SHUT UP (а ты заставь)

"SHUT UP" (а ты заставь) 1 глава С головы до пят по его телу прошлась дрожь. Холодный, мучительно долгий порыв ветра ударил по нему словно плетью, заставляя его щеки снова краснеть. Ужасная особенность его кожи никогда не упускала возможности его изуродовать, а потому, целенаправленно шествуя вдоль трассы по обочине, набирал побольше воздуха в легкие. Обнимал, обхватывая плечи руками самого себя, но только ни черта не видел среди своих белокурых прядей перед глазами. Пару раз он даже раздраженно жмурил глаза, когда волосы снова лезли в кругозор, да только бесполезно. Только смирившись со своими скорбным положением, как его зубы издали очень тревожный скрежет. Так бьются они друг о друга только на холоде, когда у тебя нет возможности согреться. Был ли этот случай просто на нервной почве или он действительно замерзал, понять было сложно. Летние ночи то до жути знойные и влажные, то холодные как ранней весной. Мимо него пролетала фура за фурой, а меж ними встречались и легковушки, это значило лишь то, что наступало утро. И взаправду, поднимая во мнимой надежде голову чуть вбок и вверх, вдалеке на горизонте расцветал рассвет. Ещё не в теплых тонах, а лишь смутно светлое небо виднелось где-то за темными облаками. Дойти бы до остановки, а может попутку.. да какая попутка среди трассы полной сонных людей и фур, что мчались по заготовленному маршруту. Да и возьмут же, конечно, разве что девчушку, бездумно и отчаянно стоящую одну, куда выгодней. Но ему, спасибо, такое и не снилось. И не снится уже давно, он успел забыть все свои сны, как только отправился в путь, дальше от дома. Сколько он шел? Пешком не больше пары километров от последней остановки, оттуда его со скандалом и криком "пропавшая молодежь" вытолкали, бросив его рюкзак ему же в голову напоследок. Какие, конечно, бывают своеобразные женщины, он успевал только удивляться.      В военной академии он видел только мужчин, парней, совсем мальчишек.. и пару девушек из медпункта, что не сильно выделялись красотой, но были миловидны. И все же, они словно представляли из себя местного идола для поклонения, славясь пусть не лицом, так красивыми формами, скрытыми за медицинским халатом. Он не то, чтобы заглядывался, а то и не смотрел в их сторону, когда ему что-то в очередной раз бинтовали, но и не мог не подчеркнуть их добрый настрой каждый раз, как он заходил в кабинет, что по его смутным воспоминаниям пах таблетками и спиртом, коего было налито полную прозрачную бутылку, стоящую на столе. Иногда приходя по паре раз на дню, его количество резко сокращалось, словно кто-то залпом его выпивал. И да, он не был уверен, но.. в один из дней, когда он смирно сидел на кушетке в ожидании перевязки полостной раны на ладони, изо рта наклонившейся над ним медсестры пахло спиртом. Его, даже, помутило от запаха, настолько резко он ударил по рецепторам. Благо его взгляд быстро упал чуть ниже её ключиц, запутавшись в декольте и позабыв о любых представлениях реальности вокруг него. И вот он снова красный от мыслей, что возникли в его голове, пройдя через все смысловые цепочки. Пора бы заканчивать с этим..     И взаправду, боги его услышали, но растолковали его желания слегка неправильно. Мимо него пронесся мотоцикл, да так резко и громко, что никакой ветер не сравнится с переполохом, который он устроил. Вокруг взметнулись листья, заколыхалась высокая трава, а он сам чуть не потерял сердце в этом мгновении. Но за секунду опомнившись, пошел быстрее и несколько увереннее своими размашистым шагом. Гребанные шумные мотоциклы он на дух не переносил, путь они и не сравнятся с шумом военной техники или выстрелов с винтовки. Но они были.. быстрые, резкие, на ужас небезопасные, и катались на них только брошенные жизнью на произвол самоубийцы.  — Красотка, познакомимся? — Раздался голос где-то слева. Медленно, рывками ехал мотоцикл, поспевая за чужими быстрыми шагами. Что-то не клеилось.. то ли от явного недосыпа, то ли от убийственной усталости, ему казалось, будто слова были адресованы не ему, не этому миру, звучали как-то отдаленно. Но настойчивый рев двигателя развевал и разбивал любые его мысли, так что начинало вериться чуть охотнее. И вновь продирая полузакрытые глаза, остановился, смотря на мотоциклиста, начинающего слезать со своего агрегата.  Он выглядел так, словно был с ним одного роста, сложен неплохо, но его скрывала свободная кожаная мотоциклетная куртка. Она была черного цвета, где-то сильно потертая, по бокам на рукавах и плечах шла красная линия, на спине число "92" тоже контрастным алым цветом. Она привлекла его внимание больше, чем лицо наглого водителя этого монстра. Тот снял блестящий в рассветных лучах шлем, держа его под рукой. Взгляд перетек на его загорелую шею, потом на губы, растянувшиеся в улыбке, веснушчатый нос и щеки, голубые глаза, темно-каштановые волосы, растрепавшиеся и превратившиеся в лохматое нечто. Челка чуть спадала на его лоб и глаза, отрезая голубые ореолы от разглядывания.  — Грех не посмотреть на такие локоны. Свои? Как у Рапунцель. — Демонстративно рассматривая его, незнакомец опирался на свой мотоцикл, закидывая ботинок на ботинок. Самодовольное лицо не внушало ничего воспитанного, он много повидал таких физиономий, никуда дальше колоний такие не уходили, потому что переводили их из них в тюрьмы.      Стоя напротив и все также обнимая себя руками за плечи, его белокурые волосы спали на лицо, тоже сильно потрепавшись и разлохматившись. Он смотрел на него не сколько с интересом, сколько с обречениеи.  Шел же как шел, чего он пристал?  — Не знакомлюсь.      