Отражение нас

— Поттер! Хватит скармливать моей сове столько печенья, она и без этого тебя больше любит, чем меня! — возмущался Скорпиус. — Да ладно тебе, Скорпи, мы оба знаем, что вовсе не в печенье дело, просто я бесподобен и даже совы от меня без ума, — ехидничал Альбус. Он спрятал пакет с печеньем в сумку и подошёл к Скорпиусу, который не мог справиться с заевшей молнией на куртке. И вполголоса добавил: — И ты в том числе, — он быстро беспалочковой магией починил молнию и вернулся к сове. — С ума сошёл?! А если увидят? — продолжал возмущаться слегка порозовевший Скорпиус. — Не понимаю, о чём ты, — как ни в чем не бывало Альбус продолжил кормить сову. Гарри не мог оторвать от них глаз. Он стоял в стороне вне зоны видимости для молодых людей и поджидал Малфоя, который должен был явиться с минуты на минуту. Из-за дополнительного занятия по трансгрессии семикурсникам пришлось ехать на день раньше. Поэтому народу почти не было и было относительно спокойно. Относительно. У Гарри не переставая кололо сердце, что и послужило причиной того, что он всё ещё не подошёл к парням. Сегодня ему вновь приснилось прошлое вперемешку с настоящим, а потом последовало тревожное месиво: сначала у него выпали все зубы, потом он сам распотрошил свою сову и съел её, а потом он вырвал сердце у Малфоя и отдал его Альбусу со Скорпиусом и долго кричал: «Да, у нас тоже всё получилось! Смотрите! Ха-ха-ха! Мы теперь как вы!». С этими криками он и проснулся. Гарри привык к своей жизни. Привык к своим снам. Привык к нежеланию существовать. Но он не имел права отказываться от своей жизни, не имел права оставить своего ребёнка без отца. Альбусу и так пришлось пережить их развод с Джинни. Так что он не позволял себе задумываться о том, чтобы покончить со всем этим. И лишь в моменты, когда сердце кололо сильнее, чем обычно, у него невольно теплилась надежда, что оно наконец прекратит свою работу. Он пытался искоренить эти мысли, но в моменты, когда контроль над телом и над головой спадал из-за невыносимой боли, они заполняли его мозг. Как это было и сейчас. Вдруг он почувствовал ладонь на плече. И боль начала утихать. Сердце вернулось в прежний ритм, а Гарри выдохнул. Ему не надо было оборачиваться, чтобы понять, чья это магия: — Малфой, ты волшебник. Спасибо. — Не хочу тебя пугать, но все люди, находящиеся здесь, это волшебники. Малфой целиком его осмотрел: — Давно это снова началось? — Да нет, — неохотно ответил Гарри, — сегодня просто плохой день. Малфой тяжело вздохнул. Они уже давно не были врагами. А с того момента, когда их сыновья начали встречаться, так и вовсе стали друзьями. Драко был целителем и заставлял Поттера переодически наблюдаться у него, аргументируя это тем, что больной зять ему не нужен. «Плохие дни» переодически бывали, и Драко просил уведомлять его о каждом из них, чего Гарри, конечно же, не делал. — Эх, не судьба мне умереть сегодня, снова супермегакрутой целитель Драко Малфой меня спас! — безрезультатно пытался разрядить обстановку Гарри. — Что случилось? — не обращая внимание на напускное веселье, спросил Малфой. — Да ничего особенного, толком не выспался из-за того, что приснился плохой сон. А вчера вообще не спал из-за дела в Аврорате, которое мы всё закрыть не можем. В общем, не парься. Всё в порядке, — Гарри говорил неохотно, но правду. Он вообще больше не врал ему. Никогда. Хватило школьных лет. Возможно, что-то не договаривал, но не врал. Всё изменилось. — Что за сон? — не унимался тот. — Давай потом, не хочу сейчас об этом, посмотри лучше на этих голубков. Гарри отошёл в сторону, чтобы подойти и исподтишка напугать парней. И если Альбус вовремя успел приметить своего отца, то Скорпиус, когда Поттер старший подошёл сзади и схватил их за плечи, заорал на весь вокзал: «Мерлин!». — Не-а, просто Гарри! — рассмеялся тот. — Ужас, мистер Поттер, я с вами поседею раньше времени! — улыбался нисколько не удивившийся выходке отца своего парня Скорпиус. Ему не привыкать. — Да у тебя незаметно будет! Ха-ха! Вот на отца своего посмотри, вроде мы одногодки, а выглядит моложе меня лет на 20! А это всё потому, что у него седины не видно. Малфой старший подошёл ближе: — И надо было тебе, сын, связаться с Поттерами, поспокойнее кого-нибудь нашёл бы. — Да не говори. Спасибо, что пришёл. Хотя и не стоило! — ответил Скорпиус. — Да как не стоило! Мы вас теперь сто лет не увидим! — вмешался в разговор Альбус. — Не переживайте, по мне вам недолго придется скучать, — хитро улыбнулся Гарри. — В каком это смысле? — спросил Альбус. — А в таком, что я каждые три недели буду проводить дополнительное занятие по ЗОТИ для старших курсов. Хотелось бы побольше, но работа не позволяет, — вздохнул Поттер старший. — Вау! Мистер Поттер, вы круты как и всегда! Будем ждать ваших занятий с нетерпением! — восторгался Скорпиус. — А почему мы только сейчас узнаем?! Хотя бы мне пораньше сказал! — с ноткой обиды сказал Альбус. — Да только сегодня официальные отгулы получил, не хотел говорить, пока не было известно всё точно. Глядите и Драко уломаю на какие-нибудь занятия для юных целителей и будем к вам вместе приезжать! — Не дай Мерлин с карапузами возиться, — закатил глаза тот. — Мы не карапузы! — одновременно возмутились парни. — Для нас всегда карапузы, — съехидничал Гарри, зная, что те ненавидят, когда их считают маленькими. А Гарри и сам понимал, что они уже не дети. И от того, насколько быстро летело время становилось страшно. Совсем недавно он сам садился в этот этот поезд, а сейчас уже провожает сына на последний курс. Время идёт вперед, а он так и стоит на месте, никому не нужный ребёнок с кошмарами. Перед глазами опять начали мелькать отрывки сна. А сердце ускорило свой ритм. «Как я ненавижу всё это. Как я ненавижу своё тело, которое отказывается адекватно работать». Он спрятал руки в карманы, потому что те тряслись неимоверно сильно, как и всегда перед приступом паники. Этот жест не ускользнул от внимания Малфоя. Гарри это понял, потому что снова почувствовал воздействие его магии. — Так, вы давайте, не забывайте присылать письма! Говорите, если что-то понадобится. Альбус, на Скорпиуса я не надеюсь, из него ничего не вытянешь, так что хоть ты сообщай, — наставлял Малфой, пока Гарри приходил в норму. — Подписываюсь под каждым словом, — сказал Гарри, толком не услышав того, что сказал Малфой, и обнял обоих парней. — Не скучайте! — Уж это нам точно не грозит, пап! — подмигнул Альбус Скорпиусу, за что получил толчок от него. — Мы и не сомневаемся в этом, — ухмылялся Малфой. — И вы тоже… Ну это, не скучайте, — всё также ехидно говорил Поттер младший, смотря исключительно на Драко. Словно они оба что-то знали, о чем не догадывались ни Скорпиус, ни Гарри. Парни распрощались с Гарри и Драко и отправились в вагон. — Ты как? — спросил Малфой. — Да живой пока, — ответил Гарри. — Поттер, ты самый худший из моих пациентов. — Ну не везде же мне быть лучшим, — намеренно напыщенным тоном сказал Гарри. — Давай ко мне, я хоть осмотрю тебя, да сердце послушаю. Давно уже не проверяли, — задумчиво произнес Малфой. — Да чего-то сил сегодня нет, давай в другой раз, — отнекивался в очередной раз Гарри. — Нет, Поттер, не согласишься добровольно, возьму тебя силой. — Ну возьми, — ухмыльнулся тот. — О, Мерлин, помоги. И как твою маленькую копию терпит мой сын. — Ну ты же терпишь, — не унимался Поттер. Они вышли с вокзала. Малфой взял предплечье Гарри, и они трансгрессировали. — Будешь чего-нибудь? — спросил Малфой. — Можно мне чаю и сладкого побольше, — ответил Гарри. — Побольше, побольше… Подожди в гостиной пару минут, сейчас приду. Малфой-менор ощущался для Гарри уже большим домом, чем свой. Они здесь неоднократно праздновали все вместе Рождество, так как этого очень хотелось сыновьям, а Гарри и Драко не возражали, часто собирались летом, чтобы поиграть вчетвером квиддич на заднем дворе, да и когда их дети были на учёбе, Гарри иногда заходил к Малфою, чтобы пропустить по пинте пива или же на очередной осмотр, на которых переодически настаивал Драко. Он протянул ноги на диван, зажег камин беспалочковой магией и укутался пледом Драко. Гарри окутал его запах, который он глубоко вдохнул он и, почувствовав некую иллюзию такого желанного спокойствия, благополучно уснул. — Поттер, давай, подъем. Тебе нужно выпить это. Гарри, толком не открыв глаза, выпил то, что ему всучил Малфой. — Фу, ну и отрава, я чаю хотел! Со сладким! — возмутился