anata no tamashī

Солнечное Киото встречает туристов летящими в лица и волосы лепестками сакуры. Прохладный апрельский ветер разносит их по всему городу и заставляет каждый раз завороженно вздыхать, наблюдая за маленькими розовыми хлопьями. Наблюдая за тем, как розовый вихрь проносится мимо него, Джисон вздрагивает, ведь ветер проскользает не только под ткань его традиционного кимоно, но и в самую глубину тихой души, побуждая чувство ностальгии. Сегодня он решил прогуляться улочками и полюбоваться видами, получая вдохновение и наслаждение собственной жизнью. Ему нравиться жить понемногу. Не быстро, а в своем умеренном темпе, и получать от жизни все только тогда, когда душа сама этого желает. Однако он жалеет, что, забыв про градусник, оделся слишком холодно и теперь не получает должного тепла. Апрель должен был быть теплым, но город, находящийся в горах, находится на золотом блюдечке для ветров, которые дуют почти круглый год. Поежившись от очередного дуновения ветра, он замечает в отражении окна, как нежные, словно шелк, лепестки сакуры застревают в его каштановых кудрях и придают ему волшебный и чарующий вид. Словно нарисованная и вытянутая из сказки фарфоровая кукла, заставляющая замереть и побуждающая желание поставить на полку. Сдувать пылинки, которые готовы навредить нежной, как облако, и бледной, как молоко под лучами солнца, коже. Расчесывать каштановые волосы, которые похожи на растопленный шоколад, посыпанный кусочками искринней и невинной любви. Улыбнувшись, Хан продолжает идти, пытаясь не задеть случайных прохожих, однако кое-что заставляет его в очередной раз остановиться и перевести зор. В тёмно-синем, как поздняя ночь, кимоно, которое, к сожалению, было завязано неправильно, сидел волшебный парень, который кормил двух Котов. Его елегантные длинные пальцы держали корм, который поспешно и аппетитно уплетали маленькие чуда. Подойдя ближе, он присел рядом и начал чесать за ушком одного из них. Коричневый Кот, закончив есть, потерся мордочкой о колени брюнета и довольно замурчал, чувствуя ласковые пальцы, которые перебирали его шерсть и приносили неописуемые ощущения. Белоснежный, с чёрными пятнышками на теле, Кот улёгся между парней и, выпучив живот, намекал на огромное желание почувствовать то же, что и его друг. Парень запустил пальцы в шерсть, когда услышал медовый и приятный голос сидящего рядом Хана: — Ваше кимоно повязано некорректно. Четыре простых и тихих слова заставили сердце блондина почувствовать, будто в него вливают лаву, которая никак не обжигает. Просто очень греет. — Я раньше никогда кимоно не носил… Так что это для меня впервые. Простите, если это грубый тон, я просто… — Я могу перевязать его правильно, — не дав растерянному парню договорить, спокойно и успокаивающе проговорил Джисон. — Просто мой дедушка всегда говорил мне, что кимоно позволено перевязывать только тем, кто пробуждает твою душу. Я не думаю, что вы хотите мне довериться. — Всё в порядке. Правда. Я не хочу выглядеть нелепо для других и приносить им неудобства, — тихо произнеся это, блондин смотрит в глаза напротив и замечает там что-то чарующее и до жути прекрасное. — Меня зовут Минхо. Ли Минхо. Я не буду против, если вы мне поможете. — Меня зовут Хан Джисон. И я помогу вам перевязать ваше кимоно. Произнеся это, он ласково улыбается и наблюдает за тем, как собеседник смягчается и встаёт, чтобы получить помощь с перевязкой. Через пару минут Минхо стоит и всматривается в отражение окна, где видит, насколько пленительно выглядит сейчас. Тёмно-синие льняные ткани доходят до самого низа и почти закрывают голубые гэта. Разукрашенные в разные узоры рукава доходят до самых кончиков пальцев и скрывают маленькие шрамы на них, позволяя блондину почувствовать себя хоть каплю одетым. Налюбовавшись собой вдоволь, он хочет отвести взгляд, но тот падает на Хана, который гладит двух Котов. Что-то во внешности брюнета цепляется за взгляд Ли и заставляет хотеть любоваться им. Решив, что подобные вольности непростительны по отношению к незнакомцу, он произносит: — Джисон-сан, не будете ли вы любезны показать мне немного город? Если вы сегодня не заняты, конечно. Подняв взгляд, Джисон замечает явно тревожное состояние знакомого. Пальцы поспешно перебирают края рукавов, что через время могут стать неприятной бахромой, которая будет висеть и раздражать. Улыбнувшись, Джисон кивнул и поднялся, поправляя кимоно, посмотрел на Ли: — Я вижу, как сильно Вы нервничаете. Прошу, не беспокойте себя по пустякам. Я не желаю, чтобы Вы чувствовали себя некомфортно рядом со мной. Нам всё же предстоит подружиться, — сложив руки перед собой, Хан спокойно толкал свою речь, теряясь в лице напротив. Этот незнакомец был настолько знаком, что становилось дурно. Его лицо, кроме эстетических черт, имело что-то, что залезало в самые дальние кусочки души Джисона и старательно впитывало у всех там секреты, дабы потом рассказать их Минхо. Странно, ведь душа Хана скрытная и не позволяет «незнакомцам» её тревожить. Получив удовлетворяющую все желания реплику в свой адрес, плечи Минхо опускаются, да и сам парень заметно расслабляется, понимая, что он может не бояться быть другим. Не таким, каким его ожидают.

