Спасение утопающих

— Дань Хэн. Келус замирает ненадолго в ожидании, и, когда не дожидается ни звука в ответ, вздыхает и слегка надувает губы, постукивая пальцем по уголку смартфона. Лежак под спиной внезапно становится слишком жёстким, и он ёрзает на нем, приподнимаясь и спуская ноги на пол. Пытается ещё раз. — Дань Хэн… Ты до сих пор обижаешься? На этот раз со стороны купальни, расположенной в их личных покоях, доносится плеск воды, за которым все-таки следует едва слышный вздох. — Я не обижаюсь. Казалось бы, на этом можно было закончить, тон голоса звучал ровно и немного чопорно, как и всегда, но Келус не может не заметить беспокойно мельтешащий по краю плитки кончик хвоста. О, он определённо обижается… В этом нет никаких сомнений. И пусть всё вроде как обычно, в воздухе не ощущается никакого напряжения, Келус всё равно чувствует себя не в своей тарелке. Да, верно, он действительно некоторое время назад сморозил такую глупость, за которую впору было бы придушить на месте. Но нужно делать скидку на то, что до этого Первопроходец проспал в лабиринтах мемории чуть ли не тысячу лет! Конечно он был немного контуженным сразу после того, как очнулся! Вот скажите. Кто из вас, споткнувшись и оказавшись в крепких объятиях прекрасного, словно божество, мужчины, который при этом ещё и держит вас за руку и прижимает к себе поближе за плечи, не посмотрит на него и не подумает: «Как же я хочу его поцеловать…»? Вот и Келус мало того, что подумал, он уже начал тянуться к таким манящим губам, когда осознание происходящего внезапно прошибло его с головы до пят. Во-первых, Дань Хэн его друг, и только потом уже краш, а целовать друзей в губы в нормальном обществе не принято! Во-вторых, даже если ты до сих пор расстроен, что до этого не успел сделать ему искусственное дыхание, сейчас точно не повод повторять эту сцену! В третьих, кажется, Дань Хэн нам что-то сказал, а потому ему стоило бы уже наконец ответить! И, чтобы затянувшееся молчание и чрезмерная близость перестали быть неловкими, Келус решил сделать то, что он (по его мнению, конечно же) умеет делать лучше всего. На фразу Дань Хэна: «Келус. Я искал тебя.» проследовал шуточный ответ. — Ах… Мы знакомы? Только после того, как лицо друга сменило пятьдесят оттенков ужаса, неверия и отчаяния, Келус решил всё-таки уточнить, что он просто пошутил. Однако это не сильно помогло, судя по тому, как Дань Хэн побледнел на пару тонов и, схватив Келуса на руки, словно принцессу, сквозь меморию потащил его разбираться с проблемами с памятью к знакомой с ними Аглае. Та смерила их обоих взглядом невидящих светлых глаз, убрала золотые нити от греха подальше, хмыкнула и сказала, что увидела достаточно (Келус, представлявший себя принцессой-повелительницей драконов, недоуменно покосился на Дань Хэна), и отослала их передохнуть, прежде чем они вновь отправятся на поиски Март 7 и спасение Амфореуса. Всё вышеперечисленное привело нас к исходной точке — Дань Хэн обиженно отмокает в горячей воде, а Келус сверлит рогатую макушку взглядом нашкодившего щенка. В свое оправдание Келус выдвинул сам для себя несомненно весомый аргумент — Дань Хэн действительно довольно сильно изменился внешне. Если раньше их телосложение было довольно схожим, даром что Келус был слегка более узким в области плеч, чем его друг-копейщик. То теперь разница была не просто заметной, а прямо-таки колоссальной! Мало того, что главный защитник Экспресса раздался в плечах (про грудную клетку и бедра Келус зарёкся думать), так он ещё и вымахал ввысь как минимум на пол головы, даже не считая рогов! Чем тот в этой мемории питался, Первопроходец был не в курсе, но тоже хотел бы отхватить хотя бы кусочек ради похожего апгрейда… Келус тряхнул головой, отгоняя хоть и прошенные, но точно не в нужное время посетившие его мысли, и сполз с лежака, подходя поближе к купальне. Всё равно