Гарри. — Ну уж простите, ваше величество, чай за 5 часов успел остыть. — Сколько? Это Малфой у тебя диван пропитанный сонным зельем, всегда на нём вырубаюсь, — зевнул Гарри и посмотрел на Драко. Малфой с момента их встречи выглядел загруженным, что расстраивало Гарри. Но он понятия не имел, как это исправить. В их дружбе «страдальцем» был он сам, а Драко вытаскивал его из «плохих дней». И если в начале Гарри долго сопротивлялся этому излишнему вниманию, то потом всё изменилось. В один из дней Малфой на него чуть ли не наорал за это: «Поттер, ты себе не нужен, так подумай о других! Тебе становится лучше? Становится! Вот и хватит отнекиваться! Невозможно с тобой работать!». Гарри, конечно, стало стыдно, ведь у него был сын… Но и бегал он от Малфоя не просто так. Каждый подобный шаг с его стороны пробуждал в нём годами подавленные чувства. Был невероятно долгий путь их принятия, а потом не менее долгий закапывания их в самую глубину сердца, которое и так уже держалось из последних сил. Однако, когда он узнал о помолвке Драко и Астории, Гарри воздвиг стену в своей голове, перегораживающую любые мысли о Малфое. И практически полностью о нём забыл, начав жизнь с чистого листа: спустя пару лет после войны пришёл в себя, сделал предложение Джинни и поступил в академию Авроров. Вот только сердце всё переодически ныло и болезненно сжималось, но Гарри научился не обращать на это внимания. Он довольно рано понял, что вряд ли будет полноценно счастлив хоть когда-либо. Как бы не поддерживали его друзья, Джинни, с которой они в итоге разошлись, когда осознали, что между ними нет романтических чувств, спустя 4 года действительно счастливого брака, просто не такого, как они желали, в глубине души он был одинок. И лишь Альбус заполнял эту дыру в сердце, Гарри точно знал, что дожил до этого момента, только благодаря ему. И Малфою, конечно, который появился как раз в тот период жизни, когда приступы стали чаще. Возможно, они участились из-за того, что смотря на Альбуса со Скорпиусом, в нём начало просыпаться то, что было так глубоко закапано, что почти было забыто. Почти. И в какой-то момент Гарри предположил, а не вызывает ли сам Малфой эти приступы, но осознал, что рядом с ним чувствует лишь спокойствие и умиротворение, которые он так редко испытывал. Поэтому Гарри оставил всё, как есть. Когда-то он не надеялся и на то, чтобы просто видеться с ним, а потом они стали настоящими друзьями. И эту дружбу Гарри очень ценил. И был готов на всё, чтобы её сберечь. — Малфой, у тебя всё в порядке? — У меня-то да в отличие от некоторых. Не нравится мне твоё сердце, не нравится… — задумчиво произнес Драко. — Мне может быть твоё тоже не нравится, но я же молчу, — деланно обидчиво произнес Гарри. И перед глазами всплыли отрывки сна. И вот Гарри уже снова сжимает в руках ещё бьющееся сердце Малфоя и истошно кричит… Руки предательски затряслись, а в груди защемило с такой болью, что дыхание уже в который раз за день начало сбиваться. — Очень остроумно. Эй, что с тобой? Сегодня ты хуже, чем обычно в «плохие дни», — Малфой всё отложил и подошел к Гарри. — Воды? Гарри, продолжая тяжело дышать, лишь кивнул. А когда Малфой протянул стакан, то залпом опустошил его. — Да уж, ну и денёк. Бывает же, кроет и кроет. Цунами покажется тихой гаванью после этих приливов, хах! Кошмар. Посажу себе лучше желудок, но буду всё оставшееся время пить зелье для сна без сновидений, — Гарри это говорил всё с шуточной интонацией, но они оба знали, что это не шутки. И что Гарри очень тяжело всё это дается. — Расскажи мне, что тебе приснилось, — Малфой сел рядом и внимательно смотрел на Гарри. Гарри знал, что отпираться бесполезно, потому что Малфой помимо просто их некой дружбы заделался его лечащим врачом, включая психотерапевта, так что он начал свой рассказ. Сначала про отрывки из прошлого, потом из настоящего. Он себя чувствовал как-то странно, как будто он был в шаге от сильной истерики, хотя подобный выброс эмоций ему не был свойственен. Он не знал как трактовать эти чувства, потому что Гарри никогда не плакал. Но сейчас он чувствовал, что слёзы подступают очень стремительно, захватив с собой сильный тремор. Он чувствовал подходящую волну, не похожую ни приступ паники, ни на истерику, ни на что-то другое. Словно всё его нутро решило вывернуться наружу и излить на поверхность каждую испытываемую им когда-либо эмоцию. Он пытался сдерживать этот наплыв. Выходило ужасно. Вдруг на столе треснула кружка, и остывший чай пролился на пол. Потух огонь в камине. Гарри замолчал. Он понимал, что его магия вырывается, пытаясь заменить эмоции. Камин снова загорелся, и Малфой, резко схватив его за предплечье, трансгрессировал в новую для Гарри местность. — Поттер, спокойно. Ты меня слышишь? — дождавшись утвердительного кивка, Драко продолжил, — выплесни это вот в то дерево, на нём установлен магический поглотитель, так что можешь не переживать, что подорвешь что-то. Гарри, уже еле сдерживающий выплескивающую из него магию, тут же выхватил палочку и направил поток бурной, искрящейся, переливающейся всеми цветами радуги энергии. На улице были сумерки, но его магия освещала всё в радиусе нескольких десятков метров, и она не переставала изливаться. Она наполняла каждую клеточку его тела и стремительно двигалась к его руке, чтобы мелкими нитями обвивать древо палочки и не кончающимся потоком вбиваться в поглотитель. Спустя четверть часа Гарри упал на колени, его дыхание сбилось, сердце колотилось, а его палочка выпала из рук. Малфой всё это время был рядом, за что Гарри был ему благодарен. — Чувствую себя как после битвы с Воландемортом. И это… — он выдохнул. — Это невероятно. Не помню, когда я чувствовал себя таким свободным. — Конечно, я тебе всё же рекомендую психотерапевта, но подобная разрядка тоже будет идти тебе пользу, я думаю, — усмехнулся Малфой, — Ты как? — Офигенно. Малфой одним уголком рта улыбнулся и даже не стал никак комментировать использование маггловского сленга, как это делал обычно. — Что это за место? — спросил приходящий в себя Гарри. — Владения моей моей дальней родственницы, которая по неизвестным никому причинам решила их наследовать мне. Там есть старинный дом, требующий полной реконструкции, у меня всё руки не доходят им заняться, так что на данный момент здесь никого нет, — смотря куда-то вдаль произнес Малфой. — А что это за дерево? — задумчиво посмотрел Гарри на могущественное растение, впитавшее в себя такой мощный поток стихийной магии и не потерявшее при этом ни листочка. — Древний артефакт, не изнашиваемый поглотитель магический энергии. Семейная реликвия, таких сейчас почти нигде не осталось, — отстраненно сказал Малфой. — Сам недавно о нём узнал, когда решил покапаться в семейных архивах. Всё сомневался в его силе, но раз оно и тебя выстояло, значит действительно в записях всё было сказано верно. Гарри встал с влажной от росы земли, подошёл к Малфою и, положив руку ему на плечи, тихо проговорил: — Драко, спасибо тебе. Я всё ещё функционирую как полноценный член общества только благодаря тебе, и я перед тобой в вечном долгу. — Мерлин, Поттер, тоже тут должник нашёлся, давай без этого обойдемся? Я всё ещё желаю видеть здорового зятя для своего сына, а ты пока плохо справляешься с данной задачей. Гарри хмыкнул. — Мне нравится быть тебе должным, — задумался Поттер и не сразу понял, что сказал это вслух, сейчас ему плохо удавалось себя контролировать. Он с 11 лет должен был кому-то: сначала его окрестили спасителем Англии и ему надо было стать символом надежды, потом на него повесили убийство самого сильного волшебника, потом он должен был умереть, а когда выжил, так и вовсе стал обязанным перед каждым вселять веру в светлое будущее, в которое-то он и сам с трудом верил. И вот с первого курса от него требовали ответов, действий, победы… А Малфой от него ничего не требовал (не считая осмотров, конечно), но именно перед ним ему хотелось быть должником. Словно это создавало между ними невидимую нить, которая Гарри позволяла быть рядом с Драко, чтобы вечно возвращать ему свою благодарность. — Эм, ладно. У всех своих фетиши, не буду осуждать, — намеренно невозмутимо произнес тот. — Давай-ка вернемся в гостиную, пока вдобавок не оказалось, что ты ещё и какой-нибудь футфетишист, к таким подробностям я пока не готов. Гарри прыснул и обхватил подставленное предплечье Малфоя, и они переместились обратно.

