I can't pretend

And my arms are tough

But they can be bent

They can be bent

And I wanna fight

But I can't contend

Папка упала на стол перед ним с характерным звуком, но такое чувство, что он этого даже не заметил, продолжая смотреть в одну точку пустым взглядом. – Эндрю Миньярд, вы понимаете где находитесь? – Девушка в белом халате села перед ним на стул, и открыла папку. – В психушке. – Взгляд оставался пустым, и когда он говорил, ни одна часть его тела не дернулась. – В психиатрической больнице, если выражаться точнее. – Девушка не подняла взгляда от папки. – И так, понимаете ли вы, почему вы находитесь тут? Руки мелко потряхивало, а голова гудела, но он все равно слышал все вопросы что ему задавали, но на это он ответил молчанием. – В ряду последних событий, – она положила открытую папку на стол, и постучала пальцем по одному из листов, – было принято решение снять вас с препарата, который вы принимали на протяжении последние нескольких лет. – Какое счастье. – Прошептал Эндрю, хотя сам таких чувств не испытывал. Все что угодно: боль, страх, гнев, ненависть, но не счастье, похоже он даже смог забыть что это. – М? – Девушка услышала его бубнеж. – Ну, в прочем, сейчас ваше мнение не имеет никакого веса и смысла в данной ситуации, документы давно подписаны. – Она пролистала еще пару страниц, и подцепив одну из них пальцами, стала вчитываться в содержание. Длилось это минут пять, но даже этого Эндрю не заметил. Он вообще больше ничего не видит, и не хочет ничего видеть. – Что ж, – она хлопком закрыла папку, и улыбнулась ему, только сейчас Эндрю поднял голову. – Ваше лечение продлится месяц, начиная с сегодняшнего дня. Ваш врач, который пройдет с вами этот долгий и нелегкий путь от начала и до конца подойдет чуть позже, а пока, я вынуждена вас покинуть. – Она отодвинула стул, подойдя к двери, постучала по ней три раза, и с той стороны послышался щелчок, не оглянувшись, девушка почти выбежала из комнаты. Эндрю готов поспорить, что у него никогда не было так пусто в голове. Ни мыслей, ни звуков, ничего. Он слышал стук биения своего сердца, потом считал удары. От белого света и стен глаза стали болеть, но даже на это он не обратил внимание, продолжая смотреть сам не зная куда. *** – Жуть какая! – Девушку, что только что вышла из комнаты, где сидела с Эндрю, передернуло. Сейчас она стояла и смотрела на него через стекло. – И долго он вот так может сидеть? Когда приедет Пруст, его как-то надо вывести, а он ни живой, ни мертвый! – Она положила папку на стол, обращаясь к мужчине, что с умным видом наблюдал за ним. – Успокойся. Тоже мне, проблема. Ты посмотри на него, щас действие его таблеточек закончится, и мы спокойно вынесем его оттуда! – Он повернул голову в сторону девушки. –Ой ни скажи! – Девушка уперла руки в бока. Тот никак не отреагировал, поэтому она ткнула пальцем по обложке папки. – Тут знаешь сколько расписано о его деяниях на чистую голову! –Мой ответ тот же. Тоже мне – проблема. – Он хмыкнул, тем самым разозлив девушку. – Учти, что он должен быть без единого нового синяка или пореза! Пруст сказал что лично этим займется. – Она сложила руки на груди, и зло зыркнула в сторону мужчины. – Ага, как скажешь. – От отмахнулся от нее, и отошел чуть в сторону.

