Три шага

Чтобы признаться другу своего друга в чувствах нужно сделать несколько шагов: 1) начать с ним общаться (во возможности); 2) очаровать его (желательно); 3) пригласить на личную встречу (необязательно). Марк сам дописывает все, что находится в скобках, карандашом и вздыхает так тяжко, словно у него на плечах лежит целый мир, а не влажное полотенце. Он болтает ногами в воздухе и задумчиво покусывает стирательную резинку на кончике карандаша, пока представляет, как будет выглядеть его признание Крису. «Ты знаешь, ты запал на моего друга, а я запал на тебя»? или, может быть, «Крис, дорогой, мой друг — слепошара; не будь, как он, посмотри на меня»? Вариант: «Ты мне нравишься» — не подходит. Это же он, Марк. У него от волнения голова очищается от всех умных мыслей и на язык просятся только глупости. Да и Марк все еще не понимает, как между самым прекрасным-очаровательным-изящным-заботливым-внимательным-лучшим омегой и обычным серым альфой Ван мог выбрать альфу. Как? Нет, спасибо, конечно, Марк теперь может помечтать, что на него такого несуразного и глуповатого Крис когда-нибудь обратит внимание. Спасибо. Но как? Как можно было по своей воле упустить Криса? Невысокого пухловатого омегу с мягким запахом хвои и сахара. У него же чудесная улыбка, обнажающая десны, которая превращает его в домашнего милого кота (Марк как-то ляпнул даже: «У моих дедушек есть толстый рыжий кот, вы так похожи», — Ван, правда, тут же отвесил подзатыльник другу и потребовал сказать комплимент нормально, но ситуацию не спас, и Крис весь вечер сидел грустный, даже не ел ничего). Еще у Криса потрясающий медово-сладкий голос (Марк всегда теряется, когда слышит его и может только пялиться на Криса, даже не моргая, словно сова). Ах, и Крис сам по себе прекрасное создание. Он смелый (подкатил к Вану, а когда получил отказ, предложил стать друзьями и ни единым жестом не намекнул на нечто большее). Он щедрый (всегда делится со всеми шоколадками и батончиками). Он заботливый (Крис видел, как он поделился с незнакомым омегой блокаторами и долго сидел с ним, пока ему не стало лучше). Словом: идеальный. И Марк в нем по уши. Опасное состояние для того, кто не умеет выражаться правильно. Хотя, когда Марк писал три эти шага к признанию, он был полон надежд, которые не оправдались.

Шаг первый. Сближение.

Все пошло не так с самого начала. Потому что Крис пришел в этом дурацком свитере с открытыми плечами и в колье из стекляшек на острых ключицах. Такой красивый. Такой соблазнительный. Конечно, Марк поплыл. И вместо: «О боже, какой же ты красивый», — выдал ужасное: — Че это за свитер?! — возмущенным тоном. Это хорошо, что Ван его хорошенько толкнул в плечо, и ему удалось сдержать продолжение фразы: «Ты смерти моей хочешь?!». Но зато Марк смог заставить себя отмереть и протянуть шоколадку со словами: — Я вижу, ты любишь сладкое. Вот. Возьми. — Вижу? — Крис поднял вопросительно бровь и осмотрел прекрасного себя: пышные бедра, мягкий изгиб талии. — Ну, ты часто ешь… батончики там… сникерсы всякие, нет? — пролепетал Марк. Ему не стыдно признаться. Тогда его охватила горячая паника. Он был готов выхватить тот самый сникерс и сбежать с ним куда-нибудь подальше. — Марк просто хотел сделать тебе приятное, но этот марсиянин не умеет вести себя по-человечески, — вмешался Ван с легким смешком. — Марк с марса? — и тут Крис хихикнул. И да, Марку не стыдно признаться, он потерял голову в тот момент и наговорил много-много чуши. Что-то о том, что он вообще-то нормальный, не нужно тут выдумывать. Что-то о том, что на марсе нет людей. И вообще: — Я подружиться хочу, а ты ржешь! Хихиканье перерасло в хохот моментально. Марк позорно сбежал. И да, в этом признаться ему стыдно.

Шаг второй. Очарование.