И тишина, только фура пронеслась по трассе мимо них, а он и вовсе развернулся, снова начиная идти параллельно дороге. Кажется, мотоциклисту это не сильно понравилось. Впрочем, он не парился по этому поводу, мало ли каких придурков по свету ходит, этот не исключение.  — Ну дай я тебя подвезу, я все равно тут катаюсь. — Не унимался голос. Тот успел даже догнать его, теперь идя вместе. Такими темпами он его за пару километров от мотоцикла уведет, а тот и не моргнет. И начиная демонстративно игнорировать наглого "собеседника"-монологщика, шел дальше. — А ты откуда и почему пешком? Остановка ближайшая тут далеко, ну на ней все равно никто не остановится, нахер оно кому надо. А ты че один-то? Выперли? — Тараторил голос, то и дело запинаясь между слов или букв.  Он что, еще и говорить не умеет?  — Давай, ну че ты молчишь-то, немой что ли? — Пусть только попробует.. — Ну скоро моим станешь. — И на этом моменте он не выдержал. Остановившись и взглянув прямо на эту самодовольно улыбающуюся морду, он изобразил наверное одно из самых задолбанных лиц, что он умел. И одним четким ударом он вписался в чужой нос. Кровь хлынула не сразу, но осталась на его костяшках. Не застывая, чтобы понять реакцию или посмотреть на то, как сходит улыбка с этого.. лица, он быстро уходил, оставляя счастливчика позади.  — А ты я смотрю недотрога, принцесса. — Послышался позади громкий шмыг и голос, так и сочащийся от явной улыбки на лице. Но он, стиснув челюсть, не оглядывался, хватило ему на сегодня диалогов, с самим собой он ещё успеет наговориться, нечего социальную батарейку сажать на общении со всяким сбродом. Не дав реакции на провокацию, он, кажется, закрыл гештальт этого разговора, даже спустя около получаса дошел до остановки, сев на скамейку и почти прикрыв глаза, как снова услышал злополучный рев двигателя.  — А я думал, что успел потерять тебя! Мне отец же как говорил, если чувствуешь, что хочешь.. э-э, ну там сложные слова были.. короче, хватай свою судьбу и держи своими руками в удушающем, так точно не проебешь, — Это снова был подкат? Хватит с него пикаперов, не надо. — Ну куда дорогу-то держишь, вижу же что не местный. Или с какой башни сбежал от злобной мамаши, а? — Можно было и так сказать.  Он что, ещё тут?  — Слушай, едь ты.. куда подальше. — Угрюмо выдал он, складывая руки на груди и опираясь спиной на стенку остановки. Голова сама упала за плечами, затылком упираясь в стекло. Прикрывал глаза лишь на секунду, а очнулся уже тогда, когда назойливый парень сидел рядом с ним.  Что за напасть то.. Как назло не взял спрей от насекомых.  — Рассвет красивый. Тут всегда такие. Че там видно то через окно на высотках, зато здесь целый небосвод, ничего не мешает. Лежишь, знаешь, на траве или на сене, и разглядываешь.. блаженство, блябуду. — Нет, он не знал. Кулаки снова чесались от желания разукрасить ему лицо, но не так сильно, как в прошлый раз. Стало спокойнее, словно в словах мотоциклиста даже был какой-то смысл, особенно умиротворенный и тихий. Сидя на пустой остановке напротив двухполосной трассы, он слышал гул проезжающих машин, стрекотание из кустов неподалеку, шмыганье носом, что ощущалось весьма и очень противно. Так и сидели, спасибо господу, что в тишине. Алый рассвет сиял где-то слева от них, плавно перетекая в отдаленно светлое небо, смешиваясь. В сон клонило через не хочу, словно его рубило и плавило после пройденных километров и всего того, что он успел повидать за непродолжительное время. Смутно слушая последний монолог мотоциклиста о каких-то колодках и подорожавшем бензине, он и сам не знал куда идти дальше.  Одно дело было уйти сбежать из академии, разрывая толстый контракт, подписанный еще много лет назад, а другое понимать чего он хочет от жизни. Но про жизнь он вообще мало что понимал, ему бы знать что делать дальше, для начала. Вспоминая слова резкого парня, теперь сидящего рядом с ним, он пытался сложить два и два в голове. Если рассматривать его не с точки зрения противного ему идиота на колесах, то он подходил для не долгосрочной альтернативы.. вот только чего? Странно и не добросовестно полагаться на кого-то, когда у тебя самого нет путей для отступления. Но, как он уже понял, путь был - снова уходить. Куда, в поле? На трассу? Второй вариант вызвал мурашки по коже, быстро прошедшие от неожиданного хлопка по плечу. Он пошатнулся, поворачиваясь на парня рядом с собой. Все ещё держащего его за плечо.  — Ну, как че? Ты откуда такой интересный? — Вероятно не из твоей глуши, олух, где о тактичности и не слышали. Раскатились первые попавшиеся мысли в голове.  — Сбежал из строго охраняемой военной академии, которой заведует мой дядя, — Отрезал он четко честно, смотря за быстро меняющимся выражением лица парня. С широкой улыбки оно сменилось на озадаченную линию губ и бегающим глазам. —А ещё я по утрам в церковь ходил. — Уже повседневно продолжил он, словно это не было чем-то значительным. Впрочем, после первой фразы действительно не было.  — Э-э..  — Вопросы будут? Или ты дашь мне шлем?  Быстрая и судорожная реакция парня оставила после себя на лице довольную улыбку. Шлем прилетел в его руки, и он грандиозно легко надел его на свою голову, ожидая дальнейших действий. Когда парень наконец уселся на мотоцикл, он захлопнул вниз обзорное стекло и сел позади, обхватывая руками плечи мотоциклиста. Что-то в этом всем было очень простым, таким, каким он не привык видеть мир.  И про себя он уже думал о том, насколько быстро пожалеет о сделанном. Но не тогда, когда порывы ветра летят в шлем, развевая одежду и пробирая кожу легкой прохладной. Все лучше, чем если он сейчас шел вдоль трсссы в непонятном ему направлении, ожидая то ли голодной, то ли холодной смерти. Впрочем, шанс разбиться с таким попутчиком все еще был выше.  *** Когда они остановились, то солнце взошло в зенит, ослепляя кожу теплом. Скорее нет, жаром, достигающим сотни градусов, и точно не по фаренгейту. Сделать остановку значило снова включиться в общение с назойливым попутчиком, которому не дай повод, а он уже найдет, что спросить. Но отворачивая голову вбок, опираясь о корпус мотоцикла, он смотрел прямо, на простирающееся перед ним пшеничное поле золотистых колосков. Они едва ли колыхались от медленного ветра, явно тоже сгорая как он от жары. Подняв же голову, ему предстала картина чистого неба без единого облака, разве что посередине был кровожадный желтый шар, от вида которого он зажмурил глаза.  — Стив.  Что?  — Что?  Возникла неловкая пауза.  От только что прожегшего ему глаза солнца, он слабо различал фигуру парня перед ним, что-то держащего в руках. Рюкзак, что ли? А сказал он что?  — Имя моё, ты не спрашивал! — Воскликнул он, закатывая глаза, но сразу после этого снова улыбаясь, тоже щурясь от солнца.  — А-а.  — Ага! Есть будешь? А имя скажешь? Еду только за имя дам! — На поставленные условия, он вскинул бровь, все еще молча. С минуты поиграв в гляделки и взвесив решение, он все-таки начал.  — Хантер. — И снова отвернулся на пшеничное поле. — Еда-то хоть какая?  — С тобой поделюсь, конечно, но много не брал, не думал, что возьму кого-нибудь. — И из рюкзака Стив достал огромный жестяной контейнер, термос, и пакет с чем-то от чего пахло сладко.  Самую малость.  Пока Стив протягивал ему щедрый бутерброд из колбасы, какой-то зелени, помидоров, он пытался понять где это такие измерительные шкалы считаются за "немного". Делая первый укус, он уже наблюдал за тем, как Стив доедает первый бутерброд. Кусок в горло не лез с такими собеседниками. Может поэтому он такой разговорчивый, силы вот хоть отбавляй от таких перекусов. Гиперактивность неспроста.  — Хочешь расскажу о- — Нет. — Резко ответил он, всё ещё смотря на поле перед собой. Чуть подумав, добавил дальше. — Не очень.  Стив снова замолчал, жуя второй бутерброд. Тишина, прерываемая лишь свистом колес на дороге позади них и стрекотом из травы, образовалась меж ними. Путь так и будет дальше, пожалуйста.  — Но я все равно расскажу. — Довольно улыбнулся Стив, на что обращенный к нему взгляд алых глаз не вещал ничего хорошего, но его это не остановило. — Ты, наверное, не знаешь ваще куда мы едем, да? — И он выдержал паузу, явно ожидая ответа. Его не последовало.  — Если что, я думаю, что тебе там понравится. Можешь переконтоваться у меня, места хоть отбавляй, правда брат мой тот еще задрот, кого хочешь достанет, — о, Стив ещё не знал о том, Хантер ничуть не лучше. — Но главное, что место вообще райское. Ни шума машин, ни интернета нормального, дети играют на улицах, а первый город находится в трех часах езды.. — он точно перечислял плюсы?! Даже в "армии" условия человечнее.. Понятно, почему он на мотоцикле далеко от этого места, кто угодно бы сбежал.  — Мило. — Состроил кривую улыбку Хантер, пытаясь не сильно показывать, как он рад.  — О, я знал что тебе понравится! — Похлопал его по плечу Стив, радостно улыбаясь. Там что, все такие счастливые? Абсолютно райское место. Там заместо урожая, наверное, конопля растет.  И проведя остальное время в раздумьях о том, как умрет в своем счастливом будущем от передозировки травой, он успел даже потрогать колосья пшеницы, пройдясь пару метров по полю. Стив окликнул его прежде, чем Хантер придумал отмазку о том, чтобы уйти в закат и как можно раньше, раньше, чем его довезут до этого райского уголка, единственного в этом сером мире. Напридумывав кучу развитий дальнейших событий о том, как Стив сообщает ему о поломке мотоцикла или еще о чем-нибудь катастрофичном, его расстроили одной фразой.  — Ну всё, поехали.  А после неё ещё одна.  — Заедем на заправку, а оттуда полчаса и приехали.  Добившая его окончательно. Вот и закончилось его беззаботное существование в этом мире со всеми благами цивилизации, его ждут километровые поля конопли и абсолютное счастье. А еще странные меры исчисления. Он взвывал про себя.  Но заправка в такой глуши встречала вполне и вполне себе прилично, даже с оборудованным магазином и полками еды, всяких вещей для обслуживания авто, покрышки.. самое удивительное было встретить кофе-машину, и он не стал ее трогать, мало ли рассыпется. Пока Стив оплачивал бензин, Хантер бродил меж полок и покрутил в руках пачку конфет, которая в академии стоила бы целое достояние. Сладкое редко давали, а то и практически все в редких случаях доставалось старшим. Всего год для такого титула не прожил там, была бы ему сейчас сладкая жизнь.. о, он вспомнил о том, какую сладкую жизнь ему описывал Стив. Из этих двух вариантов, Хантер бы выбрал просто повеситься.  Но шествуя на кассу, он встретился взглядами с мужчиной немного выше него самого, широкоплечего и довольно угрюмого на вид, скорее грозного. В руках тот гордо держал пачку презервативов, уже стоя на кассе. Рядом с ним Хантер выглядел как пятилетка, особенно с пачкой конфет в руках. Кассирша в зеленой форме оглянула их сначала профессионально-уставшим взглядом, а потом улыбнулась, хихикнув. Глазами он встретила глаза Хантера, а потом опустила их вниз на стол перед ними. Действуя инстинктивно, он тоже опустил взгляд вниз. Там лежала та самая пачка, только вот теперь он мог прочитать что на ней написано. И там большим символом был написал размер, четкой цифрой "47". Кажется, они на пару с кассиршей не удержали тихого вздоха смеха, потому что на них начал очень опасно глядеть мужчина. И Хантер поспешил как можно быстрее расплатиться на другой кассе, отпихивая Стива в сторону. Напоследок, он все же кинул взгляд на девушку у кассы, на что та улыбнулась ему, послав воздушный поцелуй. Предательский жар подступил к лицу, отчего он быстро ретировался.  