***

После отъезда Альбуса Гарри заваливал себя работой, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. Каждый раз после лета ему приходилось заново учиться жить одному, ведь теперь вместо приятного времяпровождения по вечерам с сыном, ему приходилось оставаться в компании самобичевания и неконтролируемой тревоги. Всю неделю он практически не спал. Каждый раз ложась в кровать, он с бешеным стуком сердца ожидал того жуткого сна, боясь, что зелье сна без сновидений не подействует, и он вновь столкнется с ним. Но к концу недели организм сдался, и, прийдя домой в 7 вечера, Гарри переоделся, лег и моментально уснул. Осеннее солнце слепило всё ещё закрытые глаза, а тело обдавало прохладным воздухом из оставленного на ночь открытого окна. Кости неприятно ломило, а голова отзывалась резкой болью на любые звуки с улицы. Гарри с невероятными усилиями заставил себя открыть глаза, чтобы взглянуть на время. Часы показывали начало четвёртого. «Отлично, я проспал половину дня своего единственного выходного» — с досадой подумал он. Сил не было. Он порывался лечь обратно, но, тяжело вздохнув, всё же опустил голые ступни на пол, который уже нуждался в Очищающем, и пошёл на кухню, чтобы выпить хоть что-нибудь от головы. Пройдя через темный коридор, он наконец добрался до столь необходимой в эту секунду аптечки и понял, что все запасы обезболивающего были израсходованы. Непонятно откуда взявшаяся злость прошлась по его телу. Руки задрожали, и он прокрутил голову, щёлкая шейными позвонками, пытаясь подавить порыв разбить оставшиеся зелья, которые ему сейчас никак не могли помочь. Он судорожно выдохнул, положил аптечку на стол и с силой ударил по нему, грязно выругавшись. От перенапряжения виски сдавило ещё сильнее, от чего он схватился за голову и стараясь не шевелиться, пытался прийти в себя. Гарри планировал сегодня сделать немеренное количество дел, начиная с уборки, заканчивая отчетами в Аврорат. Но сейчас он не способен был и сделать пару взмахов палочки, чтобы разобраться с грязной посудой, которая пролежала в раковине столько, что от туда начал исходить гнилостный запах. Он понял, что не в состоянии прожить сегодняшний день. Да и не только сегодняшний, в глубине признавал Герой Англии, но пытался отгонять от себя эти мысли. «Альбус. Ты должен стараться ради него. Это твой сын, и он надеется на тебя». Он снова судорожно выдохнул и достал пачку сигарет. Жадно вдыхая табачный дым, он наконец почувствовал, иллюзию спокойствия, так как голова закружилась и он хотя бы на несколько минут отключился от реальности. Борясь с ненавистью к себе, а от того и ко всему окружающему миру, Гарри вернулся в спальню, закрыл окно, наглухо задернул шторы и лёг обратно в кровать, молясь, что потом станет легче.

***

На следующее утро Гарри не был сильно удивлен тому факту, что легче не стало. Но ему не привыкать. С девизом «А когда было легко?» он отправился в Аврорат, надеясь успеть заглянуть в Министерскую столовую, в его желудке ничего было уже сутки, и это надо было срочно исправить, чтобы в случае срочного вызова, он мог нормально продержаться. Но стоило ему съесть треть своей порции, как сигнальный браслет на его руке неприятно начал жечь руку. Это могло значит только одно — срочный вызов. «Сука!» — прошипел тот сквозь зубы и швырнул вилку в тарелку, из-за чего словил на себе несколько взглядов. Он резко встал и отправился для получения информации о произошедшем от главы, чтобы с командой отправиться на миссию. Да, у Гарри бывали трудные моменты и некоторые проблемы с восприятием реальности в те или иные ситуации, но никогда во время миссии. Это было главной причиной, почему несмотря на всю ненависть ко своей работе, он продолжал оставаться здесь. С секунды, когда руку обжигал браслет, сигнализирующий о вызове, до окончания миссии все мысли покидали его голову. Оставался лишь холодный расчет, твердая рука и стальной взгляд. Ничто и никто не могли его остановить. Он безупречно справлялся как с работой в команде, так и в одиночку. Его мозг в эти моменты работал в тысячу раз быстрее, чем в повседневной жизни, он знал, он чувствовал каждый следующий шаг противника, и потому всегда был впереди. И сегодня день не был исключением. Гарри сомневался во всех вещах в этой жизни, в которых только было возможно, но во время миссии он сохранял в себе лишь железную уверенность. Группа преступников-психопатов, за которыми их отдел следил уже месяц сегодня должны были быть пойманы. По-другому просто и быть не могло, Гарри это знал, потому что они давно выстроили четко выверенный план действий, подразумевающий всё то, что произошло сегодня. Вот только на их ловушку банда повелась быстрее, чем они думали, от того не вышло сделать засаду и пришлось действовать сразу на месте. Но и это не беспокоило Гарри. И в глубине души он радовался, когда случалось подобное. Бешеный приступ адреналина, зрение, улавливающее каждое шевеление и палочка, нагревающаяся даже без произнесенных заклинаний. Вспышка, удар. Минус один. — Хорошо сработано, Гарри, — крикнул ему Альберт, который когда-то был тому наставником, а теперь просто напарником. — Рон, сзади, — раздалась позади Поттера, но отвлекаться было нельзя, Гарри знал, что Рон справится, а потому продолжал действовать на своей территории. Любое отклонение от плана может повлечь провал. Это знал каждый Аврор, так что они продолжали занимать свои позиции, отбиваясь от темных проклятий. Всё шло идеально, пока в какой-то момент перед ним не выскочил Аврор, имени которого он не знал. «Что он вообще тут делает?» — пронеслось у Гарри в голове, когда тот начал насылать ответные заклинания противникам, преграждая обзор Поттеру. Он увидел, как, кажется, это был стажер, стушевался и пропустил летящее в него проклятие. Гарри отшвырнул того в сторону, без остановки сыпя защитными чарами, и из-за этого пожертвовал драгоценными секундами для удачного нападения, за что сразу же поплатился. Вспышка. Боль, сковывающая всё тело. Глухой удар об землю. Чей-то голос окликнувший его. Гарри хотел дать знать, что всё в порядке, но слова застыли в горле вместе с замершим дыханием. Он не мог вздохнуть, и кислород, не попадающий в его лёгкие, уступил место углекислому газу, который с бешеной скоростью увеличивал свою концентрацию в его в крови. Мозг из-за внезапно наступившей гипоксии начал медленно отключаться, звуки вокруг стали тише, а тело начало расслабляться. Внезапно стало так хорошо, что Гарри не понимал, почему минуту назад он так беспокоился. На губах начала появляться улыбка, и он прикрыл глаза, чувствуя, несмотря на ускоряющийся темп биения сердца, полное спокойствие.

