Все сказки, что мы рассказали

Больше всего в жизни Скорпиус Малфой любит три вещи: маму, папу и сказки, которые они рассказывают ему перед сном. Родители никогда не признавались ему, что в основе их сказок лежат настоящие истории, что под видом магловских фей и гоблинов-злодеев мама прячет образы своих друзей и Пожирателей смерти. Никто не сказал ему, что в папиной сказке о мальчике, который был самым большим трусом на свете, Драко спрятал себя во времена Хогвартса. Бабушка и дедушка не объяснили ему, что самая страшная сказка о "Потерянных судьбах" на самом деле история о том, как папа чуть не потерял маму, а та была уверена, что он погиб. Но Скорпиус Малфой был очень умным мальчиком. Это качество он забрал у обоих родителей, умножив его в себе, но всегда любил подчеркивать, что именно мама внесла больший вклад в его любознательность. Правда, догадался он о двойных смыслах в историях совершенно случайно. Он часто спрашивал у родителей, как те познакомились и поженились, обожая слушать о глубокой любви матери и отца друг к другу, параллельно наблюдая как во время рассказа Драко тянется, чтобы поцеловать Гермиону в щёку, а Гермиона притворно возмущается над его дополнениями, делая вид, что ей не нравятся нежности мужа. Однажды в канун Рождества Скорпиус снова завёл разговор об их знакомстве, сидя у камина с кружкой какао и печеньем, заранее приготовленным Тинки. У него с их домовым эльфом были свои договорённости. В тот раз, как и во все предыдущие, он услышал о том, как папа обижал маму "не специально" и "потому что не умел иначе", и как после долгих лет вражды оказался единственным, кто видел, что Гермиона сломана, но не настаивал на "починке". Как мама сперва не верила ни единому его слову, но он доказывал свои чувства поступками и жестами. Каждый день ломая стену, защищающую её сердце, и пробираясь глубоко под кожу, без шансов на отступление. В тот день Скорпиус был на седьмом небе от счастья, освежив в памяти любимую историю родителей и в подарок получив толстую книгу, которой нигде не видел раньше. Любовь к таким подаркам Скорпиус также перенял от матери, и, хоть внешностью он был весь в отца, Драко каждый раз больше сравнивал сына с женой. Так вот, получив необычную книгу в подарок, Скорпиус, ещё не умеющий читать быстро, но достаточно любопытный, был очень заинтересован её содержанием. Так и началась череда историй, придуманных лично его родителями, где в самой первой сказке про "Принцессу и узника" он увидел маму с папой.

***

Давным-давно в королевстве, где правили законы очень старого мира, а люди жили, прислуживая "Сильнейшим", в замке короля творился хаос. Жена короля родила девочку, чья красота и ум могли превзойти любого "Сильнейшего", то есть "Одарённого светом" учёного. И вроде все поданные должны радоваться, а король организовать пир на всё царство и царства друзей, ведь его дочь прекрасна и сильна, только вот была с принцессой одна "страшная" для них проблема. Не была она "Одарённой светом" как люди, которых уважали. Солнце зашло за горизонт в час её рождения, хоть и одаряя принцессу даром магическим, но не нарекая её статусом неопровержимым, которым гордились аристократы и цари. Была она для их понятия обычной и ненужной. Неправильной. Такой же как и те, кто работал в полях и трудился своими силами в армиях да стройках. Там, где "Одарённым светом" было выгодно их держать. Она трудилась, училась много и долго, так, чтобы знать ответ на любой вопрос и помочь как можно большему количеству поданных, только вот про неё спустя время забыли. Не приходил больше Царь-отец к красавице дочке, не гладила больше матушка-царица её по волосам на ночь, рассказывая истории о мире. И мальчишки со двора королевского не хотели разговор заводить с принцессой. Все играли с девочками, что не знали ничего толком, но были "Одарёнными светом". Так и узнала принцесса с самого детства, что ни прекрасные каштановые кудри, что так нравились всем, ни выдающиеся успехи, каких не было у её ровесников, не затмят пятно её "статуса" в жизни. Так и осталась принцесса совсем одна в замке большом со слугами, книгами и одиноким сердцем. В этом же царстве, но на далёком севере, жил мальчик, что был аристократом по крови и воспитанию. Он был смышлёным и добрым к миру малышом, любил своих слуг, в тайне играя с ними в саду, полном павлинов и диковинных растений. Рос умным и достойным наследником своих владений, изредка лишь не понимая, почему сердится отец, видя его игры, и почему матушка склоняет голову, что-то тихо шепча. Потом уже