Догнавший его у мотоцикла Стив странно на него покосился.  — Куда сбежал то? На другой кассе вроде народу не было? — Вопросительно смотрел на него Стив, натягивая шлем на голову.  — Неважно, там.. касса не работала, затупила.  Неважно, что подмигнула красивая девушка и отправила воздушный поцелуй, отчего он испытывал в режиме реального времени полный кризис. Благо и шутки Стива закончились, иначе бы он задушил себя прямо здесь шлангом от колонки.  Остальные полчаса поездки прошли с переменным успехом, посколько он то и дело вспоминал тот взгляд, граничащий с чувством в груди от которого ему хотелось выть. Но и нагретый воздух никак не трезвил его, понапрасну лишь разогревая тело. Благо Стив еще что-то умудрялся кричать ему, отчего становилось терпимее и он потихоньку приходил в себя. Нужно было настраиваться на то, что его ждало.  И он совершенно не был готов к тому, что увидит.  ***  И увидеть не получилось. Не в ближайшие полчаса так точно, и не после, и не через час.  — Вообще-то, я девять классов закончил, думаю в десятый поступать!  — А я школьную программу в тринадцать освоил, сдав экзамены.  Они резко остановились, глядя друг на друга. Хантер вскинул бровь вверх, явно не шутя. Но Стив уже успел понять за то непродолжительное время, что он провел с Хантером, что неважно выражение его лица, он может говорить с таким нейтральным видом, что и не скажешь, что он действительно шутит. Что могло быть хуже черного юмора? Сарказм без тени эмоциональной окраски - вот по-настоящему страшная вещь. И Стив почти поверил, да-да, почти поверил! Он улыбнулся, явно ожидая дальше смеха. Но его не последовало. Стив снова сник, понимая, что и в этот раз абсолютно ошибся, приняв правду за шутку.  — И как тебе.. удалось? Точнее, я думаю это пипец как круто, но не понимаю как..  — Ну.. — Хантер неспешно шел рядом со Стивом, ведущим за руль за собой мотоцикл. Кажется, бензин потек, из-за чего они стали вынуждены дальше идти пешком, таща металлолом по дороге. — Я бы не сказал, что это привилегия. Горе от ума, как говорят. — И он снова задумался, смотря себе под ноги и пиная носком тяжелых ботинок камешек. Странное спокойствие осело на нем, словно и не было у него за спиной никакой военной академии и лет, проведенных в ней. Но он помнил каждую травмирующую его сцену, фразу, замах рукой и лица, мельтешащие у него перед глазами бессонными ночами.  В один из таких дней, будучи не больше четырнадцати лет, его настигло то, от чего кровь у него в жилах стыла каждый раз, как он вспоминал об этом. Мерзкие мурашки прошлись по коже, сметая любые отголоски былого спокойствия. В тот день его затащили в подсобное помещение за пределами общего блока, поздним вечером. Там, где не делали обход дежурные, часть пылившаяся без дела, откуда не было слышно не единого звука. Так называемая, немая зона. Помнил, как его бросили на пыльный пол и он ударился спиной о что-то твердое, как вскрикнул из-за тупой боли в пояснице, как его тут же прижали чьим-то ботинком обратно, надавливая на грудь, отчего у него перехватило дыхание. Он хрипло озирался по тем, за кем закрылась дверь, но стало так темно, что он не различал даже собственного тела. Зажглась лампа на плоском потолке, она качнулась на тонком проводе, развеивая свет в помещении неравномерно, качаясь, она отбрасывала жуткие тени на лицах, что хмуро улыбались, стоя над ним.  "Как знать, за какие такие заслуги-то тебе вручили жетон? За красивые глазки? Или тело?", — разразился мерзкий голос, и парень перед ним лишь сильнее надавил ногой на его грудь. И снова хрип. И чувство, будто близилось нечто плохое, но он лихорадочно скользил глазами по присутствующим, четырем парнем на три года его старше, выше, сильнее. Никами силами он сам отсюда не выберется, ни за что, даже если помолит бога об этом. Под смех остальных, он стал наконец осознавать и терять контроль над ситуацией, своими чувствами, его затрясло от страха.  Смутные телесные воспоминания о том, как к нему наклонились, как сжали рукой его челюсть, как мотали лицо из стороны в сторону, стирая большим пальцем линию слез. Как связывали ему руки, пока он пытался ухватиться хоть за что-то, за угол, предмет или надежду. Только он перестал пытаться ровно в тот момент, как на его задранную вверх куртку и оголенный живот упали белесые теплые капли спермы, размазанные дальше чьими-то руками. По нему скользили руками, хватали за бока, сжимали до синяков и били, если хотелось, если он слишком долго молчал или наоборот слишком громко стонал. Он надолго запомнил руки в его волосах, дергающих и придавливающих его лицо к пыльному бетонному полу, мешая влагу с грязью. И он терял нить связи в действиях, пока его не выводил из пред обморочного состояния новый шлепок по лицу, и он жалел, действительно жалел о том, что не отключился ни разу, чувствуя все и понимая абсолютно все. Его мученики постарались, чтобы он запомнил это и помнил во всех подробностях, комментируя с такой извращенной критикой, какой не встретишь ни на каком телешоу. Его оставили лежать у стены, пока он тихо рыдал, сжимая свои плечи руками, собственноручно оставляя себе синяки и вмятины на предплечьях. То ли в попытках перекрыть боль от ушибов и всеобщих повреждениях, то ли в надежде на то, что он не один. Не один страдает и кто-то возможно обнимает его за плечи, не давая отключиться. Только никого не было, лишь он один и ледяной бетон под ним.  