nothing for us here (except each other)

— Ты уверен, что нам можно здесь быть? — Уилл хмурится, пытаясь не врезаться в катающихся недалеко от него парней. — Это всего лишь скейт-площадка, не будь скучным. Уилл правда ценил дружбу Лукаса — он поддерживал его в трудные моменты, помогал с предметами, в которых Уилл не очень разбирался (в остальных случаях подключался Дастин) и, в конце концов, был рядом с первого дня в школе. Поэтому, когда Лукас попросил его прийти сюда, Уилл согласился. Возможно, зря — вокруг было слишком много людей, Уилл боялся трюкачей, а симпатия Лукаса неизменно грозилась запустить ему (Лукасу, не Уиллу) скейт в лицо. И, хотя с Макс у Уилла были неплохие отношения, в большинстве случаев он стоял рядом, что совсем не защищало его от удара. Лукаса это, в общем, особо не волновало — его многомесячная одержимость Макс лишила его возможности замечать большую часть вещей вокруг себя.. В школе Макс было выловить куда сложнее, а здесь она появлялась намного регулярнее. — Макс! Твой поклонник снова здесь. — Уилл вздрагивает, услышав знакомый голос. Он, вообще-то, никогда не был слишком удачливым — хотя считать встречу с Уилером здесь совпадением было бы странно. Майк дружил с Макс, они оба катались на скейтах, Уилл знал, что он будет здесь. Он сомневался, что Майк помнит его имя, хотя они не были совсем незнакомы. Старший брат Уилла встречался с старшей сестрой Майка, а сам Майк пару месяцев встречался с его сводной сестрой. Они не особо общались, Майк кивал ему в знак приветствия и сразу шел в комнату Джейн, поэтому большую часть времени Уилл воспринимал его как фоновый объект. Пока за неделю до начала девятого класса Майк посреди ночи не решил залезть к нему в комнату через окно. Технически, он должен был навестить Джейн, потому что Хоппер отпускал ее на прогулки только трижды в неделю и до девяти вечера, но у Уилера, очевидно, отсутствовало понимание пространства их дома. Уилл рисовал случайные наброски — по памяти восстанавливал обстановку в комнате Джейн, пытался уловить направление ветра за окном и тени, которые отбрасывали ветви дерева на его кровать. Из динамиков проводных наушников тихо шумели The Clash, и Уилл почти заснул со скетчбуком в руке, когда услышал странный звук за окном. Скрип. Затем — глухой удар, будто кто-то уронил какой-то предмет на пол. Когда Уилл поднял голову, он увидел ногу — одну, затем вторую. Следом появился Майк, которого Уилл не сразу узнал в только-только поступающем рассветном свете. Майк застыл на подоконнике, неловко поправил лямку рюкзака, видимо, осознав, что перепутал комнату. Однако, едва Уилл успел моргнуть, его губы вытянулись в наглой ухмылке. — Привет! — протянул Майк, будто это естественно — врываться в комнату едва знакомого человека. — Красиво рисуешь. — Ты… — Начал Уилл, тут же запнувшись. Майк и Джейн встречались несколько (два? три? он не считал) месяцев и Уилл пару раз сталкивался с ним в дверях, когда Майк, очевидно, еще признавал человеческие способы входа. — Ты залез в мое окно. — Ага. — Майк снова (очаровательно, подумал Уилл против воли) улыбнулся. Он спрыгнул с подоконника и подошел ближе — уходить он, по какой-то причине, не собирался. — Ты тоже слушаешь The Clash? — Майк кинул взгляд на экран его телефона. — Моя старшая сестра их ненавидит. Говорит, что у солиста неприятный тембр. — Я расскажу ее парню, что все это время она врала и через силу слушала его любимую группу. — Уилл усмехнулся, думая, насколько абсурдна сложившаяся ситуация. — Ну нет, Нэнс меня убьет. — Он толкнул Уилл в плечо. — Не будь таким жестоким. — Он на секунду замер, будто что-то вспоминая. — Уилл, да? — Это я. — Просто ответил Уилл, удивившись, что Майк помнит его имя. — А ты помнишь, как зовут меня? — Он с любопытством наклонил голову вбок. — Майк. Ты — Майк Уилер. — Конечно, Уилл помнил его. Уилер спорил на английском до хрипоты, доказывая, что его интерпретация — единственная верная, постоянно опаздывал на уроки (по крайней мере те, что пересекались с расписанием Уилла) и пару раз сбивал Уилла с ног посреди школьного коридора, смешивая их учебники между собой. — Джейн говорила, что ты рисуешь. — Уилл инстинктивно прячет скетчбук в одеяле. Есть наброски, которые он не показывает никому — возможно, в его блокноте есть пару скетчей, которые Майку видеть не стоит. — Иногда. — Круто. А я пишу. — Я знаю. — Уилл выпаливает это быстрее, чем хотелось. Майк усмехается. — Следишь за мной. Уилл замирает, но только на мгновенье. — Мы вместе ходим на английский. Учитель всегда хвалит твои сочинения. — Майк чуть щурится, но ничего не отвечает. Он садится на пол, подбирая под себя ноги — Уилл улавливает запах мятной жвачки. — А про твои говорит, что ты боишься писать слишком много. — Майк поворачивает голову в сторону небольшой книжной полки. — Керуак. — Говорит он. — Неплохо. Уилл чувствует, что у него краснеют кончики ушей. В общем, Уилл не позволял себе вспоминать об этом слишком часто. После этого у них едва ли было полтора полноценных диалога — особенно после того, как они с Джейн расстались. Возможно, иногда его фантазия заходила немного дальше допустимого, но Уилл продолжал уверять себя, что все под контролем. Иногда Майк общался с Дастином — они вместе ходили на физику, иногда пересекался с Лукасом. В общем, всегда был где-то на периферии — за исключением английского, где его классы совпадали с Уиллом. Уилла это полностью устраивало — он мог втихую за наблюдать за ним, смотреть, какие книги он читает и предполагать, что он о них думает. Уилл не позволял себе слишком много — в конце концов, Майк был бывшим его сестры и братом девушки его брата, а этих пересечений достаточно, чтобы не думать о Майке в каком-либо плане, кроме приятельского. И пусть Майк был красивым, умным (Уилл знал это, потому что слышал его рассуждения на уроках) и, судя по тому, что он всегда заступался за младших, невероятно добрым, Уилл не мог позволить себе фантазировать слишком много. И он точно не будет вспоминать радостную улыбку Майка, которую тот посвящает ему прямо сейчас. — О, привет, Уилл. Как дела? — Привет, я в порядке. Как ты? — Тоже. Лукас не собирается сдаваться, да? — Майк смотрит куда-то ему за спину, где, скорее всего, раздраженная Макс в очередной раз просит Лукаса перестать приходить. — Вряд ли. Он, типа, одержим, но в хорошем смысле. Как бы… Он не собирается быть чересчур настойчивым или что-то в этом роде. Я его контролирую. — Майк понимающе кивает. — Вы давно знакомы? — С первого класса. — Круто. — Уилл пожимает плечами. Наверное, да. Где-то сзади слышится крик Макс и извинения Лукаса. — Извини, кажется, нам пора. — Конечно. — Майк кладет руку ему на плечо. Всего на секунду, в знак прощания, но Уилл на мгновение забывает, как дышать. — Скоро увидимся, да? Передавай Джейн привет. — Увидимся, Майк. К Уиллу подходит расстроенный Лукас: — Это катастрофа, чувак. Она меня ненавидит. — Странно, что ты понял это только сейчас. — Эй, где моя дружеская поддержка? — Уилл оборачивается на смеющегося над недовольной Макс Майка и оставляет его вопрос без ответа. Вечером Уилл включает на фон видео с анализом «Алой буквы» Готорна для завтрашнего класса английского, пока ему не приходит уведомление из Инстаграма. Майк подписался на него. Не то, чтобы Уилл часто выкладывал посты или истории — пару фото с Джейн, одна с Дастином и Лукасом и кадры, связанные с рисованием. Майк был куда более активным пользователем, причем давно. Как-то ночью Уилл, обнаружив его профиль в разделе потенциальных знакомых, долистал до самого конца — на аккаунте Майка все еще сохранились фото с Джейн в период, когда они встречались. Он, казалось, выкладывал вообще все — итоги года в Спотифае, случайные кадры с учебы, цитаты из книг и видео с трюками. Его актуальные были тематически рассортированы, чем Уилл (абсолютно бессовестно, по его мнению) пользовался, когда пытался узнать больше. Он был готов признать, что был немного одержим Майком. Возможно, еще до того, как понял, что ему нравятся мальчики и до того, как Джейн стала его сестрой. Майк был притягательным, но Уилл никогда не заходил дальше дозволенного. Конечно, он регулярно смотрел его профиль, как-то даже случайно поставил лайк, но сразу же убрал в надежде, что Майк не заметит. Уилл никогда не ждал слишком многого. Поэтому он какое-то время глупо пялится на уведомление, быстро подписывается в ответ и откидывает телефон экраном вниз — сердце колотится, руки трясутся, а кончики пальцев как будто наэлектризованы, а ведь он пытался убедить себя, что стал равнодушнее. Так нельзя. Они почти незнакомы. От внезапного звука уведомления хочется закричать и Уилл собирает все силы в кулак, прежде чем посмотреть на панель уведомлений. Привет Вот как он это делает? Как можно быть таким непринужденным? Уилл искренне завидовал этому качеству — его коммуникативные навыки оставляли желать лучшего, как бы он ни пытался. Особенно с Майком. Мы сегодня виделись в скейт-парке Я хотел спросить, не хочешь ли ты делать итоговый проект по английскому в паре со мной? Я видел какие книги ты читаешь Я не то чтобы сталкер если что, просто наблюдаю иногда Ну, не только когда случайно лезу в твои окна Извини, если это звучит странно Просто я к тому, что у нас схожий вкус Уилл это тоже заметил. Иногда он повторял книги за Майком — благодаря ему он впервые прочитал «Приключения Оливера Твиста» и романы Брэдбери. Пару раз Уилл даже порывался поговорить с ним, но в последний момент передумывал. Стоп. Майк Уилер хочет делать итоговый проект с ним? Уилл замирает у двери комнаты Джейн, безостановочно повторяя, что он идиот, если считает глупый итоговый проект настолько значимым событием. Когда он все же решается постучать, Джейн почти сразу кричит из-за двери «Войдите». — Привет, Уилл. — Джейн едва оборачивается, тут же возвращаясь к своему новому хобби — крошечным румбоксам с кучей деталей. — Майк хочет делать со мной итоговый проект по английскому. — О, это хорошо. Майк разбирается в американской литературе. Думаю, вы получите хорошую оценку. — Она звучит равнодушно и совсем не