понял, что было в его детской идиллии нечто более тёмное, чем ночь. Родители мальчика, Герцог и Герцогиня, учили его не играть с детками неодарёнными и не уважать людей на него не похожих. — "Одарённые светом" не могут дружить с такими людьми, — говорил мальчику отец, наказывая того за очередную, по его мнению, выходку. Уже тогда, наконец, стало понятно, где именно мальчик допустил ошибку и навлёк на себя гнев отца, — Мы стоим выше, сын мой, не пристало нам водиться с людьми, что в полях работают, да жизни нашей не знают. Ты станешь Герцогом, навсегда оказавшись над ними, и тогда тебе будет стыдно за мимолётные детские ошибки, а если нет, то не вынести тебе веса кресла главного, не справиться с аристократами, ждущими ошибки твоей, не жениться на принцессе прекрасной, укрепляя наш род. Если ты не над кем-то, значит всегда под, а такой человек не может править вместе с царской семьёй. Ты ведь не хочешь такой участи, правда? Мальчик покачал головой, чувствуя себя неуютно под взглядом отца. Каждое его слово проникало глубоко в голову, заматывалось цепями, напоминало о наказании за непослушание и о большой вероятности лишиться своей жизни. Возможное будущее и свою настоящую жизнь мальчик очень любил, он не мог представить, как жил бы, работая в полях или защищая королевство в рядах низших, никогда не имея возможности стать генералом или хотя бы получить благодарность за службу, а потому впитывал слова отца так, как цветок впитывает воду, чтобы выжить и сохранить жизнь привычную. Перестал мальчик играть со своими слугами, теперь лишь из окна смотря на павлинов и веселье в саду, тоскуя с книгой в руке и со стыдом вспоминая мгновения счастья в старых играх. Перестал юноша относиться к прислуге с уважением, расстроил свою любимую служанку, что всегда помогала ему стащить больше десерта с кухни и читала сказки на ночь, зная, как мальчик боится темноты. Теперь он был одинок, но благороден. Правда, что-то наводило его на мысль, что не в отсутствии счастья и грубости к другим крылась благородность. Однако отец с матерью были счастливы и, наконец, перестали наказывать его, а потому мальчик был уверен, что всё делал правильно. По крайней мере, он уверял себя, что всё делал правильно. Так проходили годы. День сменялся ночью. Осень — зимой, а весна — летом. Заканчивались и начинались войны, праздновались даты государственно важные. А вместе с тем и росли принцесса с герцогом будущим, постигая разные стороны одних законов на своих собственных примерах. К почти 17 годам принцесса совсем расцвела, правда всё продолжала оставаться для всех незаметной, а потому часто спускалась в заброшенную часть земель царских, что ближе всего с севером граничила. Там её не обижали все слова злые с губ аристократов срывающиеся, не доставали до неё сплетни о её происхождении и, самое главное, не забирали там её успехи мальчишки иль профессора, которые умом её пользовались, но в саму принцессу так и не поверили. Мальчик же, уже точнее сказать паренёк, вырос таким, каким его хотели видеть родители. Сильным, статным и бесконечно мудрым, таким, о котором писали бы предания как о лучшем солдате царства или о главе рода великого, который сделал многое во благо короны и народа. Да только как бы ни радовался отец и ни выбирала ему невесту мать, было что-то в жизни мальчика пресное и душу гложущее. Он чувствовал себя узником какой-то неважной роли в театре, а не тем, кто вскоре займёт место, о котором грезил ночами и уроками, представляя, как мудро он будет руководить своими землями. Было в этом что-то...почти до смеху неправильное. Встретил он принцессу, совсем того не ожидая. Она сидела с книгой у дерева, совсем одна, и осторожно перелистывала страницы. Юноша узнал её сразу: в царстве уже долгое время ходили слухи, что "принцессе-ошибке" не могут найти жениха. Принцесса подняла свой взгляд, и мальчику показалось, что земля ушла из-под ног, царство внезапно исчезло и всё, что он мог делать — лишь стоять, наблюдая за играющими с ветром кудрями и глазами, настолько глубокими, что могли соревноваться с океанами. — Чем могу быть любезна наследнику Герцогства? — голос принцессы действительно был подобен пению, или она была колдуньей из башни, что может свести с ума одним лишь взглядом. Если нет, тогда юноша не мог понять, почему сердце внезапно понеслось галопом. — Я..