На его тихие рыдания не пришел никто, и он провалялся в полумраке до тех пор, пока его не отпустило и не осталось больше ничего, кроме всепоглощающей пустоты внутри него. Поднимался с пола, садившись и пытаясь получше оглядеться, тер красные глаза, смахивал со своих волос пыль и черт еще знает что. Пару прядей слиплось, не давая себя распутать или пригладить. Он не знал что делать дальше и предпочел бы просто задушить себя чем-то прямо здесь, где от него отрезали кусок души, наплевав на любые моральные принципы. Хорошо подумал о том, как именно он смог бы это сделать. На потолке бы не вышло, никакого крепежа не нашлось; провод рядом оказался слишком тонким; веревка разрезанной пополам и сильно стертой. Взгляд упал на ржавый нож у шкафа, в нём пронесла внезапная мысль и он осторожно вобрал в руку вещь. Холодная рукоять ничуть не холодила руку, он сам сейчас был на несколько градусов ниже допустимой нормы, промерзнув на бетоне. Он покрутил нож, почти поднёс к своему пыльному запястью правой руки и не смог сделать ни надреза. Лишь когда отшвыривал нож, он прошелся поперек чуть криво, но не достаточно, чтобы испытать сильную боль или разрезать вену в нужном месте. Он снова предался рыданиям, теперь затыкая самого себе рот, скорее прячась от себя, чем от кого-либо, кто мог услышать, и он знал, что не могли.  Прошло немало времени прежде чем он смог подняться на ноги и сделать первый шаг. Он все ещё чувствовал каждой клеткой своего тела руки, ползающие на нём, сжимающие и отрывающие от него куски. Красные следы скрывались на его боках, а уже наверняка цветшие под ребрами синяки лишь дополняли картину. Лицо они не трогали, оставив лишь внешние жидкости, решив, что это будет похлеще любых ссадин, унизительнее. И были правы. Он уже в сотый раз тер лицо руками, пытаясь стереть фантомные следы, соскоблить с кожи, оторвать, избавиться.  Открыв перед собой незапертую железную дверь, он замер перед ледяным воздухом на улице. Белые хлопья спускались на припорошенную снегом землю, и теперь падая на его собственные волосы, мешаясь и тая в светлых локонах. Он больше не рыдал, не рвал на себе одежду и кожу, не царапался или схватывал нож. Просто стоял, вдыхая морозный воздух ртом, не находя сил сделать следующий шаг. Слишком красиво кружили снежинки под ближайший светом фонаря, контрастируя теплым оттенком от холодного и темного неба. Поздняя ночь, а значит он сможет незаметно скользнуть внутрь по пожарной лестнице и пойти сразу в душ, который не закрывался по ночам. План придуман, а он не смеет сделать и шагу в ту жизнь, что разделилась на до и после. Он знал, что слухи не пойдут, но это волновало его меньше всего. Руки навсегда останутся на нем, напоминая о себе в самые незначительные моменты, когда хочется думать о чем-то хорошем.  И сейчас Хантеру хотелось думать о чем-то хорошем, шагая вдоль богом забытой дороги, с чудаком из деревни и грудой металла рядом. И как он только выбрался из того кошмара целым, даже не поняв, как очутился на этом пути? Из долго транса его вывел голос, снова громкий, чем-то уже знакомый.  — Не стал тебя трогать, но ты завис немного. Я тебе вот что скажу главное: оставайся сколько влезет, только не ной, что скучно. Я тебе занятие быстро найду! — И что-то было в этих словах, от чего стало легче. Убраться из тотального контроля, чтобы попасть под другой контроль? Что же, Хантеру больше нравилась перспектива поливать грядки конопли, чем маршировать по утрам. Да и Стив не был таким уж и назойливым, скорее шибко позитивным и тем, с кем скорее голос потеряешь от невозможности вставить хоть пару слов. Возможно, ему стоило просто принять текущую реальность и отдаться ей добровольно, пока не стало поздно.  Его вновь окликнул Стив, теперь восклицая с громкостью от которой у него прирезало уши. Он бегло быстро поставил мотоцикл стоять на дороге с Хантером, а сам побежал куда-то вперед, вставая рядом с высоким знаком, где красовалась черно-белая надпись:  "Шацк".  Стив, будто представляя вечный двигатель на собрании или презентуя непомерной значимости машину времени, вскинул руками в сторону знака, широко улыбаясь.  — Добро пожаловать в Шацк! Здесь тебя, возможно, одолеет вселенская печаль, но не волнуйся, со мной ты не соскучишься.  Да уж, с таким надежным и пунктуальным экскурсоводом Хантеру светило лишь утопиться в местной речке. Но, если Стив еще цел, то возможно все не так уж и плохо. В конце то концов, под грохот падающего на землю об асфальт мотоцикла и последующей тишиной после, они разразились таким смехом, что мог бы означать лишь тотальный пиздец того, во что он ввязался на этот раз.  — Не дрейфь, он уже сто раз так падал.  Не с тобой вместе, надеюсь?  — И со мной вместе, и- Отлично, так сегодня ему просто повезло..  Хантер отчего-то еще минуту назад лихорадочно смеялся, сам не зная от чего, потому что слышать собственные смех для него - внезапность, от которой голова ходила кругом. Привыкший выполнять приказы, существовать в четырех стенах-заборах по периметру территории академии, он чувствовал себя свободным в этих полях, пустых дорогах и раскатистом смехе, вырывающемся изо рта. Поток теплого ветра врезался в его щеку, уже не так больно, как тогда, когда он шел один вдоль трассы, а почти бережно. И он.. мог бы привыкнуть к нему. Это не тот затхлый воздух вечно холодных стен и границ, а целый веер чувств лишь смешанный с ветром. Хантер вдыхал его полной грудью, никак не получаясь надышаться.  ***  Проведя целый день в дороге, боль в ногах отзывалась тянущим ощущением по внутренней стороне, мышцы забились. Но идя бок о бок по крутой дороге, кое-где засыпанной песком, там гравием, а по бокам так вообще все заросло травой по колено. Когда они завернули после знака с прямой дороги на кривую дорожку, слева от них рос дубовый и березовый лес, а справа простирались небольшие поля. Проходя еще дальше, медленнее из-за груды бесполезного металла рядом с ними на колесах, слева появилось прямоугольное продолговатое здание с треугольной крышей, полностью деревянное. То было заросшее, порядком заброшенное и стояло огромной ненужной рухлядью. Стив заметил внимание Хантера к зданию и красноречиво подал голос:  — О, там моему отцу чуть руку не отрубило.  