удивленно. Уилл теряется. — Но он твой бывший! — Я просила об этом не упоминать. — Она коротко смеется. — Я бросила его больше года назад. — Она пожимает плечами. — Поэтому я тебя благословляю. — Это просто проект. Джейн не выглядит слишком убежденной. Уиллу всегда казалось, что она о чем-то догадывается. — Хорошо. В любом случае, я не возражаю. — Уилл кивает в ответ и прикрывает дверь, выходя из ее комнаты. Привет! Конечно, давай, я согласен Затем, немного подумав, добавляет: Я тоже иногда смотрю, какие книги ты читаешь Майк лайкает его сообщение, затем пару постов Уилла. Он точно не переживает по этому поводу — это просто дружеский жест. Кстати Приходи завтра в скейт-парк И возьми Лукаса У нас будет что-то вроде локального турнира, Макс будет приятно, если он придет Она любит острые читос Уилл пишет, что они, конечно, придут и получает в ответ «Буду рад тебя видеть». Интересно, что любит Майк? Утром Уилл пялится в шкаф, пытаясь выбрать что-то подходящее — он хочет выглядеть хорошо, но чтобы Майк не подумал, что он старался специально. Внезапно он раздражается, думая, что Майку, вероятно, вообще плевать, как он будет выглядеть. И все же… он трижды переодевает толстовку, пытаясь понять, какая выглядит лучше — темно-синяя, которую он отобрал у Джонатана, кажется слишком объемной, а бордовая, которая нравилась Джейн, слишком яркая. Не успев достать третью, темно-серую, он слышит тихий стук. За дверью стоит сонная Джейн. — Эй, — начинает она. — Все в порядке? — Да, просто… Мы с Лукасом идем в скейт-парк. — Джейн немного просыпается, удивленно поднимая брови. — О, — Пауза. — Хорошо. — Она смотрит на приоткрытую дверцу шкафа. — Иди так. — Говорит она, кивая на него. — Тебе идет. И перестань так громко шагать по комнате, я еще не выспалась. Уилл еще пару минут стоит перед зеркалом. — К черту, — шепчет он, тихо прикрывая дверь. Часом позже Уилл наблюдает за Лукасом, судорожно скидывающим в тележку супермаркета все острые вкусы читос: — Как ты думаешь, это не слишком? — Внезапно говорит он, пока Уилл рассматривает стенд со снеками. Что вообще любит Майк? — Возьми ей хотя бы колу, чтобы было чем запивать. — Не глядя отвечает он. Уилл берет для Майка микс Reese's, решив, что хотя бы что-то из этого ему должно нравиться. В этом же нет ничего такого, правда? Просто дружеская поддержка. — Как думаешь, после этого она придет на мой матч? — Спрашивает Лукас, с пакетом, набитом читос, скиттлсом и черт знает чем еще. — Если выживет после этого микса, возможно. — Лукас смотрит на него с нечитаемым выражением лица. — Если тебе повезет, она даже скажет спасибо. — Ты издеваешься? — Возможно. На скейт-площадке Уилл видит несколько знакомых лиц — на секунду он задумывается, сколько раз Лукас успел затащить его сюда до этого дня. Десять? Во всяком случае, достаточно, чтобы он запомнил тех, кто ходит сюда постоянно, в лицо. Они проталкиваются ближе к рампе и Уилл издали замечает рыжую макушку Макс, а затем видит и Майка, на которого она замахивается скейтом — очевидно, в шутку, потому что при этом они оба смеются. Уилл вспоминает судорожные предположения Лукаса об их тайных отношениях, бесконечные сплетни и почти экзистенциальный ужас на его лице, если расстояние между этими двумя было больше полуметра. Однажды он заставил краснеющего и задыхающегося от смущения Уилла спрашивать у Майка, встречается ли он с Макс. Это было через пару месяцев после того, как он расстался с Джейн, поэтому Уиллу пришлось вылавливать его после английского. Уилл помнил это, как вчера. Сначала он пялился Майку в спину весь урок, надеясь, что он не заметит, а потом тупо замер у его парты, когда большая часть класса вышла из класса. — Привет. — Удивленно протянул Майк. — Что-то случилось? — Ты встречаешься с Макс? — Выпалил он прежде, чем успел передумать. Майк тогда замер, уставился на него на пару секунд и, в конце концов, рассмеялся — звонко и искренне. — Да она меня как друга едва ли выносит, не то, что как парня. — Сказал он, наконец успокоившись. — А кто спрашивает? — Друг. — Он неловко закинул рюкзак на плечо и вышел, чтобы не сделать ситуацию еще более абсурдной. В общем, с Макс их связывали исключительно дружеские отношения, Лукаса это устраивало. Уилла, в принципе, тоже. С другими девушками (или парнями, на случай, если Уиллу хоть раз в жизни улыбнулась удача) Майк вел себя достаточно отстраненно, поэтому он мог наблюдать издалека и не ревновать. Почти. Майк замечает их первым и кивает, привлекая внимание Макс. Она мельком смотрит на Лукаса, но, видимо, волнение из-за турнира перебарывает ее привычную язвительность. Макс машет им рукой и, если это не обман зрения, немного улыбается. Майк оттаскивает Уилла в сторону: — Не говори Лукасу, но она оттаивает. — После того, как она впервые за несколько месяцев не пригрозила ему пробить голову скейтом, он поймет сам. — Вероятность того, что Лукас уже продумал их совместное поступление в колледж, помолвку и три собаки, почти стопроцентная. Уилл знает его достаточно хорошо, чтобы это утверждать. Майк усмехается. — Я постараюсь затащить ее на его матч на следующей неделе. Ты же идешь? — Да. — Уилл поспешно кивает. — Да, конечно, иду. — Круто. Встретимся перед? Займем места и все такое. — Да, это было бы хорошо. — Круто! — Майк хлопает его по плечу. — Пойдем, я найду тебе место здесь. Скоро начало. Возможно, Уилл справляется с выстраиванием иллюзий не хуже Лукаса. Майк указывает им на места у края площадки, уверяя, что так безопаснее. Едва прощаясь, он убегает к Макс, которая нервно перебирает прядки волос. Потом начинается турнир. Вообще-то, он не очень разбирается в этом спорте. В отличие от Лукаса, который хотя бы пытался что-то понять. Поэтому Уилл просто пялится на Майка, пока у него есть возможность — на то, как он выполняет трюки. Не так, как Макс — плавнее. Он смеется с другими скейтбордистами и, кажется, пару раз смотрит на Уилла. После турнира Макс, занявшая второе место, принимает дары Лукаса и даже разрешает проводить себя до дома — возможно, Уиллу кажется (ему вообще сегодня много всего мерещится), но он идет вприпрыжку. Майк тихо подходит сзади: — Пойдем? — Уилл молча идет следом, неловко протягивая принесенный пакет со снеками. — Это тебе. — Майк, удивленный, тут же его открывает, предлагая Уиллу взять пару конфет. Какое-то время они молчат — Уилл пару раз порывается начать диалог, но каждый раз не доводит дело до конца. К счастью, на середине пути Майк вспоминает про свою болтливость. — Это, конечно, не такое уж серьезное соревнование, но нам они нравятся. Я люблю дух соперничества, но умеренный, знаешь. Макс другая — ей нравится соревноваться со всеми. — Вы давно знакомы? — Да года четыре, наверное. С тех пор, как она переехала из Калифорнии. Макс вообще с Джейн сначала подружилась, я ей не очень нравился. А потом мы расстались и она подобрела — наверное, я ее просто в качестве бойфренда лучшей подруги не устраивал. — Почему? — Уилл не сдерживается. — Думаю, тебе рассказывали. — Вообще-то, Уилл так до конца и не понял, почему они расстались. Джейн говорила «мы разные», «не сошлись характерами», «парни в пятнадцать придурки», но больше ничего. — Ну и как-то мы разговорились на истории Америки. — Продолжает Майк. — Мы оба терпеть не могли тему про Холодную войну, но нас вместе поставили делать проект по нему. После Макс позвала меня покататься на скейтах. Так и подружились. Уилл вспоминает, как часто Макс, приходя к ним, говорила Джейн о ее ужасном вкусе. По этой причине Уилл и был удивлен, что в конечном итоге эти двое общаются — видимо, Майк действительно хороший друг. Впрочем, Джейн общалась с ними все так же хорошо — иногда они ходили куда-то втроем, иногда Макс оставалась в их доме на ночевки. — Ну, — говорит Майк на пороге дома Байерсов. — Пока. Уилл неловко машет ему рукой, прежде чем захлопнуть дверь. — Ты вернулся, милый? — Раздается голос мамы с кухни. — Ага. — Отвечает Уилл, поднимаясь в комнату. Уилл был уверен, что все это было обычной любезностью. Разовым везением — не более. Майк, к счастью, не оправдал его ожиданий. Он пишет «доброе утро» перед первым уроком и «спокойной ночи», когда они заканчивают обсуждать произошедшее за день. Майк присылает ему дурацкие видео в Инстаграме, голосовые с какими-то глупыми историями («Холли только что ворвалась в мою комнату, потому что ее одноклассник прислал ей дурацкий тик-ток с пауками»). Майк подходил в школе, если замечал Уилла, и даже уговаривал Макс приходить на тренировки и матчи Лукаса (Уилл не думал, что это возможно). Майк провожал его после школы и иногда передавал вафли Джейн (зачем-то уверяя, что это исключительно по-дружески). Майка стало в его жизни настолько много, что Уилл просыпался и видел на экране телефона «доброе утро», а перед сном получал «спокойной ночи». В общем, Уиллу оставалось только смириться, что парень, который был ему симпатичен на протяжении нескольких лет, действительно оказался хорошим человеком и замечательным другом. Уилл убеждал себя, что не стоит слишком надумывать. Он пропускал мимо ушей шутки Макс («Майк, твой любимчик пришел!»), игнорировал вопросы Джонатана и взгляды Джейн. Уилл знает, что его чувства неправильные — неестественно чувствовать такое к парню, который нравился твоей сестре. Который встречался с твоей сестрой. Кроме того, это… Не то, чем кажется. Майк просто старается быть вежливым. Они хорошие друзья — или знакомые, которые могут стать друзьями. Уилл вздрагивает, когда очередной эпизод саморефлексии прерывает звук уведомления. ты занят? если занят освободись пожалуйста Как оказалось, Майк вовсе не был перфекционистом в переписках — как только они стали ближе, он перестал использовать запятые и заглавные буквы в принципе. Привет, я не занят Ответ приходит неприлично быстро: круто буду через пять мин Уилл едва успевает выйти из дома, крикнув маме, сидящей в гостиной «я гулять». Она едва оглядывается, занятая очередным рабочим отчетом, и просит не задерживаться допоздна. Когда Уилл выходит из дома, он сталкивается с Майком на пороге: — Привет, у тебя что-то срочное? — Майк стоит, держа