Монстр и монстр

      Лайла сидела в кресле Томоэ, откинувшись на спинку так, словно это был ее кабинет. Единственным источником света был большой экран, перед которым стояла Цуруги. Даже не видя ее лица Лайла знала - та напряжена. Ситуация становилась все более неоднозначной: их союз то креп, то держался на грани, и каждый день мог стать последним.       Лайла делала вид, что не боится. Что не следит за каждым движением Томоэ и не заходит в систему каждое утро, чтобы убедиться, что ее доступ все еще не заблокирован. Цуруги никогда не показывала панику внешне - да и чего ей боятся по сравнению с Лайлой?       От собственных мыслей Лайла поморщилась, весь вчерашний день она думала о том, что стала слишком сильно зависеть от Томоэ. Осознание пришло неожиданно. В очередной раз проверяя доступ к системе и копируя новые данные - на случай, если от нее действительно попытаются избавиться - Лайла поняла, что сможет использовать свой компромат только после того, как ее уже поймают.       Потому что без Томоэ у нее было путей отхода.       Цуруги знала расположение убежища Лайлы, знала о старых личностях, вся информация, получаемая ею, почти сразу переходила Томоэ, пусть и в искаженном виде, но это было гораздо больше, чем было запланировано Лайлой в начале их сотрудничества.       И тогда она поняла: в отличии от Томоэ, Лайла не сможет сбежать.       У нее не было никого, кто встал бы на ее сторону. В случае поражения ей придется в одиночку бороться с героями и делать все, чтобы не сесть в тюрьму. В то же время Томоэ могла воспользоваться адвокатами, своим влиянием и даже дочерью. Всего этого у Лайлы не было.       Теперь, сидя там, где ей не место, рядом с женщиной, которая могла бросить ее в любой момент и стать в глазах всего мира героем, выбравшим добро, а не зло, Лайла чувствовала, что скоро наступит конец.       – Что-то не так? – спросила Томоэ, нарушая тишину, висевшую между ними тяжелым слоем. На ней не было очков и голубые глаза выделялись даже в темноте. Выглядело жутко, но Лайла привыкла к этому.       – Ты считаешь меня монстром? – неожиданно спросила Лайла. Ее голос дрогнул, когда она осознала свой вопрос. Он был слишком личным и выдавал так много, что на мгновение Лайла захотела уйти, лишь бы не слышать ответа. Но осталась, заметив задумчивый взгляд Цуруги.       Впервые в жизни Лайла откинула все свои маски, обнажив перед человеком, которому даже не доверяла, свою слабость.       Томоэ молчала. Ее руки крепко сжимали трость, словно вопрос был слишком сложным, и только по этому жесту Лайла поняла ответ.       – Ты ведь все понимаешь. Зачем спрашиваешь? – с заминкой ответила Цуруги. Ее голос был холоден и напоминал тот деловой тон, каким она говорила с Лайлой еще в начале их сотрудничества, когда обе не верили в этот союз, видя в нем лишь временную ценность.       – Чтобы услышать ответ от тебя... – тихо сказала Лайла.       Она встала со своего места и подошла ближе к Томоэ. Не прикасаясь, даже не смотря на ее лицо, просто будучи рядом, чтобы Цуруги чувствовала присутствие.       – Ты монстр, – наконец сказала Томоэ.       Лайла усмехнулась. Ожидаемый ответ, и все же она надеялась, что что-то изменилось между ними за все время работы.       – Как скажешь, – прошептала она и подняла взгляд на лицо женщины. Голубые механические глаза смотрели в самую душу, но даже в них Лайла различала странную, логически невозможную смесь эмоций.       – Но и я тоже монстр, – Лайла на миг забыла, как дышать.       В этот момент весь мир потерял смысл, и остались только они: Томоэ Тсуруги, стойкая и сильная женщина, рядом с которой обычной жалкой девочке не место, и Лайла Росси, даже имя которой было ложью.       – Но ведь у тебя есть все, почему ты просто не остановишься? – спросила Лайла, чувствуя, как тяжесть, лежащая у нее на душе, становилась легче.       – Я часто задаю себе этот вопрос. Еще когда талисман был у Габриэля я думала о том, чтобы уйти из этой игры в злодеев, но в конце концов осталась. Теперь я просто не думаю, что смогу уйти, – ее голос был ровным, но больше не холодным. Стена, построенная ими, потихоньку рушилась, а Лайла больше не была уверена в том, что конец близок, словно тот, услышав искренность, отступил до худших времен.       – Я бы хотела иметь то, что есть у тебя. Но даже если мы победим, этого не случится, – тихо сказала Лайла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Ни с кем она не была настолько честна, как с Цуруги, наверняка придумавшей сотни способов избавиться от нее.       – Если мы победим, ты получишь больше, чем я когда-либо имела, – Томоэ вновь обернулась к экрану, где был показан план здания со всеми выходами, обходными путями и местами, где можно было спрятаться. Лайла встала рядом с ней и внимательно присмотрелась. Некоторые из коридоров и комнат она раньше не видела.       Осмотрев полностью изменения, Лайла поняла, что все эти пути были не для Томоэ, слишком дальние, изворотливые и витиеватые для нее.       Они были для Лайлы.       – Почему? – ее голос дрогнул, она звучала растерянно, а в голове вертелось так много мыслей, что стало плохо, но Томоэ не ответила, только взгляд ее ненастоящих глаз продолжал наблюдать за Лайлой.       – Почему? – снова спросила Лайла на этот раз более резко.       – Сейчас мы связаны сильнее, чем предполагалось. Если поймают тебя - ты сразу сдашь меня. Но если поймают меня - ты не справишься, – сказала Томоэ.       Это была правда. Резкая. Жесткая. Неприятная.       Раньше Лайла попыталась бы оправдаться, солгать, чтобы вернуть доверие Томоэ. Теперь в этом не было смысла.       Они обе сняли свои маски.       Они обе были монстрами.