***

Больничный запах резко ударил в нос. Гарри еле разлепил глаза, уставившись в ослепляюще белый потолок. Он сел на кровать, отчего какой-то аппарат истошно запищал и в палату мигом вбежала уже знакомая ему медсестра: — Мистер Поттер, вам запрещено вставать, ложитесь обратно, — строго проговорила она и начала накладывать стандартные диагностические заклинания. Всё это было настолько привычно, что Гарри даже улыбнулся, вызвав тем самым обеспокоенный взгляд у миссис Уотсон, женщины преклонных лет, которая за последние 10 лет уже множество раз оказывала ему помощь после неудачных дел. — Не переживайте, миссис Уотсон, я в порядке, и не из такого выбирался, — устало усмехнулся Гарри. — Лежите и не шевелитесь, пожалуйста, я окончу осмотр и позову вашего лечащего врача, — всё также хмуро проговорила она, что удивило Аврора, обычно она была в более веселом расположении духа. Спустя несколько минут она вышла из палаты, оставив Гарри в ожидании лечащего врача. И он очень надеялся, что это будет тот лечащий врач, мысли о котором невольно заставляли вновь появиться на губах улыбку. Дверь резко открылась и в палату чуть ли не влетел Малфой. Тот выглядел напряженно, под глазами залегли тени, а руки сжимали историю болезни Гарри с такой силой, будто бы тот пытался её уничтожить. — Поттер, ты идиот, — утвердительно сказал тот. — И тебе доброе утро, дорогой, как-то ты не особо радушен с утра, — сказал Гарри с расплывающимся теплом внутри. — К твоему сведению, уже день и… — начал тот, но Гарри сразу его перебил зевком. — А я думаю, отчего я такой выспавшийся, — потянулся герой Англии, хрустнув позвонками. — … и ты был в отключке неделю, — закончил Малфой после того, как его нагло прервали. Сердце пропустило удар, и препарат опять истошно запищал, но был сразу выключен Малфоем. Весь веселый настрой сразу улетучился. — Черт, значит Альбус в курсе? — Гарри ненавидел обманывать сына, но он старался лишний раз его не беспокоить, умалчивая некоторые моменты из своей работы. — Боюсь, что в курсе вся магическая Англия, пророк неустанно пишет оды своему герою, как тот пожертвовал своей жизнью ради стажера, который чуть не сорвал дело, — Малфой злобно выплюнул последнюю часть предложения, словно этот несчастный стажер был как минимум вторым Воландемортом, — Так что да, Альбус в курсе, они вместе со Скорпиусом прибыли три дня назад и сейчас оба живут в меноре. — Черт, — снова сказал тот, — Как он? — А как ты думаешь? Его отец, неделю лежал в коме при смерти, пораженный неизвестным заклятием, — ответил вопросом на вопрос Малфой. Гарри тяжело вздохнул. — Мне нужно отправить ему… — начал было тот, как его сразу перебил Драко. — Я отправил сову сразу же, как мне сообщили, что ты очнулся. Подозреваю, что они будут тут с минуту на минуту. Так что мне надо успеть до этого момента тебя осмотреть и собрать анамнез. Раздевайся, — тоном не требующих возражений сказал Малфой. — Люблю, когда ты командуешь, дорогой, — отшутился Гарри, надеясь вернуть более непринужденную атмосферу. — А я люблю, когда ты слушаешься, вот только ты никогда этого не делаешь, — уже более мягко и с некоторой печалью ему не свойственной сказал Малфой. Он задавал вопросы, а Гарри пытался на них отвечать полно, но, видимо, ответы того не особо устраивали, так что Драко без конца закатывал глаза и на каждое слово Поттера задавал ещё по несколько уточняющих вопросов. Потом он слушал его сердце, положив руку на плечо, так как из-за слабости при нажатии фонендоскопом Гарри отклонялся назад, и Малфою приходилось его удерживать. Несмотря на все законы физики, холодная рука на плече отдавала тепло, которое согревало всё тело. И Гарри наслаждался моментом, разглядывая лицо Малфоя, который так близко сейчас находился, что он ощущал его дыхание на своем лице. Он был глубоко погружен в свои мысли, между бровями залегла складка, которою так и хотелось разгладить. Малфой тяжело вздохнул, снял с себя магический фонендоскоп и начал что-то записывать в историю болезни Поттера. — Я умру? — отшутился тот. — Надеюсь, да. Уже надоело с тобой мучиться. Вот зелья, пей, там смертельный яд, — не поднимая глаз, Малфой протянул ему пару склянок с голубоватой жидкостью. Гарри сразу же влил в себя содержимое, поморщившись от горького вкуса: — Фу. Ну и гадость, мог бы меня отравить шоколадом? — Учту в следующий раз, если сегодня выживешь, — Малфой на него внимательно посмотрел, — Ты сейчас слышишь своё сердцебиение? — Да, но мне это никак не мешает, — прислушался к своим ощущениям Гарри, он привык, что большую часть времени он ощущает стук своего сердце, и если когда-то его это настораживало и сбивало с толку, то теперь это стало частью его жизни при любых нервных моментах. Сейчас он был расслаблен, но звук всё равно отдавал изнутри. — Мерлин, Поттер, я тебе говорил, что ты худший из моих пациентов? — закатил глаза Малфой. — Раз пятнадцать точно, — обезоруживающе улыбнулся Гарри. — Сколько раз тебе объяснять, если ты и адаптируешься к изменениям в организме, то это совершенно не значит, что решаешь проблему. Любой из негативных симптомов — это компенсаторные реакции, которые необходимы, чтобы поддерживать твою нормальную жизнедеятельность. Именно они являются предвестниками, которые просто нельзя игнорировать! — на одном дыхании произнес Малфой. — Не переживай, Малфой, это у меня оно только при виде тебя так себя ведёт — вновь попытался отшутиться Гарри. И надо было признать, что доля правды в этом тоже была. — Невозможно с тобой работать, — опять вздохнул Драко. Малфой был сам не свой, и Гарри хотел это исправить, но был без понятия как. Он снова хотел глупо пошутить, как в коридоре послышался шум, и в палату вошли Альбус со Скорпиусом. — Папа! Мерлин, как я рад, что ты наконец очнулся! — не церемонясь бросился в объятия Альбус, — Как ты себя чувствуешь? — Всё в порядке, дорогой. Самый лучший целитель в мире меня подлатал, и я теперь как новенький! — увидев Альбуса, который выглядел, как будто это он лежал в отключке неделю, а не сам, сказал Гарри. От его вида у него словно прошлись ножом по сердцу. Он так не хотел быть причиной переживаний своего сына, но раз за разом вновь это делал. — Как вас сюда пустили? Я приготовил вам пропуска, без которых вход запрещен, — обратился Малфой к своему сыну. — Альбус умеет убеждать, — уклончиво ответил Скорпиус, с нежностью во взгляде посмотрев на своего парня. — Не сомневаюсь, — усмехнулся Малфой старший. Затем произошло то, что поразило Гарри. Альбус подошел к Драко и обнял его со всей его юношеской непосредственностью, явно доставшейся ему от отца: — Спасибо вам, мистер Малфой, я… я просто не знаю, что было бы, если бы не вы, — полушепотом закончил тот с застывшими на глазах слезами. Гарри не видел своего сына таким с младших курсов и понял, что за неделю «отсутствия» явно подбил нервную систему людей, которые ему очень дороги. Ещё большее впечатление на Аврора произвело то, что Малфой, который на работе обычно представал холодной глыбой, крепко обнял того в ответ: — Ну, ну, туше. Твой отец и не из таких передряг выбирался, — он по-отечески похлопал того по спине. — Я боюсь представить, что произошло бы, если бы не ваше зелье, — всё так же тихо говорил Альбус, по поведению вновь напоминая того мальчишку, который так боялся ехать в Хогвратс. Сердце болезненно сжалось, отчего-то сегодня то было в ударе больше, чем обычно, и порядком надоевший Гарри аппарат опять запищал, но быстро был остановлен Малфоем. Черты его лица вновь выдали напряжение, пока он внимательно смотрел за показателями, которые отображались на циферблате. — И не надо представлять, Альбус, сейчас всё в порядке, — Драко положил руки ему на плечи, и посмотрел тому в глаза. Дождавшись утвердительного кивка, Малфой старший вновь что-то начал записывать в историю болезни, следя за аппаратом. Гарри, до этого молча наблюдавший за этой сценой, понял, что присутствующие осведомлены о происходящем в разы больше, чем он сам, поэтому, не выдержав, спросил: — Что за зелье? Что вообще это было, что меня так выбило из колеи аж на неделю? — Стоп, пап, ты ещё ничего не знаешь? Гарри отрицательно помотал головой. — Так, дети, сейчас мы завершим организационные вопросы, и вы побеседуете, а мне уже надо бежать в операционную, — моментально вклинился в диалог Малфой, не перестающий излучать из себя словно осязаемое напряжение. Альбус кивнул, отошел к Скорпиусу, который сразу его приобнял. Гарри с трудом подавил улыбку, не желая смутить их. — Поттер, сейчас будет краткий экскурс по твоему заболеванию. Не надеюсь, что ты всё поймешь, но твоя задача осознать важность моих рекомендаций, которые тебе следует четко выполнять, — в эту секунду Малфой был не его другом, не был отцом парня его