Слёзы и кровь

      Белль и Вайз решили немного отдохнуть от всего, что произошло на Вайфее, и уехали обратно на Шестую улицу, но Исаюнь-шифу взяла с них слово о продолжении тренировок даже во время отдыха. Е Шингуан казалась самой скованной, когда они прощались, но её можно было понять. В конце концов, не каждый день видишь, как человек сначала разговаривает с эфириалом, а потом плачет по нему. Поэтому они не обижались на старшую ученицу, которой нужно было многое обдумать и принять для самой себя решение.       Белль переставляла кассеты на полках. До открытия видеопроката ещё оставалось время, но Вайз уже сбежал в клуб, работать с Ангелами Наваждения. Он делает это уже несколько дней подряд, после того, как девушка очень долго и настойчиво говорила с ним о том, что просила его быть более незаметным. Все заголовки Интернота и часть официальных изданий пестрили смазанными, очень плохими фото человекоподобного эфириала, который защищал жителей во время кризиса. К счастью, никто не видел, как Вайз — Траин — менял форму, и это было немаленьким облегчением.       Им действительно не были нужны проблемы с Собезом, КУЛАК-ом, АИК-ом и другими людьми, которые захотели бы изучать владельцев маленького видеопроката и понять, что они такое.       Она глубоко ушла в свои мысли, пробегая пальцами по глянцевым обложкам кассет. Некоторые из них пользовались большей популярностью, чем другие, и поэтому носили следы множества человеческих рук. Интересно, что сказала бы наставница, если бы увидела её сейчас? — Что-то вроде… Пэруэр, лучше возьмись за учебники. Твой прошлый тест мог бы быть лучше. — Пробормотала себе под нос Белль и тихо хихикнула. — И, между прочим, он не был настолько плох. Просто соревноваться с Зандиком было заранее провальным занятием.       Девушка покачала головой. Несмотря на отстранённость, наставница всегда заботилась о них в своей манере. Возможно, это была подавленная привязанность, выходящая наружу. Или нежелание, чтобы её лучший проект опозорил её перед другими учёными. А, может быть, это и вовсе была родительская забота? Белль на секунду остановилась, пальцы замерли над очередной коробкой. Она тряхнула головой. Ну и глупые мысли лезут в голову от усталости.       Колокольчик над дверью издал мягкий перезвон. — Мы ещё закрыты. — Не оборачиваясь и продолжая расставлять кассеты, сказала Белль. — Пожалуйста, возвращайтесь ко времени открытия, чтобы взять кассету или посоветоваться. — Вот как? — Мужской голос за спиной, заставил её замереть от узнавания. — Я думал, что мне всегда будут здесь рады. Разве не это передавала нам всем Восьмая?       Девушка круто развернулась на пятках своих кроссовок и застыла. Ей пришлось немного поднять голову, чтобы увидеть его лицо. В серо-голубых глазах мерцал такой вихрь эмоций, что ей на секунду показалось, что она задыхается. Белль делает осторожный шаг вперёд, протягивая руку, которую перехватывает ладонь в перчатке. — Ойген… — она тихо шепчет, почти всхлипывая, — настоящий. — Конечно, — мягко улыбается ей мужчина, трость отсчитывает ещё один шаг, — ты сомневалась? — Никогда, — Пэруэр смеётся тихо, но вполне искренне, — прости, кажется, я стала слишком эмоциональной, после того, что случилось с Аяксом. — Не извиняйся, — просит Ойген и оглядывается через плечо. За дверью видеопроката стоит чёрная машина, а по бокам от двери снаружи стоят двое мужчин в строгих костюмах. — Я хотел пригласить тебя и старшего брата в свой офис, но, боюсь, наши общие знакомые бы этого не поняли. Не против, если я заберу немного твоего времени, сестра? — Разумеется. — Она улыбается и позволяет ему идти за собой, заходя в комнату с HDD. — Без особых удобств, как видишь.       Ойген только фыркнул на её слова, снимая с плеч пальто и вешая его на крючок. Он выглядел неестественным в чёрной рубашке и брюках на фоне опрятной, но явно рабочей комнаты. Но без всякого стеснения, мужчина садится на старый диван и осматривает комнату. На его губах играет лёгкая ностальгическая улыбка, когда перед глазами проносятся воспоминания. Рука в перчатке скользит по обивке дивана, будто желая убедиться в реальности происходящего. — Словно оказался в гостиной нашего общежития в Академии, — пробормотал он, — не хватает только шума из комнаты Второго или музыки, которую поставила Седьмая. — Мы старались сохранить этот дух, — говорит