в одной руке скейт, а во второй — рюкзак. — Мы идем учить тебя кататься на скейте. — Уилл смотрит на широко раскрытые темные глаза, апрельское солнце, обрамляющее его силуэт, и кивает. Уилл не мог осуждать себя за эту влюбленность. Майк ведет его в парк — народу мало, поэтому Уилл не боится в кого-то врезаться или упасть. Он аккуратно ставит скейт на асфальт, жестом приглашая Уилла встать на доску. — Сначала пробуй просто стоять. Сейчас попробуем с руками, потом сам. — Скейт под ногами кажется шатким, поэтому Уилл инстинктивно хватает Майка за плечо, навалившись корпусом. — Ты меня раздавишь. — Майк смеется и кладет руку ему на талию, удерживая. При всей своей гиперактивности, Майк оказывается терпеливым учителем. Он поддерживает его, не давая упасть, помогает ему поймать баланс и объясняет, что его ноги должны посылать импульсы в мозг, чтобы его тело понимало механику. К концу вечера Уилл немного прокатывается на пробу, все еще держась пальцами за толстовку Майка — иногда он перехватывает его за запястье, сжимая пальцы вокруг. Уилл немного сбивается, путается в собственных ногах и спотыкается на ровном месте и тщетно пытается убедить себя, что дело не в Майке, касающемся его на протяжении всего вечера, а в его, Уилла, неуклюжести. Неудивительно, что он в конце концов падает, приземляясь на колено. Джинсы остаются целыми, но место удара неприятно саднит — Майк (совсем немного, по-дружески встревоженно) пальцами разминает ему колено и называет недотепой. После они идут в Scoops, где Майк угощает его мороженым (и настойчиво уверяет, что ему не нужно возвращать ни цента), а потом провожает до дома: — Извини, что напоминаю, но нам нужно делать совместный проект по английскому. — Ну вот, ты портишь наш вечер, — Уилл бы расстроился, если бы Майк не улыбался так нагло и невинно одновременно. — Приходи ко мне на следующей неделе, заодно с мамой познакомлю. — А не рано для знакомства с родителями? — Майк кладет руку на сердце, прежде чем сказать: — Это чтобы ты знал, насколько серьезны мои намерения. Уилл на секунду замирает. Это было еще одной проблемой — Майк любил смешанные сигналы — неясные, едва интерпретируемые, граничащие с флиртом. Уилл был практически уверен, что это в шутку и у Майка своеобразный юмор, но его сердце каждый раз пыталось его разубедить. Уилл был рад, что пока что безуспешно. Майк не может быть таким же, как он — и Уилл не собирается рисковать, проверяя эту теорию на подлинность. Их город не настолько большой, а он все еще учится в школе, поэтому лишние слухи (учитывая, сколько их развелось, когда он был помладше) ни к чему. — Ладно. — Уилл скрещивает руки на груди. — Я подумаю. — Окей, — Майк усмехается. — Ну, пока? Уилл прощается в ответ. В гостиной Джейн, подобрав под себя ноги, смотрит какой-то сериал — она поворачивается к Уиллу, указывая на тарелку с попкорном, и подзывает к себе. В непривычной для себя манере, она не спрашивает, как прошел его вечер и с кем он был — Уилл впервые в жизни благодарен за тишину между ними. Уже перед сном Майк снова ему пишет. привет тебе подходит чевтерг???? четврг ты понял Уилл быстро соглашается и блокирует экран телефона. Ему должно быть запрещено быть таким очаровательным. Утром перед школой он кликает на иконку профиля Майка, чтобы посмотреть историю и… Ему нужно удалить все соцсети, переехать, сменить имя и не общаться со своей семьей до конца жизни, потому что… Потому что у Майка в сторис фото Уилла на скейте и, господи, эмоджи черного сердца. Впрочем, его лица там не видно, но сама ситуация достаточно смущающая и без того. Он должен что-то ответить? Возможно, что-нибудь нейтральное? Как принято общаться с парнем, который тебе одновременно нравится и на которого в то же время нельзя засматриваться? Уилл ставит историю лайк, прежде чем закрывает все вкладки на телефоне. В четверг Уилл стучится к Джонатану, то нервно заламывая руки, то теребя рамку рюкзака: — Уилл? — Ты сегодня встречаешься с Нэнси? Джонатан непонимающе хмурится: — Да. А что? — Отвезешь меня к Уилерам? Я делаю проект с ее братом. — С Майком? — У них, вроде, другого нет. — Всю свою чертову жизнь я занимаюсь тем, что отвожу брата или сестру в дом Уилеров. — Джонатан наигранно цокает и треплет его по волосам. — Или отвозишь туда себя. Так что все честно. Джонатан оборачивается на него и улыбается: — Я даже не заметил, когда ты успел так вырасти. — В этом он с ним согласен. Джонатан ничего не спрашивает. Уиллу кажется, что он давно все понял — еще когда Майк встречался с Джейн, а Уилл закрывался в своей комнате до тех пор, пока он был в их доме. Уилл делает радио громче и отворачивается к окну. Нэнси стоит у крыльца, что-то листая в телефоне. Она поднимает голову и, наткнувшись взглядом на Уилла, улыбается: — Уилл! Тысячу лет тебя не видела. — Он понимает Джонатана. Нэнси красивая, добрая и еще умная — он помнил, как Дастин пытался заговорить с ней, когда они учились в младшей школе. Вообще-то, на этой почве Майк и познакомился с Дастином, когда тот попросил передать ей валентинку. — Ну и красавчиком ты вырос. Ты же к Майку? — Откуда ты…? — В последнее время он только о тебе и говорит. — Нэнси щурится и кидает быстрый взгляд н Джонатана. — Его комната на втором этаже, мама тебя проводит. — Спасибо! — Уилл успевает сказать, пока он открывает дверь и занимает пассажирское сиденье. Уилл провожает их взглядом и какое-то время нерешительно стоит у входной двери. Решившись, он стучится и ему открывает, очевидно, миссис Уилер: — Здравствуй. Ты же Уилл? — Она выглядит дружелюбно, как и рассказывала Джейн. Уилл знал, что мистер Уилер был менее участливым, а еще знал, что они развелись — это случилось сразу после расставания Майк и Джейн. — Проходи. Майк скоро приедет. Ты можешь подождать его на кухне или в его комнате. Уилл проходит на кухню вслед за миссис Уилер: — Я могу тебе что-нибудь предложить? Майк должен привезти сок из магазина, но у нас еще есть чай. — Чая хватит, спасибо, миссис Уилер. — Он неловко садится на один из стульев, оглядываясь. — Как дела у твоей мамы? Мне кажется, мы не виделись с момента последнего собрания средней школы. — Уилл задумывается, звучит это как стандартная любезность или ей действительно интересно. — Она в порядке. — Пауза. — Они с Хоппером, вроде как, собираются пожениться. — Думаю, давно пора. Они так давно живут вместе! Внезапно Уилл слышит шум за окном и они синхронно поворачивают головы: — Я же сказала ему не гонять! Уилл тоже поворачивает голову, не сдерживая смешок из-за реплики миссис Уилер. Из машины выбегает младшая сестра Майка, а за ней выходит он сам. — Мам, я купил Холли другие хлопья, потому что ее любимых не было, — Он отрывает взгляд от пакетов с продуктами. — Привет, Уилл. Вы познакомились? Холли, это мой друг, поздоровайся. Он выглядит спокойным и… домашним. Уиллу кажется, что это слово подходит здесь лучше всего. Он протягивает матери чек и чуть подталкивает сестру ближе к Уиллу. — Привет! — Она протягивает ему руку. — Я Холли. Это ты тот парень с красивыми рисунками? Уиллу кажется, что Майк немного краснеет. — Привет, Холли. Я Уилл и, возможно, это я. — Ты научишь меня рисовать? Майк говорит, мои единороги похожи на кабанов. — Он научит тебя сразу после того, как мы закончим проект. — Майк хватает его за запястье и мягко тянет в сторону лестницы. Уилл наскоро благодарит миссис Уилер за чай и на прощанье улыбается Холли. Поднимаясь, Уилл гадает, как выглядит комната Майка — какие цвета ему нравятся в интерьере? Он клеит плакаты на стены или предпочитает минимализм? В комнате Майка оказывается небольшой беспорядок — пара футболок на спинке стула, полка с несколькими книжками в мягких обложках и пара плакатов на стене. Уилл замечает карту Средиземья, потрепанную по краям — будто ее переклеивали. Он натыкается взглядом на «Гроздья гнева», которые они решили взять в качестве источника и замечает стикеры между страницами — возможно, Майк из тех, кто любит перечитывать заметки после. — На самом деле, я так и не дочитал последние пару глав. — Признается он. — Это не проблема, я могу тебе почитать. Это звучит слишком…интимно? Уилл поднимает на него взгляд и тут же отводит его, когда замечает, что Майк уже смотрит в ответ. — Я часто читаю Холли перед сном. — Он садится на кровать. — Она тяжело переживала уход отца, это стало чем-то вроде нашего ритуала. Внезапно Уилл испытывает сожаление — он представляет, как пятнадцатилетнему Майку пришлось примерять родительскую фигуру. В памяти мелькает образ Джонатана, отвлекающего его от родительских скандалов. — Джонатан составлял для меня плейлисты, когда родители начали ссориться. Мне это помогало. — Откровение в обмен на откровение. Развод родителей был громким. Впрочем, как и их брак — с криками, битой посудой и вызовом полиции. Закончилось все тем, что отец Уилла забрал его у матери на месяц и не говорил, где он, пока полиция, в конечном счете, не обнаружила его на противоположном конце штата. Уилл почти оправился от этого — за тем исключением, что ему до сих пор периодически снились кошмары и был противен любой намек на алкоголь. Майку об этом знать совершенно необязательно. — Джейн рассказывала, что у тебя были кошмары. — Что ж, видимо, так считает только он. Ему не стоит злиться на Джейн — она и Майк были близки, а для близких людей нормально делиться такой информацией. И все же Уилл надеялся, что она не слишком вдавалась в подробности. — Так, ты согласен? — Он переводит тему. — Чтобы я дочитал тебе книгу? Он снова ловит взгляд Майка и не находит для себя ни одной причины для отказа. — Да. Да, я согласен. — «Она подняла глаза, губы ее сомкнулись и застыли в таинственной улыбке». — Голос Майка успокаивал. Его всегда было приятно слушать — неважно, был ли это обычный диалог, дискуссия в классе или подслушанный Уиллом разговор. Этот момент ощущался по-другому — голос Майка будто принадлежал только ему — иногда его рука находила руку Уилла и сжимала ее на особенно эмоциональных моментах (у Уилла в такие моменты сжималось сердце). — Как тебе? Уилл сморгнул слезы: — Это было хорошо. Я имею в