сына, он был одним из лучших лекарей во всей Магической Англии, и Гарри не мог оторвать от него глаз. Он кивнул, показывая всем видом, что внимательно слушает. — Темное Заклятие, которое попало в тебя, было связано с кровью. В норме скорость кровотока определяет давление стенок сосудов, при его повышении сосуды сужаются, кровь течёт быстрее, при понижении сосуды расширяются, кровь течёт медленнее. И при воздействии заклинания, произошел сильный спазм сосудов, из-за чего кровь начала двигаться с со скоростью, которая была слишком высока для твоего организма. И проблема в том, что лекарства понижающее давление, не меняли ситуацию, так как точкой приложения заклинания была именно кровь. Почему нельзя было использовать зелья, направленные кровь, сейчас не буду, объяснять, так как времени нет, да и подозреваю, что тебе абсолютно наплевать на это, — Малфой взглянул на часы и продолжил своё объяснение, — Всё это вызвало нагрузку на твоё сердце, которое, надеюсь, ты знаешь, качает кровь. — Мерлин, Малфой, ты думаешь я настолько тупой? — пробурчал Гарри на выразительный взгляд Драко, — Понял, не отвечай. — Заклятие всё ещё влияет на твою кровь, а соответственно и на сердце тоже. Компенсаторные реакции, все дела. Мы сегодня это уже обсуждали. Так вот, любая нагрузка на сердце, которое и без того у тебя было не то чтобы в порядке, вызывает аномально резкое повышение давления. Любая, Поттер. И так будет, пока ты полностью не восстановишься. Тебе нельзя долго ходить, запрещены лестницы. Запрещено любое нервное перенапряжение, как ты уже, наверняка, успел заметить датчик на аппарате сразу реагирует на любое повышение давления. Если находишься под воздействием раздражающего фактора дольше 5 минут, то это может породить для начала гипертонический криз, а потом и чего ещё похуже, — закончил Малфой свою тираду на одном дыхании, от чего на щеках появился еле заметный румянец. Гарри пытался отодвинуть ненужные мысли, но Драко, вещающий свои умные медицинские штуки, будоражил его кровь не меньше злосчастного заклятия. И аппарат-предатель выдал его с поличным, вновь запищав. «Боже, какой позор» — мысленно простонал он. Малфой напрягся, выключил звук, и очень внимательно посмотрел на Гарри: — Гарри, я понимаю, что ты беспокоишься из-за ситуации, в которой оказался, но всё решаемо, я сделаю всё необходимое, чтобы ты встал на ноги, как можно скорее, — он положил руку ему на плечо, и Гарри взмолился, чтобы аппарат не запищал снова. — Всё в порядке, Драко, правда, я просто думал, что выйду на работу на следующей неделе, я веду сейчас три дела и теперь придется свалить всё на ребят, — попытался выкрутиться из положения Поттер. Его не сильно волновали эти дела, так как они не были особо серьёзными. Парочка сомнительных артефактов да незаконно продающий зелья торговец. Справятся там и без него. — Ты с ума сошел? У тебя постельный режим в лучшем случае на неделю, и ты остранен от работы на месяц, — Малфой смотрел на него как на умалишенного. — Сколько?! Да я с ума сойду за это время. Щас недельку поваляюсь и как новеньких буду, — отнекивался Гарри. — Так и знал, что зря распинался, пытаясь объяснить, почему тебе категорически нельзя перенапрягаться, — закатил глаза Малфой, — Всё, Поттер, ничего даже слышать не хочу. Неделю ты лежишь здесь под присмотром, три недели после лежишь в кровати у себя. Ослушаешься — запру тебя у себя в меноре, обездвижу и приставлю к тебе домовика, чтобы обновлял чары. И я не шучу. Всё, мне пора. — Но… — начал было Гарри. — Никаких «но». И, Поттер, увижу с сигаретой — убью. Ребята, до вечера, — добавил Малфой и вылетел из палаты с развивающейся мантией в манере своего крестного. Гарри устало выдохнул и обессилено опустился на койку. Альбус с ехидной улыбкой сел рядом с ним. — Я подожду в коридоре, — сказал Скорпиус, направляясь к выходу. — Не уходи, давай к нам, ты мне уже давно как родной, — с нескрываемой теплотой в голосе произнес Поттер старший. И это было правдой. Их дети дружили с первого курса, и он привязался к Скорпиусу уже после первых его визитов на Гриммо. Он был похож на Драко лишь внешностью, характером же был гораздо скромнее и тише, чем его отец на первых курсах, но в нём тоже проскальзывала периодами излишняя манерность и эмоциональность, явно унаследованная не по материнским генам. И Гарри это безумно умиляло. — Вы не думайте, что папа всерьез ругается на вас, он так проявляет заботу к тем, о ком беспокоится, — сказал Скорпиус извиняющимся тоном. — Скорпиус, дорогой, я прекрасно понимаю, — с весельем в голосе начал Гарри, — Я ему вечно благодарен, а всякими словечками недоброжелательными мы обмениваемся по старой памяти, лишь шутки ради. Надо признать, что я тут с вами разговариваю благодаря ему. И я не только про этот случай, о котором, я так понимаю, вы знаете больше моего. Может проясните мне, что происходило, пока я тут неделю пролежни пытался заработать? Парни пустились в красочный рассказ. Как выяснилось, Гарри вновь оказался в эпицентре шумной истории и выступил в ней в главной роли. Проклятье было древним, толком неизвестным и до этой недели считалось неизлечимым. Подключили Отдел Тайн, откуда в итоге Гермиона передала Драко конкретную информацию о его воздействии на организм, после этого были подключены лучшие Мастера Зелий, в списке которых числились как Малфой старший, так и его крестный, который покинул пост директора Хогвартса на эту неделю, и они оба проводили дни и ночи в лаборатории, экспериментально выводя безопасную формулу для обезвреживания заклятия. Каким-то непостижимым образом Малфой нашёл способ воздействия на сердце, с помощью которого и был отрегулирован темп кровотока. Альбус, захлебываясь словами, пытался донести суть до отца: — Понимаешь, пап, мистер Малфой придумал, как именно обойти автоматизм пейсмекерных клеток в синоатриальном узле, в котором как раз и запускается процесс возбуждения, передающегося на других участников проводящей системы сердца. Он понял, как воздействовать сразу на атриовентрикулярный узел, где происходит задержка проведения возбуждения к желудочкам, и кровь теперь перегоняется из предсердий в том темпе, каком необходимо для твоего сердца, а не в том, как гонит её заклятие. Это просто гениально! — Прости, сынок, но по-моему после слова «автоматизм» я перестал что-либо понимать, — Гарри неловко почесал затылок, поражаясь глубине познаний его сына. Он уже неоднократно демонстрировал свой интерес к медицине, но сам твердил, что хочет пойти в науку, однако видно было, что тот уже запутался. Гарри, конечно, поддержал любой бы его выбор, но, зная по рассказам Драко, какая нервная эта медицинская среда, он не очень хотел бы, чтобы тот вступал в неё. Но а по рассказам Гермионы, как выяснилось, научная среда тоже была не особо спокойной, так как в любой момент могли поступить срочные заявления из Министерства. Гарри вздохнул, ему хотелось, чтобы Альбус выбрал дело по душе и был счастлив. Он мечтал, чтобы его сын не шёл каждый день в ненавистное место, от которого стал бы по необъяснимой причине зависим, чтобы тот не проклинал своё существование, возвращаясь домой после рабочего дня. Он желал, чтобы тот любил то, что выберет для себя. Гарри не хотелось, чтобы Альбус столкнулся с тем, что испытывал он сам. Тревожные мысли охватили его неожиданно, и он не успел среагировать, чтобы подавить их. Аппарат истошно запищал, уже в который раз день, напрягая Гарри ещё больше. Скорпиус поспешно выключил его и грустными глазами посмотрел на Гарри: — Вы как, мистер Поттер? — Всё в порядке, Скорпи, всё в порядке, — с натянутой улыбкой выдохнул Поттер, — Просто переутомился. Альбус крепко обнял его: — Поправляйся скорее, пап, пожалуйста. — С Драко у меня просто не останется другого выбора, — улыбнулся Гарри. — Уж в этом мы не сомневаемся, — с ухмылкой сказал тот, — Отдохни, пожалуйста, и забудь о работе на эти дни. — Будет сделано, босс, — Гарри шуточно отдал честь и попрощался с обоими парнями. Солнце заходило за горизонт, освещая палату золотым светом. Поттер любовался закатом, пытаясь привести голову в порядок: беспокойные мысли сменялись одна за другой. Сколько же людей пришлось задействовать ради его восстановления, осознавать это было ужасно. Бескрайнее чувство вины океаном накрыло его, не давая продохнуть. Он отбивался от этих чувств со всей упоенностью, на которую только был способен в этот момент, чтобы вновь не вызвать писк аппарата. Гарри прикрыл глаза, только сейчас осознав, на сколько вымотался за последний час. Он не планировал засыпать, но вот невольно дернулась рука, а попытка открыть глаза оказалась безуспешной из-за внезапно потяжелевших век. Проиграв в схватке со своим же телом, он отдался в лапы напавшего на него сна.