Без первого шага не может быть второго. Но Марк пытался. Он вообще-то хотя и очень плох в общении с людьми очень хорош… «Да ни в чем я не хорош!», — думал он, глядя в потолок. Ван бы с ним поспорил. Как минимум, он хорош в гиревом спорте. Как максимум, в глупом поведении. Марк мучился долго. Поглядывал на Криса издалека, пока тот задорно махал ему ладошкой. Думал. И не мог ни на что решиться. — Да пригласи ты его на соревы! — фыркнул Ван, наблюдая за мучениями. — Чтобы он увидел, какой я слон? — Омегам нравятся крупные тела. — Крис не крупный. — И? — Но мне он нравится! — Марк кинул в друга подушку и со стоном лег на спину, ударившись головой о стену. — Ну, обычно в паре омег есть кто-то крупный, похожий на альфу… может быть… — Я омега, — угрюмо буркнул Марк, — хотя Крис и думал, что я альфа, — он резко подскочил, — господи, он же думал, я альфа! Но ему нравятся омеги! А я выгляжу, как альфа! У меня нет шансов, — и рухнул обратно, снова ударившись затылком о стену. — Он дурак просто. По тебе видно, что ты омега, марсианин, — Ван ласково погладил его по крепкому бедру и успокаивающе улыбнулся уголками губ. — Я выше большинства альф. Я накаченнее большинства альф. Я шире большинства альф. Ну, кроме тех, с кем хожу на трени, конечно. — Вот именно, ты крупнее тех, кто ничего не делает. Но рядом с гиревиками видно, что ты маленький. — Значит, если я приглашу его на соревы, то он увидит, что не такой уж я и большой? — Я не это имел в виду. — Точно! На контрасте с этими шкафами я могу ему понравиться. Ван, ты гений! — Марк, — строго произнес тот, — ты можешь понравиться ему и без шкафов. Собой. Но Марк его не слышал. Он уже представлял, как Крис подходит к нему после соревнований, делает комплимент и предлагает посидеть где-нибудь за чашечкой кофе, отметить победу. — Главное, чтобы он пришел. Ты же притащишь его, да? — он с надеждой посмотрел на Вана. — Я?! А я тут причем? Пригласи сам! — Ты мой друг, а он твой друг. Мы с ним не общаемся, как я могу его звать? Пожалуйста, Ван, пожалуйста-пожалуйста, — тараторил, заглядывая в глаза щенячьими глазами, а после вымученного «да» с визгом кинулся обнимать. И вот Марк сам не заметил, как подвел себя к краю и главному провалу плана «как признаться другу друга». Он всю ночь перед соревнованиями не мог уснуть, а когда засыпал ему снился Крис. Крис в его снах улыбался, говорил что-то и выглядел так свойственно себе мило. Крис в реальности помахал ему ладонью, пожелал удачи и все соревнования болтал о чем-то с Ваном, лишь мельком глянув на Марка, когда он поднимал гири. Так что Марк дома понуро привел себя в порядок и лег в кровать, глядя на написанные на листочке шаги, а потом подписал: шаг 1 — по возможности; шаг 2 — желательно; шаг 3 — необязательно.

Шаг 3. Признание.

«Страдаешь?» — сообщение от Вана вызывает пренебрежительный фырк, но пальцы вне воли самого Марка набирают ответ.

«Ага»

«Харе страдать, пойдем в кофейню? Я угощаю. Тут твои любимые круасаны с клубникой»

«Пойдем»

От круасанов с клубникой не может отказаться даже расстроенный Марк. Поэтому он быстро собирается, пишет Вану, что готов выходить и спешит к другу за утешением.