стесняться нечего, как и в общественной бане, как минимум полотенце на бёдрах у Дань Хэна точно было. Больше всего его на данный момент интересовали выглядывающие из воды широкие плечи. Так как Дань Хэн, очевидно прислушивавшийся к уверенной поступи, двигая слегка шевелящимися заостренными ушами, не выказал явного протеста, Келус плюхается задницей на пол позади него, спуская оголенные ноги в воду по бокам от друга и придвигаясь поближе к краю купальни. Туника съезжает с бёдер повыше, слегка задираясь (до этого Келус умудрился в одежде свалиться в одну из купальных чаш, поэтому пришлось надеть, что дали на замену), и влажная плитка слабо холодит кожу. Сильные пальцы опускаются на соединение плечей и шеи и начинают потихоньку надавливать, разгоняя по мышцам тепло. — Тяжело, наверное, с такими рогами постоянно? — Хм, вовсе нет. Дань Хэн, до этого слегка напряжённый от ощущения внезапно прижавшихся к плечам угловатых коленей, потихоньку начинает расслабляться. Откладывает ранее покоившийся в руках свиток в сторону, прикрывая глаза и немного наклоняя голову назад, осторожно упирается затылком Келусу в живот. Видя, как постепенно разглаживается немного хмурое выражение лица, Келус довольно ухмыляется, с нажимом ведя большими пальцами от основания черепа вниз, вдоль шейных позвонков. В ушах до сих пор стоял как-то вскользь брошенный вздох о том, что после длительных перевоплощений в форму Пожирателя Луны у Дань Хэна потом какое-то время болит спина, шея и плечи. А тут сочащаяся изо всех щелей сила полубога Земли просто не позволяет принять первоначальный облик. Не то чтобы Келус был недоволен таким раскладом, во всем есть свои плюсы, которыми он и решает сейчас беззастенчиво воспользоваться ради заключения мира. Уж что что, а массаж он за все это время научился делать просто отменный. Келус, правда, не учёл, насколько увлекательное дело он для себя нашёл. Ноги беззаботно болтаются в тёплой воде, пока бедра слегка сжимают крепкие плечи с обеих сторон, а пальцы уже перебрались с шеи на макушку, прочесывая темные, блестящие от влаги пряди и выводя узоры вокруг основания золотистых рогов. Дань Хэн за это время окончательно расслабляется, отдаваясь в распоряжение тёплых рук, укладывает голову на одно из жилистых бёдер, словно на подушку, и Келус невольно задерживает дыхание, завороженно прислушиваясь к едва слышному грудному урчанию. Кто бы мог подумать, что однажды этот нелюдимый ящер, предпочитающий дышать книжно-электронной пылью Архива Экспресса, будет доверительно ластиться к его ладоням? Вот и Келус, постепенно приучавший друга к своим прикосновениям, не думал, что добьётся настолько великих свершений на этом поприще. Невольно взгляд янтарных глаз цепляется за длинные, подрагивающие ресницы, обводит разрумянившуюся кожу щёк, съезжает по прямому носу ниже и застывает на розоватых, слегка приоткрытых в мягком выдохе губах. То ли благовония, разжигаемые в покоях, наконец, внезапно ударили в голову, то ли пар, поднимающийся от воды, оказался слишком густым, но лицо Дань Хэна безраздельно забрало на себя всё внимание, гипнотизирующее своей притягательностью. Почему-то Келусу очень уж захотелось рассмотреть его поближе. Особенно эти губы, которые так и манили плывущий взор… Ладони уже давно бережно обхватили щёки, а пальцы ласково гладили выступающие скулы и виски, но Дань Хэн никак не реагировал на внезапную смену фокуса касаний на совершенно другое место. Губы вновь размыкаются в тихом вздохе, и все мысли Келуса (будто они к этому моменту остались в голове) сметает напрочь, оставляя лишь одно эхом звенящее в ушах желание. Ему срочно нужно… Их рты идеально соприкасаются друг с другом, словно пазл наконец-то встал на своё место. Поцелуй «вверх ногами» ощущается странно, но в то же время настолько правильно, что Келус не сразу осознаёт, что вообще происходит. Пока его губы не