Белль, слегка качнув головой, — но без всех вас здесь довольно пусто. Хотя банбу, конечно, скрашивают обстановку. — Малыш-банбу, сидящий возле двери в чёрной курточке с оранжевым шарфом, помахал им своей лапкой. — Итак, младший брат, ответь мне на две вещи. Почему ты так вырос? — Девушка недовольно топнула ногой. — Мне приходится поднимать голову, чтобы посмотреть на тебя! Когда мы расходились, мы были одного роста! — Её притворное возмущение вызывает у Ойгена мягкий смех, которого никогда не слышали его подчинённые. Это смягчает Белль. — Ладно-ладно. Я готова с этим смириться. Но всё же… — Она смотрит на брата, садясь рядом. — Что привело ко мне владельца самого крупного и важного банка Нью-Эриду, Девятый? — Я не могу просто увидеть старшую сестру? — Ойген поднимает бровь в лёгкой насмешке, за что тут же получает маленьким кулачком в плечо. — И вот так ты встречаешь брата? — Белль замахивается ещё раз, в её глазах рассыпаются искры веселья. Девятый останавливает её руку набалдашником трости. — Я действительно хотел увидеть тебя после… всего. Я слышал о том, что сделала Восьмая. Шестой отличился на Объездной во время Инферно-кросса. Что конкретно он сделал? — О, ничего особенного. — Пэруэр машет рукой и фыркает. — Ты же его знаешь. Поворчит, покорчит страшные рожи, а как помочь, так первый и летит. — Она вздохнула. — Скажем так, Дзуши помог нам… вынести мусор.       Ойген чуть прищурил свои тёмные глаза, но ответил лишь лёгкой улыбкой. Это действительно было в духе Шестого. Последнее, что он слышал, так это то, что некоторые из ТОП-ов пытались выйти на связь с колонной «Изгнанники», но безуспешно. Дзуши не стал бы работать ни с кем из корпораций. Его стремление к личной свободе было слишком сильным, чтобы связывать себя какими-то договорами. — Приятно вспомнить прошлое, — Девятый посмотрел на сестру, — но я пришёл не только для этого. Я и Нелла, — он усмехнулся, когда лицо Белль удивлённо вытянулось, — я знаю, что это звучит странно, но это так. Я и Пятый смогли отследить часть тех, кто спонсировал Ликующих на полуострове.       Глаза Белль теряют веселье и блеск. Они темнеют, плывут от серо-голубого к тёмно-бордовому, зрачок расширяется и раскрывается алым перекрестием. На кончиках её пальцев заостряются ногти, поросшие мелкими эфирными кристаллами. Она шумно выдыхает и почти подрывается с места, но рука Ойгена останавливает её. Он смотрит на старшую сестру пугающими золотыми глазами, и они делят одно желание на двоих. — Я разберусь, — произносит он, в его голосе столько мрачного обещания, что Пэруэр улыбается, — Нелла хотел этим заняться, но он в последнее время слишком занят грызнёй внутри Крампуса. ТОП-ы хотят больше влияния на судей, а Нелла наоборот — делает их более самостоятельными. Чтобы не повторилось то, что произошло с Чжао. — Хорошо, — Белль успокаивается. Она медленно выдыхает. Глаза возвращаются к своему привычному виду. — Я тебе верю, Ойген. — О большем и не прошу. — Девятый поднимается с дивана и забирает с вешалки своё пальто. — Тогда я буду вынужден откланяться. Дела зовут. — Он улыбнулся, протягивая старшей сестре визитную карточку. — Мы слишком долго были порознь. Наставнице бы это не понравилось. Пора возвращать то, чтобы было. — Ойген покрутил трость в руке. — Если вам, тебе и старшему брату, понадобиться помощь, пожалуйста, обращайтесь. Этот младший сделает всё, что в его силах.       С этими словами он разворачивается, накидывая пальто на плечи, и улыбается сестре, прежде чем выйти из комнаты. Мягкий перезвон колокольчика провожает Ойгена за дверь. Двое мужчин без разговоров сопровождают его до машины, в которую он садится один. Три автомобиля в молчании раннего утра добираются до здания банка. Холл встречает его тишиной, хотя сотрудники, увидевшие хозяина банка, вытянулись и старались не обращать на него внимания. Мужчина только тихо фыркнул. Он поднялся в лифте на свой этаж. Кабинет встретил его запахом чернил и старого дерева, он не стал снимать пальто, а сразу же подошёл к телефону. Номер секретаря был на быстром наборе. — Мисс Дэвис? Прошу прощения за ранний звонок, — чушь, Ойген никогда не извинялся по-настоящему, — Перенесите все встречи на сегодня на другие числа, скажите, что появились неотложные дела по старым договорам. Да. Именно так. — Его губы тронула улыбка. Хорошо, когда его понимают сразу. — Да, я хочу, чтобы вы назначили встречу союза. В прежнем месте. Передайте, что дело не терпит отлагательств. Сегодня в пять вечера все должны быть там. — Улыбка слегка расширилась, в груди свернулось предвкушение. — Благодарю, мисс Дэвис. Я знал, что могу положиться на вас.       Ойген положил телефон. Он смотрел на него ещё несколько секунд перед тем, как отпустить и выпрямиться. Поведя плечами и сняв пальто, банкир занял место за столом, но его глаза всё ещё опасно блестели.       Он всегда собирает долги. Если они об этом забыли… Что же, напомнить было не сложно.

