Имя на запястье

Тэхён всегда любил детей. Не в абстрактном смысле «ой, какие милые», а по-настоящему: подержать на руках, поговорить с серьёзным лицом, как со взрослым, помочь с домашкой, вытереть слёзы. В большой семье Кимов это считалось его суперспособностью — младшие тянулись к нему автоматически. Поэтому своего двадцатилетия он ждал… с трепетом. Не со страхом — нет. С нетерпением. Мысль о том, что совсем скоро под сердцем появится новая жизнь, грела изнутри. Тэхён представлял, как будет разговаривать с малышом, читать ему вслух учебники (ладно, может, не учебники), и улыбался. Он не думал о том, кто будет альфой. Судьба разберётся. Судьба, правда, оказалась с очень странным чувством юмора. Утро дня рождения началось с тишины. Слишком тихо. Даже младшие не вбежали с криками. Тэхён зевнул, потянулся… и замер. На внутренней стороне запястья, чётко и ясно, будто выжженное аккуратным почерком, было имя: Чон Чонгук. — … — … — ЧТО. Он моргнул. Потёр глаза. Посмотрел ещё раз. Имя никуда не делось. — Нет, — тихо сказал Тэхён. — Нет-нет-нет. Это какая-то ошибка. Вселенная, я просил ребёнка, а не нервный срыв. Чон Чонгук. Кумир миллионов. Айдол. Альфа, к которому поклонники годами пытались прорваться ближе, чем на пять метров. И, по слухам, один из самых скептичных альф в индустрии — именно потому, что «я беременен от вас» ему говорили чаще, чем «здравствуйте». Тэхён сел на кровати и закрыл лицо ладонями. — Отлично, Ким Тэхён. Просто великолепно. Обычный студент, омега без связей, и отец ребёнка — человек, до которого нельзя просто… написать «привет». Живот слегка потянуло — едва ощутимо, но достаточно, чтобы дыхание сбилось. — Эй, — мягко прошептал он, положив ладонь ниже пупка. — Всё хорошо. Мы разберёмся. Я обещаю. Правда… он не имел ни малейшего понятия — как.

***

— То есть ты хочешь сказать, — медленно протянул менеджер Чонгука, — что ты правда омега, у тебя правда имя Чон Чонгука на руке, и ты правда не фанат-сталкер? — Я фанат… ну, скорее, нейтральный, — честно ответил Тэхён. — Я больше джаз люблю. Чонгук, сидящий напротив, приподнял бровь. — Джаз? — Да. — …уже подозрительно. Тэхён нервно усмехнулся и закатал рукав. — Я понимаю, что вы мне не верите. Я бы тоже не поверил. Но… — он вдохнул. — Я ничего от тебя не требую. Ни денег, ни заявлений. Я просто хотел, чтобы ты знал. Чонгук смотрел на имя. Долго. Молча. — Ты знаешь, сколько раз мне это показывали? — наконец спросил он спокойно. — И фейковые метки, и поддельные справки. — Знаю, — кивнул Тэхён. — Поэтому и пришёл не сразу. Я… боялся. Он поднял взгляд — честный, открытый, совсем не похожий на взгляд человека с планом. Чонгук неожиданно фыркнул. — Ты странный. — Спасибо… наверное? Альфа потёр затылок и вздохнул. — Ладно. Допустим. Допустим это правда. Что ты хочешь? Тэхён задумался. А потом улыбнулся — тепло, по-домашнему. — Чтобы ты иногда писал. Спрашивал, как мы. И… если захочешь — познакомился с ребёнком. Тишина повисла тяжёлая, но не злая. — А если… — Чонгук запнулся. — А если я захочу больше? Сердце Тэхёна дрогнуло. — Тогда, — тихо ответил он, — я буду не против попробовать. Чонгук усмехнулся. Уже мягко. Уже по-настоящему. — Кажется, — сказал он, — вселенная всё-таки знает, что делает.