виду, мне понравилось, это очень сильно и я рад, что нам разрешили взять этот роман. — Ну, это было сложно. Учитель настаивал над «Убить пересмешника», но я был достаточно убедителен. — Тогда спасибо. — Без проблем, Уилл. Обращайся. Мы, — он бросает взгляд на часы, — успеем прочитать пару статей и сделать краткий конспект. Потом выберем еще пару дней, чтобы все доделать. — Круто. — Круто. Что ж, Майк действительно любит литературу. Он улыбается, читая статьи, показывает понравившиеся отрывки Уиллу и спрашивает его мнение — неудивительно, что у него был самый высокий балл в классе. Уилл ловит себя на мысли, что мог бы часами смотреть на такого Майка — спорящего с невидимым оппонентом и рассуждающего о мотивах персонажей. — Ты можешь меня нарисовать? — Неожиданно спрашивает Майк, вырывая его из собственных мыслей. — Что? — Я помню, что ты хорошо рисуешь. И у тебя есть время, пока я дочитываю статью. Вообще-то, Уилл уже нарисовал. Дважды, когда не спалось ночью. Пару раз на скучных уроках, один раз на английском и еще несколько раз на полях тетради, когда Уилл пытался делать домашку. Впрочем, говорить он об этом не собирается. — Конечно, давай. У тебя будет ручка или карандаш? Майк протягивает ему огрызок простого карандаша и листок бумаги. Уилл садится удобнее и, когда Майк отвлекается на статью, начинает работу. Он в очередной раз ловит себя на мысли, что ему нравится рисовать Майка — у него выразительные черты лица и на нем хорошо отрабатывать светотень. И дело совсем не в том, что Уилл влюблен и влюблен абсолютно безнадежно. Майк закрывает экран ноутбука и заглядывает Уиллу через плечо. — Это просто набросок, но… — Начинает Уилл, но Майк его обрывает. — Ты лжец, Уилл. Нечестно рисовать меня красивее, чем я есть на самом деле. — Ты правда красивый. — Уилл чувствует, как краснеет. — Да? — Он придвигается ближе. Уилл может сосчитать веснушки у него на носу. — Ты так думаешь? Уилл чувствует, как его колотящееся сердце поднимается к горлу. Он открывает рот, чтобы ответить, но, едва с губ срывается первый вздох, дверь в комнату распахивается. — Майк! — Холли врывается в комнату без стука. Уиллу кажется, что они с Майком похожи: оба гиперактивные, шумные и вторгающиеся в личное пространство. Правда, он готов простить ей это вторжение — еще секунда и он сказал бы что-то лишнее. Майк отстраняется — Уиллу кажется, что на его лице мелькает разочарование. — Холли, я же просил стучаться. — Ты обещал, что Уилл поможет мне нарисовать единорога. — Она складывает руки на груди и щурится — как Майк, думает Уилл. — Мы только закончили, Холлс. — Мягко говорит Майк. — Уилл может прийти в другой раз и дать тебе пару уроков. — Он поворачивается к Уиллу. — Да? — Уилл, ты же придешь еще? — Она спрашивает, не дождавшись ответа. — Да, но только если Майк будет читать все скучные статьи сам. Холли кивает, а затем смотрит на Майка и тихо спрашивает: — Майк, ты мне почитаешь? Я — Я приду к тебе перед сном. Беги к маме. Когда она уходит, Майк собирает все бумаги в стопку. Уилл нарушает тишину первым: — Ты очень хороший старший брат. Майк улыбается: — Я стараюсь. — Мне, наверное, пора. Уже темнеет. — Я отвезу тебя домой. Только, — Майк открывает шкаф. — Надень это. Уже холодно. Майк кидает ему темно-синюю толстовку. Уилл чувствует его парфюм и, вместе с тем, узел внизу живота. — Я бы мог дойти сам, тут недалеко. — Сейчас темно и холодно. Надень толстовку и поехали. По непонятным для себя причинам Уилл сидит в машине Майка Уилера, пока тот настраивает громкость радио: — Я даже не знал, что у тебя есть машина. — Маме сейчас нужна помощь по дому и с Холли, поэтому, — он пристегивает ремень, — пришлось стать водителем. Пристегни ремень. Не хочешь поехать длинным путем? — Конечно. Майк болтает всю дорогу. Уилл пытается вспомнить, когда начал что-то к нему чувствовать — когда они впервые столкнулись в коридоре в начальной школе? Когда Лукас обыграл его в футбол в пятом классе? Когда Майк передал через него валентинку для Джейн? Уилл думает, что стоит почаще бывать у Майка — если он каждый раз будет отвозить его домой (и делиться гардеробом), он готов читать нудные статьи каждый день. — Приехали. — Я верну тебе толстовку завтра в школе. — Она тебе идет, — Майк ухмыляется, но не смотрит на него, — можешь оставить себе. — Спасибо, — Уилл нерешительно кладет ладонь на ручку двери. — И, Уилл, — Майк отстегивает ремень и снова приближается, — если ты будешь приходить чаще, я буду читать за тебя скучные статьи до выпуска из школы. Когда Уилл, с ненормально бьющимся сердцем, подкашивающимися коленками и обмануто-счастливым сердцем, поднимается в комнату, ему приходит уведомление. занят на выходных? Уилл неверяще (все еще неверяще, когда Майк написывает ему каждый день — дважды в день) смотрит в экран. Нет Он отправляет сообщение и откидывает телефон в сторону. Уилл пытается убедить себя, что это ничего не значит, но его мозг уже начинает придумывать больше, чем он может произнести вслух. Утром Уилл пялится в зеркало. Это не по-дружески. Он видел, как чирлидерши носят бомберы бойфрендов-баскетболистов, слышал, как Джонатан объяснял исчезновение толстовок тем, что их забирает Нэнси. Пару раз Джейн возвращалась домой в чужих рубашках. Это было нормой в отношениях — в романтических отношениях. Впрочем, возможно, у Майка слишком много шмоток, поэтому он раздает их всем желающим. Или у него обостренное чувство заботы — не имеет значения. По этой причине он считает, что имеет полное право носить ее, как свою — в каком-то смысле, это теперь и была его толстовка. Он вновь и вновь ловит себя на мысли, что выглядит так, будто у него кто-то есть. У него есть Майк? Вряд ли. Когда Джейн зовет его из кухни, он закидывает рюкзак на плечо и все-таки спускается. Джейн — вежливая, очаровательная Джейн, ничего не говорит. Смотрит чуть дольше обычного, но быстро начинает тараторить про какие-то сплетни, подслушанные вчера в школе. К сожалению, Макс, поймавшая его на перерыве, оказывается не такой благодушной. — Привет, Уилл. — Макс смотрит на его лицо, потом ее взгляд опускается ниже. — Не знала, что у вас с Майком одинаковые толстовки. И духи. Ничего не хочешь мне рассказать? — Я, я, в общем… — Спасибо, что на свете существуют школьные звонки. Уилл быстро прощается и убегает, надеясь, что за урок Макс забудет об этом. На английском Уилл чувствует прожигающий спину взгляд и понимает, что руки опять рисуют знакомый профиль. Он влип. Определенно. Звонок на обед застает его врасплох. Он наскоро бросает в рюкзак вещи и пытается выскользнуть как можно незаметнее, но не успевает — на выходе из класса его ловит Майк. — Привет, классная толстовка, где брал? — У Майка Уилера было удивительное умение заполнять своим присутствием все пространство. Уилл, казалось, переставал замечать кого-либо, стоило ему оказаться рядом. — Да так, фанат подогнал. — Майк тепло смеется. — Сядешь со мной на обеде? Уилл открывает рот, чтобы ответить, но его опережают. — Не сядет. — Оборачиваясь, Уилл натыкается на колючий взгляд. Не стоило надеяться, что Макс так просто отстанет. — Он сядет со мной, а ты, Уилер, — она тычет пальцем в грудь Уилла, — сядешь с его лучшими друзьями, один из которых меня преследует, а второй ему помогает. И возьми Джейн с собой. Макс хватает Уилла за локоть и утаскивает за собой, не оставляя выбора. Они садятся за столик в углу, и Уилл долго смотрит в стакан с чаем — разглядывает там пару листьев заварки, думает, что нужно зайти в школьную библиотеку и вернуть книги, которые он прочитал, а после понимает, что Макс всё это время сверлит его взглядом. — Ну? — Макс складывает руки на груди. — Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. — Уилл, — Макс выглядит так, будто собирается объяснять самую очевидную вещь на свете. — Ты приходишь в толстовке Майка Уилера, ходишь по школе с Майком Уилером и флиртуешь с Майком Уилером. — Я не… — Уилл понижает голос, — я с ним не флиртую! — Уилл, я не слепая. И у меня нет проблем с геями. — Я не… Макс роняет голову на обеденный стол: — Слушай, Уилл. Разбирайтесь сами, но, — она поднимает на него взгляд, — Майк мне дорог, ладно? Он придурок и я его ненавижу, но любя. Поэтому не обижай его и не давай ему обижать тебя. — Она смотрит на него так серьезно, что он не находится с ответом. С Майком хорошо. С невозможно недоступным, до ужаса нежным и таким, господи, красивым. Так нельзя: нельзя позволять себе быть так близко, отвечать на сообщения, как только они приходят, нельзя думать об этом ночью за закрытой дверью и в душе, скрываясь под шумом воды. Но потом Майк пишет, зовет его к себе, одалживает очередную книгу или опять просит надеть свою толстовку, потому что на улице снова холодно — и совсем неважно, что Майк неизменно подвозит его едва ли не к входной двери. Потом Майк заваливает его глупыми картинками и рилсами, садится рядом на совместных уроках или передает детские рисунки Холли, адресованные ему. Майк действительно читает каждую статью, которая не нравится Уиллу, рассказывает ему про символы в текстах, запоминает его любимые песни и включает их в машине. Они друзья, напоминает себе Уилл, когда Джонатан спрашивает, куда он, или когда Джейн просит передать Майку привет. Друзья — и всё, что между ними может быть. Однажды за обедом Макс, бесцеремонно вторгаясь в его мысли, роняет: — Знаешь, Джейн начала проводить больше времени с Дастином. Думаю, он ей нравится. Уилл молчит. В голове всплывают старые картинки, которые он пытался забыть. Он помнит букеты ромашек, которые Майк собирал для Джейн и за которыми она ухаживала до последнего. Уилл помнит, как она танцевала с ним на школьном бале, ссорилась с Хоппером за право побыть в доме Уилеров подольше. И помнит, когда у Майка начался переходный возраст и они в конечном итоге расстались. Майк стал раздражительным и отстраненным — месяцы, когда они не отлипали друг от друга, сменились периодом, когда они не виделись неделями и пытались разобраться в себе. В конечном итоге, Джейн (после ночевки у Макс и пары мотивационных речей) рассталась с ним. Макс сидит на кухне с кружкой