***

      Каверна необычно тиха, и лишь лёгкое гудение эфирной энергии посылает по телу мелкую дрожь. Ойген видит своих самых ожидаемых клиентов, окружённых телохранителями, но пока не подходит ближе. Ему нужно мгновение, чтобы взять свои эмоции под контроль. Он знает, что среди своих братьев и сестёр он не самый сильный, значит, придётся брать неожиданностью. Удар трости заставляет представителей не самых больших кланов ТОП-а вздрогнуть. Банкир натягивает на лицо вежливую и холодную улыбку; в глубине его глаз густеет алчное золото. — Зачем ты позвал нас, Ойген? — Один из молодых глав выступает вперёд, в голосе раздражение и уверенность в собственных силах. — У нас всех здесь есть более важные дела, чем находится в каверне по неясной причине. А если кто-то увидит? Знаешь сколько слухов пойдёт? — И всё же вы пришли. — Отвечает банкир, замечая, как некоторые из них вздрогнули. Ещё бы они не пришли, пока он держит в руках основу их власти — деньги. — Я выяснил несколько деталей, которые заставили меня немного… пересмотреть условия нашего сотрудничества. — Какие детали? — Спрашивает другой, в волосах которого появилась первая седина. Он чувствует напряжение, его телохранители перенесли руки на оружие. — Я думаю все вы помните основные правила моего банка. — Ойген специально прикрывает глаза, чтобы эти люди не увидели блеск золота в них. — Но, пожалуй, одним из самых важных будет то, что в случае раскрытия финансирования террористических организаций или мероприятий, которые привели к человеческим жертвам с помощью выданных средств, банк имеет полное право на подавление этого физического или юридического лица.       Он ударяет трость по земле за мгновение до того, как раздаются первые выстрелы. Пули врезаются в стену из эфирных кристаллов, а через несколько секунд раздаются лишь глухие щелчки. Стволы автоматов забиты этими же кристаллами. Банкир улыбается шире. Может, он не самый сильный, но у него другое преимущество — контроль. Кристаллическая стена осыпается, и он медленно делает шаг вперёд. Вот первый из телохранителей бросается на мужчину с ножом, но лёгкое касание трости заставляет его застыть статуей из затвердевшего и острого эфира. Удар трости по земле посылает волну золотой энергии, которая прокатывается по людям вокруг него. Ойген открывает глаза, смотря на них с холодных презрением в сверкающей радужке, когда они падают на колени, кашляя от кристаллов, забивших их горла. — Ублюдок, — рычит молодой глава, — я знал, что ты не человек! — Это уже не имеет значения, — банкир пожимает плечами и обводит их всех взглядом, — ваши счета заблокированы, все ваши завещания уничтожены; люди, которые ждут вас за пределами каверны, ликвидированы, а вы сами не покинете этого места. — Он подходит ближе и тянет руку, чтобы схватить рычащего на него главу за волосы. — Я могу многое простить, но не человеческие жертвы. — От его улыбки на глазах члена ТОП-а выступают слёзы страха. — Если бы вы думали головой, то этого бы не произошло. Вы сами виноваты в том, что случилось.       Ойген отпускает его и снова осматривает пространство. Это было быстро. Половина уже задохнулась, некоторые ещё держатся. Он подходит к седеющему мужчине, который и был лидером этой идеи — давать деньги Ликующим — и ударом трости пробивает его спину, вонзая острый наконечник в сердце. Тело мертвеца тут же покрывается эфирными кристаллами. Холодный взгляд скользит по оставшимся, но банкир не идёт, чтобы добить их. Вместо этого он просто стоит и ждёт, пока они умрут, с той же вежливой улыбкой на лице.       Когда последний хрип затихает, новая волна энергии проходит по земле, уничтожая любые следы, что Ойген был здесь, и он, вытерев наконечник трости от крови, спокойно покидает каверну. У него есть более важные дела.

