Эшелия

      Когда впереди показались высокие каменные стены Чейдинхола, окружённые пышными лесами, это так воодушевило, что исчезли усталость и боль в ногах. Дорога сворачивала к западным воротам, и по мере приближения путников к городу всё отчётливее слышались разговоры, шум, крики домашних животных. После долгого путешествия по Пустоши, где единственным попутным городом стала Балмора, состоящая из десятка дворов, а единственным встреченным живым существом на тракте — безумный призрак несчастной девушки, чуть не убивший их, восточный город Сиродила казался огромным сосредоточением цивилизации. Ароматы морозной горной природы постепенно забылись, уступив место обычным житейским запахам, неприятным, но очень знакомым и привычным. В Чейдинхоле пахло цветами, лошадьми и другим скотом, едой, парфюмом богатых горожан, навозом — и всё это вместе, смешиваясь, создавало уникальный образ человеческого города, большого, обжитого и многолюдного.       Стражники у ворот переглянулись, когда компания из четырёх меров зашла в город, оповестили их о торговой пошлине, но больше не стали ничего говорить и выражать свою ненависть к эльфийским расам. В городской суете их почти не замечали. Изредка обыватели провожали их разными взглядами — презрительными, любопытными, печальными и радостными, — но не заговаривали с ними. Асше, как самой обаятельной и общительной, пришлось попытаться разузнать о таверне, где можно остановиться, и пожилой редгард в дорогих одеждах нетерпеливо направил их в восточную жилую часть города, где за неширокой речкой возвышался шпилями храм Восьмерых.       Название таверна носила странное, но очень патриотичное — «Старый Сиродил». Поначалу даже думалось, что такому заведению не место в Чейдинхоле, населённом тёмными эльфами, обосновавшимися здесь после Красного Года, но потом, стоило лишь оказаться внутри каменных стен, всё обретало смысл. Здесь было очень уютно, чисто, и молодой имперец, который держал эту таверну, улыбался каждому, кто входил в двери его заведения, и не терпел никаких политических распрей. В главном зале за небольшими столиками сидели вместе два данмера, орсимерка, норд и пожилая имперка. Они пили вместе, что-то обсуждая, и было видно, что они не были близкими друзьями — просто постояльцы, оказавшиеся под одной крышей. В такой атмосфере действительно было что-то старое, из времён Третьей Эры, когда бессмысленная война ещё не ступила на эти земли.       Когда компания из двух альтмеров, ом-рат и босмера вошли в «Старый Сиродил», их впервые в Чейдинхоле встретили улыбками, что сбивало с толку, но вселяло тёплые чувства в сердце. Имперец, дождавшись, когда они подойдут ближе, активно жестикулируя, поприветствовал:       — Добро пожаловать в моё скромное заведение, путники! Альтар рад приветствовать в этих стенах каждого, кого привела к нему долгая дорога.       Асша облокотилась о прилавочный длинный столик и тоже улыбнулась.       — У тебя странное имя для имперца.       Альтар насмешливо подался вперёд.       — Зачем начинать знакомство с того, есть у тебя острые уши или нет, кошечка?       Каджитка недовольно шикнула на такое фамильярное обращение, и Эландрион первым рассмеялся, поняв комичность ситуации и встав на сторону парня со странным именем, то ли босмерским, то ли редгардским.       — В самом деле, Асша, ты же умная девочка, неужели не понимаешь, что Альтару нужно такое имя, чтобы соответствовать атмосфере заведения, которую он пытается здесь создать?       — Весьма успешно, прошу заметить, — вставил своё слово парень. — Вы только зашли, а уже шутите и смеётесь.       — Верно, — Асша была вынуждена признать это. — Нам бы обед на всех, что-нибудь более-менее съедобное, а то от одного вида сушёного мяса и круп уже начинает тошнить.       — Сейчас всё сделаем, кошечка. Можете располагаться.       — И две двухместные комнаты, — добавил Эл, заставив Альтара перевести растерянный взгляд на Кассиана.       — Не хотел обижать твою малышку, друг. Уж не обессудь.       Босмер не сразу сообразил, что именно имеет в виду трактирщик, поэтому ответила за него Кинария:       — Эл мой брат, неужели не видно?       — В самом деле? — Имперец изобразил удивление, но продолжал улыбаться. — Точно, вы же похожи как две капли воды! — Но потом его вдруг осенила другая догадка, и он изумился ещё больше: — О, погодите-ка. Так всё наоборот?       — Я давно замечал, что она тайно по мне вздыхает, — не сдержался Эл, приобнимая Асшу. Она скинула его руку и раздражённо зашипела. Засмеявшись на ней, эльф первым устроился за столом и вытянул ноги, давая им отдохнуть. Путь по горной тропе выдался тяжелее, чем по Пустоши.       Альтар улыбнулся и скрылся на кухне, откуда тянулся соблазнительный запах чего-то жареного и острого. Кинария заняла место рядом с братом.       — Я готова остаться здесь на месяц, лишь бы никуда больше не идти.       — Насколько мы здесь задержимся, зависит исключительно от нашей кошечки.       Асша яростно дёрнула хвостом: такое обращение выводило её из себя.       — Ты хочешь получить стрелой в место, на котором сидишь? Ещё раз так меня назовёшь — и я за себя не отвечаю.       — Не будь такой злобной, Асша. А если честно, как думаешь, мы хорошо бы смотрелись вместе?       Каджитка медленно потянулась к луку за спиной, продолжая вилять хвостом из стороны в сторону. Сняв его через плечо, она положила оружие рядом и села напротив.       — Не заставляй меня предупреждать повторно.       Альтар вернулся с широким подносом, принеся для каждого глубокую миску с ароматным супом из капусты и мяса и, поставив обед на стол, спросил:       — Что предпочитаете из напитков?       — Пиво, — небрежно бросила Кинария, потянувшись.       Альтар усмехнулся.       — На всех?       — На всех, — подтвердила Асша.       Пока они обедали, наслаждаясь вкусом божественной горячей еды, имперец успел принести им второе — запечённый картофель с птицей и овощами. Асша решила не думать, сколько денег она потратит за этот вечер, потому что сейчас её счастье заключалось в таких обычных бытовых мелочах. Тёплый плотный обед, тихая комната и мягкая чистая кровать были для неё дороже любых сокровищ. Утолив голод, меры расслабились и перешли от безмолвного поедания пищи к обыденным разговорам за кружкой пива. Альтар, тоже потягивая что-то хмельное у себя за столиком, наблюдал за посетителями, и, заметив это, Эландрион махнул ему, предлагая присоединиться.       — Не пей в одиночестве, иди к нам.       Парень только этого и ждал. Пододвинув свободный стул к их столу, он сделал очередной глоток и поинтересовался:       — Откуда прибыли?       — Не поверишь. Из Морровинда.       Имперец не увидел в этом ничего странного.       — Тёмные эльфы иногда перебираются сюда, заглядывают, рассказывают, что там да как. Но они — ясное дело. А вы-то что там забыли?       — Путешествуем в поисках призрачных сокровищ, — в шутку ответила Кинария.       — Искатели приключений? — переспросил Альтар, не нуждаясь в ответе. — У меня много таких останавливается. Но такая компания — впервые.       Асша сменила тему. Ей не хотелось много рассказывать о себе и своих планах.       — А у тебя, стало быть, лучшая таверна в городе?       Он всплеснул руками.       — Куда там! Моя таверна совсем молодая, досталась в наследство от покойной тётушки. Ну, я и переделал её в то, что вы можете видеть.       — Хорошее заведение, — позволил себе заметить Кассиан.       Кинария согласилась с ним:       — Я думала, в Сиродиле и не встретишь таких гостеприимных мест, как это.       — К сожалению, это так. — Альтар не стал ничего отрицать. — Но только не в моём “Сиродиле”! Здесь найдётся место и для альтмера, и для босмера, и для каджита, для данмера и орка. Да будь ты хоть слоадом, тебе здесь будут рады!       Асша посмеялась над рифмой, которую Альтар произнёс как девиз, и с интересом откинулась на спинку стула.       — Почему так? Откуда в тебе столько межрасовой солидарности?       Он смочил горло.       — Долгая история. Мне довелось побывать на войне в самый разгар сражения, вот я и сделал выводы.       Кассиан хмыкнул.       — Ты ещё не родился, когда война закончилась.       — Мне было шесть, — спокойно объяснил ему парень. — Мы тогда жили в деревушке на юге от Имперского Города, и мой отец ушёл воевать. Я тоже хотел. И, несмотря на запреты родителей, забрался в телегу, когда армия шла на Бравил, и спрятался там. Меня никто так и не нашёл до самого разгара сражения, пока я не увидел, как эльфы отсекли голову моему отцу.       — Тебе бы впору нас ненавидеть, — логично предположил Касс без сочувствия в голосе. Он не исключал того, что именно от его клинка мог погибнуть отец Альтара.       — Тогда я и возненавидел, — согласился имперец. — Я подобрал где-то тяжеленный меч и побежал в самую гущу сражений. Представьте, маленький мальчик среди воинов, не знающих жалости друг к другу. Меня бы там затоптали, понять бы ничего не успел… — Он задумался, уходя в воспоминания далёкого детства. — Но вдруг меня что-то оторвало от земли и понесло в другую сторону. Я видел золотые доспехи, брыкался, плакал, думал, что меня хотят убить и не понимал, что меня спасал враг. А потом мы упали вдвоём, и я заметил две имперские стрелы в спине эльфийки, которая меня спасла.       — Девушка?       — Да, выхватила меня из битвы и притащила в лес, подальше от этого кошмара, хотя уже была ранена. Потом, даже когда силы её покинули, она пыталась вести меня ближе к дому, сам не знаю, каким чудом она из меня это выпытала, но вскоре рухнула прямо в траву, приказав бежать оттуда и никогда не возвращаться. Как я перепугался тогда, одни только боги знают!       Кассиан оказался самым внимательным слушателем. Он сидел напротив с широко распахнутыми глазами и словно хотел о чём-то спросить, но боялся. Асша поняла, что тема войны для него в самом деле болезненна. Она украдкой наблюдала за ним и не узнавала перемен в его лице. Может, он был там и помнил это сражение, а может, этот разговор натолкнул его на какие-то воспоминания.       — Домой я прибежал, — продолжил Альтар после небольшой паузы. — Рассказал обо всём матери, думал, она меня сама убьёт за такое. Но она очень умная, добрая и смелая женщина. Наверное, боги подсказали ей, что та эльфийка ещё могла быть жива, и мы вместе вернулись за ней.       Голос Кассиана прозвучал хрипло:       — И она оказалась жива?       — Жива, — с улыбкой подтвердил имперец. — Больше месяца мы выхаживали её, но она спасла мне жизнь! Я и моя мать были ей обязаны всем.       — Какая хорошая девушка, — воодушевлённо проронила Кинария. — Я рада, что история закончилась именно так.       — Да. С тех пор я много думал и решил, что война — бессмысленна. Две армии рубили друг друга на куски, но среди них не было ненависти. Как нет ненависти между нами, как нет ненависти между ними. — Он кивнул в сторону второй компании, увлечённой разговорами. — Жаль только, понимают меня немногие.       Кассиан будто совершенно не хотел, чтобы история заканчивалась.       — А что стало с эльфийкой?       Кинария перевела его интерес в шутку:       — Ещё немного — и я начну ревновать.       Он замолчал, усмехнувшись, но имперец ответил:       — Жива, здорова. Когда встала на ноги, Конкордат уже подписали и альтмерские войска отозвали из Бравила. Её, наверное, считали пропавшей без вести, хотя она ездила потом в Алинор, на Саммерсет, но через год вернулась к нам. На родине у неё никого не осталось, а моей маме она стала как старшая дочь.       Было видно, что Кассиан с трудом удержался от нового вопроса. Асшу насторожило происходящее, потому что она поняла куда больше, чем остальные. Она снова быстро сменила тему:       — Покажешь наши комнаты? Я устала, как грязекраб.       — Конечно, кошечка. Пойдём. И давай я помогу тебе с твоими вещами.       Асша недовольно отдёрнула руку, когда он потянулся к её походному мешку.       — До этого я прекрасно обходилась без твоей помощи.       Альтар махнул рукой.       — Я им тут о такой философии, а она не позволяет ей помочь!       Комнаты находились на втором этаже, и, когда девушки скрылись на лестнице, Эл легко толкнул Кассиана в плечо.       — Я помню свой долг. Готов вернуть.       Босмер не сразу его понял.       — Какой долг? Ты мне ничего не должен.       — Кассиан, до тебя сегодня всё слишком туго доходит. Я о том, что эту ночь могу провести здесь, на скамье.       Красноречивый взгляд альтмера дополнил его слова. Кассиан выглядел неуверенным.       — Не думаю, что Альтару понравится, если ты будешь спать здесь.       — Тогда уйду к Асше.       — Соскучился по её луку? — Он не стал дожидаться ответа и отказался: — Не надо, Эл. Тебя это всё равно не касается.       Альтмер высокомерно хмыкнул.       — Я видел вас в тот раз в лесу, так что не понимаю, почему ты собираешься упустить такой шанс.       — Это было в тот раз.       Эландрион не стал настаивать и, подхватив вещи, тоже решил подняться в комнату. Как только он лёг на мягкую кровать, дикая усталость выветрилась из мыслей, уступив крепкому, полному непроглядной темени сну.