***

— Все, решено! Я стану обычным омегой, брошу сп… — Марк начинает задорно тараторить, когда присаживается за стол напротив Вана, но быстро сдувается, поняв, что рядом с ним кто-то сидит; кто-то кто пахнет сладкой хвоей. — Рядом со мной Крис, да? — спрашивает с ужасом, глядя на сдерживающего смех Вана. — Боишься, укушу? — игриво спрашивает Крис. Марк поворачивает к нему голову медленно, как в фильмах ужасов, и тихо выдыхает: — Снова этот блядский свитер… Крис хихикает и поправляет переливающееся колье на ключицах. — Это он так говорит, что ты очень красивый, — со вздохом переводит Ван. — Да, я, кажется, научился немного понимать марсианский. Какой кофе ты будешь? — Я? — замедленно спрашивает Марк и оглядывается, будто в поиске того, к кому обращается Крис. — Сладкий какой-нибудь… раф там, например… какой-нибудь… тыквенный люблю… да. Крис снова хихикает и отодвигает стул, чтобы встать. Марк не успевает разочароваться его уходом, потому что замечает, как он идет не на выход, а к баристе. — Марк! Марсианин! — зовет его Ван и хлопает по ладони. — Я ухожу, ясно? Не испорить все… всем своим марсианским. Давай, удачи. — Что? — Марк вскакивает следом, но его тут же усаживают обратно, надавив на плечи. — Все будет хорошо, просто будь собой, ладно? Все, люблю тебя, удачи! — Ван чмокает его в щеку и быстро уходит, не давая вставить и слово. А потом возвращается Крис с подносом, на котором стоят две кружки с кофе и один круассан. — Ван сказал, что ты без ума от клубничного круассана, — Крис садится напротив и между ними устанавливается недолгий зрительный контакт. — Да, я… люблю такое… вообще все с клубникой люблю очень. А ты? — Я не люблю сладкое, — хихикает Крис. — А по тебе и не скажешь… — растерянно бормочет Марк. — Так, мой марсианский еще не так хорош. Это ты меня толстым назвал или нет? — Нет! — Марк испуганно дергается. — Ты не толстый! Ты в-вообще, ну, красивый очень. Просто ты постоянно с шоколадом, поэтому я так сказал. Крис смеется и отпивает немного кофе, довольно жмурясь. — Им легко перекусить, — пожимает он плечами, — не нужно заморачиваться, съел батончик и сыт еще на какое-то время. — Это же вредно и не сытно, — Марк мысленно себе помечает, что нужно теперь носить перекусы не только Вану, но еще и Крису. — Зато легко и быстро. Пей свою сахарную бомбу, пока не остыло. Марк повинуется. И неожиданно глоток сладкого кофе его успокаивает полностью. Он даже слабо улыбается и тянется к круассану. Пачкается в нем, когда откусывает, но все равно довольно стонет, наслаждаясь любимым вкусом. И дальше все закручивается в теплый уютный кокон одеяла. Крис рассказывает о том, что любит рисовать и читать комиксы, показывает фото своей коллекции. Марк с восторгом слушает его увлеченные речи и потом скромно рассказывает про гиревой спорт, принимая комплименты и восхищенные взгляды. — Почему ты сказал, что будешь обычным омегой? — спрашивает Крис, когда они уже возвращаются из кофейни и прогуливаются по тропинкам парка по пути к остановке. — Меня часто путают с альфой, — с тихим вздохом отвечает Марк, — ты вот тоже тогда. Я не обижаюсь! Я правда похож на альфу внешне. Просто сложно находить омег, которые любят омег, когда ты выглядишь, как альфа. Из нас двоих, меня и Вана, ты заметил Вана, а меня вообще избегал. — Я думал, я тебе не нравлюсь! — словно в оправдание восклицает Крис. — Ну, все эти фразы, что я толстый, что одеваюсь как-то не так, то, что ты молчал, когда я был рядом. Я… — Ты мне нравишься, — на одном дыхании произносит Марк и зажмуривается, — очень. — Ты мне тоже. Марк чувствует, как ему на плечо ложится маленькая ладонь, и всеми силами пытается подавить в себе дрожь. — Тебе не нужно, становиться обычным, ладно? О, вот мы и пришли. Марк открывает глаза и разочарованно поджимает губы. Они уже на остановке. Ему было слишком мало времени с Крисом. Катастрофически мало. — Мы потом сходим еще куда-нибудь? — спрашивает с надеждой. — Конечно! Я взял твой номер у Вана, напишу тебе. Ох, уже мой автобус, — немного грустно произносит Крис, а потом быстро обнимает Марка, нежно прижимаясь к нему, и запрыгивает в подъехавший автобус. Он садится на место у окна, весело машет ладонью, и Марк потерянно отвечает ему слабой улыбкой. Ему кажется, будто все те участки, куда прижимался к нему Крис, слабо горят и в то же время мерзнут. Ужасное чувство, но вместе с тем прекрасное, обешающее впереди что-то обязательно хорошее. Кто бы мог подумать, два шага были провалом, а третий получился. Впрочем, может быть, все было хорошо изначально?