***

— Поттер, тебе нужно поесть. Гарри почувствовал на своем плече руку и легкое, даже нежное тормошение. Открыв глаза, он увидел Малфоя и расплылся в глупой улыбке. Из-за бесконечной слабости, поглощавшей всё его тело, он потерял контроль над своими эмоциями, но с ним всегда на защите была шуточная бравада: — Малфой, тебя понизили до санитара и теперь ты разносишь еду? — Смотри, чтобы я тебя не понизил до обычного клерка в Аврорате, выписав тебе справку по инвалидности. Учти, героем никто рисковать не захочет, так что на твои миссии тебя больше никто не пустит и ты будешь заполнять отчеты и разносить бумажки до конца своих дней, — не остался в долгу Драко. Гарри на это искренне рассмеялся, вызвав на изнеможенном лице Малфоя улыбку. Он так хотел, чтобы она всегда запечаталась на его губах, но понимал, что совершенно в этом бессилен. — Ладно, Драко, слушаюсь и повинуюсь, рисковать не буду, давай сюда свою невкусную больничную еду, — он взял поднос начал неприлично шумно хлебать суп, на что Малфой снисходительно покачал головой. — Приятного аппетита, — сказал тот, вкладывая в эти два слова всё своё отношение к манерам Поттера. — Угу, спасибо, — с набитым ртом сказал Гарри, — Пресновато, но в целом даже неплохо. — Тебе нельзя соленую пищу, — ответил Малфой. — Мерлин, ну хоть есть можно, — он старался не слишком обдумывать своё положение, но это всё его порядком напрягало. Они сидели в тишине, пока Гарри уплетал уже горячее. Он не помнил, когда последний раз ел с таким аппетитом. Он в целом не помнил, когда последний раз полноценно ел. Расправившись с едой, он взглянул на Малфоя, рабочий день которого уже, наверняка, закончился. Тот походил на свою тень. Не было видно привычной аристократичной осанки и пронзительного взгляда, что-то надломилось в нём за эти дни. Он сидел ссутулившись, его локти опирались на бедра, а ладони были переплетены между собой и поддерживали подбородок. Всё его тело словно падало вниз, а он никак не находил точки опоры. Взгляд был пустой и направлен в окно, но Гарри чувствовал, что тот не замечает ни ветвей деревьев, подсвеченных уличным фонарем, ни месяца, плавно выходящего из облаков. Хотелось подойти, обнять и никогда не выпускать его из своих рук. Хотелось защитить его от всего мира, от всех обстоятельств, которое заставили его погрузиться в это состояние. Хотелось, чтобы он был искренне счастлив. Он боялся нарушить тишину, боялся сделать что-то не так, погрузив Драко в ещё более тяжёлое состояние. Малфой опустил голову и закрыл лицо ладонями. — Я думал, ты не выживешь. Несколько раз твоё сердце останавливалось, и я думал… — он шумно выдохнул, — Я думал, что ты умер. Драко говорил медленно, непривычно низко, в его голосе сквозили надрыв и отчаяние. — Я думал, что сойду с ума. Мне кажется, что я всё-таки сошёл с ума, — он отнял руки от своего лица и с неестественной улыбкой, смахивающей на гримасу, продолжил, — И живой ты на самом деле лишь плод моей безумной фантазии. И понеслось. Малфой говорил, говорил и говорил. Про то, как ждал результатов из Отдела Тайн, как они со Снейпом сготовили несколько сотен зелий за эти дни, как он швырял в стену неудачные формулы, не приводящие ни к какому результату, как боялся смотреть в глаза Альбусу, как хотел тому сказать что-то хорошее, но не мог произнести ни слова, как он сидел у его койки и молился неизвестно кому в надежде, что произойдёт чудо. По щекам Гарри безостановочно текли слезы. Он оставил попытки скрыть их, и, не моргая, смотрел на Малфоя, впитывая каждое его слово. Гарри не был силен в религии, но он чувствовал, что разрывающий на куски монолог Малфоя был сродни исповеди. Он не понимал в чём именно, но Малфой отчаянно каялся, он безостановочно произносил слово за словом охрипшим голосом. И с каждым предложением Гарри открывал его душу, принимая всё то, что она в себе скрывала и выплескивая это уже собственными слезами, на которые у Драко уже не осталось сил. Сидя в темной палате, света в которой от прикроватной лампы не хватало, чтобы осветить и четверть комнаты, они словно стали единым организмом. В какой-то момент Драко неотрывно начал смотреть ему в глаза, а Гарри жадно продолжал впитывать каждую эмоцию, которую тот выражал потоком из слов. Что-то внутри их объединилось, и Гарри не знал, а смогут ли они теперь функционировать как нечто раздельное. И на этот вопрос пришла ещё одна загадка, раскрыть которую ему не удается множество лет. А мог ли он хоть когда-то полноценно существовать без этих серых глазах, заглядывающих прямо в душу? Малфой замолчал и вновь опустил свою голову в ладони. Его спина начала содрогаться, а Гарри почувствовал спокойствие, нечто внутри него навсегда изменилось. Он встал с постели и подошел к Драко, обняв его со спины и уткнувшись носом в его пепельные волосы. Они были в таком положении всё время, пока Малфой не пришел в себя и не взглянул на него красными глазами, излучающими в себе всё то, что Гарри чувствовал сам. — Тебе нельзя вставать, идиот, ложись в постель, — сказал Малфой, вызывая у Гарри счастливую улыбку. — Останься со мной хотя бы на чуть-чуть. Пожалуйста. То-ли отсутствие привычного шуточного ответа, то-ли надрыв в голосе Поттера, то-ли что-то ещё вызвало кивок Малфоя. Он снял больничную мантию, и они вместе легли на скрипучую больничную койку. Гарри обвил змеёй тело Драко, положив голову на грудь, и, скрепив их руки в замок, он поднес их к своим губам, оставляя почти невесомый поцелуй на костяшках Малфоя. Гарри почувствовал, как тот его обнял свободной рукой, и понял, что погружается в глубокий сон. Он не знал, было ли это начавшееся сновидение или всё же отрывок из реальности, но он услышал очень тихое, сдавленное «Если ты захочешь, то я останусь с тобой навсегда».