***

Когда в комнату зашли какие-то мужчины, и когда он оказался в какой-то комнате он не помнил, не уверен что хочет помнить, да и вообще понимать. Вот такой он сегодня. Хотя нет, не сегодня. Всегда. Эндрю всегда ничего не хочет, он не хочет ходить, он не хочет двигаться, он не хочет есть, спать, пить, да даже чувствовать. Если раньше это было целью, единственной за все время что у него была, то сейчас и это пропало, сейчас это не надо, и даже не понятно, надо ли было вообще. В комнате холодно, все опять белое, кровать которая наверняка скрипит, и ужасно яркие лампы что висят прямо над кроватью. Уже говорили про, что ему все равно на все, и ничего не хочется? Да? Тогда просто знайте что и сейчас ему плевать на эти условия. – И так. – Мелодичный мужской голос прозвучал неожиданно, но предсказуемо. Раз врач не пришел тогда, логично что его привели сюда для встречи с ним, и скорее всего для дальнейшего нахождения. – Мистер Миньярд, верно? О, как я рад встрече! Вы просто не представляете сколько я о вас наслышан! Вон, даже целое досье про вас вручили, ну не прекрасно ли? – Он усмехнулся, и сложил руки за спину, в одной его руке была папка. – Кажется, я забыл представиться. Доктор Пруст, думаю вам этого будет достаточно. Эндрю продолжал стоять поддерживаемый двумя мужчинами, он никак не отреагировал на его слова, и тот лишь хмыкнув стал подходить ближе, параллельно с этим открывая папку. – Любопытно однако. Молодой организм, а почти всю сознательную жизнь на таблетках, так еще и уу, на каких таблетках. Экспериментальные вроде, да? Чудно, – Улыбнулся он демонстрируя зубы. – Значит к подобному роду лечений вы привыкли. Нам же проще.. – Пробубнил последние слова он, не отрывая взгляд от папки. Эти слова напрягли бы Эндрю, если бы не дикая боль в голове, и тремор в руках, который ни к чему хорошему не вел. Действие таблеток почти сошло на нет, и теперь, когда руки начало трясти сильнее, он знал что будет происходить. и старался как можно на дольше отсрочить этот момент. Пруст явно заметил это, так как в следующую секунду приказал отпустить Эндрю, тот удержался на ногах, но был готов упасть в любую минуту. – Что ж, ладно, в любом случае нас ждет занимательные, ну, по крайней мере для нас всех, времяпрепровождение. – Он хлопнул в ладоши, и махнул мужчинам, чтобы те уходили, и когда за ними закрылась дверь, он подошел к Эндрю, и схватив того за подбородок прошептал в ухо, почти касаясь мочки. – Уверен, ты не забудешь это время. – Он отошел в сторону, и уходя, указал рукой в сторону белой двери. – Туалет, к слову, там. – И когда дверь за ним хлопнула, Эндрю прикрыл рот рукой, и на трясущихся ногах, пулей направился к туалету. Распахнув дверь так, что она ударилась о противоположную стену, он больно упал коленями на холодный кафельный пол, склоняясь к унитазу. Он тут же начал корчится в рвотных позывах, а по ощущениям казалось, что еще немного, и он вюблюет свой пищевод. Сколько это длилось он не знал, но когда стало значительно получше, насколько это возможно в его ситуации, он медленно оперся лбом об ободок унитаза, а дышал он тяжело и часто, такое чувство, что он пытался найти кислород там, где его нет, но мы ведь все прекрасно понимаем что кислорода было достаточно. Час, два, может полчаса, может две минуты, а может и вообще целый день, Эндрю медленно встал, и хватаясь за все стены, лишь бы не упасть, он еле как дошел до кровати. Он свернулся на ней, поджав ноги, и обняв себя руками, кислорода было все меньше и меньше, а тело трясло и болело настолько, что это даже словами трудно описать. Он знал что это значит, знал, потому что сам видел подобное у других, или если быть точнее у другого, а если еще точнее, то почти у самого себя. Крики Аарона начали шумом отдаваться в голове, затмевая все, он не чувствовал боль, потому попытался сконцентрироваться на том, чтобы голос в голове прекратился. Аарон все кричал и кричал, потом были слышны судорожные удары в дверь, мольбы и просьбы открыть всё ту же чертову дверь. Тогда Эндрю сидел за дверью и все это слушал, когда начал принимать таблетки изредка ощущал позывы ломки, но ему вовремя давали препараты, даже когда эта была игра, он твердо стоял до конца матча. Но сейчас все было по другому, он чувствовал себя по другому. На окнах решетки, но даже они дали заметить что на улице потемнело, а счет времени Эндрю потерял так же давно, как и чувства.