растворимого кофе внутри. Уилл смотрит в окно, пока она прожигает его взглядом — он не привык видеть ее не в школе или не рядом с Джейн. Они впервые… вот так. Наедине. — Уилл, я пришла к тебе домой не чтобы смотреть на твои бесконечные терзания. Она бросает ставит кружку на стол. В её голосе нет злости — скорее усталость от того, как долго он это тянет. — Я знаю, — тихо говорит Уилл, не оборачиваясь. — Просто… я не знаю, что делать. — А ты пробовал сделать хоть что-то, кроме как смотреть в стену и вздыхать, как героиня мыльной оперы? Уилл коротко усмехается. Макс умеет быть жестокой в самые нужные моменты. — Пробовал. Получается так себе. — Например? — Она подаётся вперёд, подперев подбородок рукой. — Что именно ты пробовал? Флиртовать с ним за ужином? Носить его толстовки? Строить щенячьи глазки на английском? — Я не строю щенячьи глазки, — возражает Уилл, но щёки уже краснеют. — О, конечно, ты просто смотришь на него так, будто он — пластинка с лучшим альбомом Боуи, — фыркает Макс. — Разница минимальна. Уилл наконец поворачивается к ней. Макс выглядит одновременно раздражённой и обеспокоенной. — Извини, Макс. — Он делает шаг от окна и садится на кровать напротив неё. — О чем ты говорила? Макс вздыхает. — Я говорю о том, что ты застрял. Ты думаешь только о том, что «правильно», и забываешь о том, что ты чувствуешь. Не всегда стоит думать только о счастье других, Уилл. — Я думаю не только о счастье других. — Уилл мнется. — Я просто не хочу поступать неправильно. Макс бросает взгляд на часы на руке и неожиданно встает. — Мне пора, я иду в кино. — Она хватает рюкзак с соседнего стула и замирает посреди кухни, когда у Уилла вырывается вопрос: — С кем? — С Лукасом. — Она щурится, наблюдая за его реакцией. Губы Уилла растягиваются в улыбку. — Он уговорил, да? Я прав? — Он пришел к нам, познакомился с родителями и спросил у Билли, может ли он пригласить меня на свидание. — Это серьезно, знаешь. — Ну, ты тоже уже знаком с родителями… — Только с одним, это не считается. — Ну, моего отца Лукас пока тоже не знает. — Это… разные ситуации, Макс. — Вряд ли. — Она уже почти вышла, но останавливается в дверях и смотрит на него внимательно, как учительница на нерадивого ученика. — В общем, Уилл, твоя сестра уже не живет прошлым и ее бывший тоже. Ты не поступаешь неправильно. Уиллу почему-то очень хочется верить. Когда Макс вновь отворачивается, он спрашивает. — Как скоро я увижу тебя в его спортивной куртке? — Не дождешься, Байерс. — Бросает она, оборачиваясь через плечо. Уилл ещё пару секунд смотрит на захлопнувшуюся дверь, прежде чем уходит в свою комнату. В голове всё ещё шумят слова Макс. Он пытается не думать о них, но они застревают где-то под рёбрами. Сегодня они доделывают проект с Майком. Уилл переодевается, поправляет волосы, потом специально их взъерошивает — чтобы не выглядело так, будто он старался. Выходит из дома, и холодный воздух немного прочищает голову. Майк встречает его на пороге с улыбкой, которая сразу заставляет Уилла забыть обо всех сомнениях. Они поднимаются в комнату, раскладывают бумаги, но работа не идёт — или идёт слишком быстро, потому что Уилл не может сосредоточиться. Уилл не сразу замечает, что лицо Майка находится в паре сантиметров от его: — Привет. — Привет. Часто здесь бываешь? — Уилл снисходительно улыбается, слыша дурацкий подкат. Они сидят у Майка и доделывают злосчастный проект по английскому — Уилл соврёт, если скажет, что хочет его сдать. На самом деле он хочет сидеть у Майка вечность и обсуждать Стейнбека, пока тошнить не начнёт. Миссис Уилер, кажется, не возражала, его мама тоже была спокойна. Будто находиться здесь — самое естественное, что может быть. Майк отодвигает от себя статью и внимательно смотрит на Уилла. В комнате тихо, только слышно, как где-то внизу миссис Уилер гремит посудой. — Ты сегодня какой-то тихий. Расскажи. Уилл пожимает плечами, отводя взгляд в сторону. Он не может сказать правду — что всю дорогу думал о словах Макс, о том, что она сказала про «не поступаешь неправильно». — Я устал и не выспался. — Это плохо, завтра же тест. — Один неуд не слишком повлияет. Майк хмурится. Он откладывает ручку и поворачивается к Уиллу всем телом. — Ты можешь переночевать у меня. Ночь в одной комнате с Майком Уилером звучала одновременно как мечта и как самый страшный кошмар. Как-то Майк упомянул, что им нужно устроить ночёвку, но Уилл тогда успешно съехал с темы и они об этом забыли. Впрочем, Уилл убедился, что они не зря дружили с Макс — Майк тоже никогда не забывал свои предложения. — Я, я… я не знаю. — Уилл чувствует, как кончики ушей начинают гореть. — Мне не хочется тебя стеснять. — У меня огромная кровать и ещё более огромная комната. — Майк усмехается, но взгляд у него серьёзный. — А тебе опять снились кошмары, о которых ты не хочешь рассказывать. Я вовремя лягу, ты получаешь шанс выспаться. Симбиоз, Уилл. Уилл сжимает край стола, на котором разложены их конспекты. Он представляет себе, как это будет — лежать в темноте, зная, что Майк рядом. Это слишком много. Слишком. — Я… не в этот раз, ладно? Майк пожимает плечами — нет так нет. Уилл надеется, что разочарование на его лице — это обман зрения. Он быстро отворачивается и делает вид, что ищет что-то в рюкзаке, чтобы Майк не увидел его лицо. Они заканчивают проект быстрее, чем ожидалось. Уилл собирается уходить, прощается с миссис Уилер на кухне и выходит на крыльцо. Майк провожает его до самой машины, где уже ждет Джонатан, но ничего не говорит. Коротко прощается и уходит в сторону дома. Уже дома, лёжа в кровати, Уилл слышит уведомление за уведомлением. Он открывает телефон — Майк записал несколько голосовых сообщений. Перед сном Майк записывает ему голосовые, где читает первые главы «Убить пересмешника», и Уилл хочет спрятать голову в песок и никогда не показываться на виду. Он слушает их в темноте, зарывшись лицом в подушку, и улыбается. Если Джейн когда-нибудь узнает, что он влюблён в её бывшего, она его поймёт. Потому что он сам понимает, за что влюбился в Майка Уилера. Разговор с Джейн происходит неожиданно — Уилл заходит к ней в комнату, чтобы попросить зарядку, а выходит с приглашением на вечеринку, от которого он не знает, как отказаться. — Джейн, я не пойду. — Ну же, Уилл. Мы уже достаточно взрослые для тусовок — папа обещал отпустить нас до двенадцати. Она смотрит на него с таким энтузиазмом, что Уиллу становится почти стыдно. Почти. — Почему ты не хочешь пойти с Макс и Лукасом? — Пауза. — И, ну… Дастином? — Я хочу, чтобы мы пошли все вместе. — Джейн поправляет волосы и бросает взгляд в сторону. — Майк нас отвезет. Уилл замирает. Он старается, чтобы лицо ничего не выражало, но, кажется, проваливается — Джейн прищуривается. — Майк тоже там будет? — А ты пойдешь, если я скажу да? Джейн улыбается — не язвительно, а как-то понимающе, и Уиллу это нравится ещё меньше. Уилл ненавидел вечеринки. Ему и без того было неловко в обществе: он говорил странные вещи невпопад, стеснялся здороваться первым и не умел заводить разговор. Еще страннее, что при всех аргументах против, он согласился пойти на эту дебильную тусовку — и это было не из-за того, что дурацкий Майк Уилер тоже там будет. Уилл повторяет это себе снова и снова, пока выбирает одежду, пока Джейн красится в ванной, пока они ждут машину. — И во сколько мы должны выйти? — Майк отвезет нас всех. Уилл не думал, что собирается пережить этот день. Мысленно он возвращается к этой мысли еще трижды. Первый раз, когда они с Джейн выходят из дома и Макс пересаживается на заднее сиденье, уступая пассажирское Уиллу. Она делает это слишком демонстративно, и Уилл чувствует, как краснеет ещё до того, как машина трогается. Второй раз, когда он смотрит, как какая-то девчонка, имя которой он не знает, флиртует с Майком, а он ей улыбается. Уилл зажимается между Макс и Джейн на грязном диване и делает вид, что его это не касается. Но внутри всё кипит. В третий раз Уилл думает о приближающейся смерти, когда в «Правде или действии» Майк на вопрос об ориентации ляпает что-то вроде «вообще-то, я люблю всех». Вообще-то Уилл был готов умереть прямо там, зажатый между Макс и Джейн, которые, он знает, смотрят друг на друга за его спиной. Он не оборачивается, но чувствует их многозначительные взгляды. В четвертый раз Уиллу не успевает прийти в голову эта мысль, потому что за запястье его хватает чья-то рука, утягивая в комнату. Дверь закрывается за ними с глухим щелчком, и музыка становится тише. Здесь, в полумраке, пахнет чужими духами и пылью. Майк не отпускает его запястье. — Я тебя поймал. — Ты придурок? — выдыхает Уилл, но в голосе нет злости. Майк улыбается — Уилл как будто чувствует это на физическом уровне. Он видит, как блестят его глаза. В темноте они кажутся почти чёрными. — Я не знал, что ты любишь такие мероприятия. — Не люблю, — признаётся Уилл. — Джейн попросила прийти. Ты ее не видел? — Она с Дастином. Уилл пытается рассмотреть у Майка во взгляде ревность или недовольство, но не видит ничего подобного. Только спокойствие. — Ты не ревнуешь? — Мы расстались где-то тысячу лет назад. Иногда мы оба забываем, что встречались. — Майк пожимает плечами. — Дастин — неплохой парень, да? Ты бы доверил ему свою сестру? Майк придвигается ближе. Настолько, что Уилл чувствует его дыхание на своей щеке. Уилл шепчет в ответ: — Это не мне решать. Он не успевает сказать больше. Уилл чувствует, как Майк мягко прижимает его к двери. Лопатки упираются в деревянную поверхность, Майк немного нависает над ним и… и Уилл перестаёт дышать. — Майк, — Уилл шепчет тихо-тихо, надеясь, что он не услышит. Но надежда умирает первой — Майк слышит всё. Майк мягко касается его щеки. Пальцы прохладные, но оставляют горящий след. — Хочешь, я отвезу тебя домой? В машине Уилл хмурится от света уличных фонарей, которые полосами пробегают по салону, от Майка, который сидит слишком близко даже на своем водительском месте, и от ощущения этой ужасной неловкости между ними. Тишина кажется липкой, хотя радио тихо играет что-то незнакомое. Вероятно, так кажется только Уиллу, потому что Майк болтает всю дорогу до