***

— Дружище, наконец-то мы до тебя добрались, ты как? — Рон, тихо! Ты не видишь, что он спит? Гарри резко открыл глаза, восстанавливая все события в своей голове. Что-то заставляло его чувствовать по-другому, словно годами не достающий пазл в его душе нашёлся и занял свою позицию. Он спустил ноги на пол, сдерживая вылезающую на губах улыбку и надел очки, чтобы разглядеть гостей. Гарри чувствовал себя по истине счастливым, и это ощущение наполняло всё тело. Ему казалось, что последний раз испытывал нечто подобное лишь на первых курсах Хогвартса, когда все предстоящие трудности казались интересными приключениями, а любые невзгоды получалось разрешить разговорами с друзьями и вылазкой в «Сладкое Королевство». По необъяснимой причине, словно околдованный зельем Феликс Фелицис, он верил в то, что всё разрешимо, и вид встревоженной Гермионы и Рона, смущенного из-за пробуждения друга, лишь подкрепляли его уверенность в будущее. Его дорогие друзья, которые давным-давно стали его семьей, всё это время были рядом с ним, и он вдруг понял, что как он ошибался, когда чувство одиночество настигало его. На самом деле он никогда не был один. У него были они, был его сын, был Драко. Почему же он не замечал этого раньше? Гарри сорвался с кровати, и не сдерживаемые от всепоглощающего счастья слезы опять хлынули из его глаз. Он обнял сразу их обоих и произнес, захлебываясь: — Ребята, я так по вам скучал, и я так вас люблю. Простите, что так редко говорю об этом. Спасибо вам, что вы у меня есть есть. — Мерлин, Гарри, что случилось? Ложись обратно, тебе нельзя вставать, — Гермиона смотрела на него с нескрываемым страхом в глазах. Одновременно с ней заговорил Рон: — Ох, дружище, здорово же тебя приложило походу, а Малфой вчера сказал, что ты приходишь в норму, но тебе явно ещё лечиться и лечиться. Гарри рассмеялся, его друзья озадаченно переглянулись и, воспользовавшись моментом, подхватили его под руки и отвели обратно в постель. Он протер глаза, шмыгнул носом и залпом выпил стакан воды. Гермиона и Рон выжидающе смотрели на него взглядами, которые обычно были адресованы Хьюго или Роуз, когда те были ещё маленькие. — Не переживайте, ребят, я правда в порядке, просто по какой-то причине у меня второй день происходят некоторые эмоциональные всплески, а в остальном я как новенький. Как у вас дела? — Да подожди ты со своим «как дела», мы немного в шоке прибываем, приятель, у тебя точно всё в порядке? — все с тем же недоумением смотрел на него Рон. — Лучше и не бывает, — улыбнулся Гарри. — Ты здорово нас всех напугал, дорогой. Мы тоже тебя очень любим и рады, что ты снова с нами, — Гермиона обычно донельзя энергичная проницательно взглянула на него, а после устало положила голову на его плечо и сжала его руку. — Извините, что заставил вас поволноваться, я не хотел, — Гарри по старой привычке провелся по своим волосам, приводя их в ещё более плачевное состояние. — Ну давай, поизвиняйся тут ещё, совсем с ума сошёл, — усмехнулся Рон, — Мы счастливы, что ты жив, хоть и чуть-чуть поехавший похоже, но в целом ты такой и был, так что не страшно, неудивительно, что вы с Луной так хорошо общаетесь, она явно в тебе своего видит. Ауч! Гарри ударил Рона в бок, и теперь тот его недовольно потирал. — А где я не прав-то? Все трое дружно рассмеялись. Они без умолку проговорили втроем полчаса, и Гарри удивленно заметил, что аппарат со вчерашнего вечера не издал ни единого звука, несмотря на то, что он уже успел неоднократно нарушить правила, предписанные ему Малфоем. И стоило о нём подумать, как тот собственной персоной явился в палате. Рон с Гермионой встали, чтобы поприветствовать его. Рон пожал руку, а Гермиона и вовсе обняла того, благодаря за зелье. Гарри уже начинал завидовать, что окружающие так свободно позволяли себе это сделать в отличие от него самого. — Дружище, спасибо тебе за то, что ты его спас. Он правда теперь какой-то странный, но в целом лучше так, чем в отключке, — снова усмехнулся Рон, отсылаясь на эмоциональность Гарри. — Да вроде всегда таким и был, ничего нового, — снисходительно взглянув на Поттера, произнес Малфой, игнорируя слова благодарности. — А хотя ты прав, я, видимо, запамятовал за неделю-то, — рассмеялся Рон. — Эй, я вообще-то всё ещё здесь! И хватит смотреть на меня, как на ребёнка! Все трое рассмеялись, на что Гарри скрестил руки и закатил глаза. Гермиона на прощание поцеловала его в щеку, Рон хлопнул по плечу, и они удалились. — Поттер, пока ты спал, медсестра взяла кровь на исследование и каким-то чудом та оказалась чиста. Сегодня в обед возьмут ещё раз, если положительный результат подтвердится снова, то завтра ты уже можешь отправляться домой. Ноль доверия, конечно, к тому, что ты будешь соблюдать постельный режим, но я надеюсь, что ты будешь достаточно благоразумен, чтобы не перегружать себя первые недели. Гарри встал с кровати и просто обнял Малфоя, уткнувшись тому в шею. Вчера он понял, каким идиотом был раз не видел всё это время очевидного. — Поттер, мой рабочий день не закончен, — Драко шумно выдохнул, но так и остался стоять в позе, в которой был до этого. Однако зрачки, заполнившие радужку, и румянец на бледной коже контрастировали его собранному виду. Гарри оставил целомудренный поцелуй на его шее и с трудом оторвался от неё, поняв, что ему необходимо наконец расставить все точки над «i». Но территория разговоров о чувствах всё ещё не была неизведанной, так что он пошёл старым ходом. — Драко, мне кажется, что я действительно не справлюсь с такой сложной миссией, как постельный режим и мне нужен надзор. Предложение быть запертым в твоём меноре всё ещё в силе? — Думаю, ты действительно настолько плохой пациент, что контроль над тобой необходим постоянно. Домовики только рады будут заняться тем, чтобы обновлять на Герое Магической Англии чары Петрфикуса Тоталуса, — подключился Малфой к его игре. — Ну уж нет. Я хочу быть обездвижен только твоими руками, — Гарри улыбнулся одним уголком губ. — Только после твоего полного восстановления, — серьезно сказал Малфой, хотя в глазах был озорной блеск. — Ну Малфой, я уже полностью здоров! Ты сам сказал, что моя кровь уже в порядке! — Гарри сдержал порыв топнуть ногой. — Во-первых, нужно ещё одно подтверждение анализов, во-вторых, твоему сердцу всё ещё нельзя сильную нагрузку, а в-третьих, твою мать, серьезно? Мне надо было достать тебя с того света, чтобы ты наконец обратил на меня внимание? — Я обратил на тебя внимание?! Да я с шестого курса только и делал то, что искал способа «случайно» пересечься с тобой. Это мне пришлось почти умереть, чтобы ты наконец понял, что не равнодушен ко мне, дубина. — Мерлин, какой же ты кретин, как тебя вообще взяли в Аврорат, если ты не видишь ничего вокруг. Очки бы что-ли поменял, хотя я не уверен, что тебе это поможет, вряд ли смена диоптрий поспособствуют появлению мозгов. — Так покажи мне, — с хитрым прищуром сказал Гарри. — Что? — недоуменно спросил Малфой. — Покажи мне то, чего я не вижу, — смотря прямо в глаза уже более низким голосом повторил Поттер. Малфой тут же сократил дистанцию, запустил свои пальцы в волосы Гарри и накрыл его губы своими. Поттеру второго приглашения не было нужно, он обхватил Драко за талию и вжал того в стену, неистово отвечая на поцелуй. Гарри не мог себя сдерживать, он запустил свой язык в рот Малфоя, моментально переплетаясь с чужим, и прислонился к тому всем телом, ни оставляя ни миллиметра между ними. Поттер, шумно дыша, прикусил нижнюю губу Драко, и когда тот издал сдавленный стол, Гарри понял, что окончательно теряет контроль, о чём оповестил их обоих молчавший со вчерашнего вечера злосчастный аппарат. Малфой тут выполз из его объятий, выключил аппарат и, задыхаясь, произнес: — Нет, Поттер, пока рано тебе перенапрягаться, — он намеренно выделил последнее слово, вкладывая туда явно больше смысла, чем оно несёт в себе на самом деле. — Малфой, поверь, тут и лошадиное бы сердце не выдержало, — со сбившимся дыханием сказал Гарри, вызывая у Малфоя улыбку. — Ты идиот, — покачал головой Драко. — И я тебя люблю, дорогой, — ответил ему Гарри, вызывая у того изумленный взгляд. Слова так легко сошли с его губ, словно он говорил их Малфою каждый день. И как бы оно не было в прошлом, Поттер знал, что в будущем наверстает их отсутствие за все предыдущие года молчания.