* * *

      Когда дверь в комнату мужчин скрипнула, Асша услышала это и сразу почувствовала что-то недоброе. Ей не понравилось то, что случилось за разговором с Альтаром. Она видела этот странный, полный непонимания взгляд Касса и осознавала, что ему вся эта история куда ближе, чем им. Возможно, даже не потому, что он воевал.       Она какое-то время лежала, прислушиваясь, но, когда до неё долетели шуршащие голоса, не сдержала любопытства. Откинув одеяло, она осторожно, чтобы не разбудить Кинарию, оделась и покинула комнату, плотно закрыв за собой дверь. Слышимость в трактире была хорошая, и каджитка боялась случайно скрипнуть половицей, чтобы не выдать своего присутствия, и снова почувствовала себя вором. Вором, который прячется от друзей и подслушивает.       Тихо подойдя к лестнице, она спустилась на пару ступенек и притаилась за широкими перилами, прислушиваясь к разговору. В душе стало пусто и ядовито от услышанного.       Кассиан тихо разговаривал с трактирщиком, расспрашивая его о том, о чём побоялся спросить в компании друзей. О чём побоялся спросить при Кинарии. Асша выглянула, чтобы лучше рассмотреть их. Оба сидели за столом у окна с кружками, а над городом уже нависли огромные луны, пробивающие завесу полночных сумерек.       — Почему ты так интересуешься? — вырвался из контекста вопрос Альтара, и Асша невольно задержала дыхание, боясь себя выдать.       Кассиан вздохнул и страстно произнёс женское имя:       — Эшелия?       — Так ты знал её?       — Й'ффре!.. Так это она... Расскажи о ней. Что с ней стало? — Голос Кассиана был странным, глухим и порывистым. Асша навострила уши.       — Что именно ты хочешь о ней узнать?       — Всё, Альтар. Абсолютно всё.       Он развёл руками.       — Да я и так уже рассказал основную часть.       — Тогда расскажи то, что осталось за пределами основного. Как она сейчас? Что с ней стало?       — Её хорошо приняли в моей деревне. Она помогает маме с хозяйством, пока я здесь. Кажется, понемногу начинает забывать войну.       — Войну не забывают.       — Значит, делает вид, что счастлива.       — Так она счастлива?       — Она улыбается и больше почти не плачет.       Кассиан отвёл взгляд в сторону, и Асше пришлось нагнуться ещё ниже, чтобы он её не заметил. Хотя сейчас, казалось, он не заметит и дракона.       — Мне страшно представить, сколько всего ей пришлось пережить за эти двадцать пять лет.       — Она собиралась замуж, когда война закончится, — рассказал Альтар, и сердце Асши рухнуло куда-то вниз. Она догадалась, кто должен был стать женихом. — Она даже отправилась в какой-то город на Саммерсет, но вернулась.       — Почему вернулась?       — У неё больше никого не осталось. Сказала, что мать умерла почти сразу же, как только Эш отправилась на войну, а её жених тоже погиб в какой-то битве.       — Откуда она взяла такую информацию? Кто ей сказал?       — В Талморе, наверное, и сказали.       Кассиан сжал голову руками.       — Неужели она поверила? Я столько времени искал её, не желая мириться с её возможной смертью, а она так просто поверила, что я мёртв?       Альтар эмоционально шумно поставил кружку на стол.       — Это правда ты? Как тебя зовут?       Эльф ответил устало, не видя смысла в такой глупой проверке.       — Кассиан.       — Её Кассиан?! И ты сейчас сидишь здесь? Со мной?       — А что мне делать? Я уже отчаялся её отыскать.       — Было бы где искать! — недовольно воскликнул Альтар. — Она в деревушке на юге от Врат Пелла. Даэдра, ты должен ехать к ней!       — Предлагаешь мне бросить друзей и сорваться к ней? Ты думаешь, что я смогу так предать их?       Радостное настроение Альтара испарилось. Он задумался, но ответил:       — Прошло очень много времени, у тебя уже другая жизнь. Но ты обязан увидеться с ней. Встретиться, всё объяснить. Чтобы она не думала, что ты мёртв, и больше не была такой несчастной.       — Если мы встретимся, она может стать ещё несчастнее. — Кассиан тяжело поднялся на ноги. — Мне нужно подышать. У меня голова идёт кругом.       Альтар понимающе кивнул и тоже встал, забрав пустые кружки на кухню, чтобы вымыть. Асша в этот момент проскользнула мимо него за Кассом и тоже вышла на улицу.       Она нашла босмера в городском опустевшем саду. Он смотрел в одну точку, сидя на скамье, и ничего вокруг не видел. Она осторожно приблизилась. Сердце колотилось так, что даже ночные птицы, услышав её волнение, упорхнули с деревьев в небо.       — Кассиан?..       Его голос прозвучал очень холодно.       — Асша, уйди.       — Я всё слышала, Касс. — Он ничего ей не ответил, отвернувшись, и она осмелилась подойти. — И теперь волнуюсь ничуть не меньше тебя.       — Тебе какое дело?       Она шелохнулась от такого резкого ответа, но решилась остаться и продолжить разговор.       — Я беспокоюсь за тебя.       — Беспокойся за Кинарию.       Несмотря на заданный им тон, Асша не хотела злиться и повышать на него голос. Ей вдруг сделалось страшно.       — За неё я тоже беспокоюсь. Но ты должен ей всё рассказать. Обязательно расскажи, если захочешь навестить ту девушку.       — Кинария ничего не должна узнать об этом. И ты не вздумай ничего ей рассказывать.       — Но почему? Это неправильно. Она всё поймёт, Касс…       — Поймёт?! Как поняла всех тех мужчин, которые её бросили? Поймёт, если я останусь с Эшелией спустя двадцать пять лет?       Асша безвольно села рядом, тоже принявшись разглядывать кору дерева напротив.       — Ты до сих пор так сильно любишь эту девушку?       — С того самого дня, как она пропала, я не переставал о ней думать. И только я нашёл в себе силы с кем-то начать заново, как узнаю, что она жива. Я не знаю, что мне теперь делать, Асша.       — Так ты не любишь Кин? Тогда зачем ты дал ей столько надежды? Она же любит тебя…       — Я надеялся, что смогу быть с ней. Она очень важна мне, и я думал, что справлюсь. Что должен уже похоронить Эш.       — Кассиан, — она осторожно посмотрела на него, боясь проронить следующие слова, — но Эш тебя похоронила. Может, уже не стоит тревожить её покой?       — Думаешь, я смогу обнимать Кинарию и видеть перед собой другую эльфийку?       От отчаянья он поднял глаза к небу и, кажется, успокоился. Асша молчала, не зная, что ответить на такую горькую истину.       — Если Эш сказали, что я мёртв, то ошибка могла быть только в одном. Погиб Калиан. Мой брат. Когда пишешь моё или его имя торопливо рукой, легко можно спутать.       — Мне жаль.       Он кивнул, принимая соболезнования, и Асша хоть этому порадовалась: он реагировал уже спокойнее.       — Знаешь, как долго я искал её? — произнёс он шёпотом. — Мы сражались вместе, но она всегда была в тылу, среди лучников. И однажды, когда сражение закончилось, я не смог её отыскать. Я лично осмотрел каждый труп на поле боя. Я спрашивал всех, кто мог и не мог её видеть. Но её не было ни среди трупов, ни среди раненых в лазаретах. Я обошёл все леса вокруг Бравила. Но не нашёл её. А когда нам был отдан приказ возвращаться на Саммерсет, я себе места не находил. Мне казалось, что я сбежал от неё. Потом было ещё много сражений, высадка в Рыхаде и бесконечное скитание по Скайриму. Но я каждый день винил себя в том, что бросил её там.       Асше стало ещё страшнее. Она только сейчас поняла, что ничего не знала о босмере, которого всегда считала своим другом. Она знала лишь того Кассиана, каким встретила его в «Четырёх щитах», но она не имела ни малейшего понятия, что было в его жизни до этого момента. Через сколько сражений он прошёл? Сколько близких потерял? Сколько получил ран? Какую девушку любил? Что планировал в будущем?       Она ничего о нём не знала!       И ей стало так тоскливо и одиноко, что даже слёзы невольно подступили к горлу.       — Так что же… мы скоро попрощаемся?       — Не раньше того, как вернёмся в Солитьюд. Ты заплатила мне за дело, и я его сделаю.       — Перестань о деньгах! Для тебя только в них смысл?       — Нет. Давно уже нет.       — И что ты будешь делать?       — Я понятия не имею, Асша!       — А Кинария? Ты ничего ей не расскажешь? Заставишь её мучиться в незнании происходящего?       — Она не будет мучиться, потому что ничего не узнает. Пообещай мне, Асша, что она ничего не узнает. Я сам всё расскажу ей, когда придёт время.       Каджитка выдавила сквозь слёзы, чувствуя и себя преданной и обманутой:       — Обещаю.       — А теперь уйди, пожалуйста. Мне надо побыть одному.       Она встала, но тут же замерла на месте, обернувшись к нему. Если Асша злилась и хотела что-то сказать, то удержать её уже ничто не могло.       — За это долгое время, которое мы путешествуем вместе, я так успела к тебе привыкнуть, что совсем не задумывалась, кто ты на самом деле. Я не думала о твоём прошлом, о том, что было в твоей жизни. Но сейчас я всё поняла. И я пойму, если ты захочешь уйти искать свою невесту. Уходи, Кассиан. Тебя все поймут. Даже Кинария, она поймёт тебя. Потому что она тоже ничего о тебе не знает. Так что не держи себя здесь, не заставляй себя мучиться. Мы же для тебя чужие меры. Тебе нужны деньги? Я заплачу тебе прямо сейчас даже сверх обещанного. Потому что ты многое сделал для нас. Я даже верну цепочку твоей матери, пришлю её с курьером. Но твоя ложь нам не нужна. Я считала тебя своим другом, только вот дружба должна быть взаимна!       Кассиан молча встал со скамьи и, взяв Асшу за руку, притянул к себе, крепко обняв. Каджитка вмиг затихла. Босмер тихо попросил:       — Не отворачивайся от меня, Асша. Мне и так сейчас тяжело. Я прошу тебя, не обвиняй меня и не отворачивайся. Я так запутался, что не знаю, как быть дальше.       — Прости, — тихо вымолвила она, уткнувшись носом в его грудь. Кассиан долго молчал и не отпускал её. Его сердце билось так громко и часто, что Асше стало совсем страшно.       — Ты прости меня. — Он всё же отстранился, и Асша вдруг заметила блеск в его глазах, но сразу же наклонила голову, чтобы не смущать его. Он решил: — Я расскажу об этом Кинарии, когда вернёмся в Солитьюд. Но не раньше, чтобы остаток пути прошёл для неё хорошо.       — Если это большее, что ты можешь для неё сделать…       Кассиан отвёл взгляд и посмотрел на ночные звёзды. Его голос казался чужим и очень хриплым:       — Самое большее.