🌸🌸🌸

Прогуливаясь по улочкам, Минхо замечает, насколько спокойно тут протекает жизнь. Местные не бегут по своим делам, а идут спокойно. Будто бы им важно просто побыть на улице. Туристы покупают сувениры у разных продавцов, наполняя улочки весёлыми восклицаниями и громкими возгласами. Где-то неподалёку пахнут такояки, которые седая бабуля любезно готовит за небольшую цену. Если повернуть в другие улочки, то там будет Гион — район гейш. Напротив большой лавки со старинными мечами находится кофейня, из которой на улицу выходит запах кофейных зёрен. Чихнув от внезапно прилетевшего в нос лепестка вишни, Минхо поднимает глаза и видит храм Тод-зи, который возвышается над его головой и почти заставляет упасть вниз оттого, насколько он огромный. Заметив очарование своего знакомого, Джисон тихонько хихикает и продолжает идти дальше, желая показать гостю город свысока. Взяв Минхо за руку, он ведёт его по узенькой улочке на гору, чтобы показать чудеснейший закат. Глаза Ли прикованы к их переплетённым рукам, которые выглядят почти греховно хорошо вместе. Вечернее солнце норовит сесть за горизонт, когда двое парней поднимаются на богом забытую смотровую площадку, путь на которую лежит через небольшие, но пугающие на первый взор кусты. Кусты нобары, обросшие вокруг небольшого отступа на горе, напоминают гнездо, в котором гнездятся птицы. Сакура, растущая с асфальта, рассыпала свои вишнёвые хлопья и постелила из них нежное одеяло. Ступая на каждый лепесток, появляется ощущение, что ты ходишь по вате, а запах роз усиливает ощущение, что вата эта сделана из лепестков. Нежно-голубое небо контрастирует с огромным храмом, который хорошо видно с импровизированного балкона. Внизу виднеются толпы туристов и обычных жителей, которые любуются городом. Оперевшись на перила, Джисон глубоко вдыхает в себя свежий воздух и запах цветения сразу двух цветков. И, повернув голову на Минхо, наблюдает за его неземной красотой. Светлые волосы, гармонирующие с закатом, развиваются на ветру и приносят боль своим изяществом. Рукава кимоно свободно развиваются на ветру, и если смотреть на них долго, то они вполне себе могут усыпить. Заметив пристальный взгляд на себе, Ли прерывает до жути интимный и личный момент: — Джисон-сан, извините за наглость. Но вы бы не были против рассказать мне что-то интересное? Переведя взгляд вниз, Джисон продумывает свой рассказ. — Вы, может, не знаете, но мужчины не носят пёстрые кимоно. Обычно это либо тёмные, либо просто приглушённые цвета. Вы не встретите тут никого в таком одеянии — я исключение. Несколько лет назад моя матушка решила, что я достоин чего-то своего. Не того, что было сделано для кого-то, а именно моего. Того, что будет выделять меня из толпы и делать так, чтобы я был заметен. Так и появилось это кимоно. Сначала я очень скептически к нему относился, ведь я один такой! Где это видано и кем это будет принято?! А потом люди начали меня замечать. В плане того, что они оборачивались и восхищались мной, фотографировались и делали комплименты. Никто ни разу не сказал мне, что я какой-то не такой, — выпалив всё как на одном дыхании, Хан посмотрел на Минхо и увидел заинтересованность в его глазах. Неподдельную. Настоящую. — Джисон-сан, даже за такой небольшой промежуток времени я чувствую, что Ваша душа должна быть вытянута из Вас и выставлена в музее как экспонат. Самый ценный, причём. Никогда не смейте думать, что Вы неправильный или, тем более, чужой. Все мы одинаковые, знаете? Я же раньше тоже думал, что какой-то неправильный и немного инопланетянин, но со временем я понял, что мы все такие. Нету чего-то определённого, что характеризует нас как «неправильных» людей. Некоторые, конечно, неправильные, потому что они… Плохие люди… Плохие люди тоже звучит не так… Ах, это очень сложно… — Всё хорошо, я понимаю Вас. — Так вот, к чему я веду. Вы чудесный человек. Не смейте никогда думать, что вы недостойны быть любимы или приняты обществом, — жестикулируя руками, пояснял Ли и смотрел на солнце. Переведя взгляд на Джисона, он заметил его ласковый взгляд. — Спасибо, Минхо. Вы очень… м-м… милы, когда-то объясняете свою точку зрения. И поддерживаете, — получив на эти слова улыбку, Джисон поднял уголки губ и посмотрел вдаль. Лепестки сакуры начали понемногу опадать за их спинами, создавая как никогда романтичную и комфортную атмосферу. Никому не хотелось бежать от этого. Никому не хотелось прощаться или расставаться. В этот вечер каждый из них получил что-то новое и такое необычное, что до конца жизни можно не разобраться в этом и так и не понять, что оно из себя представляет. Хотелось оставаться в этих ощущениях и дне. Навсегда.