***

— Малфой, а ну тащи сюда свою задницу, сам ведь потом будешь возмущаться, если я выберу не тот цвет, — Гарри вышел из камина и быстрым шагом пошёл на поиски Драко, держа в руках три вида уменьшенных досок для паркета. — Да, мистер Поттер? Я не очень понимаю, о чём вы, — недоуменно спросил Скорпиус. — Мерлин, Скорпи, я так не к тебе обращаюсь, — Гарри стало настолько неловко, что он оставился на полпути, — Я… я искал твоего отца. Альбус сгибался напополам от смеха, а на кресле в обеденном зале Малфой Старший пил кофе, улыбаясь в кружку. — Я не знал, что вы уже тут. Вы давно приехали? — Да не больше часа назад, вот вас ждём, чтобы все вместе поужинать. — Предупредили бы, я мог там и до ночи проторчать. — Не мог, — Гарри почувствовал тепло рук, обхватывающих его сзади, — Ты бы ведь в любом случае пришёл сюда для уточнения цвета пола. В этот момент мы и планировали захватить тебя для ужина. Всё вышло, как и планировалось. — Всё-то ты просчитал, — повернулся к нему Гарри, обнимая в ответ. — А как тут не высчитывать, если ты пропадаешь в коттедже сутками. Я думал после увольнения из Аврората ты будешь наоборот приходить раньше, а ты теперь возвращаешься за полночь. — Прости, дорогой, мне просто уже не терпится закончить, и меня в моменте так захватывает, что я полностью теряю счет времени. — Вот поэтому за тебя всё считать и приходится, идиот, — Драко поцеловал его в висок и попросил Тинки подать на стол. Гарри после того, как полностью восстановился, снова вышел на работу и, отработав неделю, не выдержал и написал заявление по собственному. Он понял, что в Аврорате его ничего не держало, кроме нездоровой тяги к адреналину во время миссий. И он занялся тем, что занимало его мысли с момента его стихийного выброса в конце лета. Коттеджем Малфоя. Гарри уже давно заметил в себе страсть к тому, чтобы работать руками, занимаясь реставрацией или изготовлением чего-либо с нуля для дома. После войны он собственноручно привел в порядок дом на Гриммо, полностью переделав как планировку, так интерьер, неоднократно помогал с ремонтом семейству Уизли, сам построил веранду в доме Луны с Невиллом, а потом… Потом он забросил это, так как не находил в себе сил заниматься чем-либо, кроме работы. И теперь, когда он вновь дорвался до этого занятия и сделал его основным видом своей деятельности, то его уже было не остановить. Гарри успел забыть, что значит заниматься тем, что тебе искренне нравится. Помимо этого он стал преподавать ЗОТИ в Хогвартсе, ездя туда через неделю на два дня, что вдохновляло его не меньше, чем работа с коттеджем, и это позволило ему чаще видеть парней, что грело душу. А всё оставшееся время он проводил с Драко, не расставаясь ни на секунду, пытаясь наверстать все упущенные года. Он не помнил, когда последний раз чувствовал в своём сердце что-то кроме всепоглощающей любви. Да, до сих пор случались «плохие дни», но когда ты любишь и любим, когда ты занимаешь тем, чем горит твоя душа, то «плохие дни» кажутся не приговором, а лишь напоминаем, как ценно то, что ты имеешь.

***

— Знаешь, Скорпи, иногда мне становится так грустно, что мы потеряли целый год просто глупого страха не понять друг друга, но потом я смотрю на наших отцов и понимаю, что на деле мы с тобой выиграли эту жизнь, — сказал Альбус, улыбнувшись одним уголком губ в точности как его отец. — Да уж, думаю, мы стали их отражением, показывая, как много могут решить лишь простые слова о том, что ты чувствуешь, — задумчиво произнес Малфой Младший, обнимая Альбуса. — Ну, учитывая обстоятельства, это всё же они, несмотря на возраст, стали отражением нас, — усмехнулся тот. — И не поспоришь, — улыбаясь ответил Скорпиус.