***

Он лежал с открытыми глазами, и по прежнему обнимая себя, руки все еще мелко потряхивало, а тошнота никуда не делась, просто блевать уже было нечем, да и небыло изначально, он пил только какао, да и то дня два назад, когда после того что случилось приехала Бетси, теперь была только желчь, да и то, ее уже как будто тоже не было. Дверь открылась, но Эндрю не обратил на это внимание, наоборот, он закрыл глаза, лишь бы не видеть никого. – Как занимательно! – Пруст весело вошел в комнату, улыбаясь и смеясь. – Не скажу что твоя ломка чем-то меня увлекает, но боже, как за этим весело наблюдать! – Он усмехнулся, и когда Эндрю открыл глаза, его улыбка тут же спала с лица. – Занесите. – Твердо сказал он, и в эту же секунду девушка в халате и маске занесла металлический поднос, содержимое которого Эндрю не смог увидеть. Пруст поднял с подноса знакомый пузырек с таблетками. – Хотя бы сейчас, будь добр, не усложняй нам работу и выпей свое лекарство. – Эндрю не двинулся с места, не потому что не хотел, хотя это тоже, а потому что не мог, сил просто не было. – Эхх, – театрально вздохнул Пруст, – я-то думал мы сработаемся! Хотя да, с моей стороны было наивно на это рассчитывать, досье ведь я читал, если ты конечно еще помнишь про него. Но ты не волнуйся, я обязательно посвящу тебя в его содержание, или нет! Скорее напомню. – Он на миг улыбнулся, и так же быстро поменялся в лице. – Поднимите его. Теперь в комнату вошли два парня, которых Эндрю до этого не видел, как в целом, и весь персонал. Они рывком подняли его с кровати, и с силой удерживали руки. Видимо сейчас сознание Эндрю проснулось, потому что он стал понимать происходящие. Он попытался выдернуть руки, но все четно. – Осторожнее парни, помните, ни одного нового синяка, это моя забота. – Он вытряс из банки одну таблетку, и притянув Эндрю к себе за подбородок попытался запихнуть ему ее в рот,а когда понял что Эндрю легко может ее выплюнуть, пытался пропихнуть ее в горло. Да, Эндрю мучается, ему плохо, ему станет лучше хотя бы физически, но толку-то? Что с таблетками, что без, а сил у него нету, разум чист, но от этого не лучше, а вот что же будет если его затмить таблетка? Какой начнется ад, если уже хуево? Он в любом случае в проигрыше, что он примет её, что нет. Но сейчас в комнате четыре человека, три из которых какие-то парни, что вцепились в него мертвой хваткой, сейчас на адреналине он может что-то сделать, но когда лекарство подействует он забьет на все и на всех, а этого сейчас не надо, это также надо отсрочить насколько возможно. Но возможно ли? Как оказалось нет. Таблетка все таки попала ему прямиком в глотку, и чтобы от нее избавиться пришлось бы снова идти в туалет, и пытаться выблевать ее. Когда Эндрю все же проглотил ее, он думал что на этом все, и Пруст уйдет. Ни тут то было. Он подошел к девушке, что с бесстрастным видом стояла, и держала поднос. Он встал спиной, потому Эндрю не смог разглядеть что он взял, но зато смог отчетливо услышать шелест какого-то пакета, потом стук стекла о поднос, все его действия заняли буквально три минуты, но таблетка начала понемногу давать эффект, когда он повернулся, то в руке у него был шприц, он пару раз щелкнул по нему, и выпустив вещество немного в воздух, повернулся к Эндрю всем корпусом. – Видишь ли, Эндрю, таблетки что ты принимаешь, есть буквально у единиц, их можно по пальцам сосчитать, но тот факт, что препарат экспериментальный, отсылает нас к тому, что опытов на людской тушке проводилось мало, буквально два раза, а мне, как психиатру с многолетним стажем уж очень любопытно узнать о разных побочных эффектов. И мы упустим то что сам ты, и ты твое поведение – одна сплошная побочка. Наркотиков в мире много, а как они повлияют на организм вместе с тем что принимаешь ты – не-из-вес-тно. — По слогам проговорил он, уже стоя в плотную к Эндрю. — Засунуть в тебя таблетки.. – Он на секунду задумался. – Весь затруднительно, поэтому мы прибегнем к более суровым, конечно же для тебя, методам. – Он махнул шприцом. — У вас нет на это никак прав. – Эндрю старалась говорить ровно, но дрогнувший голос в конце подвел его, и заставил мужчину громко усмехнуться. – Один очень хороший человек, дал много хороших купюр больнице и в частности мне, уверив что ты весьма хороший объект, правда до ужаса вредный, но ничего страшного, с этим мы пообещали ему что-то сделать. – Видимо во взгляде Эндрю что-то промелькнуло, скорее всего очевидный вопрос. Какой нахрен хороший человек? Эндрю не глуп, и он догадывается кто там постарался, но все равно ужасно вскипел когда услышал ответ. – Рико Морияма. Знаком тебе? О, какой увлекательный юноша! Разговаривать с ним одно удовольствие, тем более когда дело касается личной выгоды и науки, за которую так же я получу неплохую, очень неплохую премию. Всего лишь дело времени. – Он развел руками. – Но ты не волнуйся так, больно будет только первые пару раз, а потом привыкнешь. Держите его. Он стал медленно подходить, и Эндрю переварим все слова начал брыкаться и царапаться сильнее, но те не уступали ему, вонзаясь ногтями в кожу предплечий. Пруст долго не мог словить кисть Эндрю, да и тот не давался просто так, было сложно достать до вены человека, когда этот самый человек машет руками, и всячески пытается тебя ударить или укусить. Нервы Пруста сдали раньше чем рассчитывал Эндрю, таблетка уже наполовину подействовала, а значит скоро разум затуманился и он уже будет не в состоянии отвечать за свои поступки. Пруст с размаху залепил ему кулаком по лицу. Голова дернулась вбок, а из носа струей потекла кровь, которая норовила скоро пойти и из разбитой губы, Пруст с наслаждением смотрел на это, и ударил еще раз, на этот раз с другой стороны. Ха-ха-ха.. Ха-ха-ха! Кровь? Это ведь кровь, да? А почему больно, но так все равно? Это всегда с ним было? Ха-ха-ха. Эндрю истерично засмеялся вслух, мотнув головой в другую сторону. Теперь кровь текла из губы, и кажется ему сломали нос. Это ведь был хруст? Или это Эндрю так смеется? Бо-о-же, как жалко он сейчас наверное выглядит. Бля, но как же плевать. – Ну вот теперь мы поработаем. – Он пару раз тряхнул рукой, смахивая боль после удара, и пару капель крови. Он потянул запястье Эндрю к себе, и аккуратно ввел иглу в синие вены, что были отчетливо видны на фоне бледной коже, к слову, даже тогда было трудно ее найти. С Эндрю сняли повязки сразу же как его привели в комнату для досмотра, там ему выдали белоснежную одежду, и почти силой сняли эти проклятые повязки. Их еще не проверяли, но девушка что этим занимается была удивлена какой-то находкой, скорее всего занимательной, жаль вернуть придется. Но даже ни это интересно, интересно – что было под этими повязками. Ужасная, уродливая россыпь шрамов, самых разных, от большого к маленькому, от глубокого, к совсем тоненькому, к которому еще надо приглядеться. Пруст облизнул пересохшие губы, медленно вводя препарат. Сейчас Прусту надо будет уйти, чтобы наблюдать за реакцией, но он обязательно вернуться к его рукам, чтобы получше рассмотреть. Эндрю отчетливо слышит как шприц падает на металлический поднос, быстрые шаги, и наконец-то чувство легкости на своих руках, когда их отпустили. И тогда он уснул. И хоть случилось это быстро, и спал почти без снов, сон был ужасно тревожным, его всего трясло, руки вечно пытались уцепиться за что-то невидимо, как будто он сейчас упадет, и пытается найти опору.