Хантера как током прошибло, он округлил глаза и посмотрел на Стива, беззаботно что-то напевающего себе под нос, иногда посвистывая. Тот вел мотоцикл рядом с собой и глядел прямо. Его вот нисколько-то не повело от таких подробностей.  — Что? — действительно, что? — Это заброшенная пилорама, там раньше много кто работал, но щас построили новое здание, а отсюда мелкие доски таскают для шалашей или типа того. — Стив рассказывал это с присущей ему манерой не зацикливаться на деталях, повествуя как обычный рассказ.  Почти-отрубленная-рука, дети, шастающие по страшным заброшкам, которые могут в любой момент обвалиться, а дальше что? Он действительно увидит поля конопли? Хантер очень любит драматизировать.  — Ой, не драматизируй, — Как прочитал его мысли Стив. — Зато все в плюсе: новое рабочее место, а дети счастливы.  Счастье, оно относительное, подумал Хантер, вспоминая, как радовался паре конфет, которые отдал ему один из старших детей в академии. Если здесь счастье это полный кошмар того, чего не должно по-хорошему происходить, то ему следует закрыть глаза, потому что он предвещал какой поток открытий его ждёт дальше. Кошмары ему не снились, но этот уже стал его самым главным.  Как ни странно, оглядываясь по сторонам, Хантер начал замечать довольно приличные дома, некоторые выложенные кирпичом, некоторые бетонные, но ни одного деревянного или такого, каких он уже себе напридумывал, пока шел. Все было прилично. Дороги правда, ни к черту. Но озираясь дальше, они шли меж колонн домов, но мимо них - ни души. Хантер начал оглядываться скорее вопросительно, чем изучающе.  — Да все в клубешнике, сто пудов. Пятница всё-таки, хотя летом тут каждый вечер как пятница.  И взаправду, над ними начало садиться солнце, вот уже окрашивая небо в закатные лучи. И только сейчас он понял, как было тихо. Почти безумная тишина, но прерываемая лишь лаем собак или стрекотанием в кустах. Скорее тревожная, всплыло в мыслях, но так же быстро и улетучилось. Хантеру пришлось стыдливо признать, что он особо не бывал за стенами академии, и такие пейзажи видел только на картинках. Это можно было бы сравнить с тем, как жители сельской местности смотрят и мечтают перебраться в города-высотки. И он пока не знал, было ли в его мечтах такое место. Его мечтания ограничивались веревкой и мылом, обычно. Но здесь ему обещали почти что золотые горы, можно было и подумать. Полей конопли он так и не заметил. Пока что. Его глаза сканировали местность, но так ни за что и не цеплялись.  Его начало как кстати клонить в сон, тот самый, ожидаемый и судорожный, когда мышцы ноют, а глаза пьяно закрываются, и ты почти на грани. Только сейчас под ним не железная койка, а жесткий гравий с песком.  — Щас, моцик поставлю в гараж. Заглянем в клуб потом? — Самое то после дня на жаре, таща груду металллома, заявиться в клуб. Хантер упадет там же, может даже уложат куда-нибудь, считай как пьяный. Но Стив был энергичней некуда, сворачивая за угол и идя уже по более узкой дорожке вдоль гаражей. Стив нащупал в кармане связку ключей, показушно подбрасывая и ловя в воздухе. Хантер решил не комментировать, а уж восхищенного взгляда пусть не ожидает.  Железная дверь с грохотом, звенящим в ушах, под натиском распахнулась, а Стив щелкнул где-то по стене и включился свет. Свет был спорный, учитывая болтающуюся на потолке лампочку. Хантер нервно сжал край манжета пальцами. Внутри было даже уютно, учитывая диван, стоящий у стены, пузатый телевизор с антенной на табуретке, расписной красный ковер, несколько столов, заваленных инструментами и запчастями, стены в плакатах и держателях для чего бы то ни было. Почти мило, если не учитывать лампы, на которую бросая нервные взгляды, хотелось выдернуть и разбить. Но он быстро про неё забыл, как только рот Стива разинулся.  — Я бы не сказал, что там весело, но таким как ты не похвастаться это просто кощунство, все девчонки обзавидуются. Будут вешаться, ты мне покажи, я скажу кто не пробитая.  — "Пробитая"? — Переспросил Хантер, пытаясь подобрать в голове синонимы, но все безрезультатно. Стив поднял на него вопросительный и очень задорный взгляд.  — Ну, типа, э-э, кто девчонка ещё. У вас там ваще в училище тихий омут был? Ты женщин-то видел?  — Да видел, видел.. — Отмахнулся Хантер, но все еще слабо понимал о чем говорил Стива. Что могло означать это "ещё девчонка"? Какой контекст?  — Ну а че тогда спрашиваешь? Ладно, погна, обещаю долго тебя там не мурыжить, еще с братом моим тебя познакомить надо, а то погрызетесь.  — А он дикий что ли?  — Я бы, да, так и сказал. Гик. Задрот. Ботаник. Юношеский максимализм в двенадцать. Полный набор. — Стив вскинул руки, с явным сарказмом воображая восторг. Хантер улыбнулся уголком губ, казалось, это был второй раз, когда тот шутил и ему действительно хотелось улыбнуться. — Вот и познакомишься с этим набором, может вы даже глядите и общий язык найдете, че то в вас есть общее, не знаю..  — Ты меня даже не знаешь.  — А мне много и не надо! Да и.. успеем ещё пообщаться, никуда не денешься же?  Это был вопрос? Хантер ещё даже сам не знал, хочет ли он оставаться наедине с собой, а вот с кем-то и подавно. Но Стив был сносным. Рассматривая дальнейшие перспективы, чтобы остаться здесь, он был бы неплохим вариантом. Но он ещё не посмотрел остальные.  