Кровавый лотос и бамбук

Шэнь Юань всегда считал, что перерождение — это либо начало эпического пути главного героя, либо быстрый и нелепый конец где-нибудь под лапой демонического зверя. Третьего варианта — нормальной жизни — он не предусматривал. Он не стал Шэнь Цинцю. Не оказался в чужом теле с репутацией мрази. Он просто… родился заново. С тем же характером. С тем же языком в голове. С тем же упорным, упрямым нежеланием лезть туда, где пахнет сюжетом. Пик Цзинцзин принял его рано — Юань оказался способным, усидчивым и раздражающе талантливым. Он не блистал, как будущие герои, не ломал горы одним ударом, но двигался вперёд ровно и неумолимо. Слишком разумно для юного ученика. Шэнь Юань не любил привлекать внимание. И именно поэтому оно липло к нему само. — Ты слишком хорошо справляешься, — однажды холодно сказал Шэнь Цзю, глядя на него сверху вниз. В этих словах не было похвалы. Только раздражение. Юань сделал вид, что не заметил. Первую миссию он запомнил плохо: слишком много грязи, слишком много криков, слишком много крови для того, кто предпочитал читать новеллы, а не участвовать в них. Он отбился от мелкой демонической твари и уже собирался возвращаться, когда почувствовал чужое присутствие. Не демона. Не культиватора. Что-то между. — Ты ранен? — спросил мужчина, появившись будто из воздуха. Он был… странным. Слишком расслабленным для этих мест. Слишком живым. Юань насторожился: — Это не твоё дело. — Моё, если ты тут умрёшь. Мне не нравится, когда рядом умирают симпатичные люди. Шэнь Юань тогда решил, что это самый глупый мужчина, которого он встречал за две жизни. И почему-то не ушёл. Так начались их встречи. Тяньлань приходил без предупреждения. Иногда — с ранами, иногда — с улыбкой, иногда — с вопросами, на которые Юань не хотел отвечать. Он не называл фамилий. Не рассказывал о прошлом. Смеялся слишком легко и смотрел слишком внимательно. Шэнь Юань ловил себя на том, что ждёт. Ждёт шагов. Ждёт голоса. Ждёт этих идиотских шуток, от которых хотелось одновременно смеяться и бить. Это было неправильно. Он — культиватор. Он — ученик пика. Он — не гей, чёрт возьми. Осознание пришло резко и мерзко, как холодная вода. Шэнь Юань смотрел, как Тяньлань смеётся, запрокинув голову, и вдруг понял: если он протянет руку — тот подаст свою. От этой мысли стало страшно. — Ты дурак, — сказал Юань резко. — Знаю, — легко ответил Тяньлань. — Но тебе же нравятся дураки. И именно тогда Юань понял, что зашёл слишком далеко. Он перестал приходить. Перестал отвечать на письма. Сначала — одно. Потом — второе. Потом — аккуратный, почти вежливый свиток с вопросом, не случилось ли чего. Шэнь Юань не отвечал. Он зарывался в тренировки. Становился лучше. Становился главным учеником — к своему глубокому неудовольствию. Шэнь Цзю смотрел на него всё холоднее. — Не возомни о себе лишнего, — сказал он однажды. — Ты временное явление. Юань молча поклонился. Ему было всё равно. Прошёл почти год. Письма прекратились. И почему-то именно тогда стало по-настоящему больно. Одиночную миссию он принял без возражений. Глухие земли. Заброшенный храм. Слухи о демонической активности. И — ловушка. Яд подействовал не сразу. Сначала было тепло. Потом — тяжесть. Потом — странная, опасная слабость, от которой мысли расплывались. Шэнь Юань понял, что именно это, слишком поздно. А потом услышал шаги. — Значит, вот так, — голос был знакомым. Слишком знакомым. — Тянь… — выдохнул Юань, и это имя прозвучало как признание. Мужчина остановился. В его глазах не было ни улыбки, ни лёгкости. Только ярость. Глухая, сдерживаемая почти год. — Я писал тебе, — сказал он тихо. — А ты исчез. Яд жёг под кожей. И Шэнь Юань впервые за долгое время понял: убежать больше не получится. Шэнь Юань плохо соображал, сколько времени прошло с того