***

– На данный момент никаких реакций не наблюдается, он практически сразу уснул, поэтому конкретно про этот наркотик ничего сказать не могу, но вот те таблетки что он принимал все это время действуют практически моментально, и это действительно поразительно. Не можем сказать точно, это в принципе таблетки так быстро работает, или потому что его организм адаптировался к ним, над этим еще следует понаблюдать. – То есть вы хотите мне сказать, что за день вы испробовали только один наркотик? – Рико сложил ногу на ногу,сидя на кровати в своей комнате. – Да, но уверяю вас, это первые пару дней, мы не можем сразу экспериментировать подмешивая в его кровь все новые и новые вещества, это может убить его, а в наш договор смерть не входила, да и вам это не надо насколько я понял. Мы готовим почву. – Ответил спокойно Пруст. – Мне наплевать на ваши эксперименты! – Он подскочил с кровати. – Все что мне надо, так это эмоционально сломанный человек! Мне нужно сделать так, чтобы от его психики, той что еще осталось конечно, и следа не осталось! И желательно, чтобы результат был на лицо! Мне казалось мы друг друга поняли. – Прошипел он в трубку. На той линии минуту помолчали. – Нет, мистер Морияма, я вас прекрасно понял, мы сделаем так как вы просите, время – все что нам надо для этого. – Ответил Пруст спокойно. – Вот и замечательно. Надеюсь, когда в следующий раз я с вами свяжусь, вы порадуете меня. – Не дожидаясь ответа он бросил трубку. Дверь в комнату открылась, и в нее зашел Натаниэль с Жаном. Что в комнате есть кто-то еще Натаниэль понял слишком поздно, а то, что дверь закрыта, и возле нее стоит Жан, не позволяя выйти еще позднее. Кстати Рико будет заниматься примерно тем же, чем занимается Пруст. Ломать. Только если тот делает это морально, он сделает физически, и в прямом смысле. Как-то мало у Веснински костей сломано, а это не дело.