***

      В офисе службы безопасности Нью-Эриду в районе Януса было темно. Глубоким вечером большая часть света была выключена, и горели только редкие лампы. Почти все работники уже давно покинули здание, отправившись по домам. Севериан Лоуэлл шёл по коридору, его тяжёлые шаги отдавались эхом. Он… не нервничал — это слишком непозволительная роскошь для человека его положения –, но ощущал некоторую опаску. Его руки сжимали старую папку из части архива, которую удалось спасти после Трагедии. Женский силуэт на фоне огней города в окне был тревожным. — Офицер Мари-Анн. — Произносит мужчина, когда к нему обращаются серые глаза. — Комиссар Лоуэлл. Рад вас видеть, хоть мы и встречаемся в не самых приятных обстоятельствах. Снова. — И правда. — Мари-Анн не улыбается. Её взгляд спокойный и холодный, когда она протягивает руку, чтобы получить папку. — Что удалось узнать? — Не так много, как хотелось бы. — Севериан позволяет себе слегка скривиться. Они давно знакомы, поэтому в этом нет ничего страшного. Он передаёт папку женщине. — Сегодня утром семь членов кланов ТОП-ов получили звонок с неизвестного номера и в пять вечера отправились в каверну на восточной границе города. — Он перевёл взгляд в окно. — После этого связь с ними была потеряна, и сегодня в 8 часов вечера они были найдены мёртвыми. — Банк? — Женщина подняла глаза от жёлтой бумаги. — Отказывается идти на контакт, но у нас нет никаких причин подозревать его. Они не задействовали силовую группу. — Мужчина неопределённо пожимает плечами. — Да и умерли эти ТОП-ы странно. Они задохнулись от эфирных кристаллов, одного убили точным попаданием длинного острого предмета в спину. — И ты считаешь, что старое расследование в этом поможет? — Мари-Анн снова перечитывает название дела и его описание. В её серых глазах мелькает что-то похожее на узнавание. — В этом деле описаны похожие случаи. — Севериан поворачивается к ней, когда она возвращается к чтению. — Странно и то, что тела не стали эфириалами даже за столько времени. И сам химический состав этих кристаллов… необычен. — Я видела отчёт. — Кивает офицер, закрывая папку. — Повышенное содержание золота. Больше, чем в других, но не так значительно, что это было заметно сразу. — Она несколько секунд смотрела на обложку. — И всё же, должны ли мы гонятся за мифом? — Это не совсем миф. — Фыркает комиссар, скрещивая руки на груди. — Всё же какие-то сведения у нас есть. — Конечно, — в голосе Мари-Анн оттенок сарказма, — именно поэтому мы будем искать не преступника, а призрака. Одного из Одиннадцати, Номера Девять, Дельца, Золотого Царя Мидаса. Прекрасно. — Убавь сарказм. — Просит Севериан и вздыхает. Больше они не говорят. «Послушай, что я тебе говорю, мальчишка! Никогда не зли его, понятно? Тебе может казаться, что ты самый умный и можешь брать, брать и брать. Он будет этому только рад. Он одарит тебя таким количеством золота, что не сможешь его унести. Но в конце ты останешься с такими долгами, что даже всего золота мира не хватит, чтобы выплатить его. Запомнил? Никогда не зли Дельца.»

Наставления старого главы клана ТОП-а новому.