я, не собираюсь отвечать человеку неодарённому, — привычные слова сорвались с уст, но удовлетворения отчего-то не принесли. Он сделал всё правильно, сказал ровно то, чему его учил отец. Только почему от нахмуренных бровей и взгляда, который наполнился яростью и обидой, стало труднее дышать, а в горле сжалось? — В таком случае прошу удалиться с территории царской, чтобы я не могла загрязнять уважаемому наследнику воздух, — жестокий тон, не терпящий возражений, разрезал тишину, и принцесса вновь сосредоточилась на книге, не обращая и толики внимания на всё ещё стоящего юношу. Она выглядела точно так же, как и до его реплики, правда, нахмуренное личико и слишком пристальное внимание к книге выдавали то, что принцесса была зла. Он постоял ещё немного, отметил её веснушки и непослушную прядь чёлки, спадающую на лоб. В конце концов, принцессе надоело терпеть его присутствие. Она собрала свою книгу и принадлежности и, не оглядываясь, побежала к замку, посеяв в сердце и убеждениях юноши зерно сомнения. К великому удивлению самого парня, он оказался на том же месте ровно через два дня, уже из тени наблюдая, как принцесса хмурится над новой историей, споря сама с собой и что-то постоянно записывая в тонкую тетрадь. Так продолжалось долгое время, иногда он совсем не находил её, в некоторые дни ощущал, будто принцесса знает, что за ней наблюдают и специально хмурится или иногда читает вслух. В другие дни он восхищался её мыслями и дополнениями, принося подобную книгу и молча сидя под другим деревом. Ему так хотелось снова заговорить с ней, уже по-другому. Обсудить прочитанное, поделиться своими знаниями, услышать её мнение о любимом юношей авторе. Но паренёк слишком хорошо помнил злой и полный обиды взгляд принцессы. Да и слова отца о тех, кто не был "Одарённым светом", гудели, будто трубы во время парада, не давая парню выйти с тени и побороть свою трусость. Не давая себе времени совершить "ошибку", за которую потом ему, вероятно, будет стыдно перед семьёй, юноша поднялся, чтобы уйти. В этот же момент он почувствовал, как кто-то схватил его за руку. Сердце остановилось, будто забыло, что должно работать, а звук её голоса, который он уже ни раз слышал вдали, заставил обернуться. — Как долго Вы ещё собираетесь наблюдать за мной, словно подосланный наёмник? — возмущённый тон был точно таким же, каким юноша его запомнил с первой встречи, только намного громче и ближе, а изучающий взгляд вновь заставил затаить дыхание. — Я...я просто проводил время на своей территории, боюсь, Ваше Высочество, ваши приказы не придут в силу для меня сейчас, — едва справившись с дрожью в голосе, возникшей рядом с ней, паренёк внимательно осмотрел прелестное личико вблизи. Тело казалось ему предателем, самым большим изменщиком в истории мира. Нет, он определённо болен — то, насколько сильно он меняется рядом с той, кого должен презирать по рождению и статусу, не поддаётся объяснениям. И, к сожалению, его собственным оправданиям тоже. — О, так вы уже ведёте диалог с неодарённой? — Я...выразился слишком грубо и неправильно для того, кто... — его объяснения прервали, оставляя стоять под гневной тирадой. — Для того, кто уже несколько дней и вечеров сидит за этим деревом, ожидая царского суда, или мне стоило бы оповестить вашего отца о том, что вместо просмотра невест, Вы — она показательно ткнула пальцем его в грудь, всё ещё держа его другой рукой, будто предотвращая побег, — Подсматриваете за мною после того, как сами же оскорбили! Принцесса замолчала, ожидая ответа, грудь поднималась с каждым гневным выдохом. В глазах было столько эмоций, сколько юноша не чувствовал, кажется, с самого детства после того, как закрылся ото всех, решив, что лишь исполнение своего долга и презрение к другим станет ему счастьем. Так думать было тяжело, но безопасно. Безопасно. И правильно же? Только вот сейчас он уже не находился в безопасной ситуации. Не мог мыслить трезво и радикально, как его учили. А ещё не мог отвести взгляда от её губ, находящихся слишком близко. Юноша вдруг сделал шаг, которого сам от себя не ожидал. Он поднял не схваченную в плен руку вверх, к лицу принцессы, осторожно провёл по её щеке, под возмущённый взгляд. А в конце шагнул ближе, не оставляя места между ними, и поцеловал. Губы мягко прижались к другим в нерешительности. Принцесса замерла, не осознавая, что происходит, и выпустила его руку с её хватки. Юноша воспользовался этим и положил вторую руку на её щеку, целуя аккуратно, лишь слегка мажа губами, но чувствуя, как от этого действия сердце вновь срывается на бег. Он отстранился осторожно, не понимая, что сделал и какие будут от этого последствия, лишь смотрел на покрасневшее лицо, чувствуя, нет, осознавая, каким был глупцом. Как можно верить в то, что час рождения определяет статус человека, если девушка, за которой он наблюдал продолжительное время, была лишена того самого статуса, но при этом оказалась неотразима настолько, что любая аристократка не могла сравниться с ней? Каким образом Солнце вообще могло решать судьбу человека? Юноша впервые позволил себе усомниться в словах отца, и с каждой секундой то самое посеянное принцессой зерно сомнения вбивало свои корни в его убеждения и расцветало, превращаясь в цветок его собственных мыслей. Мыслей, которые успела занять она. — Что..