***

После той встречи Чонгук написал первым. Сообщение пришло ближе к полуночи — Тэхён как раз укладывался спать, разговаривая с животом шёпотом, будто малыш уже всё слышал. Чонгук: Ты не спишь? Тэхён замер, уставившись в экран. Сердце сделало кульбит. Тэхён: Не совсем. Всё в порядке? Ответ пришёл почти сразу. Чонгук: Да. Просто… я думал о вас. «О вас». Не «о тебе». Тэхён невольно улыбнулся. С этого всё и началось. Чонгук писал неловко, иногда слишком сухо, иногда — неожиданно заботливо. Спрашивал, ел ли Тэхён, как прошёл день, не тошнит ли сильнее обычного. Первые недели он держался осторожно, будто боялся спугнуть — и Тэхён это чувствовал. Они виделись редко. В основном по вечерам, когда у Чонгука было окно между расписаниями. Он всегда приходил без охраны, в простой маске и бейсболке, но Тэхён узнавал его сразу — не по лицу, по запаху. Альфа пах тёплым кофе и чем-то спокойным. — Ты не обязан приезжать так часто, — как-то сказал Тэхён, разливая чай. — Я знаю, — пожал плечами Чонгук. — Но хочу. Он впервые положил ладонь на живот Тэхёна на третьей встрече. Неловко. Почти случайно. А потом замер. — Он… или она… — прошептал Чонгук, будто боялся, что малыш услышит слишком громкий голос. — Пока просто «он», — улыбнулся Тэхён. — Или «фасолинка». Я ещё не решил. Чонгук тихо рассмеялся. — Фасолинка Чон. Звучит солидно. Тэхён фыркнул. — Даже не мечтай, фамилия будет Ким. — Эй! — возмутился Чонгук, но в глазах у него плясали смешинки. — Я вообще-то отец. — Биологически, — поддразнил Тэхён. — А вот морально… посмотрим. Чонгук посмотрел на него долгим, тёплым взглядом. — Тогда я постараюсь. И он правда старался. Он учился быть рядом, не перетягивая внимание. Учился слушать, когда Тэхён говорил о страхах — о будущем, о том, как сложно будет совмещать учёбу и ребёнка. Иногда Чонгук просто молча обнимал его, позволяя уткнуться носом себе в плечо. — Знаешь, — признался однажды Тэхён, — я сначала думал, что буду тебя ненавидеть. — За что? — За то, что ты — ты. Знаменитый, недосягаемый, слишком… большой для моей жизни. Чонгук усмехнулся. — А теперь? — А теперь ты раздражающе нормальный, — улыбнулся Тэхён. — И это сбивает с толку. Чонгук наклонился ближе. — Это хорошо или плохо? — Очень опасно, — прошептал Тэхён.

***

Их первый поцелуй случился тихо. Без фанфар. Вечером, под дождь, когда Чонгук задержался дольше обычного. Он был осторожным — будто боялся напугать не только Тэхёна, но и новую жизнь между ними. Тэхён ответил первым. После этого стало проще. Они смеялись. Спорили. Выбирали имена, отбрасывая самые странные варианты (Чонгук до сих пор считал, что «Бэм» был хорошей идеей). Ходили на короткие прогулки поздно вечером, когда город замирал. Однажды Тэхён, засыпая у Чонгука на груди, тихо сказал: — Спасибо, что поверил. Чонгук провёл пальцами по его волосам. — Спасибо, что пришёл. Если бы ты не рискнул… — он замолчал. — Я бы многое потерял, даже не зная об этом. Тэхён улыбнулся сквозь сон. — Тогда нам повезло. Чонгук посмотрел на него — на омегу, на будущего родителя, на человека, который неожиданно стал самым важным. — Нам очень повезло, — согласился он. А под ладонью тихо, едва заметно, будто подтверждая его слова, шевельнулась новая жизнь.

***

Беременность делала Тэхёна чуть более сонным и куда более честным. — Я хочу клубнику, — сказал он как-то среди ночи, даже не открывая глаз. — Сейчас? — сонно переспросил Чонгук. — Нет, — задумался Тэхён. — Вчера. Чонгук молча встал, накинул худи и через сорок минут вернулся с клубникой, сливками и каким-то странным десертом «на всякий случай». — Ты ненормальный, — пробормотал Тэхён, прижимая миску к груди. — Говорит человек, который хочет клубнику в январе, — фыркнул Чонгук и сел рядом. Такие мелочи медленно, но верно превращались в привычку. Чонгук всё чаще оставался на ночь. Сначала — на диване. Потом — «просто уснул рядом». Потом Тэхён начал тянуть его к себе сам, бормоча что-то невнятное про холод и запах. — Ты в курсе, что ты меня используешь? — как-то пробормотал Чонгук, когда Тэхён устроился у него под боком. — Конечно, — сонно ответил тот. — Ты тёплый. И полезный. Чонгук усмехнулся и обнял крепче. Семье Тэхёна он представил Чонгука почти буднично. — Это Чонгук. Он… — Тэхён замялся. — Он отец. Наступила тишина. Младшая сестра первой нарушила её: — ОГО. — Ты чего молчишь? — прошептала мать. — Я пытаюсь не закричать, — честно ответила она, а потом подошла к Чонгуку и неожиданно крепко обняла. — Спасибо, что рядом с моим сыном. Чонгук моргнул. Потом улыбнулся — чуть растерянно, но искренне. — Я стараюсь. Он правда старался. Слушал рассказы про детство Тэхёна, терпел семейные ужины на десять человек, учился не пугаться, когда его внезапно называли «зятем». А ночью, когда они возвращались домой, Тэхён иногда останавливался, смотрел на него долго-долго. — Что? — не выдерживал Чонгук. — Я просто думаю… — Тэхён улыбался. — Ты ведь мог уйти. — Я мог, — согласился Чонгук. — Но не захотел. Он начал говорить о будущем вслух. Осторожно, будто проверяя слова на вкус. — Если ты не против… я бы хотел, чтобы мы жили вместе. Не сейчас, когда тебе удобно. А вообще. Тэхён не ответил сразу. Только взял его за руку. — Я думал, ты никогда не спросишь. Когда живот стал заметен, Чонгук поймал себя на том, что разговаривает с ним чаще, чем с кем-либо ещё. — Привет, — шептал он, прислоняясь лбом. — Это снова я. Я сегодня был занят, но думал о тебе. Не торопись, ладно? Мы тебя ждём. Тэхён наблюдал за этим с мягкой улыбкой и иногда подкалывал: — Ты понимаешь, что он ещё не понимает слов? — Зато чувствует, — упрямо отвечал Чонгук. — Это важнее. Они поссорились всего один раз. Из-за интервью. Из-за фразы «личная жизнь сейчас не в приоритете». Тэхён не кричал. Он просто замкнулся. — Я не прошу объявлять всему миру, — тихо сказал он вечером. — Я просто не хочу чувствовать себя… тайной. Чонгук побледнел. — Ты не тайна, — выдохнул он. — Ты моя реальность. Я просто… испугался. Он сел перед Тэхёном на пол, осторожно взял его ладони. — Я не идеален. Но я хочу учиться. С тобой. Если ты позволишь. Тэхён наклонился и прижался лбом к его лбу. — Я уже позволил. В тот день, когда пришёл к тебе. После этого Чонгук стал смелее. Не громче — честнее. Он не делал громких заявлений, но рядом с Тэхёном держался так, будто другого выбора просто не существовало. А однажды, засыпая, Тэхён прошептал: — Я счастлив. — Я тоже, — ответил Чонгук, целуя его в висок. — И знаешь… я никогда не думал, что так будет. — Как? — По-настоящему. Под их ладонями снова шевельнулась жизнь — спокойная, уверенная, любимая ещё до первого вдоха. И Тэхён понял: он больше не переживает о будущем. Потому что оно уже было здесь — в тёплых руках, тихих вечерах и любви, которая пришла неожиданно, но осталась навсегда.