дома, спрашивает о всякой ерунде про школу, про то, нравится ли Уиллу новый учитель по истории, и ведет себя так, будто пятнадцать минут назад ничего не случилось. Будто он не прижимал Уилла к двери в чужой комнате, дыша на него безалкогольным пуншем. Пятнадцатиминутная дорога кажется вечностью, но, пожалуй, если бы Уилл знал, что произойдет дальше, он бы пережил эту поездку еще раз. Он бы запомнил каждую секунду. Машина останавливается у дома Байерсов. Двигатель глохнет, и становится совсем тихо. Уилл не двигается, потому что не уверен, что ноги его удержат. — Спасибо, что довез. Майк поворачивается и улыбается ему. — Мне нравится быть твоим водителем. Уилл смеется — коротко, нервно, пытаясь скрыть неловкость. И в этот момент понимает, что пялится. Пялится на Майка так, будто видит его в первый раз. Боже, почему он так сильно пялится? Каждая черточка его лица кажется выведенной тонкой кистью: изгиб брови, линия скулы, родинка над губой. — Уилл? — голос Майка тихий, почти шепот. — Да? — выдыхает Уилл, даже не поняв, что ответил. Майк отстегивает ремень. Звук застежки в тишине кажется оглушительным. А потом его рука ложится Уиллу на затылок — пальцы длинные, чуть прохладные, но от них по коже бежит огонь. Майк тянет его к себе, и Уилл не сопротивляется. Не может. Не хочет. Их губы встречаются. Уилл никогда не забудет, какие у Майка губы — сухие и мягкие одновременно. Они пахнут мятой и дурацким пуншем, который Майк пил на вечеринке. Поцелуй сначала почти робкий — просто прикосновение, вопрос, за которым не нужно слов. Уилл чувствует, как у него подгибаются колени, хотя он сидит. Майк держит одну руку на затылке, пальцами перебирая волосы у основания шеи. Вторая рука скользит по его бедру и сжимает — уверенно, собственнически, но не больно. Боже, это слишком для его восемнадцатилетнего организма. Сердце колотится где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Майк вжимает его в кресло — не сильно, но так, что Уилл чувствует спинку за спиной и понимает, что никуда не денется. На минуту Майк отодвигается, даря Уиллу возможность отдышаться. Воздух в салоне стал густым, горячим. Майк прижимается своим лбом к его лбу, их носы почти соприкасаются. Глаза закрыты, дыхание сбитое, но Уилл не успевает прийти в себя — Майк не выжидает слишком долго. Он целует снова. Иначе. Глубже. Майк пытается протолкнуть язык ему в рот — осторожно, будто спрашивая разрешения, и в этот момент что-то в Уилле ломается. Паника накрывает с головой. — Я так не умею, — выдыхает он и прячет лицо в куртке Майка, цепляется в его плечо дрожащими пальцами. Он надеется, что тот не видит, как он покраснел. Надеется, что темнота скроет его смущение. Но Майк, господи, да что с ним сегодня не так, легко смеется — тихо, тепло, без капли насмешки. Он прижимает Уилла ближе, утыкается носом ему в макушку и целует куда-то в волосы. — Я тебе покажу. Всего два слова. И Уилл верит. Верит в то, как Майк говорит, как его пальцы гладят его спину сквозь ткань толстовки. Но потом ужас возвращается. Это ощущается как пощечина. Целовал ли он кого-то до или после его сестры? Зашел ли его разговор с той девчонкой на вечеринке дальше? Значит ли его «вообще-то, я люблю всех», что он что-то чувствует по отношению к Уиллу? Или это просто слова, которые говорят, когда не хотят отвечать серьезно? Он больше не может здесь сидеть. Ему стоит уйти сейчас — уйти и по возможности не видеться с Майком до конца жизни, потому что нельзя смотреть на его губы и не думать об этом вечере. Нельзя сидеть рядом и не хотеть снова его поцеловать. — Мне пора. — Голос Уилла звучит глухо, он не смотрит на Майка. — Завтра в школу. — Завтра воскресенье, — мягко напоминает Майк. В его голосе нет раздражения, только какая-то грустная усмешка. — Мне нужно делать уроки. — Уилл тянется к ручке машины, пытаясь открыть дверь, но пальцы скользят по пластику — они дрожат слишком сильно. — У нас все хорошо? — вопрос Майка тихий, почти робкий. Это не тот самоуверенный Майк, которого Уилл знает. Это кто-то другой — тот, кто боится ответа. Уилл замирает на секунду. Потом все же открывает дверь. Холодный воздух вечерней улицы бьет в лицо, прогоняя наваждение. — Да. — Он выходит из машины, не оборачиваясь. — Увидимся позже, ладно? Дверь захлопывается. Уилл почти бежит к крыльцу, слыша, как за спиной заводится двигатель. Он не оборачивается. Если он обернется, то вернется. А возвращаться нельзя. Уилл заходит в дом, тихо крадется до комнаты и закрывает за собой дверь. Он только что поцеловался с Майком Уилером. И ему, ожидаемо, понравилось. Они не видятся две недели после. Вообще-то, Уилл избегает Майка — он не заходит в инстаграм, прогуливает литературу (рискуя получить выговор, но это кажется единственным способом не сталкиваться с Майком в коридоре) и не ходит в кафетерий на обеденном перерыве. Вместо этого он сидит в библиотеке, уткнувшись в учебник, и делает вид, что читает. На самом деле он просто смотрит в одну точку и переживает тот вечер снова и снова: губы Майка на своих губах, его рука на затылке, его голос, шепчущий «я тебе покажу». Майк, вообще-то, старается. Уилл видит это — каждое уведомление на телефоне режет сердце. Майк исправно написывает ему в директ, пытается выловить в школе (пару раз Уилл видел его издалека и сворачивал в другой конец коридора, прижимаясь к стене) и пару раз подъезжает к его дому, видимо, желая поговорить. Уилл смотрит на него из-за шторы на втором этаже. Майк стоит у крыльца, поднимает голову на его окно, а потом уходит, опустив плечи. Уилл не может себя заставить выйти. Он почти слышит, как Майк просит его забыть о том случае и остаться на том же этапе, что и до этого. «Давай просто забудем», — говорит воображаемый Майк. «Это ничего не значило». Уиллу не хотелось быть экспериментом — по крайней мере не с тем, в кого он был влюблен. И не с кем-то другим. Вообще-то, после того инцидента в машине Уилл собирался провести всю жизнь в одиночестве, скорбя по любви всей своей жизни. Он уже представлял себе: квартира, полная кошек, стопки скетчбуков с портретами Майка и никаких свиданий. Никогда. Конечно, он вряд ли сможет бегать от Майка до конца школы. Они в одном классе по английскому, их дома находятся в пятнадцати минутах езды, а общие друзья — Макс и Лукас — рано или поздно устроят им «случайную» встречу — судя по тому, какие взгляды они на него кидают. Но он, по крайней мере, попытается. Телефон вибрирует снова. Уилл смотрит на экран. Сообщение от Майка — он уже их не считает. да ладно уилл ты игноришь вторую неделю я уже извинился признался что я мудак и признаюсь в чем-то еще если ты мне ответишь Уилл читает это раз, другой, третий. Пальцы дрожат над клавиатурой. «Признаюсь в чем-то еще» — что это значит? Он так и не отвечает. Просто выключает телефон, ложится на кровать и смотрит в потолок. Толстовка Майка всё ещё висит на спинке стула — он так и не вернул её. Уилл открывает учебник по физике, пытаясь вытравить Майка формулами из собственной головы. Он справится. *** Джонатан Байерс был полностью доволен своей судьбой. У него была девушка, которую он любил больше жизни. У него были накопления для колледжа и неплохое портфолио, которое, он надеялся, понравится комиссии. У него был младший брат, без которого он не мог представить ни дня в своей жизни и, благодаря Хопперу, была сестра. К сожалению, еще в жизни Джонатана Байерса был: — Привет. А я к тебе. Майкл Уилер. Поначалу Джонатан воспринимал Майка только как брата своей девушки — он иногда открывал ему входную дверь, прикрывал Нэнси перед родителями до того, как те узнали об их отношениях. Большую часть времени он сидел в своей комнате, лишь иногда выходя. Его и Джонатана связывало несколько диалогов о DnD (в которых Джонатан разбирался, потому что они нравились Уиллу), любовь к Нэнси и, чуть позже, подростковые отношения с Джейн, которые продлились недостаточно долго, чтобы он начал волноваться. Уже позже, когда Джонатан начал замечать что-то, происходящее между Уиллом и Майком, это было поводом для беспокойства — им едва исполнилось восемнадцать, Уилл был в разы чувствительнее Джейн и, в конце концов, после ухода отца он в какой-то степени стал для него родительской фигурой. Возможно, поэтому сейчас, сидя напротив Майка Уилера, он чувствовал себя Хоппером пару лет назад. — Уилл не разговаривает со мной вторую неделю. — Да, я вообще-то заметил. Он перестал упоминать тебя раз в пять минут и начал бывать дома по вечерам. — Я хочу разобраться, в чем дело. А вы, очевидно, близки, поэтому я пришел. — Нэнси, да? Это она сказала тебе прийти? — Извини, Джонатан, у нас с тобой в жизни только одна мудрая женщина, к которой можно обратиться за помощью. — С важным видом тянет Майк. — Одна на двоих. — Без контекста это звучит странно. Майк откидывает голову: — Ну же, Джонатан. — Я просто пытаюсь понять, зачем тебе это. Сначала моя сестра, теперь брат. У тебя какое-то особое отношение к моей семье? Майк Уилер краснеет. Джонатан надеется, что он ошибается насчет того, что услышит дальше: — Мне нравится твой брат, но он меня не отшивает и одновременно не отвечает взаимностью. — Погоди… то есть ты не говорил ему ничего обидного, вы не ссорились и ты не вел себя грубо? — Вообще-то, нет. Я пишу ему вторую неделю, чувак. Он меня избегает. Я готов опять залезть к нему ночью через окно. — Опять? — Проехали. В общем, передай ему, что мне очень нужно с ним поговорить. И что я готов доделать проект по английскому в одиночку, если он согласится. *** Уилл третий час слушает один и тот же плейлист, когда Джонатан пишет, что уже десять минут стоит под дверью и пытается достучаться. Уилл встает, прикрывает набросок учебником и открывает дверь спальни. — Извини, я просто слушал музыку. — Мы можем поговорить, ты не слишком занят? — Я опять по ошибке съел твое печенье? — Ко мне приходил Майк. — Знаешь, я прямо сейчас вспомнил, что очень занят. — Ты знаешь, что ты мой брат и я тебя люблю? — Уилл кивает, все еще не смотря на Джонатана. — И я тебя никогда не осужу за то, что ты чувствуешь, если ты будешь счастлив. Я не хочу на тебя