* * *

      Сложно работать, когда мысли заняты совершенно иными проблемами. Нужно идти на важное дело, собирать информацию, готовиться, но в голове крутятся только имя Кассиана и события, которые с ним связаны. По его просьбе Асша ничего не сказала подруге, но вопросы Кинарии о том, видела ли она куда-то пропавшего с самого утра босмера, заставляли сердце неровно биться от волнения, а хвост и уши поджиматься от стыда. Асша никогда не думала, что будет врать спасшей её от смерти эльфийке.       Кассиан был в Чейдинхоле, в другом трактире. Асша встретила его там, когда пыталась разузнать про род Индарис, но на её просьбу вернуться к остальным он не отреагировал. Она пыталась понять, каково ему, но не могла. Не могла войти в его положение, оправдать его, искренне посочувствовать, хотя за это время очень к нему привязалась. Она уже знала, что это не была настоящая дружба и что Кассиан обязательно однажды уйдёт. Может быть, просто исчезнув, даже не попрощавшись.       Из разговоров с местными Асше удалось узнать, что Индарисы давно уже не правят Чейдинхолом. Престол занимал богатый имперский род Синтав, но среди них были потомки древней данмерской крови. Синтавы были горды, консервативны и опасны, но ценили историю и относились к Империи с особой любовью, что не делало счастливыми живших в городе тёмных эльфов. Асша узнала про несколько хранившихся в роду Индарис реликвий, среди которых был магический древний посох и знаменитый Клинок Колючки, о котором каджитка слышала впервые. Однако это не помешало ей понадеяться на то, что именно этот меч мог оказаться Истинным Пламенем.       К ужину Асша вернулась в «Старый Сиродил». Солнце уже клонилось к закату, и каджитка чувствовала дикую усталость и обычное волнение перед сложным делом. Сбросив плащ, она села за свободный столик и махнула Альтару, чтобы принёс ей что-нибудь поесть и выпить. С утра она следила за замком, запоминая лица, повадки и расписания служащих, стражников и господ, слушая звучавшие в стенах крепости разговоры, летающие слухи, присматриваясь к комнатам, коридорам и лестницам. План был, но задачу в несколько раз усложняло то, что Асша понятия не имела, что конкретно она ищет. Ей удалось убедить старшую горничную Джули взять её на работу и выяснить расположение графских покоев, рабочего кабинета, библиотеки и хранилища, и каджитка очень надеялась, что ей не придётся обыскивать каждый угол древней чейдинхольской крепости.       Улыбчивый Альтар накрыл на двоих, и Асша заметила приближающуюся Кинарию. По лицу эльфийки нельзя было понять, что она чувствовала и о чём думала, но ом-рат всё равно уже приготовилась к самой худшей беседе. Однако альтмерка села напротив, пригубила вина из высокого бокала и устало вздохнула.       — Даже Эл уже спрашивал, где его скампы носят.       — Да мало ли, — Асша ответила ей то же, что и в прошлый раз. И добавила: — Его можно понять, всё-таки Сиродил для него… это воспоминания о временах войны.       — И всё-таки странно, что он просто пропал. Если бы я не знала его, то, наверное, начала бы беспокоиться.       — Со вчерашнего вечера вы с ним не разговаривали? — Асша попыталась спросить это осторожно, но её слова всё равно прозвучали слишком назойливо.       Кинария не придала этому значения.       — Я вчера так устала, что заснула сразу же, как только зашла в комнату. Наверное, и он тоже.       — Наверное. Не переживай, всё будет хорошо.       — Конечно. — Кинария охотно это подтвердила, и Асша громко сглотнула подступивший к горлу тяжёлый ком. — Эл тоже что-то совсем раскис.       Асша подняла на неё изумлённый взгляд.       — В смысле?       — То ли переутомился, то ли в самом деле заболел. Не знаю. Весь день сидит в комнате за книгами и даже отказывается обедать.       — Что ж, на него похоже.       — Обычно он веселее и как-то… живее.       — Да ладно, ты и сама в первый свободный день не знаешь, чем заняться, и выглядишь не так, как обычно.       — И что же со мной не так?       — Стала похожа на ту Кинарию, которая сидит в роскошном Солитьюде и брезгует даже самой идеей о походе.       