А остальные варианты были напоены вусмерть. Хантер застал сельский клуб во всей своей красе: мокрая от пива барная стойка, ломящиеся от закусок и пустых стаканов столы, шум, грохот, а песни, которых он не знал, вызывали то ли отторжение своей громкостью, то ли притягивали складной рифмой. Но в остальном, он чувствовал себя здесь как-то неправильно. Хантер и до этого видел пьяных людей, обычно это были командиры на праздники или старшие дети, отдыхающие за парой рюмок, которые в пылу пьянства им отдали прапорщики. Он и сам пробовал водку, но быстро понял, что горло она жжет, а эффект отнюдь не приятный. Что-то конечно было в приливе жара, но ему повторять этот опыт больше не хотелось. Здесь же он увидел только одну мигнувшую меж рук бутылку водки, в остальном ничего кроме пива ему не увиделось, возможно пара-тройка коктейлей, качающихся в руках девушек, но не более.  Стив размашистым и уверенным шагом прошел вглубь, не забыв дернуть за плечо и Хантера, ведя сквозь толпу. Хантер озадаченно и неуютно озирался, не зная куда деть свою угловатую фигуру. Они остановились у какого-то стола в углу, за которым сидела положив нога на ногу в обтянутых капроновых колготках, девушка. Её мини-юбка, туфли на массивной подошве, благо сверху была объемная спортивная кофта на замке, а не открытое декольте. Она склонила голове на своего собеседника и её рыжие вьющиеся волосы спали на лицо и стол. Она провела кончиком пальца по краю бокала, прикусив губу и смотря прямо в глаза обомлевшему парню напротив. Девушка заметила их, подняв глаза на шаги, остановившиеся около неё. В зеленых глазах что-то поменялось.  — Давай, ладно, потом поговорим, до встречи..— Махнула парню девушка, на что тот закивал и ушел, уплыв в толпу.  Стив упал на диван напротив, кивая Хантеру, что он сел рядом. Садясь напротив той девушки, он больше её не узнавал. Она оторвала руки от стола и бокала, перекинув одну за изголовье, а другую потянув к бокалу, чтобы разом опустошить его до конца. В ней не было больше той кокетливости, её взгляд стал раздраженнее, а черты лица словно острее.  — Кого притащил, гонщик? Красивых блондинок никто на шведский стол не заказывал, кажется? — Она кивнула на Хантера, забегавшего глазами по помещению, как только встретился с ней взглядом.  — Не заказывали? Я что, зря бензин тратил? — Раздраженно откинулся на спинку дивана Стив, сложив руки на груди. Повисла напряженная тишина, правда относительная в рамках орущих колонок и гама голосов. На него направили два взгляда, а Хантер за это непродолжительное время уже успел себя сто раз поругать, что сел на тот мотоцикл и сейчас его точно разделают на каком-то столе. Только вот смех, последовавший после, разбил его мысли и заставил недоуменно заозираться.  — Не парься, мы так шутим. — Успокоила его девушка, махнув рукой. — Я - Мора. Фамилию потом услышишь, ставлю что не позже, чем через полчаса. Самые грязные слухи можешь послушать на улице, такого больше нигде не откопаешь. Верь. — Хантер не знал почему, он он ей уже верил.  — А он - Хантер.  — Спасибо что представил меня, Стив, мы не в детском саду. — Стив поднял руки в жесте "сдаюсь, не начинай" и снова расплылся в улыбке.  — А мы тебя тут не прервали, надеюсь? Кого хотела затащить в свои сети и задушить, а? Признавайся.  — Он первый ко мне подошел, я просто любезно распахнула пасть. Я же не зверствую. — Мило улыбнулась Мора, но в её улыбке мелькнул оскал.  — Ну ты с ней главное не ругайся, понял? Ей одной без паспорта на заправке сигареты продают. — Стив закинул руку за шею Хантера на плечо, двигаясь ближе, но совсем не намеренно. Он уже успел понять, что связался с очень тактильной и бестактной особой. Хотя, таких обычно просто называли прямолинейными, чтобы не обижались. Но Стива не хотелось обзывать или обижать.  Только затравить.  — Я не курю. — Хантер посмотрел на Стива с плохо скрытым осуждением. Второй проигнорировал этот красноречивый взгляд или вовсе не заметил его.  — Тогда мне больше достанется! — Воскликнул Стив за один рывок вставая из-за стола и скрываясь в толпе. Хантер проводил его взглядом, а когда повернулся обратно, то Мора была уже опасно близко.  Девушка расположила свои локти на столе, перегибаясь через край и смотря прямо на новенького. Что-то изучающее он смог поймать в её глазах и оно так же быстро от него убежало, как и пришло в его руки.  — Признавайся, где таких красивых штампуют? У нас днем с огнем не сыщешь.  Хантер невольно сжался под этим давящим взглядом, но выдержал. А затем, не отводя глаз, сказал:  — В военной академии.  Они играли в гляделки еще с минуту, прежде чем Стив вернулся с двумя банками пива, что с характерным звуком ударились об стол. Он уже привычно развалился на диванчике рядом с ним, щелкая открывашкой и залпом выпивая не меньше половины.  Мора сделала вид, что ничего минуту назад между ними не было. Хантера это мало волновало, но он насторожился от лишнего внимания к его персоне. Всегда ищи опасность там, где ее быть не может. Ни этот клуб, ни эта девушка под описание не подходили. Они выглядели со стороны враждебно, а вот какими были изнутри - задачка на подумать.  Между тем, вечер протекал как ни странно легко, Хантер даже смог отбросить напряжение и тревогу, которые не покидали его с того момента, как он пересек границу строго охраняемой территории академии. Стив травил глупые штуки, которые почему то заставляли уголки губ неумолимо подниматься вверх. Мора рассказывала что произошло за прошлые пару часов и Хантер находил это безумством: как может столько всего случиться за такое короткое время? Он смутно помнил свои дни и лишь несколько из них могли похвастаться чем-то особенным. Пару часов Моры в этом клубе превосходили все, что пережил Хантер за свою жизнь. Он слушал не отрываясь, потерявшись в сюжетных поворотах. Стив улыбался прямо в банку пива, глуша смех, а иногда толкал его в плечо, обычно в приступе смеха.  