давить, просто… Помни, что я здесь и всегда готов тебе помочь. С чем угодно. И, Уилл? — Да? — Помнишь, что я рассказывал о контрацепции? К сожалению, Джонатан успевает захлопнуть дверь и подушка попадает в нее. За дверью раздается смех. Уилл не собирается дожить до конца школы. — Лукас, давай недолго. Вы помиритесь и пойдете обжиматься, а я пойду домой готовиться к тесту по физике. — Это зависит от того, насколько она зла на меня, — Лукас смотрит вокруг, вглядываясь в толпу катающихся, и вдруг выдыхает: — Это она! Я пошел, чувак. Лукас срывается с места и почти бежит в сторону рыжей копны волос, которая мелькает у рампы. Уилл какое-то время стоит и смотрит на извиняющегося Лукаса — тот уже что-то говорит Макс, размахивая руками, — а сам теребит рукав толстовки, которую Майк отдал ему во время одного из визитов к Уилерам. Интересно, здесь ли Майк? Уилл оглядывает скейт-парк, но не может найти его среди мельтешащих фигур. Сердце колотится где-то в горле при одной только мысли, что Майк может быть где-то рядом. Уилл понимал, что рано или поздно ему придется перестать избегать Майка — но точно не сейчас, сейчас он еще не готов. Ему нужно поговорить с собой, осознать свои чувства и понять, что с ними делать, а уже потом идти к Майку и выслушивать его объяснения. Пока что он просто хочет выстоять этот день без новых встреч. Он отходит ближе к краю площадки, подальше от толпы, и делает вид, что смотрит на трюки скейтбордистов. На самом деле он просто переводит взгляд с одного лица на другое, ни на ком не задерживаясь. — Привет, впервые здесь? Раньше я тебя не видела. Уилл оборачивается. Перед ним стоит девушка примерно его возраста. Он пытается вспомнить, где видел её раньше. Он перебирает своих одноклассниц, девушек, которых видел в коридоре школы, а потом воспоминание всплывает само — её лицо на вечеринке, где он был пару недель назад с Джейн. Учитывая, что Уилл понятия не имел, кто её устраивал, и едва ли знал десяток человек, присутствовавших там, она могла быть знакомой Майка или Макс или учиться в их школе и присутствовать там по этой причине. — Привет. — Уилл неловко кивает. — Я пришел с другом, он где-то там. Он неопределенно машет рукой в сторону, где, теоретически, могли находиться Макс и Лукас. — Пытается помириться со своей девушкой. — Так ты не катаешься? — Она недоуменно поднимает брови. Насколько Уилл знал, многие приходили в скейт-парк, чтобы посмотреть на катающихся — в какой-то год в их школе был тренд на скейтбордеров, и половина учащихся пытались научиться кататься, другая половина хотела завести отношения с кем-нибудь на скейте. — Нет. А что, я похож на скейтера? — Твоя толстовка. — Она кивает на него. — Такие выдавали участникам соревнований по скейтбордингу пару лет назад. Поэтому я удивилась, что не видела тебя раньше. Уилл смотрит вниз, на свою толстовку. Он задумывается, стоит ли объяснять ей, как у него оказалась эта толстовка, как он оказался здесь и почему ему нужно уйти прямо сейчас. Он даже самому себе не мог объяснить, зачем таскает толстовки Майка даже после того, как они перестали общаться. Ему так было спокойнее, ладно? Пусть запах Майка выветрился спустя пару стирок, Уилл чувствовал его фантомное присутствие рядом — Уилл был до ужаса влюблен и вел себя как придурок. Большую часть времени он предпочитал об этом не думать. Он уже открывает рот, чтобы сказать что-то — «это не моя, я просто…» — но не успевает. — Привет, Эмма! Ты уже познакомилась с Уиллом? Ему на плечо опускается чужая рука, крепко сжимая. Честно сказать, Уилл никогда не был слишком удачливым. Он узнаёт этот голос раньше, чем поворачивает голову. Сердце пропускает удар, потом ещё один. Кажется, еще чуть-чуть и у него начнется тахикардия. — Так вы друзья! — Эмма улыбается, переводя взгляд с Майка на Уилла. — Я и думаю, откуда у нас новенькие. Тогда я побежала — пора отрабатывать киктерн. Она машет им и уходит, оставляя Уилла наедине с Майком. Уилл смотрит куда угодно, только не на него — на асфальт, на скейтбордистов, на небо. — А тебе не пора? — спрашивает он, надеясь, что голос звучит ровно. — А мне пора поговорить с тобой. Рука Майка сползает с плеча на запястье, обхватывая его пальцами. Не больно, но намертво. Уилл, похожий на тряпичную куклу, молча следует за ним — он не сопротивляется, потому что не видит смысла. И потому что внутри всё кричит, что он хочет этого разговора, даже если боится. Майк ведёт его к своей машине, стоящей на парковке у скейт-парка. Открывает дверь, жестом приглашает садиться. Уилл повинуется. — Зачем тебе машина, если ты можешь передвигаться на скейте? — спрашивает он скорее, чтобы что-то сказать. Майк садится на водительское сиденье, хлопает дверью и поворачивается к Уиллу. Взгляд тяжёлый, серьёзный — без обычной ухмылки. — В машине я могу запереть тебя, пока не получу ответы на все вопросы, а на скейте нет. — Голос Майка звучит ровно, но в нём слышится что-то похожее на усталость. — Пристегнись. Уилл пристёгивается, не поднимая глаз. Двигатель заводится, и они выезжают со стоянки. Он быстро пишет Лукасу, что ушел и им стоит увидеться позже, прежде чем спрятать телефон в кармане джинсов. Уиллу кажется, что Майк, сидящий рядом, вот-вот взорвется. Его пальцы сжимают руль, челюсть напряжена, и только дорога вперёд удерживает его от того, чтобы высказать всё сразу. В общем-то, Уилл сам виноват, что пришёл на скейт-площадку и решил беззащитно стоять рядом. Он сам виноват, что сначала влюбился в Майка Уилера, потом с ним подружился, а потом позволил ему себя поцеловать. По-дружески, конечно. Они заезжают в знакомый район, паркуются у дома Уилеров. Майк глушит двигатель и поворачивается к нему. В полумраке салона его лицо кажется вырезанным из камня. — Уилл, что происходит? Почему ты меня избегаешь? — Я не избегаю. — Уилл смотрит куда-то в сторону, на забор соседнего дома. — Просто был занят последние пару недель. — Настолько, что не ответил мне ни на одно сообщение? Уилл краснеет — мгновенно, до кончиков ушей. Очевидно, это его аллергическая реакция на Майка Уилера, других причин он не находит. Он чувствует, как кровь приливает к щекам, и ненавидит себя за это. Майк выдыхает, выходит из машины. Уилл, не зная, что ещё делать, идёт за ним. Майк приводит его к себе — в дом, где Уилл уже почти чувствует себя своим, хотя сейчас это кажется странным. Уиллу немного неловко сидеть на кровати Майка, учитывая, что тот на него обижен. Странным кажется нахождение в этом доме в принципе, но Майку, кажется, нормально — он неспешно ходит по комнате, зачем-то берёт с полки флакон с духами, подходит к Уиллу и… пшикает на него. Уиллу кажется, что он застрял в романе Ивлина Во с его странноватым юмором, потому что ситуация кажется комической до ужаса. — Что ты делаешь? — голос у Уилла срывается на полуслове. — Макс сказала, что тебе идут мои духи. — Майк снова ухмыляется, но в глазах нет веселья — скорее отчаянная попытка разрядить обстановку. Уилл сжимает край кровати, пытаясь собраться. — Что происходит, Майк? Ты посылаешь мне неоднозначные сигналы, отдаёшь свои вещи, целуешь меня, а потом… — А потом ты делаешь вид, что ничего не было. — Голос Майка становится жёстче. Он садится напротив Уилла на стул, наклоняясь вперёд. — Потом ты меня игнорируешь, не ходишь на уроки, которые совпадают с моим расписанием, и даже не смотришь в мою сторону. И после этого ты приходишь туда, где я очевидно буду находиться, в моей толстовке! Это странно. — Ты встречался с моей сестрой! — выпаливает Уилл, и в его голосе слышится отчаяние. — В восьмом классе, Уилл. — Майк разводит руками, будто это самая очевидная вещь на свете. — Какое это имеет значение? — Я так не могу! — Уилл чувствует, как голос начинает дрожать. — Это сложно для меня. Ты парень, ты бывший парень моей сестры. Я пытался избавиться от этого, ладно? Ты мне этого не позволяешь! — Потому что от этого не нужно избавляться! — Майк вскакивает со стула, но тут же замирает, будто боится напугать. — В чем проблема? Мы же не в восьмидесятых. Возможно, Уилл никогда себе этого не простит — за слабость, за страх, за то, что не может просто взять и поверить. — Джейн рассказывала тебе, почему у меня были кошмары? — Уилл откидывается на кровать Майка и утыкается взглядом в потолок. Белая поверхность кажется чистой, пустой — такой, какой он хочет быть. — Она говорила, что это связано с твоим отцом. — Майк садится рядом на край кровати. Если Уилл повернёт голову, он уткнётся носом ему в бедро. Но он не поворачивается. — Мой отец считал, что мама воспитывает меня неправильно. — Уилл сглатывает. Слова даются тяжело, каждое нужно вытаскивать из себя. — Он говорил, что ему не нужен сын-педик. Когда они развелись, он решил, что ему стоит воспитать меня по-своему. Я жил у него месяц. Он чувствует, как рука Майка осторожно, будто боясь испугать, ложится ему в волосы. Пальцы перебирают пряди, и это простое движение заставляет Уилла выдохнуть впервые за несколько минут. — Уилл, мне так жаль. — Голос Майка звучит глухо, словно он сам вот-вот сломается. Уилл позволяет себе вольность — ту, о которой мечтал все эти дни, — и укладывает голову на бедро Майка. Рука в волосах никуда не исчезает. Наоборот, пальцы становятся увереннее, гладят его макушку. — Поэтому мне… сложно, — продолжает Уилл, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но он сдерживается. — Я понимаю, что в этом нет ничего такого, но я не могу понять, как двигаться дальше. А тут ещё и ты. И моя дурацкая влюбленность. Майк ложится на кровать рядом и притягивает Уилла ближе, обнимая за плечи. Уилл изо всех сил пытается сдержаться, но тело расслабляется помимо воли, вжимаясь в тепло другого человека. — Я не знаю, что делать, — шепчет Уилл. — Позволь показать тебе, что всё будет в порядке. — Майк говорит это прямо в его макушку, и голос его не дрожит. — Пожалуйста, Уилл. — Я хочу быть с тобой. — Знаешь, — лицо Майка оказывается ближе, теперь они смотрят друг на друга в упор, — если ты хочешь, я уже твой. Уилл смотрит в честные глаза Майка — они блестят, в них нет ни капли той наглой ухмылки, которую Уилл привык