Что было до

      На крыше приюта на окрайне Московии в темноте ночной, озаренный лунным светом, сидел мальчишка лет двенадцати и смотрел вдаль, но взгляд его был покрыт точно пленкой воспоминаний прожитых мгновений жизни своей. Был он полон печали и горя утраты.       Звезды. Подумал мальчишка смотря на них сквозь пелену горьких мгновений.       Матушка любила звезды. Помню когда-то мы с матушкой создавали звезды из всего вокруг: от пыли парящей в воздухе до лучей солнца. Она учила меня создавать звезды из грязи и пыли, которую видели окружающие, а она видела в этом возможность. Помню как она учила меня, совсем маленького их делать. В начале они обязательно получались на мой взгляд неакуратными и уродливыми, но матушка говорила, что они необычайны красивы и я всегда ей верил. Помню как мы развешивали наши звездочки по дому и задорный смех матушки, а потом приходил отец и тогда матушка с глазами полными звезд хвалила мои звезды и показывала точно на мои неуклюжие, неказистые и некрасивые звезды, а матушка все равно ими гордилась и отец тоже обязательно хвалит.       Помню как отец из дерева жизнь вытачивал, что не выточит все оживало и меня этому учил. Мой отец помню вообще был первым на деревне краснодеревщиком , правда сколько раз когда гости захаживали и говорили мол: Алексей Ефимович, Вы бы в Москве свои изделия за золото продавали, а не тут даром даровали бы! Вы у самого царя придворным краснодеревщиком стали бы! На что отец всегда смеялся громким, раскатистым, полным жизни и силы смехом, каким только отец умел мой смеятся и отвечал: Федор Степанович да куда же мне-то? Ежели я человек простой да не для двора созданный и не тянется душа моя ко двору, виноват поди в чем? Правда матушка часто говорила, что батек мой тут часто лукавил, сказывала, что для двора-то и созданный, но по другому праву, по праву рождения и улыбалась задористо и прищурив глаза смотрела на отца и во взгляде ее читалась любовь и общая тайна с обещанием эту тайну сохранить, а отец ей тихо отвечал тем же взглядом.       Еще помню как мы с матушкой по лесам ходили как по коридору дома родного, матушка крутилась-вертелась и цветы с травами в корзинку собирала рассказывая какой цветок и трава для чего нужен. Мы еще помню часто разных жителей леса встречали. И помню каждый матушкин поворот переносил нас в разные леса то в хрустальный лес, где ели из хрусталя, то в каменный лес, где дубы из железа и много таких лесов было. Помню еще матушка всегда сговаривала, что леса наш дом и "коль понадобится тебе Петруша помощь, коль понадобится тебе домой возвратиться, так беги сразу к любой вселенной, от песчинки до пустоты да скажи кто ты и вселенная сама тебя куда надо проводит." и леса будто бы живые склонялись в кивке и ветер дул словно подтверждая и давая безмолвное обещание.       Помню еще как иной раз взгляд матушкин затуманивался точно пленкой прожитых некогда дней жизни своей и тогда она замерала и печальным взглядом смотря в прошлое, рассказывала о детстве, о тех беззаботных днях когда она кружилась и танцевала с тенями повторяя за сесрицей своей старшей, что умела слушать пение тишины и зреть свет тьмы, чье время было темная ночь, обратце старшем, что был защитником справедливости и все рвался в защиту слабых, никогда не проигравшем ни в одном бою, о братце младешеньком, что любил механизмы и видел в шистернях астролябий зрел отдушину жизни, о сестренке, что время видела не в часах, а в знание, знание того, что было, что есть и, что будет, часто пела она о времени и глаза ее всегда были покрыты пленкой отчуждения точно бы не от мира сего.       А потом матушкин взгляд тускнел и мрачнел точно затянувшиеся тучи грозовые перед бурей морской и тон ее менялся, толк ее менял направление, теперь она сказывала о страшных днях своих. Как будучи двенадцати лет от роду девчушкой встретила она смерть впервые. Рассказывала она о том как ворвались в их дом люди, убили матушку с батюшкой, погубили брата ее, что защищал до последне вздоха своего и проткнутый мечом в грудь улыбался и произнес последнюю фразу " У каждого бывает проигрыш в жизни" и взгляд того остекленел да не упал он и улыбка с уст не сползла, о младшем братце что не дожил до седьмого года жизни своей, о том как узрела смерть в его пустых синих глазах, о том как он своими устами вечно смеющимися изрек свои последние слова "ну вот, даже астролябию не доделал" и расмеялся захлебываясь в своей крови. О том как сестренка младшенькая стояла в коридоре озаренным лунным светом и улыбалась своей кроткой и нежной улыбкой, в которой отражалась красота ночи и неумалимости судьбы, о том как стояла она там и говорила "Ребенок будет очень талантливым и счастье обретет, но жалко, что сиротой останется, но не переживай, он найдет семью" и как матушка потом жалела, что знала бы она, что эта встреча была последней она бы говорила с ней больше.       