Хантера обычно толкали в плечо тогда, когда травили едкую шутку.  Незаметно численность клуба поубавилась, а музыка стихла. Теперь-то Хантер слышал себя, а не еще десятки голосов. Стив свистнул парню за диджей-стойкой, а когда получил внимание, то махнул рукой, на что получил кивок. Песня сменилась на другую, даже не закончившись. Гитарное соло раскатилось по помещению почти оглушительно. Стив блаженно закрыл глаза, откинувшись на спинку. Мора захихикала, отводя глаза.  — Что? — Неопределенно спросил Хантер, не понимая причины смеха и умиротворенной улыбки Стива.  — Сейчас Стив испытает ушной оргазм и мы продолжим наслаждаться вечером, не обращай внимания. — Махнула головой Мора, даже не смотря на него. — Как скоро под столом станет мокро, маэстро?  — Не говори умных слов, если не знаешь их значения, Мора. — Умно ответил Стива, подняв одну руку, как будто толкует важную истину.  — Даже не..  — Тш-ш!! — Зашипел на неё Стива, прижимая палец к губам, когда новый раскат гитары пронзил пространство клуба. Мора закатила глаза, откинувшись на спинку дивана. Хантер недоуменно смотрел на Стива, но просто выжидал, что должно звучать так хорошо, что у него такая реакция.  Сначала было резко, дальше ещё резче, но на пятой песне Хантер даже нашел в этом всем что-то поэтичное. Разве что если только в текстах про секс, наркотики и отклонение от правил была доля поэтичности. Вероятно была, если рассматривать это со стороны звучания, а не смысла.  Смысл был и не нужен, потому что сидя в пустом клубе, где кроме них было только недопитое пиво и давно улегшийся у стены в дреме диджей, всякие мысли канули в лету.  Дорога до места назначения "домой" была труднее, чем Хантер предполагал после такого расслабляющего вечера. Стива разморило то ли от пары банок пива, то ли от рока. Хантер предпочел совместить оба варианта, потому что их объединение давало сокрушительный эффект. Чем и был доказательством Стив. Он без умолку болтал про какую-то рок-группу и наотрез отказывался показывать дорогу "домой", так что они наматывали круги вокруг клуба, а затем всё-таки пошли в другую сторону. К чему был этот экспириенс Хантер так и не понял, а теперь сомневался, что забор, у которого они стояли, был точкой назначения.  Сегодня было сумбурным все и наконец прийти не к тому дому стало бы приятным бонусом в конце дня. Благо Стив нашел ключи в своих бездонных и многочисленных карманах, зачем-то всучив в руки Хантеру отвертку на шесть.  Хантер не знал, что это отвертка на шесть, на ней просто было написано. Как и на заборе был номерной знак "17", а под ним надпись "ул. скверная". Ещё ниже было дополнение красной аэрозольной краской "покайтесь во грехе скверны". Надпись составляли сектанты из ближайшей церкви? Боже упаси господь, что нет. На секунду Хантер стал верующим, хотя никогда не носил креста на своей шее.  Вход в дом дался ему с небольшим усилием. Это место могло бы стать для него началом новой жизни, местом проживания, где он мог не жить по расписанию. Хантер сомневался, что у Стива оно вообще было. Кроме школьного. Но он и не выглядел как отличник, так что автоматически даже этот вариант стал смешным.  Дом под номером "17" на улице "скверная" был из темного дерева, где справа была небольшая лестница к двери, потому что снизу дома был, вероятно, подвал, справа перила, за ними виднелось два окна. Поднимаясь взглядом выше можно было заметить второй этаж с занавешенным чем-то окном. Крыша треугольная, из темно-зеленой черепицы. Мягкий свет горел в светильниках на улице, прямо над дверью и парочка на внешней части дома. Где-то на участке была кучка бревен, Хантер подумал, что они были предназначены до костра. Еще были камни, которые пытались огибать дорожку от забора прямо к двери, но терялись на половине. Пара деревьев, в которых он узнал березу. Складывалось впечатление уюта, которого Хантер никогда не знал.  Стив уверенно захлопнул за собой калитку и прошел мимо оглядывающегося по сторонам Хантера.  — Пойдем, молись, чтобы моего брата не было дома, иначе мне придется тебя знакомить с ним и он точно настучит отцу. Не специально. Но кажется он мне врет..  Хантер пошел за ним. Дверь дома закрылась с легким щелчком. Прямо перед носом уже была гостиная, а совсем рядом кухня. Везде преобладала дерево, вещи были немного раскинуты то тут, то там, зато были уютные занавески на окнах и ковры под ногами. Не было железной посуды, белых столов, унылой однотипной мебели и атмосферы. Был шкаф с книгами, где затесалось пару корешков комиксов, настольные игры на столе. Чувство жизни витало где-то в воздухе.  На секунду Хантер замер, но затем его вывел из транса Стив, хлопнувший его по плечу и прошедший мимо. Он сразу же свалился на диван посреди комнаты, закинув ноги в ботинках на низкий столик, уже вертя в руках культ от пузатого телевизора на табуретке. Заметив, что гость стоит в стороне, парень постучал ладонью по месту рядом с собой, не отрываясь от перелистывания каналов. Хантер скромно сел на край дивана, все еще рассматривая интерьер.  — Ты словно никогда обычных домов не видел, чудик.  Хантер остановился взглядом на ухмыльнувшемся на секунду лице Стива, ловя себя на мысли, что "да, я странный".  Странный. Чудик.  — Видел, конечно. — Театрально закатил глаза он, не выдавая лжи. Конечно он солгал. Но сказать правду было хуже, услышать смех, подколы, ещё чего похуже.. защитный механизм сработал как надо. Странный.  Если придется врать и дальше, чтобы остаться подольше в объятиях нормальной жизни, то он согласен и уже готов подписать этот выгодный договор.