видеть. Затем он чувствует ладонь Майка на своей щеке и его тёплое дыхание на губах. Плевать, что бы сказал его отец. В конце концов, он никогда не был счастливым или хорошим человеком. Уилл тянется первым — они со всем разберутся позже. — Всё будет хорошо, мам. Мы не будем ложиться поздно. Уилл любил свою мать. Любил её заботу и поддержку, ценил то время, которое они проводили вместе. Иногда её гиперопека смущала, но, в конце концов, он не мог её осуждать после всего, через что им пришлось пройти. — И я тебя люблю. Пока. Он выходит на крыльцо, где его уже ждёт Майк, прислонившийся к капоту машины. — Отпустила? — Майк смотрит на него с интересом, в уголках губ играет улыбка. — Отпустила. — Уилл садится на пассажирское сиденье. — Но она хочет с тобой познакомиться. — Это справедливо. — Майк заводит двигатель. — Ты уже знаком с моей. Уилл учится — учится привыкать к Майку в своей жизни и его желанию дотронуться до него при любой удобной возможности. Они так никому и не сказали — вообще-то, Макс догадалась сама. От неё узнали Лукас и Джейн и… В общем, это не было слишком важно. Майк не переходил границы, Джейн на него не обижалась, а Макс грозилась «разбить голову чертового Уилера о любую близлежащую поверхность», если он сделает что-то не так. Видимо, по этой причине Майк был достаточно осторожен. Вечером они снова у Майка. Комната уже кажется Уиллу почти родной — книги на полках, карта Средиземья на стене, знакомый запах. Они лежат на кровати, перебирая в телефонах какие-то глупые видосы, и Уилл не помнит, когда ему в последний раз было так спокойно. — Ты в курсе, что секс до свадьбы — грех? — Спрашивает Уилл, когда рука Майка ползет под футболку. — Я собираюсь спать с тобой в одной кровати, а не прелюбодействовать. — Откуда ты знаешь такие слова? — Мама водила меня в воскресную школу, — Майк пожимает плечами. — К счастью, я не слушал. Уилл проводит рукой по чужой щеке, наблюдая за тем, как Майк прикрывает глаза. — Мы можем оставить ночник? — Конечно, это не проблема. Майк щёлкает выключателем, и комнату заполняет полумрак от маленькой лампы на тумбочке. Становится уютнее. Тише. Уилл выдыхает. Какое-то время Майк просто смотрит на него. В его глазах что-то такое, от чего у Уилла перехватывает дыхание. Уилл сдаётся первым. — Привет. — Привет, — Майк, к счастью, улавливает его настроение. Он придвигается ближе, прижимается к его губам своими. Уиллу нравится целоваться с Майком — нравится, как он захватывает его верхнюю губу, гладит своим языком его, прижимаясь ближе. Уилл чувствует пальцы Майка на своей талии — лёгкие, почти невесомые, но от них по всему телу разбегаются мурашки. Уилл отстраняется первым, чтобы вдохнуть. — Я люблю тебя. — Я тебя люблю. Теперь Майк нависает сверху, мягко прижимая его запястья к подушке — не сильно, давая шанс отступить. Он целует Уилла в уголок губ, потом в щеку, а затем спускается ниже — к шее. Уилл смущается, ёрзает и пытается вывернуться — не потому, что не хочет, а потому что слишком хорошо, слишком много, слишком всё сразу. Но Майк, не обращая внимания, продолжает целовать — тихо, неспеша и едва касаясь губами. В общем, Уиллу не хочется никуда сбегать. Возможно, он готов остаться в кровати Майка до конца своих дней, чтобы целоваться, читать комиксы и смотреть фильмы. Пальцы Майка гладят его бока, поднимаясь выше, и Уилл закрывает глаза, полностью отдаваясь ощущениям. За саморефлексией Уилл не замечает, как Майк задирает его футболку — ткань скользит вверх, открывая живот прохладному воздуху комнаты. Пальцы Майка ныряют в петли на джинсах, чуть тянут на себя, и по позвоночнику Уилла пробегает электрический разряд. На секунду он, кажется, перестаёт дышать. Лицо Майка тут же оказывается напротив — проверяет реакцию. — Всё хорошо? Уилла хватает на едва заметный кивок. Он не может говорить — слова застревают в горле. — Ты уверен? — Майк, закрой рот. — Голос Уилла звучит хрипло, но в нём слышится что-то новое — решимость. — И начни использовать его для более полезных целей. — И с каких пор ты такой смелый? Уилл хватает подушку и накрывает ей голову — лицо горит так сильно, что хочется провести руками по щекам, согнать жар. Он слышит, как Майк тихо смеётся, а потом чувствует поцелуй — мягкий, на животе, чуть выше пупка. Майк целует его живот, поглаживая бока, и его губы скользят ниже, оставляя за собой дорожку из мурашек. — Ты красивый, знаешь это? — шепчет Майк. — Очень красивый. Его руки касаются ширинки — пальцы ловко расстёгивают пуговицу, тянут молнию вниз. Уилл слышит собственный писк — короткий, испуганный — но всё же приподнимает бедра, помогая Майку себя раздеть. Джинсы сползают вниз, и Уилл чувствует, как сердце колотится где-то в горле. Он повторяет себе, что всё нормально — они начали целоваться ещё до начала отношений, а пару недель назад, когда Майк выпил лишнего на встрече с Лукасом и Дастином, он прижал Уилла к шкафу, пробормотал что-то в шею и запустил руку ему в штаны. Уилл фантазировал об этом ещё неделю после. Так что это не в первый раз. Просто в первый раз по-настоящему. Губы Майка оказываются на его бёдрах — мягкие, горячие. Он целует внутреннюю сторону бедра, и Уилл выгибается на постели, вжимаясь в простыни. — Уилл, убери подушку, — тихо говорит Майк. — Майк… — Уилл еле слышно шепчет, но Майк, будь проклят его слух, распознаёт каждый звук. Он не убирает подушку — просто сжимает её крепче, пряча лицо, потому что иначе он закричит. — Всё в порядке. Просто доверься мне. Пальцы Майка забираются под резинку трусов, стягивают их вниз. Все восемнадцать лет Уилл жил, чтобы однажды оказаться здесь, он в этом уверен. Его руки сжимают простыни так сильно, что костяшки белеют, когда он чувствует язык Майка на своём члене, а его ладони на своих бёдрах — тёплые, надёжные, прижимающие к кровати. Майк медлит секунду, будто давая Уиллу шанс передумать. Но Уилл не двигается. И тогда Майк берёт глубже — на пробу, осторожно. И в тот же миг мир за пределами этой кровати перестаёт существовать. В этот момент Уилл обдумывает содержание завещания, потому что он умрёт прямо сейчас, держась за эту простынь, пока его член будет у блядского Майка Уилера во рту. Он почти теряет контроль — тело выгибается само собой, дыхание сбивается. Уилл тянет Майка за волосы, пытаясь притянуть его обратно наверх, потому что если это продолжится ещё секунду, будет поздно. — Майк, я сейчас закончу! — выдыхает он. — Отпусти его, мне будет неловко. К счастью, Майк успевает отстраниться — в последний момент, когда Уилл уже чувствует напряжение, растекающееся от поясницы. Он пачкает только свой живот и немного чужую футболку, и на несколько секунд в комнате воцаряется тишина, прерываемая только сбитым дыханием. Какое-то время они переводят дыхание, смотря друг на друга. Уилл чувствует, как бешено колотится сердце — так, что, кажется, рёбра сейчас треснут. Майк выглядит растрёпанным, с покрасневшими губами и счастливыми глазами. — Можно я тебя поцелую? — Уилл достаточно влюблён, чтобы сказать «да». Он тянет Майка на себя, целует первым — благодарно, жадно, будто это последний поцелуй в его жизни. Майк утыкается носом в его шею, ждет, пока Уилл придет в себя и заставит его слезть. — Мне нужно в душ, — бормочет он, краснея. — Иди, — Майк кивает в сторону двери. — Полотенца в шкафу. Уилл находит ванную, долго стоит под тёплой водой, пытаясь уложить в голове всё, что случилось. Когда он возвращается в комнату — в чистой футболке, с мокрыми волосами, — Майк сидит на кровати, уткнувшись в телефон. На нём уже другая футболка, и Уилл старается не думать, куда делась та, в которую он... ладно, не сейчас. — Иди сюда, — зовёт Майк, похлопывая по кровати рядом. Уилл садится, и Майк поворачивает к нему экран. — Я хочу выложить сторис. Посмотри. На фото — они оба, но лица Уилла не видно. Снимок сделан несколько дней назад, когда они сидели на кровати Майка и смотрели фильм. Уилл тогда задремал, положив голову на плечо Майку, а тот, вытянув руку, сфотографировал их отражение в тёмном экране выключенного телевизора. Уилл узнаёт свою макушку, свои растрёпанные волосы, руку Майка, обнимающую его за плечо. Лица не видно — только силуэты и тёплый полумрак комнаты. Майк тихо говорит: — Помнишь? Ты уснул на середине фильма, и я не мог пошевелиться часа два, потому что боялся тебя разбудить. Уилл краснеет. Он не знал, что Майк тогда снимал. — Ты уверен? — тихо спрашивает Уилл. — Там же видно, что это мы… — Но там даже не будет твоего лица. — Майк смотрит на него с лёгкой усмешкой. — Всё и так поймут… — Уилл мнется, но в голосе нет прежней паники. — Всё уже поняли! — Майк смеется. — Я подвожу тебя в школу каждое утро, ты ходишь в моих вещах, а на прошлом уроке английского Шарлотта увидела, как мы держимся за руки под партой. Майк на секунду замолкает. — Уилл, ты меня стесняешься? — Ты готов рассказать о том, что встречаешься со мной? — Уилл опускает взгляд в пол. — Конечно. — Майк говорит это просто, будто дышит. — Я хочу, чтобы все знали, что у меня самый лучший парень. Майк быстро добавляет текст поверх — «наконец-то» и чёрное сердце. Пальцы замирают на секунду над кнопкой «опубликовать». Он нажимает «опубликовать», даже не дожидаясь ответа. Уилл зажмуривается, но краем глаза видит, как мгновенно набегают уведомления. Лайки от Макс, от Лукаса, от Дастина. Сообщение в директе от Джейн: «наконец-то, боже, вы оба невыносимы». — Я люблю тебя, — шепчет Уилл. — Я знаю. — Майк касается его лба своим. — Ты невыносим. — Но ты меня всё равно любишь. Майк липнет к нему с поцелуями, и Уилл, конечно, сдаётся. — Ты создашь мне личный хайлайт? Майк усмехается, открывает Инстаграм и начинает листать свои сторис, показывая Уиллу, как выглядит подборка. Уилл смеется, отбирает телефон и сам выбирает обложку для хайлайта — чёрное сердце. Они падают на кровать, переплетенные, и Уилл думает, что, возможно, это и есть счастье. Просто лежать рядом с Майком Уилером, слушать, как он что-то рассказывает про Холли, и знать, что завтра — и послезавтра, и всегда — они будут вместе. И плевать, что кто-то подумает. В конце концов, все уже поняли.