***

– Спешу тебя поздравить! – Пруст вошел в комнату, громко закрыв дверь. Это заставило Эндрю мгновенно подскочить с кровати, и почти так же мгновенно упасть обратно. Он с трудом подавил болезненый крик, потому что голова болела настолько сильно, что Эндрю готов по полу кататься. – Реакция твоего организма прошла лучше чем мы ожидали. Для этого мы позаимствовали у тебя немного крови, думаю, ты не против. Эндрю метнул взгляд по телу, заметив пластырь, что наклеен на его руке, вчера именно туда Пруст вставлял иглу. Голова подала еще один болезненный сигнал, а за ним нос и губы. Осторожно подняв руку, он нащупал что-то вроде повязки на носу, и пару пластырь на верхней и нижней губе. – Даже не перелом, считай оттделался легким испугам. – Пруст дернул плечом. – Попробуй вернуть свой разум себе в голову, времени отдохнуть у тебя крайне мало. Он стал уходить, и когда он открыл дверь, в нее тут же вошла девушка с подносом еды, Пруст мило поприветствовал ее, и ушел. Девушка поставила поднос на тумбочку рядом с его кроватью, и с сочувствием посмотрела на лицо Эндрю, но когда тот посмотрел на нее в ответ, она тут же испуганно отвела взгляд. – Меня просили передать вам, чтобы вы проявили благоразумие, и выпили таблетку самостоятельно, чтобы не пришлось повторять вчерашний опыт. – Не дождавшись ответа она быстро ушла, оставив Эндрю одного. Тот потупил взгляд куда-то в стену, и посмотрел на еду. Обычный бульон в котором плавает дай бог две картофелины, картофельное пюре, и сок разбавленный водой, рядом с этим всем лежал ломтик хлеба и таблетка. За час к еде он так и не притронулся, а на таблетку он даже не смотрел. Пить хотелось,он не спорит, но вот от еду его тут же воротит. Он попытался вспомнить когда он последний раз ел, а, точно, дня четыре назад. С тех самых пор, когда он поел в доме у Хэммиков, он так ничего не съел, просто не мог. Смысл от еды, если через какое-то время она все равно окажется выблеваной в унитаз? Правильно, никакой. Первый час он просто сидел, а потом когда дрожь в пальцах вернулась, он стал метаться меж двух огней. Он не хочет и не будет идти на поводу у этих ненормальных уебков, и он не собирается пить таблетки, даже если от них ему станет лучше. Хотя, как уже выяснилось, лучше не становилось, становилось незаметно, все проблемы что Эндрю чувствует на трезвую голову, под таблетками просто уходили на второй план. Да даже та боль, тошнота, и прочее, прочее, прочее, что Эндрю может перечислять до бесконечности. Просто все это так становится не важно. Голова переставала болеть ненадолго, потому что когда утихала боль от препарата, появлялась знакомая боль от отсутствия таблеток. Сейчас, вполне хорошо задуматься о том, а почему еще он так яростно не хочет принимать их? Раньше он это делал для того, чтобы хоть на немного понимать что-то, кроме вечного веселья, которого как такового и не было. На играх, для того чтобы чувствовать адреналин, на крыше и в поездках чтобы чувствовать ответственность, и не мешать ничего с таблетками, чтобы потом не пришлось помогать ему. А сейчас, если он уже понял что в этом смысла нету, и чувствовать он ничего не хочет, какой смысл сопротивляться? – М-да, как же печально что ты ничего не понял с первого раза, я не люблю повторять. – Пруст сжал губы в тонкую линию. Когда он зашел, Эндрю подумал что тот был один, но по обе стороны от него стояли новые парни, с очень грозным видом. – Прошу заметить, и быть благодарным за то, что как нам и позволено, мы занимаемся медициной и наукой. – Он на секунду замолчал. – Пока что занимаемся. Пойми одну простую вещь, мы снимем тебя с таблеток, как мы и обещали, но мы не обещали что методы, которыми мы это делаем, будут во благо тебе. Без каких либо слов, парни вцепились Эндрю в руки, сразу начиная сжимать их, и так же вонзаться ногтями. Пруст молча подошел, и как говорила та девушка, повторил вчерашний опыт. Пока Эндрю судорожно кашлял, он не заметил девушки, что вошла с маленьким металлическим блюдечком, и что Пруст уже вводит препарат. Правда он это почувствовал, тело трясло из-за кашля, а это делало процесс больнее чем он есть на самом деле. Когда иглу наконец-то убрали от него, Пруст не собирался уходить, он указал на дверь, и все парни что до этого его держали, ушли. – Симона, милая, будь добра, выключи в палате свет и камеры, двери я закрою изнутри. – Пруст обратился к девушке, и та ничего не сказав кивнула, и вышла прочь. Буквально через минуту прозвучал какой-то писк, Пруст улыбнулся, и расстегнув пуговицу на халате, начал стягивать его с плеч, и именно в этот момент выключили свет. Как оказалось шторы были задернуты, и потому в комнате была полная темнота, даже собственный рук Эндрю не смог увидеть. Эндрю затрясло, от действия таблеток и осознания происходящего, все это слишком напоминало события тех дней. В комнатах всегда было темно, никого рядом не было, а двери закрыты намертво. Только Эндрю и они. – Не стоит боятся. – Его халат упал на пол. – Насколько мне известно, у тебя была вполне разнообразная половая жизнь.. Может мне во время процесса душить тебя? Как это делал Джесси? Я ведь правильно произнес его имя, ты не помнишь? – Пруст рассмеялся. Эндрю стал чаще дышать. Он прекрасно знал это имя и помнил его, как и каждого такого человека. Горло сдавили невидимые руки, а в голове появился шепот. Он помнит как тот именно клал руки на его шею, как сдавливал, в каких местах он делал это сильнее и все его просьбы быть тише, чтобы не дай бог не разбудить кого-то. – Или использовать не самые приятные слова? Может мне стоит пару раз упомянуть кем ты являешься на самом деле? Я ведь уверен, тебе это нравится. Самуэль же вроде, да? Я уверен он не стал бы обманывать, да и смотря на тебя, в такое не поверить сложно. Эндрю к сожалени помнит и это, он помнит эту фразу как сейчас. Почти каждую ночь он шептал ему: “You fucking want it, you stupid slut, I know you want it.”