Альтмерка рассмеялась, признавая, что это действительно так. Она куда больше ценила уют и комфорт, и теперь, в этой таверне, ей казалось, что никаких трудных переходов и опасностей, с которыми она не может справиться в одиночку, больше не будет. А это значило, что хоть сейчас можно почувствовать себя не обузой, а кем-то важным. Её подруга тоже прекрасно это понимала, поэтому они могли вместе над этим пошутить. Кинария справедливо заметила:       — Только тебе на месте не сидится.       — Нужно было собрать много информации, подготовиться…       — И какие планы? Отправишься ночью грабить замок?       Каджитка пренебрежительно фыркнула.       — Я не какой-то дешёвый грабитель, Кин. Я вор. И ни один здравомыслящий вор не отправится в замок ночью.       — Разве днём не опаснее?       — Днём можно затеряться среди людей, а вот ночью стража сразу тебя заметит и посадит за решётку. Так что этой ночью я лучше хорошенько высплюсь, потому что, как показывает практика, самые блестящие идеи приходят именно во сне. — Асша потянулась и, закончив с ужином, принялась пить чай с куском горячего пирога.       — Я не должна за тебя волноваться?       Каджитка засмеялась:       — На минуточку, я собираюсь ограбить замок…       Кинария кивком головы извинилась, признав, что это весомый повод для беспокойства. Когда на таверну опустились сумерки, Асша неспешно допила чай, а потом пошла готовиться к завтрашнему дню и отдыхать. Кинария решила остаться в зале, где постепенно становилось всё меньше и меньше людей, чтобы не мешать ей.       Эльфийке нравилось сидеть одной, когда её никто не трогал, медленно пить вино, думать и вспоминать прошедшие дни. Теперь она максимально точно представляла весь пройденный путь, случившееся в Рифтене, в Силгарде, в Пустоши. Вспомнила добрую Селвилару, надеясь, что у неё всё хорошо, тех жутких даэдропоклонников, от которых её спас сам находящийся на волосок от смерти Кассиан, песчаную бурю… Кинария не из тех, кто любит приключения, однако сейчас, когда она вспоминала их здесь, в тёплых стенах уютного здания, они казались ей не такими уж и ужасными. Наверное, она даже хотела продолжить поиски сокровища, потому что это, стоило признать, всё же приносило ей удовольствие.       Она невольно обернулась, когда кто-то вошёл в таверну, и не смогла сдержать улыбки, потому что ждала именно Кассиана. Босмер выглядел уставшим, однако подошёл к ней, понимая, что она волновалась.       — У тебя что-то случилось? — участливо поинтересовалась Кинария, касаясь его руки и прося сесть рядом.       Он покачал головой.       — Ничего. Извини, что пропал без предупреждения.       — И куда пропал? — Он смотрел на неё так внимательно и трепетно, что Кинария опять забыла обо всём, кроме них двоих.       — Хотел… отдохнуть в одиночестве. — Ей нравилось то, что он не собирался врать, и, вспомнив слова Асши, Кинария поняла его.       — Для этого не обязательно нужно было уходить. Мог бы просто сказать, чтобы я тебя не тревожила. — Она улыбнулась, но Кассиан отреагировать чересчур серьёзно.       — Если бы я мог вот так просто это тебе сказать…       — Конечно, ты можешь это сказать. Я ведь всё понимаю.       К сожалению Кассиана, она не понимала, что они говорили о разных вещах. Он устало вздохнул.       — Какая же ты хорошая, Кинария…       — Самая обычная. — Она засмущалась. — Я не обладаю какой-то особенной красотой, выдающимся талантом, да и характер у меня так себе…       Эльф усмехнулся её самокритике, внимательно присмотревшись к той, с которой он ещё вчера хотел связать свою жизнь. Кинария была по-своему красива, но совсем не похожа на девушек, которые его привлекали. Её лицо было слишком вытянутым, глаза — маленькими, губы — до смешного пухлыми. У неё была непропорциональная тощая фигура с пышной грудью и узкими бёдрами, а страшный шрам от когтей на шее и лице наталкивал на грустные мысли. Её противоречивая натура, лицемерие, незаинтересованность в самосовершенствовании своих магических способностей делали её скучной и однообразной.       Кассиан разозлился на себя за эти мысли, потому что всегда видел, что всё это не делало Кинарию некрасивой. Только почему-то сейчас видеть отказывался.       — Не говори так, — холодно упрекнул он, и Кинария помрачнела. Его странное поведение сбивало её с толку.       — У тебя точно всё в порядке?       — Я не хочу, чтобы ты думала об этом. — Он встал из-за стола, заставив её недоумевать.       — О чём? Касс, я переживаю.       — Не нужно. — Он попытался мягко ей улыбнулся, и к нему вновь вернулись те тепло и забота, за которые она его и полюбила. — Я поднимусь к себе.       — Вы все ведёте себя слишком странно, — она заметила это без упрёка, но Кассиан насторожился.       — Кто — все?       — Асша волнуется перед завтрашним днём, Эл тоже сам не свой.       — А с ним что?       Она пожала плечами.       — Не знаю. Целый день сидит в комнате.       Касс ничего не ответил и, вмиг став каким-то суровым, поднялся на второй этаж, шумно распахнув дверь. Эландрион, сидящий на полу у окна с книгой в руках, найденной, похоже, в этой же таверне, даже не вздрогнул, лишь беспристрастно поднял взгляд на вошедшего.       — Вернулся-таки. — Его голос звучал подавленно. — Наконец-то. А то Кин мне уже все мозги промыла.       — Вижу, у неё серьёзный повод для беспокойства. — Он бросил на кровать ножны с мечом, которые всё это время нёс в руке, а сам опустился на корточки перед Эландрионом. — Тянет, да?       — С трудом сдерживаюсь, чтобы снова не превратить тебя в полудохлую куклу.       Босмер признался:       — Я уже подумываю согласиться на это добровольцем.       Чёрный маг кисло усмехнулся.       — Надоело со мной возиться?       — Я не о том.       — Сам-то где пропадал?       — Гулял, — это прозвучало грубо. — И что с тобой делать?       — Надёжнее всего связать и запереть где-нибудь. — Альтмер вытянул вперёд руку, рассматривая её. Кассиан заметил, что его вены почернели. — Или башку снести с плеч.       — Вчера же нормально было.       — Вчера я пытался держаться. А сегодня не смог. — Он говорил это с издёвкой, и Кассиан понял, что ещё немного — и Эландрион перестанет видеть в своей чёрной магии зло.       — Идиот. Что ты натворил?       Высший эльф усмехался и молчал, продолжая разглядывать свои руки. Кассиан начал злиться.       — Помнишь вчерашнюю компанию за соседним столиком? — спустя время невзначай спросил альтмер. — Среди них была невероятно одарённая имперка, мы с ней сразу друг друга заметили.       Кассиана всё это не веселило так, как его собеседника. Он повысил голос:       — Ты что-то сделал с ней?       — Мы столкнулись утром, за завтраком, — неспешно продолжал Эл, будто смеясь. — Удивительная женщина. Мы поговорили о теориях Мистицизма Третьей Эры и магии шаманизма тёмных эльфов, а потом она ушла. Спешила в Имперский Город.       — Эл.       В ответ на строгий тон Кассиана альтмер улыбнулся.       — И я пошёл за ней.       — Зачем?       — Я опустошаюсь, Касс. Ничего не делая, я чахну, чахнут тёмные силы во мне, это больно. Мне необходима подпитка. Мне был нужен дополнительный источник энергии.       — Ты идиот, Эл. Ты ведь уже сталкивался с этим. Почему ты не можешь просто перетерпеть?       — Перетерпеть? — Он наклонился вперёд, и его лицо сделалось жутким. — Это разрывает изнутри так, что терпеть непросто.       — Что с той женщиной?       — Я забрал все её силы до последней капли. Не переживай, если её нашли, то она выживет.       За этими словами последовал глухой удар. Кассиан ударил кулаком в челюсть, и альтмер, не ожидавший такого, упал на пол, невольно прижимая ладонь к лицу. Из разбитой губы на его пальцы закапала кровь.       — Приди в себя, Эл!       — Что ты знаешь обо мне настоящем? — Опираясь на руки, он поднялся с пола, заставив и Кассиана настороженно встать. Голос чёрного мага изменился на жестокий холодный бас. Эландрион сделал шаг вперёд, и босмер почувствовал, что ему начинает не хватать воздуха. — Что ты знаешь о магии, Касс? Ты знаешь, как сильно я хочу повторить то, что сделал в Морровинде? Знаешь, какое удовольствие это приносит? Знаешь, какое это блаженство — чувствовать в себе такую силу?       Кассиан начал задыхаться. Кожа отекла, что-то инородное, холодное, поползло по жилам, просачиваясь в сердце, с каждой минутой теряющее быстрый темп. В глазах мутнело, и комната начала заволакиваться белёсой пеленой.       — Подумай о Кинарии, — тихо прохрипел он, пытаясь образумить Эла, но на этот раз упоминание сестры не помогло.       — Если бы я всегда думал о ней, а не о себе, то она осталась бы в Алиноре и была счастлива, а не таскалась бы с безумным братом по всему Тамриэлю.       Кассиан пожалел, что так рано отбросил меч в сторону. Он помнил данное Эландриону обещание и, как бы ни было тяжело, был готов его сдержать. Только вряд ли уже сможет.       Наверное, так даже будет лучше. Для всех.