй Ду. Заметив, что пришедший человек не хочет его гладить, Ло Иго снова мяукнул — как-то надрывно и совсем тоскливо, а может, Фэй Ду просто показалось. Справившись с первой реакцией, Фэй Ду медленно протянул руку — кот ткнулся носом в ладонь, а после забрался на его колени, глухо замурчав. Разве он был таким же ласковым, когда Фэй Ду появился здесь впервые? Тогда он вёл себя очень нагло и деловито. Настолько, что Ло Вэньчжоу закрыл его в туалете. Сейчас этот комок шерсти уткнулся ему в живот, свернулся клубком и глухо мурчал. Фэй Ду тихо вздохнул, принявшись неторопливо поглаживать его, и кинул взгляд в сторону кухни. Подсознание нарисовало знакомую картину. И восемь лет назад, и несколько месяцев картина была одна и та же: тот же торт, тот же человек, то же пропетое «с днём рождения тебя». Может, в квартире не осталось и намёка на присутствие Ло Вэньчжоу, но в памяти Фэй Ду о нём было так много напоминаний. Молодой человек запоздало подумал, что что-то не так. Родители капитана забрали вещи, но не забрали кота? Вспомнился расстроенный Тао Жань, который подозрительно быстро замолчал, когда Фэй Ду сделал вид, что хочет спать.

Так ты приложил к этому руку, Тао-гэ?

Мурчание потихоньку стихло, Фэй Ду подумал, что кот уснул, и решил переместить Ло Иго в переноску, раздумывая над тем, как ему поступить. Родители Ло Вэньчжоу толком о нём ничего не знали, были ли они спокойны при мысли, что незнакомому человеку доверили пушистого члена их семьи? Им напоминание о сыне было куда важнее. Какие права были у Фэй Ду? Уже подняв бережно Ло Иго на руки, Фэй Ду обнаружил, что что-то не так — кот в его руках был податлив, как пластилин, и будто бы… не дышал. Молодой человек опустил его на диван, присел рядом на корточки и аккуратно прижался ухом к груди, тщетно вслушиваясь, но Ло Иго действительно не дышал. Он коснулся кончиками пальцев его носа — тот оказался ледяным.

Ло Иго ждал возвращения хозяина, но тот так и не вернулся.

Его вещи исчезли, а другие люди заменили его.

Возможно, даже этот хвостатый и нагловатый обитатель, который всё это время вёл себя так, словно видит в своём хозяине лишь ходячую кормушку, тоже догадался, что случилось. Тао Жань так хотел, чтобы у Фэй Ду осталось хоть что-то, напоминающее Ло Вэньчжоу. Хотел ли Ло Вэньчжоу, чтобы его помнили?

Хотел ли он, чтобы его помнил именно Фэй Ду?

Фэй Ду замер, глядя куда-то сквозь кота, его взгляд застыл и дыхание тоже замерло. Стало так холодно.

«Фэй Ду, ты не такой человек».

«Но они убили тебя».

Что он мог сделать? Опустить руки? Отказаться от мести? Воплотить её любой ценой? При расследовании дела клана Чжоу, Фэй Ду на секунду допустил мысль — всего на несколько мгновений, — что ему не понадобится умирать, чтобы избавиться от тех людей. Ведь Ло Вэньчжоу был рядом.

Теперь шисюна больше не было.