Что Вы только что.... — она не успела договорить: чужая рука исчезла с лица, оставляя за собой холодный ветерок и потерянное тепло. — Я хотел извиниться за те слова, я действительно был неблагоразумен и ослеплён слухами и верой в "Одарённых", только не учёл то, что, в вас влюбившись, все мои убеждения пойдут под откос, Ваше Высочество. Прошу, простите меня, не сейчас, хоть потом или же не прощайте, я понимаю, что не заслужил такой возможности, но, умоляю, дайте мне шанс приходить сюда, чтобы теперь разговаривать с вами, — юноша встретился с неверящим взглядом и, грустно улыбнувшись, опустил глаза. Страх возвращался вместе с возможными криками отца и новыми, более изощрёнными наказаниями, но было...всё равно. Он будто снова вернулся в то детство, когда всё ещё был способен игнорировать устои и запреты родителей, тогда, когда был по-настоящему счастлив. — Я...я ничего вам не обещаю. Скорее наоборот, уверяю Вас, я больше сюда не вернусь. — Хорошо, но я всё же выбираю ждать вас. И он правда ждал, а она, несмотря на своё обещание, пришла уже всего через два дня. Сперва разрешая юноше просто наблюдать, занимаясь своей литературой, а со временем они уже вели продолжительные беседы, прерываясь лишь на друг друга и на то, чтобы доказать миру его неправоту.

***

— Вот так, сынок, юноша чуть не упустил свой шанс только из-за того, что не мог думать своими мозгами, а слепо верил во всё, что ему говорили, — Драко осторожно погладил сына по волосам, сидя возле его кровати. Сегодня Скорпиус не хотел ложиться ни в какую, всё стараясь потянуть время. — Но, папа, все его убеждения ему давали родители, значит ли это, что вас с мамой тоже нельзя слушаться на сто процентов? — вопрос сына заставил Драко рассмеяться. Этот малыш везде старался найти зацепки и неточности, но правда была прозрачна, как вода, а потому и так нужна малышу. — И да, и нет, Скорпиус. Нас ты должен слушаться, ведь мы хотим добра, но так же, уже в будущем, когда ты подрастёшь и станешь примерно... — Драко замолчал, показывая рукой насколько должен вырасти Скорпиус, — Воот таким, тогда ты уже поймешь какие вещи от нас с мамой ты можешь оставить себе, а какие будут ошибочны. Время идёт и вместе с ним меняется мир, возможно, к тому моменту, когда ты пойдешь в Хогвартс, мои с мамой представления о жизни могут отличаться от твоих, и это тоже будет нормально. Главное не упусти свой шанс. Скорпиус кивнул, показывая всем видом, что слова Драко ему понравились, и Малфой-старший чуть не рассмеялся от того, насколько его копия была похожа на Гермиону. Он мог говорить об этом десятки раз и подмечать ещё сотни новых деталей в его с женой продолжении. Драко вообще сомневался, что это когда-нибудь ему надоест. — А принцесса заняла трон вместе с юношей, если уж они начали доказывать миру его неправоту? — нашёл новый вопрос Скорпиус, который всё ещё не хотел спать. Он сел на кровати, придерживая ручками одеяло, и внимательно наблюдал за лицом папы, ожидая ответа. — А вот это, малыш, ты узнаешь уже со следующих сказок, которые мы расскажем или которую ты уже прочитаешь сам, — голос Гермионы заставил обоих мужчин семьи Малфой повернуться к дверному проёму, где она стояла, улыбаясь, глядя на них. — Мама! Значит ли это, что сегодня будет ещё сказка, раз ты пришла? — радостно выкрикнул Скорпиус, потянув ручки в сторону матери. Гермиона лишь покачала головой на то, как Драко усмехнулся попытке их сына схитрить. — Не надейся, маленький негодник, я пришла, чтобы ты, наконец, отпустил папу спать, — она осторожно поцеловала сына в щёку, поправляя одеяло, стараясь не обращать внимания на разочарованный вид. — Подъём, Мистер Малфой, мы идём спать, — Гермиона крепко схватила мужа за руку, поднимая с кресла. Папа послушно повиновался, идя за ней, успев лишь прошептать сыну: "Спокойной ночи". "Точно так же, как принцесса держала паренька", — подумал Скорпиус, наблюдая за уходящими родителями и поудобнее устраиваясь в кровати. В ту ночь ему приснился бал.