Она с сесрицей старшей чудом спаслись, о том как сестра сама плача держала ее, когда дом подожгли и все там находившиеся горели, все воспоминания, все счастливые мгновения, о том, что они ведь даже похоронить по человечески родных не смогли.       А потом через , когда я был совсем маленьким, сестра будучи двадцати двух летней шагнула с моста, с печальной, нежной, но бесконечно прекрасной улыбкой и во взгляде уверенность и раскаяние за то, что не сдержала обещание вернутся.       Помню я тогда это во сне увидал и вскочив с кровати с глазами полными слез, босиком по деревянным дощечкам пошел на кухоньку там где светилась свеча и не успев показаться из коридора, застыл увидел я как матушка так горько плакала и отец обнимая ее пустил слезу, для него ведь тетя тоже была как сестра старшая, но еще тяжелее на сердце у него было оттого, что матушке он помочь никак не мог, будь его воля всю боль бы забрал, говорил он потом. А я в ту ночь так и простоял в укрывающей меня темноте коридора и ни разу не рассказал родителям о том, что видел.       А потом стали снится сны о девочке с очень яркой улябкой и глазами полными звезд. Она была моей младшей сестренкой, еще не родившейся, еще даже не родившейся в матушкеном чреве и отец с матушкой даже не подозревали, что уже в матушкеном чреве формируется девочка с ветром в волосах и звездами в глазах. Я играл с ней,рассказывал про мир в котором она родится, я рассказал сказки, басни, о том, что видел и, что сегодня я узнал и слышал. Я мечтал и уже представля как буду старшим братом и буду обязательно ее защищать и заботится. Я очень ждал ее, она ещё не родилась, но я уже бесконечно сильно любил её.       Но в наш дом пришла беда. Точнее люди. Все было будто восне. Отец в гостиной разговаривал с ними, вернее пытался успокоить и предлагал решить все мирно, а матушка говорила пойти гулять и она улыбалась, но я видел в ее глазах печаль и еле сдерживаемые слезы. Потом дом загорелся, раздался крик отца и тогда матушка втолкнула меня в потайную комнату, она целовала мои щеки, лоб, макушку, а по щекам ее катились слезы, она просила прощения и говорила, чтобы я бежал не оглядываясь, а потом сильно обняв, она толкнула меня. Каким-то образом я оказался в лесу в котором гулял с матушкой и с места где я стоял виднелся наш дом, он был весь в огне, Я хотел было побежать туда, ведь в окнах мелькали силуэты моих родителей, но огонь не подпускал меня, а потом раздался громкий крик матушки.       В моем сознании раздался матушкин наказ "беги, беги не оглядываясь, беги быстрее чем время и неумалимее судьбы" и тело понесло меня, я бежал. Бежал вглубь леса. Я бежал как наказывала матушка, быстрее времени и упрямее судьбы.       Я не помню сколько я бежал и когда сознание затуманилось, но помню как проснулся на опушке леса близлежащего к Москве. Ноги сами меня привели к приюту и когда меня спросили где мои родители и как меня зовут я ответил охрипшим от долгого молчания голосом — Я сирота, меня зовут Петя –       С тех пор я стал жить сдесь, в дряхлом приюте с равнодушными взрослыми и жестокими детьми. Я никогда не рассказывал кому-либо свою история и из какой семьи я родом, не рассказывал, что во мне течёт кровь древней дворянской семьи, которую боялись больше чем царей, ведь они были императорами мирозданий. Я не говорил о силе протекающей в моих жилах. Я пытался забыть кто я есть и откуда родом, пытался подавлять и игнорировать спящую силу во мне, отрицать ее существование, быть реалистом, уверять себя, что все это был лишь сон, страшный, слишком долгий кошмар, а сам я всегда был просто Петька, безродный сирота, давно отвыкший от заботы и добра, оттого и пытаясь теперь всех оттолкнуть и пугаясь любого ее проявления в свою сторону.       Но как бы он не пытался ее избежать это лишь начало долгого пути к счастью.