***

– Но все же, я не изверг, услышу от тебя пару раз “ пожалуйста”, так уж и быть, может быть я и подумаю над тем, чтобы прекратить. Вот жаль не вспомню, Стивена это останавливало? – Пруст провел кончиками пальцев по руке Эндрю, и нащупал ребристые полосы. Эндрю пытался отбиться от него, и выдернуть руку, но его с силой толкнули в стену что была за кроватью. Затылок больно заныл, но это не дало Эндрю ничего. Ни прилив сил, ни выброс адреналина – ничего. В темноте Эндрю стало казаться, что все монстры, которых только что упомянул Пруст, начали по одному выходить из темноты и шептать ему все эти слова. А потом резкая боль в руке. Кто-то ее укусил, или даже нет, вцепился зубами пытаясь откусить часть кожи, до этого правда не дошло, но явно оставалось немного. А потом еще раз, уже повыше, и еще раз, ближе к кисти, и так еще несколько раз. Эндрю шипел, но ничего сделать не смог, он просто сидел изредка дергая рукой, в моменты когда было особо сильно. Но в прочем.. Ничего больше. Эндрю напрягал тот факт, что сейчас скорее всего его снова изнасилуют, но этого не последовало. После укусов (что были на одной руке), Пруст ушел, но тени нет. Эндрю притянул руку к себе, накрывая здоровой, он чувствовал каждую каплю крови что стекала с его руки, каждый контур зуб, что отпечатались.

***

Девушка сидела за столом с различными кнопками и мониторами, что отвечали за свет, камеры и прочее в комнатах пациентов. — Боже, прошу, скажи что ты с ним ничего не сделал. – Девушка брезгливо посмотрела в его сторону. Пруст скинул халат на спинку стула, и сел в кресло рядом с девушкой. – Нет. – Это нельзя счесть за ложь, потому что по сути, он ни сделал ничего из того, о чем сейчас думала девушка. – Пока что. – Но и то что он этого не сделает, он не сказал. – Ты сейчас на полном серьезе собирается его трахнуть? – Девушка выпучила глаза, и уставилась на него. –Мм, – На время задумался он. – Не прямо сейчас, я собирался сделать это чуть позже.. – На его губах расплылась блаженная улыбка. – Фу! Просто фу! – Девушка подняла руки, и встала со стула. – Избавь меня от подробностей, и слышать не хочу! – Она вышла из кабинета хлопнув дверью. Пруст щелкнул пару раз мышкой, и на экране ноутбука появилось изображение комнаты Эндрю. Смотреть за тем, как тот переживает паническую атаку, а это именно она и была, Пруст находил особое удовольствие.

***

Как бы Эндрю не старался, а счет дней он все таки потерял. Понял он это потому, что очень много спал, и в какие моменты сам не понимал сколько конкретно спит. Правда он догадывается, что неделю прошла точно. Сначала ему давали целые таблетки, потом по половине, а позже сошли на уколы, потому что с каждым разом сокращались дозы. Пелена с глаз пропала, но теперь темнело в них все чаще. Дозы таблеток уменьшились, но зато не уменьшились наркотики, что ему давали. Он перестал сопротивляться. Когда он засыпал, при пробуждении видел новые синяки на руках, которые позже превратились в порезы. Поверх старых рубцов, наносили новые, а иногда пытались рассечь старые, что получалось, если рубец был длинным и глубоким. Но потом эксперименты на время закончились, ровно на день, с этим Эндрю уверен точно. К нему в комнату пришли два мужчины, что приказали идти за ним, Эндрю неуклюжа встал с кровати, и пошел за ними. Когда перед ним открыли дверь, он мялся у двери, пока его буквально не толкнули внутрь, и он не упал на кафельный пол. Как оказалось его привели в душею. Он понял для чего он тут, потому отойдя в самую дальнюю кабинку он стянул с себя одежду (в частности на майке было много капель крови, и на краях рукавах, из-за неудачных уколов). Опустив голову под поток воды, он прикрыл глаза, он до сих пор не сдвинулся с места в вопросе о еде, потому что все остается как и раньше, после того, как он поел в доме у Хэммиков он больше ничего ел. – Пошевеливайся! – Прозвучал голос одного из тех мужчин, что привели его сюда. Эндрю намылили волосы и тело, так же быстро смыл весь гель. Развернувшись он заметил комплект новой одежды, и полотенце, он тут же обернулся в него, а когда вытирался, делал это так яростно, синяки бы остались точно. Больше всего внимания он уделил рукам, он тер их так, что кровь хлынула из ран, и остановить ее Эндрю смог не сразу, пришлось снова опустить ее под душ. Одежда пахла порошком, и на этот раз вместо белой майки, была кофта с длинными рукавами, а штаны были явно больше чем нужно. В комнате ему вручили сумку, открыв которую Эндрю увидел несколько комплектов новой одежды. Он не ничего не спрашивал, и к этому моменту был уверен что в его глазах уже давно ничего не было, но видимо Пруст все же что-то разглядел. – Бетси Добсон передала тебе эту сумку еще на второй день твоего пребывания тут, но руки только сейчас дошли чтобы тебе ее отдать. Эндрю никак не отреагировал на это, просто кивнул, и закрыл сумку.