момента, как он услышал этот голос. Тело будто налилось чужим жаром — не боль, не слабость, а опасная, липкая потребность, размывающая границы. Он отступил на шаг. Стена храма оказалась слишком близко. — Уходи… — выдавил он, цепляясь за остатки разума. — Здесь яд. Тяньлан-Цзюнь усмехнулся — коротко и зло. — Я знаю, что это за яд. Он подошёл ближе. Слишком близко. Юань почувствовал запах — знакомый, давно забытый, и от этого стало ещё хуже. Сердце забилось быстрее, чем позволяла техника дыхания. — Тогда тем более, — Юань отвернулся, стиснув зубы. — Уходи. Рука легла на стену рядом с его плечом. Вторая — перехватила запястье. — Ты правда думал, — голос был низким, глухим, — что я позволю тебе снова исчезнуть? Юань вздрогнул. — Я… я не должен был… — слова путались. — Это была ошибка. — Ошибка? — Тяньлань рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. — Год молчания — это ошибка? Ты хоть представляешь, что это было? Он наклонился, и Юань почувствовал дыхание у виска. — Я искал тебя. Эти слова ударили сильнее любого удара. — Перестань… — прошептал Юань. — Я… я не такой. Это всё из-за яда. — Конечно, — ответил Тяньлань слишком спокойно. — Всегда удобно свалить всё на яд. Юань резко поднял взгляд — и увидел изменившиеся глаза. Не человеческие. В этот миг всё стало на свои места. — Ты… — дыхание сбилось. — Демон. Тяньлань не стал отрицать. — Император, если быть точным. Юань рассмеялся — коротко, истерично. — Прекрасно. Просто идеально. Я влюбился в демона, который ещё и лгал мне годами. — Я не лгал, — резко ответил тот. — Я не говорил. Есть разница. Яд усиливался. Мысли тонули. Каждое движение Тяньланя ощущалось слишком остро — прикосновение к запястью, тепло тела, тяжесть взгляда. — Отпусти меня… — голос Юаня сорвался. — Пожалуйста. Тяньлань замер. На мгновение. А потом притянул его к себе. Не поцелуй — столкновение. Злое, жадное, полное всего того, что копилось месяцами. Юань попытался оттолкнуть, но руки дрожали, тело предательски поддавалось. — Ты исчез, — прошептал Тяньлань между тяжёлыми вдохами. — Ты бросил меня, даже не попрощавшись. — Я боялся… — Юань закрыл глаза. — Я не хотел этого. Не хотел чувствовать. — А я хотел, — резко ответил тот. — Всегда. Жар стал невыносимым. Юань чувствовал, как рушатся последние стены. Он цеплялся за одежду Тяньланя, сам не понимая — чтобы оттолкнуть или удержать. — Это неправильно… — прошептал он. — Поздно, — ответ был хриплым. — Уже слишком поздно. Мир сузился до дыхания, до тепла, до ощущения чужих рук, не оставляющих выбора. Юань потерял счёт времени, растворяясь в этом безумии — злость, желание, страх, всё сплелось в тугой узел. Он очнулся от холода. Первое, что он почувствовал — чужое присутствие. Ровное дыхание рядом. Тепло. Юань открыл глаза. Тяньлань спал, опершись лбом о его плечо, будто боялся отпустить даже во сне. Воспоминания накрыли волной. Стыд. Паника. Осознание. — Чёрт… — прошептал Юань, прикрывая глаза. Он попытался осторожно сдвинуться — и почувствовал, как рука сжалась сильнее. — Даже не думай, — хрипло сказал Тяньлань, не открывая глаз. — Это была ошибка, — выдохнул Юань. — Я был под действием яда. — Ты был под действием страха, — ответил тот. — А яд просто сорвал маску. Юань молчал. — Я не отпущу тебя, — продолжил Тяньлань тихо. — Не после этого. Не после всего. — Ты демон, — Юань смотрел в потолок. — Император демонов. А я — культиватор. Главный ученик. Это… невозможно. Тяньлань поднялся, заглядывая ему в глаза. — Тогда скажи мне, что ты ничего не чувствовал. Юань сжал губы. Не смог. — Вот видишь, — тихо сказал Тяньлань. — Теперь ты связан со мной. Хочешь ты того или нет. Эти слова должны были напугать. Но почему-то вместо этого Юань почувствовал странное, болезненное облегчение. Как будто убегать больше не нужно.