лижет горячий язык, а влажная ладонь не прижимает загривок, помогая прильнуть ближе. Первопроходец широко распахивает глаза, когда нижнюю губу оттягивают зубами, и резко выпрямляется, прикрывая рот ладонью. Лицо и шею моментально опаляет заревом румянца. Он не может понять, что именно таким пожарищем растеклось в груди, либо его сердце не выдержало и начало генерировать магму вместо крови, либо Стелларон скоро просто взорвётся вместе с ним впридачу. И лучше бы тот реально взорвался, потому что было бы действительно неплохо испариться прямо на месте вместо того, чтобы тонуть в пылающих расплавленным серебром глазах. Никакие шутки уже точно не спасут ситуацию, и единственное, что остаётся… Нет, не поговорить по душам, а сбежать, конечно же! Келус осторожно приподнимает тяжёлую голову со своего бедра, чтобы чужой затылок не шлепнулся резко на твердую плитку, и порывается уже вскочить на ноги, но не тут-то было. Левую голень, а затем и бедро, обвивает чешуйчатый хвост, с каждым новым витком сжимаясь слегка крепче, словно змей, поймавший добычу в цепкий капкан колец. И коротко дёргает на себя, из-за чего Келус с громким вскриком падает в воду, оказываясь прижатым поверх крепких бёдер. Ладони автоматически сжимают плечи, а взгляд бегает по покоям, лишь бы не зацепиться за что-то, что уже вплотную ощущается телом к телу. И уже следом до него доносится тихий, полный заметно сдерживаемых эмоций рык. — Собрался куда-то? Келус ахает тихо, чувствуя, как витки колец хвоста елозят по нежной коже бедра, подбираясь все выше к краю промокшей туники, сглатывает ставшую вязкой слюну и хрипит в ответ. — Тебе не кажется, что тут внезапно стало жарковато? Я подумал, что было бы неплохо сходить охладиться в общественной чаше… — Моих облачных гимнов хватит, — фыркает Дань Хэн, прищурившись и смерив Келуса нечитаемым взглядом. — Только попроси. Судя по всему, в ближайшее время выпускать из ловушки его никто не собирается, а существовать в такой непосредственной близости от по-настоящему божественно сложенного тела час от часу не легче. Ну а разговаривать он сейчас тем более не готов. Потому что растекшиеся в клубничное желе мозги вряд ли соберутся во что-то приглядное в ближайшее время, чтобы сформулировать что-то кроме поспешных и неловких признаний в симпатии, которая явно не является достаточной для описания всей глубины испытываемых чувств. Поэтому остаётся лишь действовать от обратного. Что Келус и делает, когда вновь целует не успевшего опомниться друга, и слышит тяжёлый выдох через нос, прежде чем сильные руки приподнимают его за бёдра и меняют их местами, укладывая спиной на пол позади чаши. Тонкая мокрая ткань одеяний неприятно липнет к коже, но даже прохладный сквозняк не спасает от прошибающего жаром пронзительного взгляда потемневших глаз. Келус жмурится и тяжело дышит, ёжится от такого пристального внимания, но все же не перестаёт цепляться за сильное тело, решается приоткрыть один глаз на пробу. И уже в удивлении широко распахивает оба, когда видит растянутые в улыбке губы и светящиеся тёплой нежностью серые глаза. Ему точно не мерещится?.. Келус щурится в ответ и решает козырнуть напоследок коронной шуткой. Перед смертью не надышишься, не так ли? — Кажется, утопающим делают искусственное дыхание? Дань Хэн хмыкает в ответ и закатывает глаза, пока уголки рта подрагивают в попытке сдержать улыбку. — Ещё одна подобная шутка, и ты и правда станешь утопающим. — Я всё же понадеюсь, что этап с утоплением мы можем пропустить… — тянет Келус игриво, подмигивая Дань Хэну, и довольно улыбается в поцелуй, последовавший за его неловким флиртом и ответным «замолчи» шёпотом прямо в губы. Он готов позволять себя затыкать подобным образом сколько угодно раз, а Дань Хэн, судя по всему, только рад стараться поддерживать эту сладкую, наполненную чувствами тишину между ними как можно дольше.