***

Ночь перед родами была удивительно тихой. Тэхён лежал, устроившись на подушках, и считал дыхание Чонгука. Альфа сидел рядом, одной рукой аккуратно поглаживая округлый живот, другой — сжимая пальцы Тэхёна так, будто боялся отпустить хоть на секунду. — Ты нервничаешь, — тихо сказал Тэхён. — Я? — Чонгук усмехнулся слишком быстро. — С чего ты взял? Тэхён повернул голову и посмотрел на него — внимательно, нежно, с той особенной мягкостью, которая появлялась у него в последние месяцы. — Ты дышишь, как перед выходом на сцену. — Это серьёзнее любой сцены, — честно ответил Чонгук. Он наклонился ближе, лбом коснулся лба Тэхёна. — Ты невероятно сильный, ты знаешь? — Знаю, — улыбнулся Тэхён. — Но мне всё равно страшно. Чонгук закрыл глаза. — Тогда бойся со мной. Я рядом. Всегда. Он поцеловал его медленно. Не спеша. Так, будто хотел запомнить этот момент навсегда. Поцелуй был тёплым, глубоким, полным всего, что они не всегда умели сказать словами: благодарности, любви, обещаний. Тэхён ответил, положив ладони на шею Чонгука, и на секунду весь мир сузился до их дыхания и тихого биения сердец. — Я люблю тебя, — прошептал Тэхён. Чонгук улыбнулся прямо в его губы. — Я знаю. И я тебя. Когда начались схватки, Чонгук не отходил ни на шаг. Он считал вдохи вместе с Тэхёном, шептал ему на ухо глупости, держал за руку так крепко, как только мог, и повторял снова и снова: — Ты справляешься. Я здесь. Я никуда не уйду. И в какой-то момент — среди усталости, напряжения и ожидания — мир взорвался новым звуком. Плач был громким. Уверенным. Живым. — Альфа, — с улыбкой сказала акушерка. — Поздравляю. У вас сын. Чонгук не сразу понял, что плачет. Он смотрел, как на руки Тэхёну осторожно укладывают маленький тёплый комочек, и у него перехватывало дыхание. — Привет, — выдохнул он, опускаясь рядом. — Привет, малыш. Тэхён был уставшим, растрёпанным, счастливым до слёз. Он поднял взгляд на Чонгука — и в этом взгляде было всё. — Мы сделали это, — прошептал он. — Нет, — мягко ответил Чонгук и поцеловал его в лоб. — Ты сделал это. Малыш тихо завозился, сжал крошечными пальцами край одеяла и вдруг — совсем как Чонгук — нахмурился. — Он… — Тэхён фыркнул сквозь слёзы. — Он похож на тебя. — Надеюсь, характер унаследует твой, — усмехнулся Чонгук. Он наклонился и осторожно поцеловал сначала лоб сына, а потом — губы Тэхёна. — Спасибо, — прошептал он. — За семью. За любовь. За всё. Тэхён закрыл глаза, прижимая сына к груди. — Добро пожаловать домой, — тихо сказал он. И в этот момент Чонгук понял: он больше никогда не будет один. И никогда не был так счастлив 💜