***

Пожалуйста. Пусть он все забудет. Эндрю не хочет знать и признавать что эта неделя действительно есть, что она была, и все что происходило – было с ним. Пруст пришел как гром среди ясного неба, Эндрю всегда был не рад его визитам, он приходил всегда нежданно. Прозвучал до боли знакомый, которым он стал за прошлую неделю, писк, а после щелчок, и темнота. Час назад ему вкололи его дозу таблеток, и все. Ничего нового не было. На этот раз он подошел быстро, притянув Эндрю за руку ближе к себе, а дальше.. С него стянули штаны и белье, Пруст снова укусил его за запястье, а после избавился от одежды сам. Он почувствовал резкую боль, а потом еще и еще. Он все таки это сделал. А Эндрю знал что так и будет. Он ушел так же быстро как и пришел, а свет не включали еще долго, а может это просто Эндрю, которому даже на это плевать. Про эту неделю мало что можно сказать, в основ его тошнило, потом приходил Пруст и насиловал его, свет стали выключать так же часто, как и камеры, а еще Пруст прибегнул к новому виду пытки: Щекотка. Да, вот как просто. Он делал это руками оставляя синяки, мягкими предметами, и он так часто переходил в этом черту, что Эндрю просто сорвал голос. Ни в какие моменты он не мог кричать. Ни когда издевались над его руками, когда Пруст требовал выключать свет, и когда он прибегал к щекотке. Кричать он больше не мог, да больше и не хотелось. Больше и не надо. Пруст, в отличие от всех его насильников, не терял к Эндрю интерес ни при каких обстоятельствах. Пусть тот лежит и не шевелиться, пусть тот не кричит, пусть находится без сознания, ему было плевать.

***

– Мистер Морияма? Вы слушаете? – Пруст неуверенно шепнул в трубку. – Да, я все прекрасно слышу, говорите. – Рико улыбался. Боже, как же ему нравилась картина перед собой. Натаниэль, весь побитый и сломленный, который даже дышать не может нормально, привязан к стулу леской для клюшек, и пытается сопротивляться, что получается ужасно и вяло. Его держат два парня за руки, и еще один за ноги, в то время как специально заказанный человек пытается набить ему татуировку на лице. Прелесть. – Так вот. Думаю мы добились того эффекта, которого вы так хотели. Первые полторы недели он пытался еще как-то нам сопротивляться и перечить, теперь же все эти попытки сошли на нет. У нас осталось еще два продукта для использования, чем мы и займемся оставшиеся время. – Замечательно. Я видел те бумаги что вы мне отправили, как будет время – обязательно изучу, но попрошу вот что, мне не нужно ваше думаю, мне нужно чтобы вы были уверены в этом на все сто. – Натаниэль издал очередной крик, так как проволока уже изрезала все его запястья. Улыбка Рико стала еще шире. – Что ж, у вас свой пациент, у меня свой, верно? У вас в запасе еще две недели, а у меня всего одна, поэтому работайте доктор, я обязательно буду ждать отчет. Послышались гудки. Вызов сбросили. *** Эндрю сидел около стены, выпрямив ноги, и опустив руки. Его одежда полностью пропитала кровь, а в душ его все еще не отпускали. По ощущениям, он тут недели две, может чуть больше, но он старался об этом не думать, так как две недели по сравнению с месяцем его нахождения тут, считались каплей в море. В комнату зашла девушка с подносом, Эндрю заметил что каждый раз это делали разные люди, и что приходили удерживать его, и те, что приносили еду. Впрочем, дни стали однотонными. Эндрю не говорил от слова совсем, пока у него не охрип голос, он был в состоянии только кричать, а когда и этого было нельзя делать, он затих окнчательно. Да и никого тут это не волновало, не говорит и бог с ним, им же проще. Препараты вводили в основном когда он спал, а когда просыпался Эндрю первым делом тошнило, а потом он корчился от головной боли на полу, понятное дело что о обезболивающих нет и речи, их не давали никогда. Тик-так, тик-так. Посидев так еще немного, он опомнился о том, что ему вроде как приносили еду, которую он ел как когда. Не есть так долго было плохо, а пить таблетки вместе с наркотиками на голодный желудок еще хуже, еду в него запихивали силой, а потом и на это стали забивать. Эндрю ел сам раз в два, а может и три дня. Дайте уже ему часы. Это ужасное чувство – не понимать сколько времени прошло. Тем более, когда окно вечно завешено, и не понятно, просыпаешься ты ночью, или утром.

***

Происходит явно что-то странное. К нему перестали приходить вроде бы дня два назад, тогда пришел Пруст, и вколол ему совсем мизерную дозу его препарата, и все. Он не приходил чтобы его изрезать или снова изнасиловать, к нему просто перестали приходить. К моменту как он просыпался на тумбочке уже стоял поднос с едой. И даже наркотики прекратились. И только тогда он понял.. Все. Его окончательно сняли с таблеток, а раз таблеток нету, значит и наркотики больше не имеют смысла и толку. Только вот другая проблема. Эндрю себя не чувствовал. Вот вообще никак. Ему не плохо, ему не больно, не страшно, он не злится, не радуется, ему на все и на всех, и это в сто раз хуже чем было раньше. Эндрю ощущал себя предметом, возможно даже камнем, таким же безжизненным и бесполезным. Потому что действительно, какой сейчас от него толк, если он даже двинутся нормально не может. Впервые за все время тут он задумался о Кевине, Аароне, Ники и.. Ниле. Если со вторым и третьим все понятно. То что с первым и последним? Эндрю на полном серьезе уверен что сейчас такого человека как Нил Абрам Джостен – нету. Раз таблетки закончились, а с ними все его побочки, вероятно что и такого человека больше не существуем, потому что его изначально и не было. А раз нету его, значит и Кевина некому защищать, получется Эндрю уехал, оставив Кевина на того, кого никогда и небыло. Что с ними всеми будет когда он вернется? Если он живой, но внутри полностью умер и уже успел пару раз сгнить? С каждым сделка которую надо довести до конца, но скорее Эндрю доведет себя, нежели ее. Возможно сейчас еще рано о таком думать, и решать проблемы надо будет по мере их поступления, но Эндрю осенило. Он почувствовал. Что-то отдалось у него в душе.

***

– С новым годом! – Пруст весело прошел в комнату, вскинув руки над головой. – Спешу вручить тебе подарок! Эндрю сонно моргнул пару раз, и тупо уставился на него. – До конца твоего лечения осталась ровно неделя, а твои таблетки больше не проблема, потому что с завтрашнего дня, когда подпишутся все документы, ты официально их больше не принимаешь. Неделя? Как..? Эндрю был уверен что ему осталось минимум две, а то и все три, но нет, подумать только.. – Советую тебе отдохнуть сегодня, потому что завтра начнется отсчет до твоей выписки. – Он вышел, и больше не приходил. Как и все остальные. Ему даже еды не дали, но не то, чтобы он прям сильно хотел.

***

Забудьте что Эндрю говорил о странностях. Они начались сегодня, с самого утра. Всю неделю до выписки, Эндрю провел с девушками-психиатрами, и обычным медперсоналом. Каждый день ему по несколько раз забинтовывали раны на руках, мазали разными мазями, все время пытались накормить чуть-ли не с ложечки. Обезболивающее ему давали каждый час, и все время спрашивали про самочувствие. Каждый день его водили в душ, и даже пару раз на улицу выводили, хоть и не надолго. После рук, шло все его тело, и горло. Голос ему пытались вернуть ежесекундно. Все в бинтах, мазях, каких-то лечащих пластырей, а комната полностью пропахла травами и лекарствами. Медсестры аккуратно, спрашивая можно ли, убирали засохшую кровь с лица. О чем уж тут говорить, если его даже подстригли? Постригли к слову так же, каким он сюда приехал. Пруст все это время не заходил, и больше он в целом не видел никого из психиатров мужского пола. Эндрю был шокирован где-то в глубине души, ведь он всячески старался оградить себя от мыслей о больнице, он хватался за каждую мысль о команде, как бы это слащаво не звучало. В основном это были люди из его компании, и думал он в основном о договорах, которые с каждым заключил, и как же он будет расхлебывать всю эту кашу. Эти мысли давали чувства, а чувство осознания того, что он еще немного жив.

***

– Прошу! – Женщина вручила ему комплект одежды, и завела в душевую. Приглядевшись Эндрю понял что это его одежда. Та, в которой он приехал. Он наскоро принял душ, оделся, и на ходу стал вытирать свои волосы, зная, что в комнате уже сидят пару девушек что будут стараться привести его в человеческий вид. Так и случилось. Ему высушили волосы, но от того, чтобы они прикасались к его волосам Эндрю отказался,послав их и все их “добрые намерения” куда подальше. Он сам расчесался, и уселся на кровать, швырнув расческу в противоположный конец комнаты. Ровно через пять минут за ним пришла уже другая женщина, и повела к лестнице. Остановившись у первой ступеньки, она развернулась, и подошла к небольшому столику, за которым сидел парень. – Распишись вот тут. – Женщина вручила ему ручку, и ткнула пальцем в пустую строчку, где уже были дата и имя психиатра, что занимался “снятием и лечением” Эндрю. – Мг, замечательно. – Она улыбнулась, но глянув на пустой взгляд Эндрю, тут же перестала это делать, и попросив о чем-то парня за столиком, они стали ждать то, сами не зная того. Как оказалось, парень принес им сумку Эндрю, которую ему сначала вручили, а потом забрали, выдавая по комплекту, когда тот шел в душ. Женщина отдала ему сумку, и попрощавшись, сказала ему спускаться, ведь там его уже ждут. Внизу стоял Пруст что до этого наверняка что-то втирал всем тем, кто за ним пришли. А кто кстати пришли? Аарон, Ники, Кевин, и.. Нил. Оу.

Oh, feel our bodies grow

And our souls they play, yeah

Yeah love I hope you know

How much my heart depends, yeah

But I guess that's love I can't pretend